Изоляция

Florence and the Machine — Bedroom Hymns The XX — Crystallised Glen Hansard and Marketa Irglova — If you want me       Драко не был уверен, проснулся ли он с головной болью, или это головная боль стала причиной его подъёма незадолго до пяти утра. В любом случае, боль была: билась с обратной стороны глазниц, отдавая в висок, и Малфой стиснул зубы от неприятных ощущений.              Хоть Драко и не мог вспомнить ничего определённого, он знал, что большую часть ночи его мучили кошмары — он чувствовал их безжалостность в стекающем по спине холодном поту — и инстинкты подсказывали ему, что они, скорее всего, были связаны с Грейнджер, его родителями и Волдемортом. Возможно, именно поэтому он так крепко обхватывал рукой талию Гермионы, и её растрёпанные волосы шевелились от его тяжёлого дыхания.              Малфой отпустил Грейнджер и сел; в попытке облегчить мигрень хрустнул шеей и потёр переносицу. В их ногах лежал свернувшийся в клубок Живоглот, одним любопытным глазом поглядывавший на Драко из-под лапы.              — Отвали, уродец, — прошептал Малфой, откидывая одеяло и вылезая из кровати.              Как и ожидалось, у него пересохло в горле, так что Драко натянул первую попавшуюся одежду, взял палочку и вышел из спальни, намереваясь налить воды на кухне и поискать флакон с Зельем сна без сновидений. Но сразу за дверью он столкнулся с чем-то, очень похожим на человека, вздрогнул и едва сдержал удивлённый возглас. Нашарив палочку и применив Люмос, он закатил глаза, увидев в свете заклинания кривую ухмылку виновника его испуга.              — Блядь, Тео, — прошипел Драко. — Ты пытаешься напугать меня до смерти?              — Ну, не то чтобы я пытался, — пошутил он. — Но это, конечно, было забавно.              — Какого хрена ты тут делаешь?              — Полагаю то же, что и ты. Не могу заснуть и пить хочется. Или ты в ванную?              — Нет, на кухню, — ответил Малфой, направившись к лестнице. — Тогда пойдём.              — Ну так почему ты не спишь? — спросил Тео. — Грейнджер храпит?              — Нет.              — Она пинается?              — Нет.              — Она…              — Это не связано с Грейнджер! — так грозно, как только позволял шёпот, прорычал он.              — Значит, кошмары, — понимающим тоном отозвался Нотт, пожимая плечами на растерянный взгляд Драко. — Они бывают у всех нас. У Блейза раньше были очень страшные, он просыпался от того, что орал во всё горло, а потом блевал часами. Это неизбежно, мне кажется. Во время войны никто не спит по-настоящему.              Драко всё ещё раздумывал, как бы ему рационально ответить на высказывание Тео, когда они подошли к двери на кухню, и если бы кто-нибудь из них был более внимательным, они бы услышали приглушённые голоса с другой стороны. За столом сидели Рон и Гарри; они вскинули головы и замолчали, когда Драко толчком открыл дверь и прервал их беседу. Уизли в мгновение ока вскочил на ноги, выпрямился и уставился на Малфоя, гневно скривив губы и сжав кулаки. Спокойно войдя в комнату, Драко только склонил голову набок и одарил его снисходительной ухмылкой, для пущего эффекта осмотрев с ног до головы.              Рон по-прежнему был слегка дезориентирован и растерян, словно кто-то перевернул его с ног на голову, и теперь он безуспешно пытался приспособиться к миру вверх тормашками, или, подумал Драко, выглядел как выброшенная на берег рыба из магловской метафоры. Несмотря на улучшения со времени их последней ссоры, случившейся в этой самой комнате, Уизли по-прежнему выглядел взвинченным, и даже на расстоянии Драко мог рассмотреть его налитые кровью глаза и обгрызенные ногти. Судя по раздражённому выражению лица Поттера и покрасневшему Уизли, они с Тео прервали довольно напряжённый спор — но не то чтобы Малфоя это особенно волновало.              — Великолепно, — негромко произнёс Тео позади него. — Это бестактная сладкая парочка. Нет, подожди. Я могу придумать что-нибудь получше…              — Какого хера вам нужно? — требовательно спросил Рон, всей позой выражая враждебность и оскалив зубы. — Я спросил, какого хера вам нужно?              — Я, блядь, тебя слышал, Уизли, — огрызнулся Драко. — Успокойся, а то кровь из носа пойдёт…              — Я организую тебе сраную кровь из носа, — пригрозил он.              — Эгегей! Уизли нашёл своё чувство юмора! — поддразнил Малфой, сделав несколько самоуверенных шагов вглубь кухни. — Кто-нибудь, известите «Пророк»…              — Предупреждаю тебя, Малфой, я сломаю этот поганый острый нос, торчащий из твоего лица…              — Я в ужасе, — хмыкнул Драко.              — Ну так давай же, урод! — выплюнул Уизли, агрессивно дёрнувшись вперёд. — Я сотру эту сраную ухмылку с твоего лица…              — Рон, — вмешался Гарри, поднимаясь на ноги и преграждая другу путь. — Просто расслабься, приятель…              — Нет! Мы первые сюда пришли!              — Десять очков гриффиндурку за констатацию очевидного, — хмыкнул за спиной Драко Тео.              — И ты заткни свой грязный рот, Нотт! Ты, долговязый мудак…              — Ох, да ладно тебе, Уизли, — сказал Тео, закатив глаза. — Это почти задело мои чувства…              — Почему бы тебе просто не свалить обратно к своему грёбаному отцу? — холодно прошипел Рон. — Ой, погоди, папочка же не примет тебя без тёмной метки на руке, нагнувшегося и целующего ноги Сам-Знаешь-Кому!              Драко раздражённо изогнул бровь и повернулся к Тео — как раз вовремя, чтобы увидеть, как выражение его лица с шутливого меняется на жёсткое и яростное. В его глазах сверкнула злоба, на шее вздулись вены, а ноздри расширились, предупреждая о готовящейся вспышке, но прежде, чем Драко успел хотя бы подумать об успокаивающих словах, Тео взорвался.              — Не смей говорить о моём отце, Уизли! — закричал он и сделал несколько резких вздохов, чтобы успокоиться. — Скажешь о нём ещё хоть слово, и я клянусь…              — То, что? — подначил Рон. — Что ты сделаешь, Нотт?              — Я бы сломал твою сраную челюсть, если бы не боялся подхватить что-то типа бешенства или бедности!              — Думаешь, без папочкиного наследства ты сильно богаче меня?              Тео сделал пару шагов вперёд.              — Я говорил тебе не упоминать моего грёбаного отца!              — Ну а я упомянул! — закричал Рон, отмахиваясь от Гарри. — Задел за живое, а, Нотт?              — Нахуй, — пробормотал Тео, засовывая руку в карман и пытаясь вытащить палочку, но от нетерпения у него подрагивали пальцы, так что Уизли достал свою первым.              — Остолбеней! — выкрикнул Рон, но Тео сдвинулся, да и заклинание вышло слабым.              Луч ударил в Нотта под странным углом, недостаточно точным, чтобы вырубить его, но тем не менее сбил его с ног и отправил в полёт, протащив по полу. Оглянувшись, чтобы убедиться, что с Тео всё в порядке, Драко поспешно достал свою палочку и метнул в Уизли Импедименту, удачно попав прямо в грудь и отбросив его в стену. Не успев даже ухмыльнуться болезненному стону Уизли, Драко услышал, как Поттер выкрикнул обезоруживающее заклинание и увидел, как его палочка оказалась в чужих руках.              — Верни мою палочку, Поттер! — рявкнул он.              Шагая к Гарри и не сводя с него взгляда, Драко смутно осознал, что Тео и Рон поднялись с пола и направляются друг к другу со сжатыми кулаками, разгорячённые адреналином. Все четверо бросились друг на друга, готовые вцепиться в соперников, словно олени, защищающие свою территорию, но прежде, чем они успели столкнуться, раздался новый голос:              — Дисперсум!              Драко подцепило под живот и подкинуло вверх: он оказался прижат наполовину к потолку, наполовину к стенам в одном из углов комнаты. Повернув голову, он обнаружил, что Тео, Уизли и Поттер находились в таком же положении: каждый дёргался в своём углу, как мухи в паутине. Изогнувшись и попытавшись выбраться из ловушки, Драко увидел заклинателя и прекратил попытки.              Около двери стояла Гермиона, немного неловко державшая в вытянутой руке палочку Беллатрисы. Спутанные после сна волосы торчали во все стороны, выражение застывшего лица было хмурым: губы поджаты, глаза сощурены. Босая, всё ещё еле стоящая на ногах, одетая в драный фиолетовый халат на несколько размеров больше (наверное, Тонкс носила его во время беременности, подумал Драко), она всё же как-то умудрялась выглядеть устрашающе.              — Гермиона! — воскликнул Уизли. — Спусти нас!              — Нет! — отрезала она. — Вам должно быть стыдно за своё поведение! Люди умирают в этой войне, а вы всё никак не можете забыть о своей жалкой школьной вражде? Вы на самом деле настолько ненавидите друг друга, что готовы позволить этому повлиять на исход войны?              Драко прочистил горло.              — Грейнджер…              — Я не закончила, Драко! — оборвала Гермиона, метнув на него сердитый взгляд. — Вы уже не мальчишки! Вы — мужчины! Так и ведите себя, чёрт бы вас подрал, как мужчины, — зрело и достойно!              — Гермиона, — попытался Гарри. — Опусти нас, и мы сможем…              — Нет, Гарри, вы останетесь там, пока я не закончу! — продолжила она, слегка изменив наклон палочки, так что давление, удерживающее их у потолка, стало болезненным, и все четверо захрипели от дискомфорта. — Я не позволю вам препираться и спорить, как кучке второкурсников! Я отказываюсь быть арбитром для своих друзей и парня, так что вы просто…              — Грейнджер, — прервал её Тео, и Драко закатил глаза на явное желание друга поскорее умереть. — Я бы просто хотел указать на то, что, поскольку я не твой парень и, технически, не твой друг, я не должен быть включён…              — Заткнись, Тео, — отрезала Гермиона. — Мне осточертело пытаться вас вразумить и играть роль миротворца! Я не прошу вас стать друзьями или хотя бы ладить друг с другом, я говорю вам оставить в стороне ваши идиотские проблемы и терпеть друг друга, либо, уж поверьте, я устрою вам ад на земле!              