2/6

3

      «Костик», как он сам тебе представился, оказался гораздо приятнее, чем первые повстречавшиеся на твоём земном пути люди. Всю дорогу он поддерживал беседу: больше, конечно, о чём-то постороннем, не сильно личном. По сравнению с тобой гитарист был совсем юн, и ты быстро поменял мысленную классификацию с мужчины на парня. Уж по сравнению с твоими настоящими двумя тысячами лет Костя был совсем мальчишкой. В человеческих же годах между вами была примерно декада.       Очень много он любил говорить про свой ансамбль. ВИА «Велюр» был дружной командой из шестерых участников, причём из повествования Костика складывалось впечатление, что только двое были удостоены «обычных» имён — соло-гитарист, твой попутчик, был первым из них. Тебя также заинтересовал их басист, Егор, особенно его имя, которое рифмовалось с именем сына Сатаны. Что, если под надзором Бели случайности не случайны, и сатанёнок его тебе послал как зацепку? Возможно, именно велюровцы — твой промежуточный пункт и шанс примкнуть к Розе и Шершняге, составив себе со временем имя. У тебя даже успела промелькнуть мысль, что ассоциация с домом будет испытанием твоего сострадания людям, и в этот же момент Костя не совсем удачно подавил смешок.       — Ты чего завис?       — Да просто подумал о будущем, — соврал ты, решив, что тебе точно надо всё разузнать об ансамбле, — скажи, вам второй басист не нужен? Или что-то вроде подстраховки? Запасной на случай, если этот ваш… Егор будет занят или простудится? Кто-нибудь седьмой в принципе?       То ли Костик был слишком добрым простачком, то ли у тебя вид был совсем жалкий, но гитарист стал что-то прикидывать в голове и, не отпуская рук от руля, мизинцем начал водить в разные стороны, словно расставлял участников на сцене.       — Басистов нам слишком много, к сожалению, не нужно; а на акустике играешь?       — Иногда для себя тренируюсь дома. То есть, тренировался, пока не свалил, — ты решил добавить что-нибудь соответствующее своей «предыстории» про побег и состроил кислую мину. — Жаль, не смог её забрать тоже... — Переигрываешь, Алекс! — Но я думаю, смогу новую купить. Ты за мои финансы не переживай, правда, там достаточно. В деньгах меня не ограничивали, только в понимании устройства этого мира и... в современной технике. Я не то чтобы тянулся к невежеству: скорее не представлял, насколько мир продвинут, да необходимости не чувствовал. Добровольно отказывался от благ цивилизации. Я бы просто хотел, чтобы ты меня научил чему-нибудь новому в моём понимании, а я в ответ помогу всем вам чем смогу. Делом-то тоже хочется заняться, понимаешь меня?       Переборщил ты с трагичным прошлым, ой, переборщил. Твой спутник тяжело вздохнул и посмотрел на тебя, изогнув бровь. Возможно, он тебе не верит — справедливости ради, ты бы и сам себе не поверил — но из автомобиля не высаживает и лишних вопросов не задаёт.       — Удивительный ты человек, Алекс. Ладно, доедем до Питера, днём или вечером выберем тебе для начала твоей «нормальности» телефон. Временно могу дать свой. Я тебя им научу пользоваться. Считай, что ты теперь — велюровец. С этого момента нас семеро. С ребятами договорюсь.       Наивный, беспечный или бескорыстный? Непонятно, но Костик тебя видел как равного себе человека, и это было для тебя важнее всего на данный момент.       — Не буду ли я слишком выделяться? Создавать визуальный диссонанс на концертах? Я же гораздо старше тебя. И, осмелюсь предположить, остальных.       — Слышал бы тебя наш «Нос» сейчас, — усмехнулся парень. — Он бы сделал вид, что смертельно обижен. Но вообще, не парься, каждый из нас, можно сказать, выделяется — мы очень разношёрстные во всех аспектах — и всё равно уживаемся друг с другом довольно неплохо.       «Носом» называли барабанщика «Велюра», и он в человеческих годах был даже старше тебя. Использовал в основном своё прозвище — прямо как участники «Багрового Фантомаса», о которых ты не мог не вспоминать всю дорогу, изнывая от нетерпения уже найти их. Отзывался о коллеге Костя тепло, и создавалось впечатление, что у участников ВИА нет изъянов. Ни у Носа, ни у Рузи, перкуссиониста, не было ни зависти по отношению к фронтменам, закрывающим спинами обзор зала, ни желания соперничать между собой; тандем, задающий ритм всей компании, был платонически неразлучен.       — Рузя? Это от какого имени? Или тоже кличка?       — Рузиус. Из Латвии он. Хороший человек, ответственный. Ещё у него свой проект есть, он электронную музыку в свободное время пишет. Как будто про отдых ему в детстве не рассказали, везде успевает. Мне бы так, да куда там...       — Не скажи. Отдыхать и даже бездельничать иногда очень важно, иначе крыша поедет. А этот самый Рузя с Русалкой как-то связан?       — Ничего общего, не считая высокого роста и нашего ВИА. Если смотришь на созвучие первых слогов, можешь закрыть глаза и не искать скрытый смысл, просто совпадение. Вообще, никогда не ищи совпадений там, где их нет, потом можешь разочароваться. Но я же тебе так ещё и не сказал: Русалка, вообще-то, Салли. Удивительная женщина.       «Русалкой» была вокалистка группы. Выглядела она действительно как стереотипные русалки с иллюстраций в детских книгах или в ваших с Бельфегором учебниках-маринариях: волнистые волосы неестественного для человека цвета, обычно розовые или цвета фуксии в зависимости от того, в какой период была сделана фотография, они напоминали кораллы; женщина также носила голубые, зелёные или бирюзовые наряды. Позже ты заметил, что голос её напоминал сирений. Единственное, что подтверждало, что она была простым человеком, а никакой не водной хтонью — самые обычные ноги. На них чаще всего были туфли на каблуке, действительно равняющие Салли по росту с Рузиусом. И Костиком до кучи. Женщина казалась почти ровесницей последнего, но что-то в ней излучало эту ауру: девушкой тяжело её называть, так называемое зеркало души это отражало, как будто взглядом она говорила: «Я прожила уже не одну жизнь». И всё-таки были и в её существовании, на первый взгляд трудном, маленькие радости.       — Они с Вячеславичем — просто не разлей вода, — продолжил твой новый коллега, когда вы остановились на заправке. — Кофейку?       — Давай, только мне надо на секунду отлучиться.

4

      Какой тебе кофе, если ты даже его выпить не сможешь? То, что ты ходишь, коммуницируешь и видишь, ещё не значит, что у тебя те же потребности, что у людей или системы в организме для удовлетворения этих самых потребностей — ты же никогда и не пил человеческие напитки, равно как и не ел местную еду. Конечно, у вас на Небе был какой-то безликий умелец — или безликая умелица — кажется, Виктор, который делал сладости из подручных средств (То были облака, радуги и солнечные лучи.), но всё равно они были несравнимы с пищей землян, неизвестной и непоглощаемой — пока что. Ты заперся в кабинке уборной и разорвал десятку: отныне у тебя в организме были налажены все те же системы, что и у здорового человека. С непривычки ты почувствовал жажду и лютый, казалось, неутолимый голод. Жажду, голод, а главное — усталость. От поездки тело затекло, начало покалывать и зудеть: добро пожаловать в реальность людей, Червь! Из туалета ты вышел бледнее некоторых покойников, и Костя обеспокоенно посмотрел на тебя.       — Это тебя так укачало, или ты просто давно ничего не ел? Ты хоть завтракал сегодня? Срочно съешь что-нибудь! Диабета нет? Каких-нибудь непереносимостей? Аллергий? — парень даже проверил твой пульс и всё ворковал над тобой так, что какой-то мужчина в очереди даже покачал головой и что-то себе пробурчал про «голубых». — Не слушай его, я за тебя отвечаю, и это нормально, что я переживаю за тебя. На, батончик съешь хоть. Только не очень быстро, а то стошнит.       