Долго и счастливо

      Максимус нервно топтался и беспокойно ржал, неохотно углубляясь в лес. Если сначала Рапунцель ласково успокаивала его и подсовывала яблоки, которые он так любил, то теперь только трепала по гриве. Пришла очередь Паскаля утешать. Пусть болтают на своём языке, не зря ведь перебрался с плеча Рапунцель между вздёрнутых белоснежных ушей.       Чем дальше они отходили от тропы, тем безжизненнее выглядело всё вокруг. Кривые ветви клонились, будто под невыносимой тяжестью, хотя листьев на них не было; сухая чёрная земля поглотила и намёк на зелень; птицы не кричали, и животные не высовывали мордочек. Тяжело. Даже воздух давил, намекая, что лучше повернуть назад.       Рапунцель и сама склонялась к этой мысли. В груди скреблась тревога от того, что она узнавала эти пейзажи. Пускай отравленные проклятьем и тронутые годами… Когда-то именно этой дорогой её вели обратно в башню. Когда-то именно по этой дороге они с Юджином шли в столицу к своему долго и счастливо.       — Не лучшее место для королевы, не находишь? — стоило подумать о нём, Юджин поравнялся с ней. Макс недобро сверкнул глазом и с недовольным ржанием мотнул головой.       — Тихо, тихо, — отстранённо шепнула Рапунцель, думая о своём. — Ты узнаёшь эту дорогу, Юджин?       — М-м-м, нет, с чего бы?       — А вот мне кажется, что она ведёт к башне.       — Не забивай голову ерундой, родная, — Юджин протянул ей руку, и Рапунцель покорно вложила в неё ладонь. — Мало ли тропинок в лесу, свет не сошёлся клином на твоей башне. Да и столько лет прошло…       К концу фразы его голос совсем померк, перемежаясь другим, не по-мужски высоким и мелодичным. Яркие и беспощадные воспоминания набросились на неё.       — Свет не сошёлся клином на этом воре, Рапунцель.       Ей снова было восемнадцать, и она снова брела по едва заметной тропке след в след за папой. По щекам струились слёзы обиды, сдержать которые она не сумела. Да и не хотела. Приходилось, однако, низко опускать голову, чтобы не нарваться на неприятный монолог о глупости и беспечности. Папа ведь явно сдерживался всю ночь. Позволял себе разве что крепко сжимать её ладонь, словно боялся, что она убежит.       На горизонте дребезжал рассвет. Никуда она уже не денется, больше никогда.       — Иди ко мне, несчастное создание, — папа со вздохом распахнул объятия, но Рапунцель только отступила на шаг. Она была слишком виновата перед ним. А ещё должна самой себе пережить произошедшее в одиночку.       Рапунцель осознала, что молчит неприлично долго, лишь когда Юджин нахмурился. Его тёплая, сухая ладонь поглаживала костяшки её пальцев. Удивительно, как привычное за много лет прикосновение пробудило в ней что-то, что она предпочла бы забыть. Губы дрогнули в неловкой улыбке.       — Наверное, ты прав…       — Не наверное, а точно, — хмыкнул он. — Лучше скажи: что ты надеешься здесь найти? Есть ли хоть одна причина бродить по лесу самой, а не послать гвардейцев?       Его слова, как и всегда, открывали глаза. Ещё утром Рапунцель уверенно велела седлать коней и отправляться вглубь леса на поиски источника невиданной заразы. Отчего-то после ночного происшествия с ростком внутри зрела уверенность: проклятье как-то связано с ней. Вот только… что, если нет? Как же мало она знала о магии, чтобы судить… Боялась, как и прочие, хоть и по иной причине.       — О, ну, вчера я выяснила, что земля реагирует на меня. Если я не могу её исцелить, то хотя бы найду источник.       Юджин отпустил её руку и неопределённо поджал губы. Он никогда не ставил её решения под сомнения, живым щитом стоял между ней и невзгодами, упорно учился править и давать советы. Рапунцель не следовало сомневаться в нём. Почему тогда так хотелось вжать голову в плечи? Почему ей чудилось неодобрение? Не оттого ли, что она банально сходит с ума из-за королевских забот? Как только разберутся с засухой и чёрной землёй, непременно отправятся отдохнуть. Только вдвоём.       Вдохновлённая этой мыслью, Рапунцель подтолкнула Максимуса вперёд. Они забрались достаточно глубоко, чтобы имело смысл попробовать повторить фокус с ростком.       — Ещё немного, и отдохнём, Макс. Где-то здесь должен быть ручей…       Если он не засох, подобно почве, ехидно оскалилась мысль в голове.       