Драко высоко поднял брови, задумавшись о том, когда в последний раз видел Грейнджер такой: настолько напряжённой и разъярённой, что она едва ли не вибрировала. Он взглянул на остальных, замечая на их лицах похожие выражения неверия, пока все они смотрели на взбешённую ведьму и её угрожающую хватку на палочке Беллатрисы.              — Я скажу это в последний раз, — произнесла Гермиона до жути ровным голосом. — Вы будете терпеть друг друга, вы отбросите все школьные обиды и сделаете это сейчас же. Это понятно?              Наступившая в ответ тишина была такой мёртвой, что оглушала. Гермиона резко вздохнула, многообещающе изгибая запястье с палочкой.              — Я спросила, это понятно?              — Да, — выпалил Гарри. — Я понял.              — Ага, принято, — кивнул Тео. — Бла-бла-бла, обними пуффендуйца. Теперь мы можем спуститься?              Гермиона проигнорировала его, переводя взгляд с одного промолчавшего парня на другого.              — Рон? Драко? — нетерпеливо спросила она. — Ну?              — Ладно, — бросил Уизли сквозь стиснутые зубы.              — Да пофиг, — проворчал Малфой, упрямо проведя языком по зубам, и Гермиона прищурилась. — Ладно, блядь, хорошо, просто опусти нас на грёбаный пол!              — Прекрасно, — отрывисто отозвалась Грейнджер. — Значит, все мы высказали вербальное согласие.              И с этими словами она опустила палочку и отменила заклинание, скрестив руки на груди. Четверо парней скользнули вниз по стенам и с грохотом упали на пол бесформенными кучами. Драко застонал, поднимаясь на ноги, и потянулся назад, чтобы потереть ушибленный копчик, в то же время настороженно наблюдая за Гермионой: она, казалось, обдумывала ситуацию с тем глубокомысленным видом, который обычно приводил к решению, от которого он оказывался не в восторге.              — Гарри, Тео, Драко, — уперев руки в бёдра, сказала Гермиона, когда все выпрямились. — Идите спать. Я хочу поговорить с Роном.              Драко нахмурился и громко выругался, не обращая внимания на недоумённые взгляды, которыми обменялись остальные, покачал головой и сжал зубы.              — Ты, блядь, издеваешься надо мной? — спросил он её. — Грейнджер, даже не думай…              — Это была не просьба, — ответила она, задрав подбородок и послав ему суровый взгляд. — Я серьёзно. Вы трое, идите спать.              Драко на мгновение потерял дар речи, наблюдая за тем, как Грейнджер благодарно улыбнулась Поттеру, без споров покинувшему комнату. Тео последовал за ним, но задержался у двери, очевидно, поджидая Драко и пытаясь привлечь его внимание — но не то чтобы он это заметил. Малфой был слишком занят, буравя хмурым взглядом свою девушку и изо всех сил стараясь не врезать кулаком по злорадствующему лицу Уизли.              — Что это, блядь, за игры? — требовательно спросил он, наступая на неё. — Ты думаешь, что я…              — Ты только что согласился терпеть…              — Я не соглашался оставлять тебя в комнате наедине с ним!              — Драко, не испытывай меня сегодня, — тихо предупредила Гермиона. — Мне нужно поговорить с Роном, и я хочу сделать это одна, так что иди в комнату, а я приду, когда закончу…              — Я так, блядь, не думаю…              — Драко, я серьёзно, — жёстко сказала она, и что-то в твёрдости её позы подсказало Малфою, что этот спор он не выиграет. — Это нужно сделать, и будет проще, если тебя здесь не будет. А теперь в последний раз: иди спать, я скоро вернусь. Я не буду повторять.              Он зарычал сквозь стиснутые зубы, смерив Уизли угрожающим взглядом, и снова повернулся к Гермионе, напряжённо на неё посмотрев.              — Мы обсудим это, когда ты закончишь, — прошипел он.              Малфой прошёл мимо неё с нарочито холодным видом и чуть не сбил Тео с ног, вылетев из комнаты и захлопнув дверь с такой силой, что заскрипели петли. Он кипел от бешенства. В нём плескалась абсолютная ярость, мышцы напряглись, а кровь бурлила, пока он нёсся по коридору вместе Тео.              — Ну… — пробормотал Нотт, — теперь не надо гадать, кому в вашей паре достались яйца…              — Заткнись, — выплюнул Малфой.              — Просто наблюдение, — защитился он. — Мне не стыдно признаться, что я немного в ужасе от твоей девушки. Она пугает, когда ведёт себя так властно…              — Блядь, Тео, отъебись!

