Месяц спустя.
Его руки оставляют после себя жар и томление. Пальцы поглаживают девичий живот, лаская, и он прижимается к нему губами, оставляя мокрые поцелуи, и Ева изгибается ему навстречу.
Она издает тихий стон, когда его рот опускается к ее груди, покрывая поцелуями нежную кожу. Еве кажется, что все ее тело горит, желая большего..., большего-большего-большего.
Она проводит ладонями по его шеи, плечам, крепко сжимая пальцами их, притягивая ближе к себе, со стонами встречая его толчки, пока чувствительную шею сладко терзают его губы.
Стон.
Стон.
Стон.
Вторник
9:02
Ева тяжело дышит, отгоняя от себя наваждение сна, облизнув сухие губы. Ей казалось, что она все еще ощущает мужские руки на своем теле. И ладонь сама собой проскальзывает по животу, оголенному из-за немного задернутой футболки, опускается на грудь, сжав между пальцев твердый сосок. Ева зажмуривает на секунду глаза от искры удовольствия, а следом проводит руками по лицу, зарывается пальчиками в волосы, издавая какое-то мычание, сквозь стиснутые губы.
Нащупав телефон рядом с подушкой, она быстро вводит пароль и пролистывает мессенджер, пока не сошла с ума окончательно.
В конце концов она несколько недель прилежно училась, оставалась дома, оставив почти любые прогулки, за исключением тех, которые были с близкими подругами, даже хэллоуинскую вечеринку пропустила, и возвращалась домой не позже одиннадцати, после того, как так и не встретила вновь того горячего парня, и в целом «взялась за ум». И заслуживает хоть какого-то награждения.
Ей нужен перерыв.
Ей нужно выпить и расслабиться.
А еще лучше потрахаться.
Сообщение от бывшего одноклассника, которое ей приходит, через три часа подходит, как нельзя лучше.
Вторник
20:02
Архангельский встречает ее обворожительной улыбкой и коротким: «барби», подмигивая. Ева усмехается на слова друга, не думая даже обижаться, она все время старших классов потратила на то, чтобы придерживаться этого образа.
И сейчас ее ноги, которым Архангельский уделил особое внимание взглядом, словно специально потешал самолюбие девушки, обтягивали розовые брюки клеш, а вокруг груди был обвит топ-корсет такого же оттенка, приоткрывающий немного талию.
Ева встречает нескольких ребят, знакомых еще со школьных времен, и обмениваются с ними пару слов, пропуская по бокальчику.
Девичий взгляд оглядывает большую комнату, сканируя, когда она опускается на кресло, в поисках кого-то. Несколько сердитый вздох вырывается из рта, когда Москвина понимает, что ее подруги нет.
Да
16:09
Или не знаю
16:09
Наверное, не получится
16:10
Так гласили дневные сообщения подруги.
Наверное.! И Ева думала, что ее брюнетка появится, в конце концов, как давно они не виделись с
друзьями со школы бывшими одноклассниками?
Нюдово-розовые пухлые губы поджимаются, потому что она догадывается, что в последнее время происходит с Валиевой.
Москвина накручивает небольшую прядь волос на палец, не замечая этого даже за собой, закинув ногу на ногу.
Устремляя свой взгляд в пространство, она несколько минут почти не двигается, погружаясь в собственные мысли и теряется в них.
На секунду ей кажется, что она задыхается, когда воспоминания вспышкой проносятся в голове и какая-то фантомная боль остро отзывается в теле, и голубые глаза распахиваются в ужасе. Ева судорожно хватает губами воздух, моргая, и ей требуется минута, чтобы понять, где она находится.
Дом Елисея Архангельского почему-то навеивал теплоту, успокаивая панику, что ядом пылала под кожей.
Словно в нем до сих пор можно было прогуливать школьные уроки. Только оглядываясь по сторонам она видит толпы, среди которых почти все незнакомцы, а не близкий круг одноклассников. И это почему-то больно отзывается в груди.
Поднявшись на ватных ногах, она слегка покачнулась в сторону, шумно выдыхая, но этот звук теряется в музыке. Ева считает, что напилась достаточно, но настроение настолько
отвратительно-тошнотворно-тоскливое, что ей хочется утопиться в водке.
Пальцы, стискивающие стакан, который через несколько секунд звонко соприкоснется со стеклянным столиком и пару капель жидкости прольются, мелко дрожат, и Еве отвратительно от этой слабости.
