2/6

Несколько чахлых зелененьких существ кружились у лампочки, сидели на свежепроглаженной скатерти, топорща усики, глядя точечками глаз и, должно быть, не понимая, что имеют честь присутствовать при том, как два бога тешатся игрою небожителей.

А. Н. Толстой, «Гиперболоид инженера Гарина»

1

      У каждого человека есть душа, даже у самого жестокого. Она является критерием человечности, хотя многие хтони с их сущностями и натурами больше заслуживают быть людьми, чем сами окончательно-смертные с их бестолковым чувством превосходства. Есть те, которые в душу не верят, не признают сверхъестественные по их меркам вещи; такие люди не верят даже в Бога и не знают, что у него есть сын. Это нормально. Тебя такое отрицание вообще не задевает, ведь ты сам не сильно хочешь спускаться с Небес на землю и знакомиться лично со всеми пороками этого мира, который создали ещё Дедушка с Бабушкой, а Отец — запустил в силу инфантильности. Бельфегор прекрасно о твоём нежелании знал, но уверял, что тебе понравится внизу, и ждал удобного случая, чтобы подстроить твоё Пришествие. По крайней мере, часть землян этот факт бы назвала Пришествием. Сынка Сатаны можно было формально назвать твоим сводным братом, и в силу чуть младшего возраста (Всего-то пара веков!) дьяволёнок ревновал и требовал всё внимание к себе. Нередко он диктовал тебе свои условия и правила.       Конечно, они касались не всего времени в Загробке, а только вечеров, когда вы были предоставлены сами себе и играм на различные, откровенно говоря, идиотские желания. Обычно всё было по мелочи: проигравший делает небольшую подлянку людям в виде непогоды или забавного на ваш подростковый взгляд розыгрыша. Больше всего Бельфегор, он же ласково просто Беля, любил досаждать музыкантам, ведь в своё время Роза-Робот из «Багрового Фантомаса» учил его играть на гитаре, но с собой на землю не забрал. Ты об этом узнал лишь в пересказе, так как сам в то время был занят, что иронично, своей басухой. Сатанёнку, как тебе самому казалось, было досадно, что его считали недостаточно взрослым, недостаточно ответственным, и это ему явно привил Бог.       Желание Бельфегора в тот вечер стало одновременно серьёзным испытанием для тебя на последующие несколько лет и самой безответственной идеей для него — личный рекорд, иначе и не назвать.       — Ну, Алекс, поздгавляю, — начал Бельфегор издалека. — Ещё газ пгоиггал. Уже знаешь, какое у меня желание?       — Я больше не буду гнуть никому гриф на сцене. — ты подумал и добавил. — И к пластикам не притронусь, придумай что-то поинтереснее! Надоело одно и то же.       Сатанёнок лишь ухмыльнулся: ты сам напросился. Он постучал по столу картами, недавно украденной с земли швейцарской колодой, потом поднял вверх две случайные карты: восьмёрка и тройка одной масти. Словно игра продолжалась, он ущипнул себя за нос, намекая тебе, про какую масть сейчас пойдёт речь. — Хогошая была игга, скажи? Напомни, пожалуйста, как в этой колоде чегвы называются? Впгочем, я и сам вспомню... — подросток начал изображать тяжёлый процесс вспоминания. — Гозы!       То были золотистые цветки с шестью симметричными лепестками и контрастным рыжевато-розовым центром, и розами их назвать не у каждого повернулся бы язык. Однако твой братец, естественно, намекал на само название масти, а не художественную интерпретацию. Ты старался выглядеть невозмутимо, но на то Бельфегор и был Бельфегором, чтобы досаждать всем, а ты на то и был Алексом, чтобы только делать вид, что розыгрыши в твоей жизни — этап пройденный. Ты ждал своей "участи" на этот вечер одновременно с опасением и интересом. Возможно, с последним даже больше.       — Газ ты не хочешь мешать музыкантам, ты им поможешь. Видишь кагты? Они опгеделят твой возгаст и год гождения, — глянул он на достоинства карт: восемь и три. — Выбог невелик, но сделать его пгидётся: тебе в человеческих годах будет восемьдесят тги или тгидцать восемь?       — Давай тридцать восемь, я хочу быть молодым. Как-то это слишком специфично; что ты задумал?       — О, ничего особенного. Пгосто хотел тебя отпгавить в совегшенно случайный год по этим кагтам, а дальше дело за малым: ты должен будешь найти где угодно Гозу или Шегшня, вступить в«Багговый Фантомас» и написать для них хоть одну песню, газ меня в коллектив точно не пустят. Знаешь, — по-настоящему запнулся он, но не объяснил полностью, почему. — Тебе попались кагты такие неудачные, что ты будешь слишком молод для ггуппы. Методом исключения тебе достался 1983-й год гождения. — и снова улыбнулся. — Но ты не унывай, у тебя всё ещё есть козыги, целых два!       Как могут существовать два козыря, когда используешь одну масть? Как там вообще могут быть козыри?       — А почему так запутанно? Почему не сразу к ним?       — Потому что на земле ничего не достаётся пгосто так. Испытание ты должен пгойти. К тому же, дгузья тебе уж точно понадобятся. А я буду следить, чтобы ты вёл себя как остальные земляне. Ну, почти как земляне.       И сатанёнок, довольный самым бессмысленным планом за последние пару веков, помахал «розами» перед твоим носом. Если бы у тебя было сердце, оно бы пропустило несколько ударов: ты хотел было начать объяснять, что по уровню власти ты — всего лишь сын Божий, даже пока не сам Бог; тебя из-за происхождения точно не примут, ведь ребята давно дали понять, что в их коллектив вхожи только люди. Объяснять, что при общении с окончательно-смертными и ассимиляции среди них…       — … твоя обычная магия тебе не поможет, кстати. Я так хочу.— словно догадался или снова прочитал твои мысли Бельфегор и достал из ящика со всеми настольными играми старую, не сильно нужную или кем-то любимую французскую колоду. Самую обычную, немного потрёпанную. — Отныне твоя свегхъестественность огганичивается мастью чегв. Туз в данном случае младший, как в «Одиннадцати» — одно желание или умение, двойка — два. И так до десяти пгибавляй, так и быть, девятка — не пгедел. Исполнять свои желания будешь газгыванием одного чегва. Козыги не потегяй, носи их там, где у людей сегдце. Склей вместе в один лист, словно жульничаешь, и когда-нибудь они тебе пгигодятся. — чертёнок отвернулся от тебя и склеил козыри сам, словно до последнего не доверял карты, повернулся обратно. — Готов?       Чего таить, идея тебе понравилась, с каждой секундой дрожь от опаски менялась на дрожь волнения и любопытства. Детский подход, однозначно, но весь Загробный мир был несерьёзен, беспроблемен, даже слегка инфантилен, и ты позволил себе напоследок перед земной жизнью оценить, насколько прелестно находиться среди вечно молодых. Среди тех, кто никогда не должен переживать.       — Готов. Тогда я попадаю в 2021-ый, в будущее? Чувствую, сейчас Катамарановск будет кардинально другим. Не знаешь, что там успело поменяться с тех пор, как мы остановились на наблюдении за «Фантомасами» в восьмидесятых?       Вы оба, хоть и любили музыку ребят, называли их между собой, как и большинство, неофициально и немного фамильярно.       — Вот это ты и доложишь мне, как всё выполнишь. Но это было бы слишком легко: я ткну в случайное место, и до Катамагановска тебе ещё нужно будет добгаться своими силами! Ну или с помощью людей, котогым ты так не довегяешь. — Беля усмехнулся. — Думаешь, я не вижу?       — Не не доверяю, а просто считаю их слишком пустыми в большинстве своём.       — Я бы не стал делать поспешных выводов обо всём человечестве, газглядывая только души недавно умегших. Они слишком напуганы сказками о нашей могущественности, чтобы гаскгыть свои хагактегы.       И прежде, чем ты успел возразить сводному брату или спросить, будут ли у тебя какие-нибудь подсказки для поиска Розы и Шершня, мир погрузился во тьму.