Спустя ещё полчаса отряд из Рапунцель, Юджина, Кассандры и нескольких гвардейцев вышел на поляну, когда-то обвитую мощным речным потоком. Теперь же здесь не было ничего, кроме осточертевшей черноты почвы. Рапунцель спешно спрыгнула с седла и задумчиво обошла периметр. За спиной переговаривались её спутники, Кассандра отдавала короткие распоряжения, лязг амуниции разрушал зловещую тишину.       Всё, как и вчера: рухнуть на колени с глухим звуком, коснуться ладонями земли… Рапунцель зажмурилась до боли, пытаясь достучаться до робкой искры магии в себе. Она точно была! В конце концов, вылечила ведь она Юджина… двадцать лет назад. Один глаз приоткрылся в наивной надежде вновь увидеть золотое сияние, но ничего не произошло. Она просто пачкала юбки в пыли. Паскаль вскарабкался по плащу и поддерживающе ткнулся мордочкой в висок. Нельзя сдаваться!       — Ваше Величество… — раздался голос Кассандры, на что Рапунцель только качнула головой. Потом. Всё потом.       На мгновение показалось, что земля под ладонями нагрелась. С губ сорвался воодушевлённый вздох. «Ну же! — с удвоенной силой мысленно запричитала Рапунцель. — Не подведи меня. Покажи, откуда ты берёшь начало!». Минута. Три. Пять. Кто-то потрепал её по плечу, и через мгновение вдоль засохшего русла побежала золотая тропа, углубляясь в лес.       — Я знала!       — Прошу прощения, что отвлекаю, Ваше Величество, — на периферии замаячила Кассандра, протянувшая ей руку. — Коней нужно напоить, а у нас кончается вода. Нам следует вернуться в деревню.       Рапунцель бросила отчаянный взгляд на затухающие магические нити. Отступить, когда они так близко приблизились к разгадке?       — Полагаю, мы могли бы дальше пойти пешком, — спокойно предложил Юджин, и Рапунцель поняла, что всё это время он держал её за плечо.       — Да! Пускай твои солдаты возьмут наших лошадей и вернутся в деревню, а мы продолжим исследовать лес. Я чувствую, что ещё немного.       — Только втроём? — Кассандра скептически выгнула бровь и продолжила, значительно понизив голос: — Рапс, ты уверена?       — Разве начальница стражи не сумеет меня защитить? — беззлобное подтрунивание должно было окончательно её убедить. Кассандра устало качнула головой и поклонилась.       — Как вам будет угодно, Ваше Величество.       Паскаль довольно затрещал, и Рапунцель радостно захихикала. Гвардейцы бурно засобирались обратно, отдали честь и едва ли не вприпрыжку покинули поляну, из вежливости поинтересовавшись, когда стоит прислать подкрепление. Понять их было можно: уж больно жуткое место этот лес. Только дурочки вроде неё стремились остаться и во всём разобраться.       Рапунцель переплела их с Юджином пальцы; снова только вдвоём против всего мира. Он, жуя губу, бросил на неё понимающий взгляд, не без нотки хитрости и обещания. Щёки отчего-то залило краской.       — Продолжим путь? — Кассандра отвлекла от разглядывания каждой реснички на идеальном лице и заставила взбодриться.       — Да, идём!       Золотые прожилки на земле то ярко вспыхивали, словно реагировали на Рапунцель, то затухали, становясь еле-еле видимыми. Им часто приходилось останавливаться: казалось, в нужное им место ведут тысячи дорог. Никак не определишь, какая из них безопасная, а какая — нет. Приходилось доверять предчувствиям.       Рапунцель не хотелось вспоминать его уроки, но она всё равно вспоминала.       — Магия в голове, Рапунцель, — папа постучал двумя пальцами по её лбу. — Нет спокойствия в мыслях — нет долговечного волшебства. Даже природный дар не поможет.       — Поэтому ты уже целый час не двигаешься? Может, я тебя разбудила?       Рапунцель заглянула ему в лицо, обняв со спины, в надежде хоть так немного его растормошить. А то сидит, пялится в одну точку!       — Я медитирую, — папа устало вздохнул. Удивительно, что не закатил глаза, он постоянно так делал! — Сядь рядом и попробуй тоже. Давай.       Медитация сейчас явно не помешала бы. Однако они и без того потеряли время, а успокоиться можно и в пути, главное не забывать правильно дышать. На каждом перекрёстке одна из нитей вспыхивала ярче, стоило вдохнуть поглубже и сосредоточиться. Так они добрались до очередной поляны, мёртвой и всеми забытой.       