«Самоубийство Шан Цинхуа» или «Самолёт не выдержал»

Мобэй-Цзюнь не знал, что здесь происходит — уже несколько месяцев от его человека не было никаких вестей. Что за пренебрежение к нему! Раньше Шан Цинхуа не позволял себе такой грубости. Он всегда являлся вовремя, приносил отчёты, говорил быстро, гнул спину и даже умудрялся вставлять свои дурацкие шутки. А теперь — ни слуху, ни духу. Не пришёл в назначенное время. Не ответил ни на одно из трёх переданных через посыльных сообщений. Поначалу Мобэй-Цзюню было абсолютно плевать. Исчез — и ладно. Не впервые, скорее всего снова много работы на пике. Но спустя три месяца, которые он по сути потратил, ожидая его, он начал раздражаться. Потом — злиться. Потом… задумался. Он не терпел неповиновения. Но в этот раз раздражение мешалось с чем-то иным, неприятным. Это чувство не имело имени — но оно не исчезало. Он решил сам навестить Лорда Аньдина. Пробраться на территорию секты Цанцюн было делом плёвым — учеников он почти не заметил, да и они все были заняты и бежали по делам . Это был не первый раз, когда он сам приходил в покои Шан Цинхуа, чтобы получить отчёт, если тот задерживался. Тогда Шан кланялся, стоял на коленях, извинялся, мямлил, и всё это вызывало у Мобэй-Цзюня странное, тяжёлое чувство, похожее на… успокоение. Хоть и раздражал, но был своим. Был рядом. Теперь в комнатах было пусто. Холодно, но не как в его дворце — а иначе. Мёртво. Он прошёлся по покоям. Всё стояло на месте — привычно разбросанные свитки, подушки, на которых тот валялся в слишком вольной позе, чашка, не до конца допитая. Мобэй-Цзюнь поднял её, понюхал. Застоявшееся вино. Несколько недель, не меньше. Что-то было не так. Слишком не так. Он вышел наружу и почти сразу столкнулся с одним из учеников Аньдин. Тот замер, глаза расширились, лицо потеряло краски. — Д-демон… — пролепетал он, пятясь. — Сигнал тревоги! На террито— Мобэй-Цзюнь не шевельнулся, но воздух вокруг стал ледяным. Страх перехватил ученику горло. — Где. Лорд. Аньдин? — спросил демон. Голос был ровным, но от него сжимался позвоночник. Ученик дрожал. Он не знал, как демон оказался здесь. Не знал, почему ищет именно их Лорда. — Я… Я не знаю, кто вы, но… Лорд Аньдин… — он сглотнул. — Он… Он умер. Губы Мобэй-Цзюня едва заметно дрогнули. — Умер? — Три  месяца назад… — проговорил ученик, теперь уже почти шёпотом. — Его нашли в его покоях. Это было… самоубийство.... Мобэй-Цзюнь молчал. Лёд в воздухе был таким густым, что на ближайшей крыше треснула черепица. Ученик, не дожидаясь ответа, пал на колени и закрыл голову руками. Демон развернулся и ушёл, ни слова больше не сказав. ............ Он умер ...умер ..Ха..ха.после полосы молчания, когда неделями не выходил из своих покоев. После того как перестал принимать даже приближённых. После того как однажды не пришёл на собрание — впервые за всё время. И никто не решился спросить. Никто не решился войти. Ха… Разве не забавно? Мобэй-Цзюнь — демон, а не человек. Правитель северных демонических земель. Стратег, который держал под контролем целые легионы, — и он скорбит. По человеку. По своему подчинённому. Нет, даже не так — по тому, кто всегда молча стоял рядом. Кто не требовал слов. Кто никогда не предавал. Ха. Что-что, а он никогда не думал, что однажды испытает это чувство. Мобэй-Цзюнь слышал о смерти. Видел, как она забирает других. Он сам приносил её — хладнокровно, без сожалений. Видел, как другие плачут. Как цепенеют от потерь. Как ломаются. Но всё это было не его. Всегда вне его мира. Вне его сердца. Теперь же… Он не мог назвать эту боль. Она не