Секунду назад.

Пятница 8:48 Ева раздраженно выдыхает, скидывая маленький портфель на пол, рядом с дверью. Тихо чертыхнувшись, она прикрывает веки глаз, чтобы успокоиться, когда навстречу выходит мать с привычным недовольным выражением лица, сложив руки на груди, и отчитывает ее. — Я писала, что останусь ночевать у подруги, — спокойно повторяет Ева, зная, что с торопливостью мать учует, словно пес, и ложь. Она стягивает осенние перчатки и, открыв ящик, кладет их, и туда же вязаный шарф. — Писала она! У тебя что своего дома нет?! А на звонки почему не отвечала? Что за подруга еще такая, что ты от нее приходишь в таком виде? Что за гулянки в середине недели? — и не собираясь останавливаться, Ольга Сергеевна закидывает вопросами, — Ты хочешь чтобы тебя отчислили за прогулы? На первом же курсе?! Евламия, будь добра смотреть на меня когда я с тобой разговариваю! Ева поставив обувь на полку, подхватывает рюкзак. — Обычная подруга, мам, — эмоционально взмахивает она руками, — Однокурсница. Она мне по математике помогала, а после решили остаться у нее. Пара у меня сегодня к третьей. Что вообще за допрос? Ты мне не доверяешь? — хмыкнув Ева встряхивает головой, убирая с лица мешающиеся пряди волос, — Понятно. Как всегда. — она шагает вперед и только по пути начинает медленно расстегивать пальто, обходя женщину, что поспособствовала ее появлению на свет. — И какой еще вид, мама?! Чем тебя черные колготки не устраивают? Или мне и их уже нельзя носить? — она усиливает голос, заходя в свою комнату, и прикрывает за собой дверь, но не захлопывает, не слыша шагов за собой. — А вот, что ты делаешь дома, мама? — Дочь ждала, чтобы хоть на нее взглянуть. — в голосе матери Ева слышит укор, на который неоднозначно хмыкает. Москвина резко сбрасывает верхнюю одежду на пол, не церемонясь ни с пальто ни с кожаной курткой. Она бросается к креслу, на котором валялся большой серый свитер, напоминающий больше платье или даже являлось им, Ева была без понятия. — Сколько раз повторять не таскать верхнюю одежду в свою комнату? — доносится крик матери, когда она быстро натягивает сверху вещь на себя и следом поправляет длинный воротник, закрывающий шею. Она фыркает, закатывая глаза. И поправляет свои светлые волосы, что уже потеряли объем, но все еще были волнистыми, забрасывает их наперед, на всякий случай, прежде чем хватает свое пальто и выходит из комнаты, замедляя себя. Ева цепляет его на вешалку, косит свой взор на мать, обувающую сапоги. И когда та выпрямляется, растягивает губы в улыбке, но всем видом ехидно говорит: «довольна?» Ольга Сергеевна строго смотрит на дочь, которая простояв еще десять секунд разворачивается без слов и направляется в ванную. — И в кого ты такая? — качает женщина головой, и затем перед выходом восклицает, — Следи за временем! Не опаздывай! Ева закатывает глаза, чувствуя, как зерна недовольства селятся в груди. — Ну конечно, я же не идеальная Лиза, — бормочет она под нос. Пятница 12:07 На пару Ева, конечно, опоздала. Поэтому она, запыхавшись от бега по лестнице, влетает в нужную аудиторию и тихо на цыпочка поднимается на свое место, в четвертом ряду, опускаясь рядом с подругой. За эти пропущенные пять минут с нее могли потом содрать шкуру. Вика с долей веселья оглядывает ее. — Тебе повезло, — произносит негромко Валиева, улыбаясь уголком губ, — Андреева только вышла куда-то, будь она тут, то озверела бы. Ева, откинув распущенные волосы на спину, только сейчас оглядывает кабинет, и правда не замечая преподавательницу. — Но физручка сегодня злой была, так что наверное тебе влетит из-за отсутствия, — продолжает однокурсница, с какой-то внимательностью осматривает подругу. — Думаю, с Гошей смогу договорится, — выдыхает Москвина