***

      Гермиона вздрогнула от резкого хлопка двери, но последовавшая за этим тишина, повисшая между ней и Роном, была ещё более разрушительной.              Она пристально посмотрела на друга, и у неё заныло в груди, когда он отказался взглянуть ей в глаза или дать хоть какой-то знак, что в курсе её присутствия. Он просто стоял, уставившись в пол и скованно замерев в неуверенной позе. Тяжело вздохнув, Гермиона прошла вперёд и села за стол, засунув палочку Беллатрисы в карман халата, после чего склонилась вперёд и по-деловому сцепила руки.              — Рон, — мягко произнесла она. — Пожалуйста, сядь…              — Я не хочу…              — Сядь и успокойся, — Гермиона сменила тон на властный. — Нам надо поговорить.              Его тело, казалось, закостенело ещё сильнее, но он поднял голову и взглянул на неё сквозь сальные пряди рыжей чёлки.              — Не уверен, что именно я могу тебе говорить.              — Ты можешь сказать мне что угодно. Ты же знаешь.              — Ну, так было до всего этого, — нахмурился он. — До того, как я узнал о твоих… с ним.              — Я всё тот же человек, Рон, — сказала Гермиона. — Я всё та же.              — Та же?              Она вздрогнула и нервно заправила за ухо прядь волос.              — Послушай, я понимаю, что ты злишься на меня…              — В том-то и дело, — прервал её Уизли. — Я не злюсь на тебя, я… Я не знаю. Я просто не знаю, Гермиона.              — Пожалуйста, просто присядь, — попросила она, почувствовав небольшое облегчение, когда Рон послушался. Он выдохнул, опустившись на стул напротив неё и положив руки на стол. Гермиона попыталась накрыть его ладони своими, но он отстранился прежде, чем она успела до него дотянуться. — Рон, — попыталась она. — Пожалуйста, поговори со мной…              — Гермиона, это не так просто…              — Если ты просто попробуешь, — взмолилась она. — Просто скажи что-нибудь, и это…              — Думаю, ты была права, — выпалил он так быстро, что Грейнджер с трудом его поняла. — Насчёт нас, я имею в виду. Последние пару дней я думал о том, что ты сказала, о том, что у нас ничего не получится. Я представлял, каково это — быть в отношениях с тобой, и знаешь, что? Я подумал, что это было бы мило, а потом вспомнил, что «мило» — это худшее слово…              — В английском языке, — закончила она с понимающим кивком. — Прости, я просто не думаю, что мы… предназначены для таких отношений.              — Не предназначены, — слегка отрешённо согласился Рон. — Может, и нет. Хотя я думал, что предназначены. Годрик, да все так думали.              — Если бы большинство всегда было право, в мире не существовало бы прогресса, — пробормотала она, обращаясь скорее к себе. — Прости, я просто имею в виду, что… иногда люди видят то, что хотят видеть.              — Я люблю тебя, — искренне сказал Рон. — Но… я не понимаю, как друга или это что-то большее. Это просто сбивает с толку, и, может, если я не понимаю, это значит, что это не то, о чём я думал. Это имеет хоть какой-то смысл?              — Да, имеет, — уверила его Гермиона. — В этом уйма смысла, вообще-то.              — Это будто… — неловко попытался объяснить Рон, потерев затылок в своей очаровательно-неуклюжей манере. — Ну, когда я подумал, что ты умираешь, я не думал «это девушка, которую я люблю», я думал «это моя лучшая подруга» и… когда я размышлял обо всём этом после, это будто бы ударило меня, понимаешь?              — Понимаю, — ответила она и снова потянулась взять его за руку — и на этот раз Рон не отстранился. — Я понимаю, о чём ты.              — У нас и правда ничего не вышло бы, не так ли? — грустно прошептал он. — Как ты и говорила, мы были бы слишком удобными. Комфортабельными…              — Комфортными, — автоматически поправила она и сразу прикрыла рот рукой, скривившись. — Прости, сейчас не время…              — Но это то, кто ты есть, — пожал плечами Рон. — И вот ещё что. Иногда я не понимаю, о чём ты говоришь. Если бы мы были вместе, мне бы пришлось по полдня проводить, уткнувшись в словарь, пытаясь быть с тобой наравне.              — Рон, ты не глупый…              — Но я и не на твоём уровне и никогда не буду, — продолжил он. — Видишь ли, я это понимаю, правда. Я не злюсь, потому что мы не вместе. Я всегда знал, что есть вероятность этого. Я злюсь, потому что… потому что это Малфой. Я просто… Я не могу этого понять. У меня нет чувства, что ты бросила меня, но есть чувство того, что ты предала меня. Как друга.              — Это сложно объяснить, — выдохнула Гермиона. — Я имею в виду, я месяцами жила с Драко. Я узнала его. Клянусь, он не такой… не такой ублюдок, каким был…              — А выглядит именно так, — проворчал Рон. — Он всё ещё ведёт себя как полный козёл.              — Слушай, я знаю, что он может быть грубым и вспыльчивым…              — Как минимум…              — Но это не делает его плохим человеком, — настойчиво продолжила Гермиона. — Ты и сам не очень-то сдержанный, знаешь ли. И я знаю, что могу быть властной и упрямой, и мне всегда нужно быть правой, и Гарри тоже упрям, когда дело касается принятия помощи, и это делает его безрассудным. У всех нас есть недостатки, Рон, это и делает нас людьми. Драко может быть много кем, но он не тот, кем был прежде. Он не плохой. Факт того, что он здесь, это доказывает.              — Но всё то, что он сделал нам, сделал тебе, — продолжал спорить Рон. — Как ты можешь просто обо всём этом забыть?              Гермиона замялась и поджала губы, обдумывая, как бы донести до Рона свои доводы. Она потянулась через стол, чтобы снова взять его за руки, и слова, осевшие у неё на языке, казались странными и будто тяжёлыми, но они сорвались с губ прежде, чем она успела их остановить.              — Драко как… снег, — тихо произнесла Гермиона, уставившись в пустоту невидящим взглядом. — Поначалу он холодный и кусающий, но каким-то образом красивый, и ты скучаешь по нему, когда его нет. А если достаточно долго подержать его в руках, он меняется. Тает.              Она вздохнула, и этот звук вырвал её из транса. Подняв голову, она поймала озадаченный взгляд Рона и смущённо покраснела. Даже в компании людей, знавших её лучше всех, ей не нравилось терять свой обычный контроль и логику, но эта печальная метафора была слишком настойчивой. Гермиона думала, что сказать дальше, планируя вернуть самообладание и подходящее для беседы благоразумие, но Рон её опередил.              — Ты действительно любишь его, не так ли? — спросил он. — По-настоящему любишь.              — Да, люблю, — ответила Гермиона, пытаясь подавить улыбку. — Думаю, что он может быть тем самым.              — Но почему он? — нахмурился Рон.              — Я… не знаю, как объяснить, — нерешительно призналась она. — Я просто люблю. Полагаю, некоторые вещи просто существуют. Возможно, нам не стоит пытаться рассуждать и объяснять такие понятия, как любовь.              Рон усмехнулся, и знакомое выражение его лица мгновенно успокоило Гермиону.              — Даже ты не будешь пытаться его объяснить?              — Даже я.              — А он любит тебя? — спросил Рон, которому было немного неловко. — Он говорил тебе?              — Он не говорил, но я знаю, что любит, — честно ответила Гермиона. — То, что Драко находится здесь, уже достаточное для меня доказательство.              Опустив взгляд на их сцепленные руки, Рон мгновение помолчал, в задумчивости покусывая губу.              — Знаешь, вчера утром заходил Люпин.              — Да?              — Ага, — кивнул Рон. — Мы немного поболтали, он рассказал о том, как сложно Сириусу было отделиться от своей семьи, и что Малфою предстоит пройти через то же самое. Я никогда не думал об этом с такой точки зрения, но… Как бы мне не хотелось этого признавать, но это заставило меня задуматься.              — Хорошо, — пробормотала Гермиона, неуверенная, что ещё может на это ответить. — Это… хорошо.              — И после всего произошедшего в поместье Малфоев, — неохотно продолжил он. — То, как Малфой отреагировал, увидев тебя… Он чуть с ума не сошёл, и это тоже заставило меня задуматься.              — Звучит так, будто ты очень много думал, — с лёгкой улыбкой прокомментировала Гермиона.              — Ага, теперь от этого у меня болит голова, — наполовину шутливо произнёс он, но сразу вернулся к серьёзному тону. — Слушай, Гермиона, я терпеть не могу Малфоя…              — Я знаю…              — И я не обещаю, что это когда-либо изменится, — прямо сказал он. — Сомневаюсь, что когда-нибудь этот придурок мне понравится. Но… — он вздохнул, потерев едва заметную щетину на подбородке. — Если Тонкс, Люпин и Луна могут его переварить, думаю, и я могу… попытаться привыкнуть к нему.              — Да? — ахнула Грейнджер, пытаясь сдержать восторг. — Ты серьёзно?              — Ага, я попытаюсь, — повторил Рон. — Обещаю, что попытаюсь. Мне придётся, разве нет? Это не стоит того, чтобы потерять тебя.              Она крепче сжала его ладони.              — Ты никогда меня не потеряешь.              — А ты должна пообещать, что больше не будешь мне врать, — настойчиво добавил Рон. — Я серьёзно, Гермиона.              — Клянусь, не буду, — быстро согласилась она. — Мне жаль, что всё так обернулось.              — Я знаю. Мне тоже жаль. Было странно не разговаривать с тобой последние несколько дней, — признал он, слегка сжав её ладони. — Будто мне не хватало конечности. Властной конечности, слишком много говорящей и исправляющей мои грамматические ошибки, но, тем не менее, конечности.              Гермиона рассмеялась — скорее от облегчения, чем от чего-то другого, — и, поймав его взгляд, задала вопрос, который не выходил у неё из головы с тех пор, как она влюбилась в Драко:              — У нас всё будет хорошо, правда?              — Да, — сказал он, ободряюще улыбнувшись. — Да, мы будем в порядке.