Рапунцель в ужасе уставилась на пещеру, вглубь которой её звала магия. Нет, нет, нет, этого не может быть! Это просто какое-то недоразумение! Это невозможно! В последний раз ей так сильно хотелось закрыть глаза и уши, когда Юджин уплывал на корабле вместе с короной. Тогда всё оказалось обманом, так может?..       — Цветок мой, ты меня без руки оставишь, — ласково шепнул Юджин, отвлекая её от паники.       — Ой! — Рапунцель тут же выпустила его ладонь из своей и виновато опустила голову. — Прости, я задумалась.       — Всё в порядке, Рапс?       Кассандра как-то незаметно подобралась сзади и осторожно сжала плечо. Рапунцель следовало бы улыбнуться и заверить, что лучше не бывает, но она смогла лишь бросить отчаянный взгляд в ответ. Паскаль грустно ткнулся мордочкой ей в щёку.       — Пойдём, — наконец, решилась Рапунцель. — Нечего стоять без дела.       В глубине души она ожидала увидеть то, что увидела: сухую чёрную землю вместо жизнерадостной зелени, радовавшей глаз все восемнадцать лет; неглубокие провалы- ручейки и яму там, где было озеро; мрачное, зловещее строение, а не возлюбленный дом детства. Даже солнце, наконец-то видимое без препятствий, не улыбалось — скалилось. Ноги ослабли.       Проклятье перечеркнуло всё взросление Рапунцель.

***

      — Этого просто не может быть!       Рапунцель сбилась со счёта, сколько раз обошла покои по кругу. За окном давно светила луна, спокойная и беспристрастная. Именно такой полагалось быть королеве… но у неё едва ли получалось. Дорога до замка прошла как в тумане: из леса Юджин вынес Рапунцель на руках, ведь идти она была не в состоянии, на лошади она тоже ехала вместе с ним, пока Максимуса оседлала Кассандра, а до кровати страже пришлось тащить её под руки. Силы паниковать вернулись под вечер.       С башней связаны худшие моменты её жизни. С башней связан человек, одно имя которого заставляет покрываться холодным потом. Рапунцель поклялась вычеркнуть из жизни всё, что связано с башней. Так почему… почему сердце болело так, будто в него воткнули кинжал и провернули раз десять? Кинжал, ха. Иронично.       — Тебе надо успокоиться, — тёплые руки Юджина легли на плечи, — заземлиться, забыться.       Только когда его губы коснулись стыка плеча и шеи, Рапунцель поймала себя на том, что уже несколько минут раскачивается на одном месте и нервно смеётся. Это слишком. Неудивительно, что отец прожил так мало: тащить на себе судьбу всего королевства не так просто, как написано в книжках по стратегии и дипломатии.       Хотелось сжаться в клубок и подождать, пока всё само как-нибудь разрешится.       Юджин уже ненавязчиво стягивал корсет, другой рукой комкая юбки у бедра. Рапунцель попыталась выпутаться. Не в такой же момент! Они оба устали, дорога была долгой, ещё и башня эта… проклятье… совет с утра пораньше. Нет, точно не сегодня.       — Юджин, сейчас неподходящее время.       — Подходящего времени не существует, моя радость, — пробормотал он в ответ, ещё сильнее стискивая её талию. — Ну же, милая, не сопротивляйся, тебе как никогда необходимо забыться.       — А как же завтрашний Совет?       — Явишься довольная и расслабленная, — он развернул её к себе и потянулся за поцелуем. — Счастливая королева — счастливые подданные, ты что же, не в курсе?       Рапунцель хотела было возразить, но настойчивые губы захватили её в плен. Юджин всегда знал, как заставить её коленки дрожать: умело открывал её рот себе навстречу, уверенно сплетался языком с её, оттягивал длинными пальцами в короткие волосы на затылке. На этот раз он тоже её покорил.       «А ведь действительно, — отстранённо подумала Рапунцель, уже уложенная на постель, — мне нужно отдыхать».       Юджин никогда не возился с одеждой долго, но и не рвал платья в клочья. На удивление, играючи справлялся с многочисленными застёжками с самой первой их ночи — будто уже имел опыт с аристократками. Рапунцель не спрашивала, что было до неё. Юджин всё равно бы не ответил, только ехидно улыбнулся бы.       — Лежи и получай удовольствие, мой цветок, — промурчал он, как-то незаметно оказавшись головой меж её раздвинутых ног.       Первое прикосновение языка вырвало звонкий стон из её груди. Рапунцель сжала бёдра и выгнулась дугой, проваливаясь в ласковую пучину.       За-бы-ва-я-сь.