2

      Стоило тебе приземлиться, как тебя словно оглушил гудок машины. Ты оказался на проезжей части совершенно неизвестного тебе города без каких-либо вещей, кроме, внезапно, бас-гитары за спиной. Видимо, это был последний на какое-то время привет от Бельфегора.       — С дороги сдвинься! — крикнул тебе водитель, и ты наконец очнулся. Ты решил ему не перечить, ведь люди часто непредсказуемы, а то и жестоки. Собьёт ещё, потом с ментами разбираться, показания давать. Ну уж нет! — Только родился, что ли?       Почти.       Теперь нужно будет ассимилироваться среди людей, найти Шершня с Розой и влиться в их компанию. Быть младше «ребят» почти на половину своих человеческих лет — не совсем удобно, но ты надеялся, что они примут тебя; если ты, конечно, их задобришь. Что людям нужно? Деньги, известность, удача? Всё это ты можешь дать «Фантомасам» и самому себе.       Аккуратно, стараясь не потерять всю масть, ты вытащил наугад карту: двойку черв. Для начала тебе нужен паспорт. Сносную фамилию ты так себе и не придумал, отчество решил не брать на случай, если кто-то и здесь знаком с Богом, поэтому решил, что сойдёт и псевдоним: что-то связанное с твоей миссией на этой земле, почти как кликуха. Сколько времени может отнять запись одной песни со всемогущим и талантливым сыном Божьим? Пару месяцев максимум при закидонах (и закидывании) Шершняги и перфекционизме Розы, так зачем париться? Таким образом на улицах славного города... («Извините, а в каком городе мы находимся? — Кингисепп, алкашня! Все вы, музыканты, бездельники да…» — дальше ты решил не воспринимать каждую любезность на свой счёт.) ...на улицах славного города Кингисеппа появился новый житель: Алекс Червь, родившийся ровно тридцать восемь лет назад, 26 ноября («Чё в чужой телефон пялишься, своего нет?») 1983-го года.       Как только ты разорвал первую половину карты в клочья, она растворилась еле заметной пыльцой в воздухе, словно звёздная пыль. Минус желание. Наверное, и тебе нужно разобраться с приборами будущего, как бы ты ни откладывал дома это дело на потом. Куда ни глянь — а глядел вокруг себя ты много, тебя успели уже даже прогнать из продовольственного магазина — люди платят пластиковыми карточками. Шурх, и новое облако пыли стало твоей банковской картой с одним преимуществом: деньги у тебя не должны были кончиться никогда.       Первые шаги к ассимиляции были сделаны, но что дальше? Через какое-то время, когда ты исходил свою новую малую родину вдоль и поперёк, когда даже перестал надеяться, что найдёшь место, где можно переночевать (а город был не то чтобы крупный или туристический), тебе внезапно кто-то опять посигналил. Что может Бельфегор знать о людях, если он их даже не изучал? Все они были существами отнюдь не самыми приятными, вечно требовали соответствовать идиотским требованиям, не возлюбив даже ни одного своего ближнего.       — Ну что ещё? Я не алкаш, не бездельник, я даже сейчас ПДД не нарушал! Просто не знаю, где переночевать. Что все от меня хотят?       — Для начала, привет. Помочь хочу, если изволишь выслушать. Я за тобой уже полчаса наблюдаю. Что же ты за бездомный такой, у которого бас за спиной и укладка словно салонная?       От такой наглости ты даже немного опешил, застыл с открытым ртом, и сигналивший воспользовался твоим замешательством. Из окна автомобиля показалась голова какого-то мужчины. Он убрал длинную прядь с лица и улыбнулся тебе.       — Я Костик, тоже музыкант. Тебе помощь какая-то, может, нужна? Выглядишь, если честно, неважно. Уж извини, что бездомным обозвал, но ты меня в упор не замечал иначе.       — А-алекс. Я, — замялся вдруг ты и решил слегка надавить на жалость. — Сбежал из одного места. Скажем так, очень религиозного. Только что обзавёлся карточкой, а из дома с собой успел взять только единственную подругу. — и ты погладил ремень чехла своей бас-гитары. — Мне бы ночь где-то переждать, Кость.       Мужчина помедлил с ответом. Уже темнело, и опасаться надо было вам обоим: он мог догадываться, что ты лжёшь, а ты не был уверен, остались ли ещё среди людей по-настоящему добрые представители их вида, так как за день ты наслушался всяких любезностей в свой адрес просто за то, что появился на свет. Боль физическую в случае нападения ты бы не почувствовал, а вот от предательства — запросто. Тишина давила на твои гуманоидные уши словно на всамделишные человеческие.       — Я в Питер возвращаюсь к своему ВИА, залезай в машину. Даже с пробками — максимум через пару часов будем там. Ты уж извини, домой я тебя пригласить не смогу из соображений безопасности, но отель или хостел оплачу, какой найдём. На крайняк там больше шансов к кому-то вписаться, если ночью мест не останется. По рукам?