Полицейские жертвы: Секреты культа под маской справедливости

— Пап, пап, смотри! Там птички куда-то летят, их так много-много! — радостный голос девочки раздавался озорным звоном, колеблющим прохладый вечерний ветерок. Хоуп медленно качалась на старой качели на заднем дворе дома шерифа. Устремив взгляд в небо и улыбаясь, девочка всё звала своего отца, что был занят какими-то своими делами. Радостно болтая худенькими ножками, которые местами были украшены разноцветными пластырями, Хоуп наслаждалась той самой безмятежностью, которой ей так не хватало. Искренне наслаждаясь каждым вздохом свежего осеннего воздуха, девочка не хотела терять и минуты того времени, что она могла провести на воле, не в тех четырёх стенах тошнотворного светло голубого цвета, а на самой настоящей свободе, когда её руки, её ноги и лицо не перевязаны влажными от крови бинтами. Эта та свобода, которой ей так не хватало за последний год, что казался для юного организма вечностью. — Ну пап, ты где, птички сейчас улетят, их уже почти не видно! — обеспокоенно и одновременно расстроено посмотрев на своего отца, Хоуп даже перестала болтать ножками, и просто дожидалась, когда на неё обратят внимание. Джон, мягко улыбнувшись, убрал в сторону инструменты для садоводства и не спеша подошёл к качели, аккуратно погладив девочку по голове, распутывая узелки в распущенных волосах. На лице Хоуп тут же вновь засияла радостная улыбка, Джону даже не пришлось что-то говорить, оправдываясь, ему в принципе это было не нужно. Эти короткие мгновения, когда девочка вновь могла ощутить счастье беззаботного детства были настолько редки и мимолётны, что казалось, словно любое слово может укоротить это время вдвое, а то и в трое раз. Но внезапно, Хоуп с опаской посмотрела куда-то за спину своего отца и крепче взялась за край хрупкой качали. — Пап. А кто это? — Тревожный голос девочки, то, что она сказала, это всё заставило сердце встрепенуться. Джон не ждал гостей, забор был закрыт, на территории его дома больше никого не должно было быть. Обернувшись, мужчина рассчитывал увидеть кого-то из сотрудников полиции, что имели право заходить на территорию его дома, однако вместо этого Джон увидел только лишь бескрайние просторы загородной поляны, где только в дали виднелась редкая лесная полоса. С этого момента Джон сразу понял, что всё это было лишь его воображение, что всё произошедшее просто нелепый сон, но искры надежды до последнего таились глубоко в душе, и Джон повернулся обратно, но теперь качель была совершенно пуста, а по кончикам пальцев прошёлся холодный, неприятный ветерок, что навевал только тоску и разочарование. — Ах, Джон, ты всё витаешь в своих бессмысленных фантазиях. Что ж, ты должен сказать мне спасибо за то, что я позволяю им у тебя возникать. — грубый, томный голос раздался за спиной, так близко, словно говорящий находился в паре миллиметров за спиной. Содрогнувшись от резкого голоса, мужчина почувствовал, как по его телу прошлась волна тревоги, смешанной с ненавистью и злобой. Джон знал этот голос, это не первый раз, когда он его слышит, и уж точно не последний. Решив игнорировать появление нежданного гостя, мужчина закрыл глаза, совершив глубокий вдох чтобы успокоиться и подумать вновь о чём-то хорошем. — Как грубо, шериф, разве вас не учили этикету? Я удивлён, что будучи таким грубым, вы ещё не потеряли свою работу. — ехидство сразу послышалось в голосе гостя, который всячески старался выводить Джона на эмоции, получая от этого удовольствие. Открыв глаза, мужчина увидел перед собой всю ту же поляну, только теперь совсем рядом стоял Он. Не смотря на то, что свет полной луны освещал всю улицу словно днём, заставляя примёрзшую росу блестеть светом отчаяния, Его лицо было закрыто такой плотной и непроглядной тенью, что даже его черты было невозможно разглядеть, и только его улыбка, зверский и жадный оскал различался в этой тени. Улыбка никогда не сходила с Его лица, лишний раз придавая Его стройной фигуре тот самый мотив беспощадного маньяка, который терялся на фоне его прочего облика. Он всегда убирал руки за спину, держал их там до того удачного случая, когда можно одним взмахом вонзить нож в шею, пробивая её насквозь и наслаждаясь хрустом позвонков. Но сейчас Он не двигался, оставался на месте, прожигая одним своим присутствием мираж умиротворения, выжигая на земле всю прежнюю жизнь, оставляя только пепел и обглоданный скелет не успевшей убежать полевой мыши. — Что ещё тебе нужно? Ты и так отнял у меня всё, чего тебе не хватает теперь? Пришёл поглумиться надо мной, а? — в голосе шерифа слышался гнев, пробивающийся через страх и боль утраты. Джон не собирался мириться с приходом этой личности, не сейчас, когда Он забрал