***

      Драко остановился, чтобы снова проверить время, и выругался под нос, когда понял, что минутная стрелка едва сдвинулась на два деления с последнего раза.              Он возобновил свои метания, вышагивая взад-вперёд по спальне, как дракон в клетке: кончик его языка горел, словно он был готов выдохнуть огонь. Прошло почти полчаса с тех пор, как Гермиона так резко выгнала его из кухни и осталась наедине с Уизли, и жар обиды раздувался внутри Драко подобно волдырю, готовому лопнуть. Скрежеща зубами и раздумывая о том, сколько ещё минут сможет вытерпеть в ожидании, Малфой уже был готов спуститься вниз и прервать их миленькое воссоединение, когда дверь отворилась.              Он резко повернул голову, и Гермиона, вызывающе задрав подбородок, скользнула в комнату. Она пристально осмотрела Драко, анализируя, словно одну из своих книг. Он уже открыл было рот, чтобы разразиться гневной тирадой, но Грейнджер повернулась к нему спиной и закрыла дверь, пробормотав заклинание и медленно взмахнув палочкой Беллатрисы.              — Какого хрена ты делаешь?              — Закрываю дверь и накладываю заглушающее заклинание, чтобы никто не услышал, как я буду на тебя орать, — серьёзно ответила она. — Почти закончила…              — Ты собираешься орать на меня? — фыркнул он. — Ты перешла черту!              Гермиона обернулась с оскорблённым выражением лица.              — Я? Я перешла черту? Как, Мерлина ради, ты пришёл к такому выводу?              — По тому, как ты, блядь, отправила меня в комнату! — резко огрызнулся он. — Ты выставила меня идиотом!              Грейнджер закатила глаза.              — Ты добился этого самостоятельно.              — Не смей, блядь, относиться ко мне свысока…              — Я совершенно серьёзно! — раздражённо воскликнула она, шагнув к нему и ткнув его пальцем в грудь. — Вы вели себя, как дети! Ссорились, затевали жалкие драки, и ты…              — Эй! — прервал её Драко. — Уизли первым полез драться…              — О, прекрасный способ опровергнуть мои слова о том, что ты ведёшь себя, как ребёнок, Драко, — сказать, что первым начал Рон!              — Ты наорала на него так же, как сейчас орёшь на меня? — внезапно спросил он. — Нет, конечно же нет! Ты носишься со своими Поттером и Уизли, и это, блядь, просто смешно!              — Я не ношусь с ними! — возразила она. — Они — мои лучшие друзья, Драко! Мы заботимся друг о друге…              — Ой, да брось, Грейнджер! Я знаю, что ты не насиловала барабанные перепонки Уизела так, как сейчас насилуешь мои!              — Я отнеслась ко всем одинаково! — твёрдо ответила Гермиона. — Я использовала одно заклинание на тебе, Тео, Гарри и Роне! Я больше злюсь на то, как ты повёл себя, когда я попросила оставить нас с Роном наедине! Ты закатил истерику…              Драко резко втянул воздух.              — Я не закатывал истерику! — рявкнул он. — Ты выставила меня оттуда, словно сраную марионетку, и это было за гранью!              — Речь не о твоей гордости! — упрямо возразила она. — Мне нужно было поговорить с Роном, и я попросила тебя уйти, но ты отказался…              — Конечно, блядь, я отказался!              — Без малейшей на то причины! — она снова ткнула его в грудь. — Ты должен доверять мне и не переживать, когда я разговариваю со своими друзьями наедине!              — Дело не в том, что я тебе не доверяю! — выкрикнул Драко, досадливо фыркнув. — Конечно, блядь, я тебе доверяю! Знаешь, для такой всезнайки иногда ты слишком похожа на Долгопупса!              — О, — понимающе вздохнула она. — Значит, это твой старый аргумент о том, что ты не доверяешь ему?              — Естественно, блядь, я не доверяю Уизли! — огрызнулся он. — И да, я — собственник, и всегда буду с подозрением относиться с Уизли рядом с тобой, но дело не в этом!              — Тогда в чём, чёрт подери, дело?              — Ты встала на его сторону! — закричал он, вскинув руки в воздух. — Ты наорала на меня, да ещё и перед ним!              — Неправда!              — Да, правда! И ты даже на секунду не задумалась о том, что это Уизли спровоцировал драку! Ты просто вошла туда, и потом… — замолчав, Драко отступил, оглядывая её с ног до головы. Его взгляд задержался на милом румянце, окрасившем её щёки, и горящих глазах с расширившимися зрачками. Он почувствовал, что внутри у него вспыхнул жар, и снова посмотрел на её ноги. — Погоди минуту…              — Даже если Рон и начал спор, ты не должен был так реагировать! — продолжила Гермиона, не обращая внимания на испытующий взгляд Драко. — И к тому же…              — Ты ходишь, — остановил он её, показав на ноги. — Ты снова всё чувствуешь?              — Я… что? — запнувшись, спросила она и моргнула, когда до неё дошло. — А, точно. Да, я выпила зелье и чувствую уже лучше… Короче, Драко, ты вёл себя как полный…              Гермиона замолчала, когда он практически набросился на неё, неуклюже навалившись сверху и сбив с ног. Драко прижал её к оказавшейся прямо за спиной стене, грубо обхватив бока, и неистово поцеловал. Его губы были горячими и влажными после их ссоры, и Грейнджер чувствовала, как его бешеное сердцебиение отдаётся в её собственной груди: Малфой вжимался в неё так сильно, что стена, казалось, вот-вот рухнет под его напором.              Она схватилась за его руки, пальцами впиваясь в упругие мышцы под рукавами футболки, и рассеянно подумала, не останется ли на нём следов от её ногтей, несмотря на плотную ткань, лишающую её такого необходимого сейчас трения кожи о кожу. Поцелуй Драко был таким отчаянным, что Гермиона не могла сопротивляться: они будто месяцами не целовались, что, вообще-то, было похоже на правду. Сейчас их словно захватил вихрь похоти, губы и конечности не отрывались друг от друга, и они просто тонули в порыве момента.              — Подожди, — выдохнула Гермиона, отрываясь от него и пытаясь вернуть своё раздражение. — Подожди, я всё ещё злюсь на тебя…              — Ты всегда злишься на меня, помнишь? — пожал плечами Драко, целуя её шею. Он распахнул полы халата и опустил руку на внутреннюю часть её бедра; согнув пальцы, он вёл их вверх, пока не почувствовал дрожь Гермионы. — Ты чувствуешь это?              — Драко, — задохнувшись, сказала она. — Мы обсуждали…              — Ты чувствуешь?              — Да, — тяжело сглотнула Гермиона. — Да, но я…              — Забей, Грейнджер, — пробормотал он. — Если ты и правда так хочешь поиздеваться надо мной, можешь просто…              — Боже, ты неисправим, — сказала Гермиона, но потянулась, чтобы поцеловать его в висок, и снова вцепилась пальцами в его плечи.              — По крайней мере, я могу написать это без ошибок, — хмыкнул Драко, отстраняясь, чтобы восхититься её порозовевшими щеками и рвано вздымавшейся грудью. — Ты всё ещё сердишься на меня?              — Я в ярости, — отозвалась Гермиона.              — Отлично, — усмехнулся он, ещё раз погладив её бедро, и она напряглась всем телом, вонзаясь ногтями его плечи. — Ты так раскована, когда злишься.              Нахмурившись, Гермиона упрямо на него посмотрела, и на мгновение Драко подумал, что она на самом деле может оттолкнуть его и продолжить кричать, но тут она прижалась к его губам. Зарывшись пальцами в его волосы, она слегка царапнула кожу и, сжав в кулаке прядь, притянула его так близко, как могла. Драко, естественно, подчинился неистовому притяжению её губ и, нащупав пояс халата, развязал узел и скинул ненужную одежду на пол. Гермиона осталась в пижамных шортах и мешковатой майке; её кожа буквально молила о его прикосновениях, так что Драко больше не терял времени даром.              Проведя ладонями по её рукам, он скользнул под топ и погладил костяшками рёбра и нижнюю часть груди. Он почувствовал, как сбилось дыхание Гермионы, и припал губами к её челюсти; Грейнджер тихо застонала. Этот звук стал катализатором, послав волну горячей крови к его паху, и он стал двигаться быстрее. Стянув с неё майку, он снова поцеловал её, схватил за талию и приподнял, сделав несколько шагов вбок, пока Гермиона не упёрлась поясницей в комод около кровати.              