Изоляция

Slow Moving Millie — Please Snow Patrol — Chasing Cars              Гермиона крутила между пальцами прядь чёрных волос и наблюдала, как она кружится подобно миниатюрному торнадо.              Проснувшись около десяти минут назад и приняв зелье, она выскользнула из рук Драко и проверила состояние ног. Всё ещё онемевшая ниже пояса, она полуползком добралась до комода, где, по словам Тонкс, лежала её сумка. Грейнджер начала вынимать содержимое — в основном зелья и книги — проверяя, ничего ли не пострадало во время их встречи с егерями и последовавшим инцидентом в поместье Малфоев, и вздрогнула от нахлынувших воспоминаний, когда увидела свою запачканную кровью одежду.              А затем она нашла прядь волос, запутавшуюся в вязке джемпера, — явно не её, и почти наверняка — Беллатрисы.              Гермиона снова их покрутила, сосредоточившись на чёрной кудрявой спирали и рассматривая её так пристально, что глаза начали сохнуть, причиняя дискомфорт.              — Грейнджер, какого хрена ты делаешь?              Драко напугал её, и Гермиона повернула голову, встречая его пытливый взгляд, быстро спрятав волосы в карман сумки.              — Ничего, — сказала она. — Просто хотела убедиться, что егеря ничего не забрали и не сломали.              — Ты вообще обратила внимание на то, что Тонкс сказала тебе не торопиться? Или просто хочешь навредить себе ещё сильнее?              — Драко, у меня временные повреждения нервов, — нахмурилась Гермиона. — Я не стеклянная.              — Ну прости меня за попытки быть благоразумным, — растягивая слова, ответил Малфой. — Но я думаю, что с твоей стороны было бы разумно подождать, пока я не проснусь, прежде чем пытаться пройтись…              — Да, ведь в нашей комнате подстерегает так много опасностей.              — Гарантирую, что тебе удастся найти как минимум одну.              Грейнджер фыркнула, но ничего не ответила, вместо этого одобрительно улыбнувшись: Драко поднял руки над головой, потягиваясь, и его мышцы напряглись, чётко проступив под короткими рукавами футболки, и снова расслабились. Она подумала, что особенно красивым Драко был по утрам: волосы слегка взъерошены, черты лица расслаблены, комнату наполнял его мускусный запах. Причина могла быть в том, полагала она, что все его защитные барьеры были ослаблены, или потому, что она — единственная, кому выпал шанс видеть его таким, но в любом случае, это состояние было временным, что делало Драко ещё более завораживающим.              — Который час? — спросил он. — На улице ещё темно.              — Довольно рано. Думаю, около восьми.              — Возвращайся в постель, — зевнув, пробормотал Драко. — Я бы предложил тебе помощь, но знаю, что ты откажешься.              Она упрямо кивнула.              — Я справлюсь сама.              Подобравшись ближе к кровати, Гермиона схватилась за тумбочку и поднялась, кряхтя от усилий. Ей на несколько секунд удалось удержаться на ногах, но, стоило сделать шаг, как она споткнулась и бесформенной кучей рухнула на кровать.              — Ну, получилось достойно, — пробурчал Драко.              — Ой, хватит. Я же в кровати, не так ли?              — Да, и заняло это всего-то час.              — Не преувеличивай, это некрасиво.              — Всё, что я делаю, красиво, — проворчал Малфой и нахмурился, когда Гермиона разразилась хихиканьем. Она тщетно пыталась заглушить смех ладонью, как обычно, но её тело дрожало, отчего спутанные кудри рассыпались по плечам. — Хочешь, я уйду и вернусь, когда ты закончишь? — едко спросил он.              — Прости, — выдохнула Грейнджер между смешками. — Просто… Я по этому скучала. Просто препираться с тобой. Знаю, что это странно звучит, но я чувствую, как всё возвращается в норму.              — Норму?              — Ну… Максимально близко к норме, насколько это для нас возможно, полагаю.              — Вот только теперь мы окружены ужасно назойливыми придурками, которые всюду суют свои любопытные носы.              Гермиона с интересом посмотрела на него.              — Ты бы предпочёл, чтобы мы навсегда остались в моей комнате в Хогвартсе?              — Нет, мне до тошноты надоела та комната, — нахмурился Драко. — Но, по крайней мере, у нас было немного личного пространства. Нас хотя бы не беспокоили.              — Ну, мы одни се… — Но, словно в подтверждение слов Драко, Гермиону прервал стук в дверь.              — Мерлина ради, — прошипел Малфой. — Идите на хрен!              — Драко, перестань, — пожурила Гермиона. — Открой дверь.              — Грёбаные идиоты, — пробурчал он, поднимаясь на ноги. Малфой грубо распахнул дверь, двигаясь немного дёргано из-за охватившего его раздражения, и посмотрел на Тонкс с ребёнком на руках, нетерпеливо цокающую языком. — Какого хрена тебе нужно?              — Настоящий жаворонок, — с сарказмом ответила Тонкс. — И не мог бы ты следить за языком в моём доме? Особенно рядом с Тедди.              — Есть элементарное решение — не беспокой меня, и тебе не придётся слышать, как я говорю ху…              — Драко, — оборвала его Гермиона из-за спины. — Тонкс, всё в порядке?              — Всё нормально, просто кое-кто хочет тебя видеть, — ухмыльнулась она, поднимая Тедди так, чтобы Гермиона его увидела. — Этот малыш, а ещё вот этот.              Она сделала шаг в сторону, и в комнату вбежал Живоглот: рыжей молнией промчавшись к кровати, он запрыгнул на колени Гермионы.              — Глотик! — улыбаясь, воскликнула она, пока её верный питомец тыкался мокрым носом ей в ладонь. — Я скучала по тебе, милый.              — Блестяще, — пробормотал Драко. — У тебя есть средство от блох?              — Нет, — сказала Тонкс, входя в комнату. — Но у меня есть средство от раздражающих придурков.              — А, это объясняет, почему я ещё не видел Поттера с Уизли.              Обе девушки бросили на него уничижительные взгляды, привычно проигнорированные Малфоем.              — Замечу, что ты сама напрашивалась на шутку.              — Болван, — пробормотала Тонкс, подходя к Гермионе. — Не хочешь подержать Тедди?              — Очень! — Грейнджер просияла, аккуратно сняв с колен Живоглота и устраиваясь так, чтобы поудобнее взять Тедди на руки. — Боже, Тонкс, он так похож на тебя.              — Думаешь? Все говорят, что он похож на Римуса.              — У него глаза Люпина, но твои нос и губы, — задумчиво протянула Гермиона. — Ты уже сказала Гарри, что он будет его крёстным?              — Римус рассказал вчера, — кивнула Тонкс. — Судя по всему, он был в восторге…              — Погодите-ка, — нагло перебил Драко. — Поттер — крёстный отец? Тонкс, Мерлин подери, ты могла бы дать ребёнку хоть какую-то надежду.              Гермиона хмыкнула, поджав губы.              — Гарри будет замечательным крёстным…              — Ага, потому что у него так прекрасно получается держаться подальше от неприятностей. А Уизел станет крёстной матерью?              Тонкс резко шлёпнула его по плечу — не очень сильно, но достаточно чувствительно, и Драко отшатнулся, поморщившись.              — Ты сможешь немного присмотреть за Тедди, Гермиона? — спросила она. — Мне нужно кое-что сделать, а Римус отправился на встречу с Кингсли.              — С радостью.              — Спасибо, — ответила Тонкс и сурово взглянула на Драко, повернувшись к двери. — А ты следи за языком рядом с ребёнком.              Дождавшись ухода сестры, Малфой что-то недовольно пробормотал себе под нос, но тихие жалобы оборвались, стоило отрезвляющему виду Гермионы с ребёнком на руках привлечь его внимание. Он перенёс вес с одной ноги на другую, мгновенно почувствовав дискомфорт, словно в спальне увеличилась сила тяжести, потянув его за живот. Малфой переводил взгляд с неё на Тедди, внимательно изучая восхищённое выражение лица Гермионы и собираясь извиниться, но Грейнджер посмотрела на него и понимающе усмехнулась, прежде чем Драко успел это сделать.              — Есть какая-то конкретная причина, по которой ты стоишь там, переминаясь с ноги на ногу?              — Я не перемина…              — Драко, это не делает меня беременной, — заверила Грейнджер, ухмыльнувшись. — Я просто держу ребёнка своей подруги, так что можешь не переживать так сильно.              Он возмущённо хмыкнул и преодолел расстояние до кровати, с такой силой опустившись на противоположный край, что Гермиона слегка подпрыгнула.              — Я не переживал, — возразил он, нахмурившись на Живоглота: кот ласково потёрся о его руку. — Я просто…              — Ладно, ты не переживал.              — Грейнджер, я не пере…              — Хотя он милый, — задумчиво пробормотала она, погладив указательным пальцем крошечный кулачок Тедди. — Правда ведь?              Драко прочистил горло.              — Как скажешь.              — Тебе не нравятся дети?              — Что в них может нравиться? Они только и делают, что срут…              — Не ругайся, Драко…              — И жрут, — продолжил он. — И для всего этого им нужна помощь. Твой кот и то более независим и привлекателен.              — Все мы когда-то были детьми, знаешь ли, — ответила она. — Мне они нравятся. Нравится, что они напоминают, как выглядит невинность.              Это замечание застало Драко врасплох, и он, опустив взгляд, наблюдал, как Гермиона вздохнула и погладила редкие волоски на макушке Тедди.              — Думаю, что невинность субъективна, — нерешительно сказал он. — Для меня ты невинна.              — Не думаю, что я невинна, — отозвалась Гермиона после короткой паузы, моргнув, словно была одновременно поставлена в тупик и тронута. — Возможно… В сравнении с другими, кого ты знаешь.              — Возможно, — уклончиво согласился Драко.              — Значит, ты не хочешь детей? — спросила Гермиона, и он не понял, выпалила она этот вопрос, чтобы нарушить неловкую тишину, или же ей не терпелось узнать ответ.              — Такой вопрос даже не поднимался в моей голове, — признался он. — Просто всегда предполагалось, что их наличие необходимо — продолжение рода Малфоев и всё такое, — цокнув, Драко сделал паузу. — Эта ответственность на мне больше не лежит.              Сердце Гермионы камнем упало в желудок, стоило ей увидеть изменения в поведении Драко. Возможно, если бы Грейнджер не научилась различать тонкости выражения его лица и позы, она бы и не заметила, но сейчас ясно видела разочарование и уныние в опущенных веках и сжатых кулаках. Казалось, даже Живоглот это почувствовал: он упёрся передними лапами в колено Драко и тихо мяукнул.              — Ты скучаешь по ним? — неловко спросила Гермиона. — По родителям.              Драко отвёл взгляд.              — Грейнджер…              — Я спрашиваю не для того, чтобы использовать это против тебя, Драко…              — Я знаю.              — Я спрашиваю, потому… Ну, признаю, мне немного любопытно, но ещё мне не всё равно, — мягко объяснила она. — Ты никогда о них не говоришь.              Малфой вздохнул и запустил пальцы в волосы, задумчиво её разглядывая.              — «Скучаю» — не совсем подходящее слово, — неохотно начал Драко. — Я привык проводить много времени вдали от них. Ну, все мы привыкли…              — Но ты не видел их больше года.              — Между несколькими месяцами и годом не такая уж большая разница, — пожал плечами он. — Нет, я не скучаю по ним. Скорее… больше беспокоюсь о благополучии мамы, чем о чём-то ещё. Я знаю, что она кажется холодной и жёсткой, но она не создана для жизни, к которой её принуждают. Она не убийца. И ты сказала, что она пыталась тебе помочь.              — Так и есть.              — Видишь, она не одна из них. Она просто… делает то, что должна, чтобы выжить.              Гермиона нерешительно разомкнула губы.              — А… твой отец?              — Мой отец, — устало повторил Драко, издав короткий, лишённый веселья смешок и потерев подбородок. — Понятия не имею. Честно говоря, каждый день по-разному, но это неважно. Он не захочет иметь со мной ничего общего, как только узнает о нас, а если вспомнить, через какое дерьмо он протащил нас с матерью… Скажем так, я ко всему готов. Сомневаюсь, что он сможет меня чем-то удивить.              — Знаешь, твои родители могут и не отречься от тебя, Драко…              — Мать может и нет, но отец — наверняка, — уверенно отозвался он.              Гермиона прикусила губу.              — Ты сердишься на меня из-за этого?              — Что? — нахмурился Драко. — Грейнджер…              — Нет, просто выслушай меня, — перебила она. — Я знаю, что ты больше не думаешь так, как раньше, и это хорошо, но… Я знаю, как это для тебя тяжело. Я имею в виду, независимо от того, как много я могу не понимать, у тебя были определённые ожидания от жизни до всего этого, и… Ну, полагаю, что теперь они изменились?              — Конечно изменились, — отрезал он. — И почему из-за этого я должен на тебя сердиться?              — Потому что я…              — А ты из-за чего-то сердишься на меня? — быстро спросил Малфой. — За то, как натянулись твои отношения с Поттером и Уизли? И с остальными друзьями, если уж на то пошло. Или за то, что тебя пытала Беллатриса? Или за…              — Нет, конечно нет, — шикнула она. — Ты же знаешь, что нет.              — Почему?              — Ну… — неуверенно начала Гермиона. — Потому что я знала, что подобное может произойти, но всё равно приняла решение быть с тобой. Я знала, что определённые члены твоей семьи ненавидят меня и могут ранить на войне, и я знала, что Рону с Гарри будет трудно нас принять. Я бы не стала сердиться на тебя за собственный выбор.              — Именно, — кивнул он.              — Но они же — твои родители, Драко, — надавила она. — Это немного другое. Они — твоя семья. Твоя кровь.              — Кровь принесла нам достаточно проблем, — практически беззвучно пробормотал Малфой, но был уверен, что она услышала. — Грейнджер, просто знай, что решение уже принято, и у меня нет ни желания, ни намерения его изменять. Мы разберёмся с моими родителями, когда это будет необходимо. А теперь мы можем сменить тему?              Гермиона втянула воздух, словно намереваясь поспорить, но расслабила плечи и выдохнула, согласно склонив голову.              — Хорошо, — сказала она, обратив внимание на Тедди, издавшего какой-то звук. Изогнув губы в мимолётной озорной улыбке, Гермиона перевела взгляд на Драко. — Хочешь его подержать?              Он возмущённо закашлялся.              — Определённо нет.              — Почему? Он же твой брат, и…              — Троюродный брат.              — Технически, он — твой двоюродный племянник, — исправилась она. — То есть всё равно довольно близкий родственник.              — Это к делу не относится, я не буду его держать, — Драко категорично покачал головой. — Помимо того, что Тонкс забьёт меня до смерти ржавой лопатой, если я его уроню, мне не хочется.              — Ты его не уронишь. А даже если уронишь — мы на кровати…              — Грейнджер…              — Если ты его подержишь, я сварю тебе горячий шоколад, — с ухмылкой предложила она. — Со сливками.              — Слабенькая взятка, — фыркнул Драко. — Я вполне способен сам приготовить себе напиток…              — Ой, да брось, ты же знаешь, что любишь мой горячий шоколад.              — Ничего подобного, — отозвался он и смерил её любопытным взглядом. — Почему вообще ты так настойчиво предлагаешь его подержать?              Улыбка Гермионы на мгновение увяла, и она подумала о том, чтобы сказать ему правду: что она считает семью важной, что даже если родители от него отрекутся, у него останутся другие кровные родственники, к которым он сможет обратиться. Она подумала сказать ему, что ей кажется, что Андромеда, Тонкс и Тедди могут стать для него более важными, чем Драко может предположить в данный момент, и что ей хочется, чтобы у него было что-то большее, чем она и его друзья на светлой стороне. И что кровь может быть не гуще воды, но она помогает биться их сердцам.              — У меня немного руки устали, — вместо этого сказала Гермиона. — И, к тому же, я… Думаю, мне было бы интересно посмотреть.              Драко хмыкнул, явно не убеждённый.              — Если ты позволишь мне бесить Уизела и Поттера целый день, не кривясь и не жалуясь, то мы договоримся.              — Ни за что на свете я на это не соглашусь.              — Полдня.              — Драко…              — Ладно, ладно, — проворчал он. — Честное слово, у тебя вообще нет чувства юмора. Ладно, один горячий шоколад…              — Хорошо…              — Каждое утро, пока мне не надоест, — закончил он, самодовольно подняв подбородок. — Согласна?              — Согласна, — повторила она — быстрее, чем Драко ожидал. — Ладно, положи руки так, как я их держу.              