Она незаметно запускает ладонь в волосы, дергая до тех пор, пока боль не приведет ее в порядок. А после встряхнув головой, позволяя слегка волнистым волосам спадать по плечам и спине, направляется в центр танцующей толпы.
Она танцует.
Она танцует и все остальное может отойти на второй план.
Чужие руки на талии не напрягают, даже, когда скользят к бедрам, а тело сзади прижимается к ней ближе положенного, что она чувствует всю твердость, Ева слишком пьяна, чтобы волноваться о подобном дерьме. Она даже голос его распознает не сразу.
— Знакомы? — повернувшись к нему лицом, ей кажется, что пьяные галлюцинации доконают ее. Ева врет, не позволяя ни единому мускулу дернутся, чтобы выдать свои эмоции.
И на мгновение впервые жалеет, что надела не черный, зная, что именно в нем особенно сексуальна.
Порочна. Соблазнительна. Восхитительна.
Потрясающие светлые голубые глаза заставляют огонь полыхать в ней, казалось, что они пронизывают ее изнутри без возможности на спасение, зазывая броситься в омут с головой, и Ева делает то, что у нее раньше получилось лучше всего, притворяется дурочкой, экий амбассадор всех блондинок мира.
Москвина соврет, если скажет, что усилившаяся хватка на ее бедрах не доставляет ей странного удовлетворения, потому что у него на лбу
сейчас ярко выражены слова: «самовлюбленный бой», — ее горячо возлюбленный тип парней — а Еве будет приятно, если такой как он обломает хотя бы немного зубки об нее.
Ева забудет те дни, когда ей хотелось заглянуть в его глаза, потому что они тронули струны ее душы. Забудет о том, что вела себя, как дурочка. Ева соврет ему, будто он не вторгался в ее сны.
Ева соврет себе.
Но у нее всегда был плохой вкус.
И держаться подальше едва ли непостижимая задача. Поэтому, когда она кладет ладони сверху его рук, она не убирает их со своих бедер.
А
К-и-р-и-л-л впивается в ее губы грязным поцелуем.
Москвина проводит острым ноготком по его щеке, пока мужские губы испивают ее, словно, она вода в пустыне.
— Помнишь?
— Хм, — хмыкает она. Девичьи губы расплываются в довольной самоуверенный ухмылке, когда она привстает на носочки, обжигая его опасным шепотом, — Возможно, — кончик ее языка касается уголка его губ, а следом нижней губы, — Думаю, нужно попробовать еще раз.
Ева целует его так будто в последний раз. Она смакует его вкус на своем языке, не замечая, как ее руки обвиваются вокруг его торса, и она прижимается к нему сильней.
А контроль обоих с каждой секундой сходит на нет.
Только не смотря на школьные слухи о ее многочисленных связях, она не собирается прыгать в постель к незнакомцу, которого видит второй раз, даже если низ живота сжимается в напряженном возбуждении, заставляя сжать бедра, а сердце так и норовит выпрыгнуть из груди, чтобы прижаться к нему.
Не настолько низко она пала.
Гордость
или подобие ее — то, что было у нее в избытки.
Поэтому, она на его предложение свалить и потрахаться, только в завуалированной формы, снисходительно ухмыляется уголками губ.
— Ну, если найдешь мой номер, напишешь, может и прогуляемся, — дыхание обжигает его ухо.
Ева выскальзывает из рук, уходит от него, не оборачиваясь, и мысленно заставляет себя ни о чем не думать, потому что ощущение неудачницы травят ее.
О-й д-у-р-а.
Примечание:
17-летняя Ева
барби герл, популярная школьная стервоза
18-летняя Ева
принимает на себя образ готки
учится быть роковой женщиной
А так же
Ева:
секси, хочу его *игриво стреляет глазками в Кирилла*
*так же она после того, как пострадала по нему*
Ева:
Ты кто мать *изображая бич лицо*
И
«будет приятно, если такой как он обломает хотя бы немного зубки об нее.»
Кстати, если вам показалась биполярка, то вам не показалось. Шучу. Но. Ева еще не раз впадет в подобие крайностей.
Вам будет казаться ее действия тупыми?
Вам не кажется. Возможно. Но. Я, как автор, не одобряет многие действия героев.
Но. Глаза боятся а руки делают. В моем случае - я боюсь, а руки пишут.