Ты ослабленно прислонился к холодильнику с напитками и начал смаковать нехитрый ужин, а парень-попутчик так смотрел на тебя, словно проверял, умеешь ли ты вообще есть еду. Честно говоря, земную пока не очень.       На улице было уже совсем темно, а вы с Костиком только подъехали к Северной столице.       — Кстати, по поводу временного телефона, он в бардачке. Возмьми его. Завтра, как обещал, уже выберем нормальный. Отель мы тоже сейчас не забронируем, переночуешь в хостеле или мотеле? Извини уж, что не хоромы, но это сейчас единственный реальный вариант. Утром я тебя заберу, заодно с нашими познакомлю, хотя бы с Вячеславичем и Салли.       Парень Русалки тоже был вокалистом, а заодно и основателем ансамбля. Сам он, что тебя застало врасплох, переехал в Санкт-Петербург из Катамарановска и, более того, в своё время учился у самого Всеволода Старозубова, с которым когда-то «Багровый Фантомас» пытался записать фит, но потом ребята, кажется, позаимствовали у певца мелодию из «Латидай» и превратили её в «Историю, написанную сердцем». Ученик Всеволода был филологом-постмодернистом, который считал, что слова в песнях уже себя изжили и стали лишним компонентом в хорошем треке. Песни «Велюра» состояли из гласных и изредка — слогов, а главной фишкой ансамбля стала внешность участников: выделялась только Салли, а мужчины носили одинаковые костюмы и рубашки. Всё по закону любого другого подобного ВИА, что уже стало редкостью в ваше время. Группа была словно научным проектом Вячеславича, мужчина хотел доказать себе и обществу, что музыке уже давно не нужен смысл, чтобы вызывать эмоции; что в мире, где изображения вытеснили тексты, где сами люди превратились в рекламу, уже давным-давно нет места второй любви вокалиста: речи, наполненной игрой слов и двойными значениями. После неудачной попытки поиграть с зевгмами и силлепсами, Вячеславич, мужик совсем неглупый, стал играть роль дурачка-простофили. Нашлась благодарная публика и в этой нише.       — Ты не думай, что он слишком странный, просто в какой-то момент шутка перестала быть шуткой, — с набитым ртом заметил Костя. Вы решили зайти в круглосуточную столовую и подкрепиться уже основательно. — Но приготовься к глупым каламбурам, иногда он не сдерживается. — он поморщился и пожаловался, что овощи ему дали какие-то пересоленные.       — Ну так мы же в Петербург приехали, чего ты ждал? — ты решил прощупать почву среди любителей игры слов: насколько неудачно — слишком неудачно?       Костик еле заметно усмехнулся, пока ты невозмутимо и довольно успешно продолжал разбираться с его телефоном.       — Вы точно с Вячеславичем споётесь, считай, проверку прошёл. Только здесь так больше не шути, питерские это недолюбливают.       Ладно, значит, можно и расслабиться; не такие уж они и зануды, в конце концов. Сам же Костя уже в машине про себя рассказал кратко: композитор всех песен "Велюра", соло-гитарист и на пару с Салли — казуист.       — В каком из смыслов? Казуистика же может значить…       — А вот в таком, — Костик перебил тебя, достал из внутреннего кармана пальто золотистый продолговатый предмет, зажал его зубами, не отрывая взгляд от дороги, и издал звук, который одновременно напоминал звучание очень дешёвой игрушечной дудки и истошный крик. — Казу, инструмент такой.       Он вздохнул и вернулся к идее, которая ему подпортила настроение ещё до приезда в город.       — Если честно, мне одного «Велюра» мало. Я хотел бы попробовать себя ещё в других жанрах, например, рок. Мог бы даже амплуа взять какое-то, к нему и прозвище, например, от имени образовать что-то пафосное. Обидно, правда, что уже существует несколько музыкантов с кличкой "Костыль"; не хочется выглядеть плагиатором, но мне нравится иногда "примерять" на себя её.       