Испустив возмущённый вздох, пошевеливший чёлку, и уже жалея об этом, Малфой повторил положение её рук.              — Так?              — Нормально, — ответила Гермиона, склонившись вперёд и осторожно перекладывая младенца в его руки. — Отлично, просто поддерживай головку. Вот так.              Драко слегка изменил позу, поудобнее подхватывая Тедди, и замер в полуудобном положении, устроив голову ребёнка на сгибе руки. Малыш тихонько закряхтел и завозился, но затем успокоился и долгий момент не сводил с Драко огромных глаз. Стоило ему закрыть их, как часть беспокойства Драко рассеялась: ребёнок довольно зевнул.              — Видишь, — сказала Гермиона, в то время как на её коленях снова устраивался Живоглот. — Не так уж плохо, правда?              Он поднял на неё циничный взгляд и хмыкнул.              — Если он подаст хоть малейший знак, что собирается обкакаться или блевануть, я направлю его в твою сторону.              — Эх, а говорят, что рыцари вымерли.              — Полагаю, ты хочешь детей? — он пожалел об этом вопросе ещё до того, как тот успел вырваться наружу.              — Не в ближайшее время, — ответила Гермиона — скорее ради блага Драко, чем своего. — Но когда-нибудь. Может, двоих. Мне всегда хотелось иметь брата или сестру, так что, думаю, я бы хотела больше одного ребёнка.              Драко нахмурился, намереваясь сменить тему на что-то менее серьёзное, как его большой палец крепко обхватили крошечные пальчики Тедди, и Драко посмотрел вниз на дремлющего племянника с непривычным чувством недоверия.              — Он понятия не имеет, что идёт война, — рассеянно сказал Драко. — Ведь так?              Переведя взгляд обратно на Гермиону, Малфой не мог решить, выглядит ли она полной надежды или же её потерявшей.              — Нет, не имеет.              — Везунчик.              — Да, — безучастно кивнула Гермиона. — Везунчик.

***

      Драко едва удалось подавить выражение умиления, чуть не исказившее черты его лица. То, как Гермиона сморщила нос, смеясь над шуткой Забини, несомненно, было очаровательным, но он не мог забыть об остальных присутствующих в комнате: Блейзе, Лавгуд и Тео. Вместо этого он опёрся рукой о спинку её кресла, тайком погладив её по плечу.              — Это просто был кулинарный эксперимент, — монотонно произнесла Полумна. — Я не знала, что смесь корня лаванды и валерианы с ингредиентами для торта даст такой… интересный результат.              — Ох, блин, я помню эти торты, — кивнул Тео. — Ага, после них комната кружилась, и часов пять я видел одни только яркие цвета.              — По крайней мере, тебя не стошнило на ковёр, — пробормотал Блейз, поднимаясь с места. — Хочешь ещё кофе, Полумна?              — Травяной чай, пожалуйста.              — Блейз, — произнёс Драко. — Сделай мне кофе, раз уж идёшь на кухню.              — Я похож на домовика? Сам сделай.              — Придурок, — буркнул Малфой в ответ, поднимаясь. — Хочешь чего-нибудь, Грейнджер?              — Нет, спасибо. Я ещё этот не допила.              Хмыкнув, Тео закатил глаза.              — Пожалуй, выпью ещё чаю. Хочешь… Ой, погодите, мне же некого спрашивать.              Полумна перевела на него ленивый взгляд.              — Это было намёком на то, что тебе некомфортно быть метафорическим пятым колесом?              — Напротив, Лавгуд, — быстро ответил Тео. Возможно, слишком быстро, подумала Гермиона. — Я предпочитаю быть сам по себе. Хотя, если бы я собрался обременить себя девушкой…              — Обременить? — повторила Гермиона, отпив чай. — Не слишком ли это пессимистично?              — Ага, добрый вечер, меня зовут Тео, и я со Слизерина, — язвительно ответил он. — Как я говорил, если бы я собирался завести девушку, то посмотрел бы в сторону скучных факультетов: судя по всему, хорошие девочки сейчас в моде…              — Хорошие девочки со скучных факультетов? Прошу прощения, но…              — Ты замечала, что часто перебиваешь людей? — сухо спросил он. — Да, хорошие девочки со скучных факультетов. Предпочитаю это определение. Что, собственно, подводит меня к сути дела. Полагаю, ты не в курсе, одиноки ли сейчас близняшки Патил и не любят ли они какие-нибудь извращенские штучки, Грейнджер?              