имела формы, не имела слов. Но она давила изнутри, будто железный обруч, сжимающий грудную клетку. Не отпускала. Не позволяла дышать. Он шёл вперёд, но дорога под ногами казалась бесконечной. Звёзды над головой гасли. Он не чувствовал мороза — потому что холод уже поселился внутри. Почему ты оставил меня? Это был не вопрос. Это был выдох, сорвавшийся с губ без воли, без расчёта. Он не ждал ответа. И не надеялся его получить. Ха… так странно. Даже смешно. Тот, кого он потерял, — спас его когда-то. Давным-давно. В тот день, когда они впервые встретились. Сначала Мобэй-Цзюнь не доверял ему. Да и кому бы он доверял? Он, как никто другой, знал настоящую сущность людей. Когда-то, в далёком детстве, он был другим — молодым, наивным. Ему нравились люди. Они казались ему интересными, непохожими, свободными. Но всё это рухнуло. На его шестой день рождения. Его "дорогой дядя", переполненный ненавистью и завистью на своего брата, похитил его и выбросил в человеческий мир — как щенка. И там… там Мобэй-Цзюнь узнал другую сторону монеты. Дети. Люди. Они были его ровесниками. Но они не видели в нём никого, кроме чудовища. Они мучили его, унижали, били — просто потому, что могли. А он… он не мог дать отпор. Он только ждал. Ждал, когда они уйдут, когда забудут о нём. Он даже не помнил, как нашёл дорогу обратно. Как вернулся в демонический мир. И — он не хотел вспоминать. С тех пор он не верил никому. Ни людям, ни демонам. Он строил стены, был один и выбирал одиночество как щит. Но в тот день — тот самый день, когда он был ранен, истекающий кровью, и наткнулся на Шана… Тогда ещё — простого ученика Лорда Аньдина. Он и представить не мог, как всё изменится. Это было не сразу. Нет, совсем не сразу. Шан был труслив. Неловкий. Хрупкий. Но — не отворачивался. Он боялся, но всё равно оставался. Прошло время. Достаточно, чтобы Мобэй-Цзюнь научился доверять. И однажды — сделал Шана своим приближённым. А потом… он даже не заметил, как стал ждать его. Как ему стало легче, когда тот был рядом. Как боль притуплялась, когда слышал его голос. И когда он понял — что это не просто привязанность, что это… любовь? Да, кажется, так называют это люди. Он начал показывать это — по-своему, как умел. Чаще звал его с собой. Заставлял быть рядом. Даже бил — сильнее, в духе демонических традиций. Внимание через силу. Пытался быть ближе. Пытался, как мог. Но… Кажется, он всё делал неправильно. Шан не понимал его. Не чувствовал. Может, боялся. Может, ждал слов, которых Мобэй-Цзюнь так и не нашёл. А вернее - не знал . Он не был человеком, не мог так просто сказать касалось бы таких простых слов.  Он ..не умел этого делать...а может..просто боялся.  Да, наверное это так. Он никогда ничего не боялся. Всегда был сильным. Непоколебимым. А теперь?.. Что теперь? Его человек умер. Умер, покончив с собой. А Мобэй… Мобэй так и не сказал ему о своих чувствах. Так и не признался. Не успел. Не нашёл слов. А теперь — уже никогда не сможет. Поздно. Шан Цинхуа ушёл, не сказав ни слова. Не оставив ни письма, ни прощания. Даже не дав ему шанса поговорить. Объясниться. Быть рядом в последний миг. Неважно, насколько сильно Мобэй-Цзюнь этого хочет — он не в силах оживить мёртвого. Смерть не торгуется. Не возвращает. Ха… Глядя на это холодное, пустое место, на это мертвое пространство, он вдруг понял: А стоит ли теперь оставаться здесь? Стоит ли жить, когда смысл твоей жизни ушёл? Продолжать существовать — в этом мрачном, холодном мире, делая вид, что ничего не произошло?.. Он уже сделал свой выбор. Только вы… никогда не узнаете, какой.