Вот он, твой шанс! Ты приоткрыл окно машины и, как ты надеялся, незаметно для Костика вытащил туз. Хватило бы одного рывка.       — Ты можешь быть хоть тысячным Костылём, и это не сделает тебя хуже. А мы с тобой будем на короткой ноге, — гитарист-казуист слабо улыбнулся на твою шутку. — Можешь подробнее рассказать, как ты видишь свою потенциальную вторую группу?       — Да рассказывать-то нечего, если честно. — парень как будто бы совсем поник. — Просто не хочу ограничивать себя. Думал сам основать ещё что-нибудь — идей у меня миллион, да и на роке можно не останавливаться — но идеальные единомышленники пока не нашлись. Иногда кажется, что мне легче уже к существующему коллективу прибиться, как получилось с «Велюром». В один такой пробовался раньше, да долго не продержался, мол, слишком мало тратил на них времени. Хочется успевать всё сразу.       В окне рассеялись остатки карты, и на руке у тебя теперь красовались двухэтажные часы. Приподняв циферблат со стрелками обычных часов, минут и секунд, ты мог увидеть три таких же лапки на втором: единицы измерения были уже не временные, а географические, и вместо часа нужно было указать градус. Сначала выставляешь широту, фиксируешь её кнопкой, потом встряхиваешь прибор и выбираешь долготу. Наручная машина времени со встроенным телепортом, экземпляр для чайников. Осталось уговорить Костика вместе с тобой предложить свои кандидатуры в «Багровый Фантомас».

5

      — Знаешь, Бельфегор, — прошептал ты в пустоту, выйдя из общего душа хостела. — Не такой уж ты и вредный: спасибо за одежду. Серьёзно, не ожидал.       Сменные вещи ты нашёл в чехле вместе с бас-гитарой при заселении. Вот и весь твой нехитрый скарб: инструмент, шмотки, карты, банковская и игральные, паспорт да Костин телефон. Парень туда давно вставил новую сим-карту, но некоторые приложения были привязаны к основной, поэтому тебе сейчас не давал уснуть вечно загорающийся экран, благо ты хоть научился звук выключать.       Постепенно шок от получения человеческих органов, включая органы чувств, притупился, и глаза стали привыкать к свету. Ты довольно сильно устал, и перед тем, как провалиться в сон, ты начал подозревать, что Бельфегор все твои мысли свободно читает где-то там, дома. В царстве беззаботных и бессмертных. Ты решил разорвать карту, чтобы наладить связь с загробным миром, но карта стала словно резиновой. Она не рвалась ни в какую, даже когда ты попытался от неё откусить или натянуть её на колки. Хрупкость определялась желанием.       «Без понятия, что ты задумал, но мне одновременно нравится этот твой план, и как будто нет», — мысленно ты общался с братом так, словно он сидел рядом и мог тебе ответить. — «Возможно, стоит дать этому Костику шанс, он отличается от других людей: не прогнал, не оскорбил. Не знаю, насколько я здесь застрял, но теперь, в другом измерении, я понял, что уже соскучился по дому. Я не прошу выкатить мне список с чётким планом действий, прошу тебя лишь об одном — давай иногда подсказки, чтобы мне было полегче, хорошо? Спасибо тебе и, наверное, аминь».       Ты закончил своеобразную молитву, не имея возможности связаться с сатанёнком напрямую, и уже был готов заснуть, как на Костин телефон опять пришло уведомление.       «Я вижу, что ты считаешь это своим призванием, но ты же понимаешь, что не обязан спасать каждого встречного? Подумай сам, вдруг он после побега из, как ты говоришь, секты не хочет излишнего внимания к себе? А если он сам ненадёжен и даже опасен? Ты не рассматривал такой вариант?».       Сообщение Косте написал Вячеславич. Знакомство обещало быть интересным.