Гермиона подавилась чаем, закашлявшись и выплюнув его, пытаясь прикрыться руками. Сквозь слёзы она увидела, как к Тео подошёл Драко и отвесил ему подзатыльник: желание рассмеяться только усилило кашель, особенно когда Тео вздрогнул, словно отчитанный ребёнок. Затем она почувствовала на спине ладонь: Драко медленно и успокаивающе поглаживал её по лопаткам, снимая напряжение в горле.              — Ты в порядке?              — Да, всё нормально, — выдохнула она, когда кашель утих, и благодарно ему улыбнулась. — Прости, просто это застало меня врасплох.              Драко ухмыльнулся, одарив её мягким взглядом, и Гермиона на мгновение потерялась в нереальности его спокойствия. Ей стало интересно, осознаёт ли Малфой, насколько меняются черты его лица, когда он находится в компании людей, с которыми ему комфортно, и Гермионе показалось, что, изучая его, она что-то почувствовала: искорку тепла в онемевшем месте внизу живота, но, прежде чем она успела об этом подумать, открылась кухонная дверь и вошёл Гарри.              Атмосфера в комнате сразу же изменилась, и улыбка Гермионы увяла, стоило ей увидеть, как её лучший друг мешкает в проходе с неуверенным, может, даже нервным выражением лица. Он прищурился, настороженно переводя взгляд между Тео, Блейзом и Драко, и Гермиона почувствовала, как Драко крепче прижал руку к её спине.              — Привет, Гарри, — нарушила тишину Полумна, очевидно не замечая напряжение между четырьмя волшебниками. — Ты не голоден? Я могу разогреть суп, который сварила Тонкс.              — Нет, Полумна, спасибо, — ответил он, повернувшись к Гермионе. — Мне нужно с тобой поговорить. Наедине.              — Да, конечно, — ответила Грейнджер. — Но тебе придётся мне помочь.              Кивнув, он подошёл к ней, и Гермиона заметила, что Гарри опустил взгляд, не обращая внимания на слизеринцев, пока помогал ей подняться на ноги и осторожно вёл из комнаты. Драко не сводил глаз с удаляющейся пары, рассеянно заметив, что равновесие Гермионы определённо улучшилось, и, дождавшись, когда Поттер закроет за ними дверь, упал в кресло и недовольно хмыкнул.              — Думаю, тебе пора привыкнуть к тому, что Поттер и Уизли постоянно тебя обламывают, — прокомментировал Тео.              — Он такой мудак, — пробормотал Драко. — Вот честно, наверняка он хочет, чтобы Грейнджер помогла завязать ему шнурки или сделала что-то такое же незначительное, и он попросил её пойти с ним, только чтобы доказать свою точку зрения.              — А я думаю, что их дружба прекрасна, — неожиданно сказала Полумна, и трое друзей устремили на неё озадаченные взгляды. — Они как брат и сестра и через многое прошли вместе. Такую дружбу редко встретишь, если подумать, — она поднялась со своего места и смахнула с колен хлебные крошки. — Пожалуй, пойду помогу Тонкс со стиркой.              — Я с тобой. — Блейз последовал за ней.              — Знаешь, — сказал Драко, когда за ними захлопнулась дверь, оставляя их с Тео на кухне вдвоём, — никогда не думал, что Блейз станет таким… привязанным к девчонке. Он похож на приставучего питомца.              — Как будто ты намного лучше.              — Я не настолько плох.              — Ты недалеко ушёл, — пробурчал Тео, но тут черты его лица омрачились, и он показался расстроенным. — Должно быть, это довольно… приятно для вас двоих — иметь кого-то вроде них.              Драко вытаращился на друга.              — О чём ты, блядь, говоришь?              — Ты знаешь, о чём, — вздохнул Нотт. — Если Сам-Знаешь-Кто победит в этой войне, нас всё равно всех убьют, и это не будет иметь значения. Но если мы победим, люди едва ли сразу нас примут из-за родителей-Пожирателей и того, что мы совершили. По крайней мере, у вас с Блейзом будет кто-то, кому вы важны. По крайней мере, вы не будете одни.              Драко нахмурился, обдумывая слова Тео и наблюдая, как тот ссутулился и стиснул кулаки.              — Ты не будешь один, — неловко сказал он. — Знаешь, мне, наверное, понадобится твоя помощь, чтобы придумать новые клички для Поттера и Уизли.              Тео хмыкнул.              — Имеешь в виду для дрочилы Уизли и пиздострадальца Поттера?              — Именно.