у него всё, и продолжает тянуть свои жадные лапы к умирающей на больничной койке девочке. — Ах, удар ниже пояса! Ну что ты, я совершенно не такой. — неприятный, скользкий хохот раздался совсем рядом, словно Их было несколько, что ещё больше выводило мужчину из себя. — да и к тому же, я забрал у тебя не всё. Пока что не всё. — Он сделал несколько шагов в сторону, по прежнему держа руки за спиной, а лунный свет только больше освещал его дьявольскую улыбку, но по прежнему скрывал лик. — Что ты имеешь ввиду? — голос шерифа дрогнул, что в очередной раз вызвало волну хохота у незваного гостя. — Ох, не вынуждай меня разочаровываться в твоей догадливости, Джон. -совсем на миг улыбка с Его лица спала, что вызвало неприятную лёгкую дрожь по телу. — Я говорю о той собачонке, что ты приютил в своём участке, и даже повесил на него ошейник со своим адресом и номером. — С отвращением произнеся это, Он остановился, гордо выпрямив свою грудь, но затем в миг растворился в лучах приглушённого света. — О чём ты. — обернувшись в другую сторону, как только фигура перед лицом пропала, Джон вновь увидел Его, но теперь уже рядом с ним стоял Джек. Невинно улыбаясь, парень даже помахал шерифу рукой, но сейчас это вызвало у мужчины только больший страх. — Нет. — Да, Джон. Послушную собачёнку ты себе выбрал, такой отважный, такой амбициозный. — говоря это, Он провёл рукой по плечу Джека, обойдя его со спины, оставаясь позади плеча парня. — и уж до боли любопытный. — крепче ухватившись за плечо Джека, Он крепко вонзил свои когти в плечо парня, из-за чего тот скорчился от боли, но не мог произнести и слова. — Ты не посмеешь! — выкрикнув это, Джон сделал несколько шаговвперёд, но уже на третьем мужчина почувствовал сильную тяжесть в ногах, словно на него нацепили кандалы. Даже в реальности сновидений Джон был не властен над судьбой. — Ты прекрасно понимаешь, что меня ничего не останавливает. Этот твой верный пёс теперь всюду будет ходить за тобою хвостиком, а его тут быть не должно, понимаешь о чём я? Джон, я лишь хочу, чтобы в этом мире царило правосудие, но для свершения правосудия нужны некоторые жертвы, а вы продолжаете совать свой нос во все мерзотные дыры, мешая моим планам, и если остальные твои пешки слишком глупы и не любят свою работу, то этот щенок будет лезть до последнего, будет ползти, даже если ему отрубить ноги и руки. — Его зверский оскал виднелся прямо над ухом несчастного парня, что боялся лишний раз двинуться и взглядом молил Джона о помощи. — Поэтому, мой дорогой друг, я бы на твоём месте приубавил пыл этого отброса. — отпустив плечо парня, Он шагнул назад, погладив Джека по голове своей скользкой от свежей крови рукою, оставляя на тёмных волосах бардовый оттенок, что под светом луны отдавал только большей чернотой. Не зная что ответить на все эти слова, Джон молча смотрел на мужчину, внимательно наблюдая за каждым его действием, за каждым движением его руки. Мужчина не хотел говорить с Ним, не хотел более контактировать с этим чудовищем, но это молчание только больше забавило пришедшего. — Уволь его, Джон. Его жизнь полностью в твоих руках. Ты же не хочешь, чтобы этот юный, амбициозный парниша погиб как прошлый твой напарничек? — с ехидной улыбкой произнеся это, Он перевёл руку с головы на подбородок Джека, сразу ухватив его и подняв голову, прижав к себе. У шеи парня в лунном свете блеснуло острое лезвие, что было прижато так сильно, что уже оставило небольшой надрез. — Оставь его в покое, он не причастен к этому делу! — наконец-то заговорив, Джон через силу сделал ещё несколько шагов, словно это могло изменить ситуацию. — Ты меня понял, Джон, его жизнь в твоих руках. — всего один взмах, и Он легко перерезал горло несчастному юнцу, что тут же схватился обеими руками за свою шею в попытках перекрыть, зажать рану. — Не разочаруй меня, друг мой. — Второй удар пришёлся непосредственно со спины, но более шериф не мог наблюдать это зверское и подлое убийство. Очнувшись в холодном поту и тут же приняв сидячее положение, Джон долгое время не мог совладать со своим дыханием. Руки не слушались, а ноги были ватными, совладать с телом казалось попросту невозможным. Вытерев пот со лба и закрыв лицо рукой, мужчина смог немного успокоиться. Это был не первый его кошмар, но только в этом он мог видеть такое откровенное убийство. Сглотнув ком паники и наконец-то нормализовав дыхание, мужчина не спеша поднялся со своей кровати и сразу подошёл к окну, которое тут же закрыл шторами от лунного света, что так отчаянно пробивался в спальню. После этого кошмара Джон не сможет уснуть весь остаток ночи, и это время ему нужно для того, чтобы обдумать то, что он только что видел, обдумать то, какое решение ему принять.