под смешок подруги и вторит ей. — Только при ней так ее не назови, — улыбнувшись, Вика резко пододвигается к подруги и оттягивает длинный ворот водолазки, плотно облегающий шею, заглядывает туда, после чего звонко смеется. — Отрывалась ночью, детка? — понижает до интимного шепота. Ева не может скрыть довольной ухмылки под лукавым взглядом. Понедельник 00:59 Ева аккуратно прокручивает ключ, с осторожностью открывая дверь. Из-из всех сил пытаясь быть бесшумной, когда заходит в квартиру и идет в свою комнату. Губы крепко сжаты, превратившись почти в тонкие ниточки. И она уговаривает себя, что ей вовсе не обидно оттого, что она больше его не встретила. В конце концов, а чего она ожидала? Может если бы она пошла на следующий вечер, то можно было надеятся на повторную встречу, но спустя пару дней, особенно, не имея никаких контактов, Ева знала, что ей не стоит себя обнадеживать. У них ведь даже ничего не было, кроме долгих поцелуев, которые заставляли дрожать в его объятиях и сжимать бедра сильней. Страстных. Жадных. Головокружительных поцелуев. Москвина проводит прохладной ладонью по лицу, а после волосам, зарываясь немного в них кончиками пальцев, массирую. Вздох почему-то получается слишком громким. Ева вздрагивает, когда слышит, как дверь в ее комнате открывается, и, не решая тянуть с этим долго, рывком разворачивается, морально готовясь к гневной материнской тираде. И совсем не ожидает увидеть сестру, облокотившуюся на угол двери, которая сначала пристально оглядывает ее. — Смело, — шепотом выносит вердикт Лиза об ее наряде, а после шагнув вперед, закрывает за собой дверь. Ева на мгновенье замирает, маленькая черная сумочка продолжает висеть на локте, соприкасаясь с полом. Она прищуривает глаза. Что значит смело? — Это ты меня оскорбила или сделала комплимент? — тихо задает вопрос она, почему-то ощущая усталость и, на удивление, не желание разжигать конфликт. — Комплимент, — усмехается сестра, и Ева думает по-доброму ли это или сарказм. Что смелого то? Все вполне прилично. Черная юбка длинной была не до задницы, а ниже середины бедра. Корсет на тонких бретельках под цвет юбки был кружевным и не открывал ни сантиметра живота, декольте тоже не был глубоким, грудь пусть и приподнималась, но вполне прикрыта. Сверху надеты дополнительные рукава, обвивающие плечи и руки, делая образ вообще почти закрытым. — Почему не спишь? — спрашивает Ева, уверяя себя, что странное чувство, в котором смешалось стремление бросится кому-то в объятия — к старшей сестре, — и расплакаться вместо того, чтобы спорить до хрипоты всего лишь не готовность разбудить мать, чтобы потом выслушивать все ее нотации и лекции. — А ты? — Вопросом на вопрос отвечать некрасиво, — Москвина на миг пропускает в голосе чопорную интонацию матери, и именно это решило следующие секунды. Лиза сначала пытается сдержаться, но битва быстро была проиграна, и, засмеявшись, прикрывает рукой рот, чтобы звучат тише. И Еве не получается не улыбнуться в ответ. Ночью где-то шляться тоже некрасиво, следом проносится в ее голове сестринским голосом мысль, которая повисла в комнате, но Лиза не произносит этого вслух, пропуская грубость, но губы Евы уже почти незаметно дрогнули, оставляя улыбку натянутой. — Я спать, — бормотанием произносит Ева и несколько потоптавшись на одном месте, что было не в ее стиле, разворачивается. — Спокойной ночи, — бросает она. — Спокойной, — тепло отзывается Лиза, но останавливается, когда ее рука касается дверной ручки, и повернув голову, задается вопросом, — Все нормально? Все нормально? — Конечно, — отвечает она, — Я в порядке. Я всегда в порядке. Сестра кивает головой со странным выражением на лице, которое Ева, когда кидает на нее взгляд, не может понять.