***

      В те редкие моменты, когда Гермиона переставала беспокоиться о войне, она всегда, казалось, подкрадывалась с новой угрозой, и девушка задумывалась, должна ли чувствовать вину за то, что иногда мысли о происходящем отходили на задний план.              Она села на кровать, примеряя вес палочки в руке и стараясь не обращать внимания на беспокойство. Гермиона практически чувствовала, как она сопротивлялась ей: кончики пальцев обжигали остатки тёмной магии, пока Грейнджер робко касалась древка большим пальцем. В ушах звенели слова Олливандера.              Твёрдая, жёсткая.              Она не могла не думать обо всех людях, которые пострадали или были убиты по воле этой палочки: Сириус, Фрэнк и Алиса Долгопупсы, Добби, она сама и Мерлин знает сколько других. Ей претила сама мысль использовать эту палочку, но это был самый логичный вариант, и Гермиона решила стать её новой владелицей. И Гарри, и Олливандер согласились, что с её магическими способностями и знанием заклинаний она была наиболее вероятным кандидатом, способным эффективно использовать её силу. И если Гарри смог пользоваться палочкой Питера Петтигрю — человека, предавшего его родителей, — то и Гермиона, несомненно, сможет приспособиться к использованию палочки Беллатрисы: примерно тридцать сантиметров, грецкий орех и сердечная жила дракона.              По словам Гарри, в поместье Малфоев Рону удалось разоружить Сивого, и Поттер предположил, что палочка всё ещё у него, заверив Гермиону, что спросит об этом, как только Рон снова начнёт с ним разговаривать. Они стучались в его дверь и обнаружили, что та заперта — что, по крайней мере, подтверждало, что Рон вообще пользовался чьей-то палочкой.              Целый час просидев в комнате слабого и измождённого Олливандера и слушая, как тот описывал свойства палочек Петтигрю и Беллатрисы и все возможные методы, которые могут облегчить работу с ними, Гермиона решила, что больше им говорить не о чем. Но затем Гарри затронул тему о Бузинной палочке и рассказал о своём видении, в котором Волдеморт её присвоил, и Гермиону до сих пор немного потряхивало от этого откровения.              После этого Гарри помог ей вернуться в спальню, и они ещё несколько часов обсуждали последствия обладания Волдемортом Бузинной палочкой, перебирая примерно восемь десятков её книг в попытках отделить те, в которых могло содержаться что-то о неуловимом артефакте.              Составив стопку из тринадцати книг, которые Гермиона рассортировала в порядке актуальности и достоверности, она пообещала Гарри прочитать их и поискать что-то важное, но предостерегла друга от чрезмерной надежды, опасаясь, что большая часть информации будет основана на слухах и фольклоре. Уже прочитав о Дарах смерти во время их пребывания в лесу Дин, она знала, что работать было практически не с чем, и почти все её выводы будут основаны на слухах. Полистав три книги в поисках чего-нибудь существенного и ничего не найдя, Гермиона решила, что полезнее будет попробовать несколько простых заклинаний палочкой Беллатрисы — просто чтобы привыкнуть ею пользоваться.              Грейнджер нервно крутила палочку между пальцев, раздумывая, не начать ли с Акцио, как вдруг дверь спальни отворилась, и она буквально почувствовала возмущение Драко: он застал её, играющую с палочкой, которую легко узнал.              — Какого хрена ты с ней делаешь? — требовательно спросил он. — Лучше бы это не была…              — Палочка Беллатрисы, — закончила Гермиона. — Да, это она.              — Откуда она у тебя?              — Гарри и Рон разоружили Беллатрису, — объяснила Гермиона, медленно выдохнув, прежде чем продолжить: — И я собираюсь ей пользоваться.              Драко удивлённо раскрыл глаза, и от гнева запульсировала жилка на его шее.              — Ты не будешь использовать эту палочку!              Гермиона скривилась от обиды.              — Я не спрашивала у тебя чёртового разрешения…              — Ты хоть примерно представляешь, сколько людей убили и пытали ей? — выпалил он. — Наверное, сотни за эти две войны!              — Я в курсе! — отрезала Гермиона. — Но палочки не убивают и не пытают, Драко, это делают люди.              — Всё не так просто, и ты это знаешь! Палочки выбирают волшебников, помнишь? Эта палочка злобная, и ты не сможешь её контролировать…              — Смогу!              — Кроме того, что ты маглорождённая и палочка это почувствует, ты слишком хорошая для неё! — яростно закричал Драко. — Она сделает всё возможное, чтобы работать против тебя…              — У нас нет другого выхода! — закричала Гермиона на него в ответ. — Наши палочки забрали егеря, а у Тонкс нет запасных. Нам придётся работать с тем, что есть…              — Значит, это идея Поттера?              — Нет, моя!              — И чью палочку он использует? — отрывисто спросил Драко. — Рудольфуса, полагаю? Или моего отца?              — Нет, он пользуется палочкой Петтигрю, — твёрдо ответила она. — И я могу тебя уверить, что для него это намного тяжелее, чем для меня. Но, как я сказала, нам приходится работать с тем, что есть…              — Это просто смешно, — пробормотал Малфой, потерев глаза и запустив пальцы в волосы. — Почему ты меня не слушаешь? Ты совершенно недооцениваешь, насколько она злобная…              — Или, возможно, это ты недооцениваешь меня и мои способности, — выпалила она в ответ. — Я знаю, что смогу это сделать, так что прекрати! Я уже всё решила…              — Мерлина ради, Грейнджер, почему тебе всегда нужно быть настолько упрямой?              — Я упрямая? — недоверчиво переспросила Гермиона. — Это ты не хочешь успокоиться…              — Ты можешь пользоваться моей палочкой, — выпалил он, почти взмолившись. — Просто используй мою.              Гермиона замерла, на мгновение потеряв дар речи от того, как легко Драко предложил ей самую ценную для волшебника вещь.              — Ты знаешь, что этот вариант не подходит, — пробормотала она.              — Почему нет?              — Потому что тогда у тебя не будет палочки…              — Мы могли бы по очереди…              — Но зачем нам пользоваться ею по очереди, если есть свободная? И ты знаешь, что твоя палочка сопротивлялась вчера, когда я ей пользовалась, — добавила Грейнджер, заметив, что выражение лица Драко чуть омрачилось. — Если ты тоже будешь ей пользоваться, то понадобится ещё больше времени, чтобы она ко мне привыкла. Больше смысла в том, чтобы я пользовалась этой, и ты это знаешь.              Драко зажмурился, стиснув зубы.              — У меня не получится отговорить тебя от этого, не так ли?              — Нет.              — Иногда ты такая заноза в заднице, Грейнджер, — проворчал Драко, но уже менее раздражённо. — Огромная.              — Я знаю, — с лёгкой улыбкой ответила Гермиона.              Внезапно почувствовав себя совершенно обессиленным, Драко опустился на кровать, сгорбившись и уперевшись локтями в колени. Он раздумывал, не перечислить ли ещё несколько причин, по которым его предложение более уместно, но почувствовал, как Гермиона погладила его по косточкам запястья, и слова угасли прежде, чем он успел их озвучить.              — Я знаю, что это не очень-то удобно, — мягко произнесла она. — Но во время войны ничего не бывает удобно.              Губы Драко дрогнули.              — Наверное… Ну, по крайней мере, позволь мне помочь, — неохотно сказал он. — Я видел, как Беллатриса ею пользовалась, и знаю её характер. Может, смогу что-то посоветовать.              — Буду признательна, — быстро согласилась Гермиона, чмокнув его в едва заметную ямочку в уголке рта. — Спасибо, Драко.