Неустойчивый предмет мебели сдвинулся и заскрипел, когда Драко посадил Грейнджер сверху и встал между её разведённых ног, ударившись коленом о ручку в попытке быть как можно ближе. Он помог ей стянуть с себя футболку и хрипло выдохнул, когда она поцеловала его в грудь, проведя языком по шраму от Сектумсемпры. Рассеянно скользнув зубами по шраму на её плече, он почувствовал, как Гермиона обхватила его лодыжками, уперев пятки чуть ниже ягодиц, прижимая их друг к другу, и оба застонали. Твёрдый член Драко, натягивая свободные штаны, упирался в её промежность, и они тёрлись друг об друга, ведомые инстинктами и искрящими между ними вспышками, подобными ударам молний.              Драко проник большими пальцами под резинку её шорт и трусиков, и Гермиона обвила руками его шею, приподнимаясь, чтобы он смог стянуть с неё остатки одежды. Его действия были резкими и быстрыми, но когда он снова провёл пальцами по внутренней стороне её бедра, Грейнджер показалось, что каждое его движение было продуманным и выверенным: он старательно её распалял. Она непроизвольно прикусила его нижнюю губу, дёрнувшись вперёд, когда Драко наконец погладил её клитор и обхватил её свободной рукой за талию.              Он разорвал поцелуй, но остался так близко, что щеками чувствовал трепетание её ресниц.              — Ты же чувствуешь это, да? — спросил он, вводя внутрь неё пальцы. — Чувствуешь?              — М-м-м, — выдавила Гермиона, кивнув. — Я всё чувствую.              И она и правда чувствовала. Гермиона понятия не имела, происходило ли это из-за того, что у неё был паралич конечностей или потому, что Драко не ласкал её так уже несколько месяцев, но каждое интимное прикосновение вызывало мощный толчок ощущений, и через несколько минут она уже горела изнутри.              Грейнджер тихо заскулила и притянула его голову, чтобы возобновить поцелуй, страстно желая контакта: её возбуждение раздувалось, как тёплый покалывающий пузырь. Подушечкой большого пальца Драко быстро поглаживал её клитор, одновременно с продуманной ритмичностью и скоростью трахая её двумя пальцами. Гермиона сдвинула таз, и движение его руки послало мощную волну удовольствия вдоль позвоночника. Издав приглушённый стон, Грейнджер откинула голову на стену, наблюдая за ним полуприкрытыми глазами.              — Кровать, — выдохнула она. — Кровать, Драко.              Он одарил её дерзкой ухмылкой, приостановив толчки пальцами, и снова подхватил её на руки. Гермиона обвила ногами его торс, и напряжённый член снова упёрся в её промежность. Драко покрывал её грудь, плечи, ключицы и горло влажными поцелуями, пока не бросил на кровать — немного грубее, чем намеревался — и стянул с себя штаны вместе с боксерами.              Накрыв её тело своим, он расположился между её ног и одним движением погрузился в её влажное тёплое влагалище. Драко почувствовал, как Гермиона сжала вокруг него бёдра и выгнулась дугой на кровати с первыми толчками, и зарылся лицом в её шею, пытаясь подавить стон. Он знал, что долго не продержится: прошло слишком много времени с тех пор, как он в последний раз возбуждался так сильно, что физически не мог сопротивляться реакции на ощущения, проносящиеся сквозь его кровь и мышцы. Поэтому он позаботился о том, чтобы Грейнджер приблизилась к оргазму прежде, чем переключился на своё удовольствие, и, судя по её учащённому дыханию и коротким сокращениям сжимающимся вокруг его члена стенок влагалища, он преуспел.              Драко овладело странное желание, и он замедлил стремительные толчки, нежно проведя тыльной стороной пальцев по щеке Гермионы, рассматривая её приоткрытые губы и наполненные страстью глаза. Она встретила его взгляд и почти улыбнулась, коснувшись его челюсти и вытянув шею, чтобы вновь поцеловать.              Их ритм снова ускорился: Драко входил и выходил из неё всё быстрее, и звонкие шлепки влажной от пота кожи смешивались с их громкими стонами и вздохами. В спонтанном порыве Гермиона подняла ноги чуть выше, и теперь его член погружался глубже, принося более насыщенные ощущения. Грейнджер держалась за него так, будто от этого зависела её жизнь. Последние несколько мощных толчков отправили её в полёт, Гермиона напряглась всем телом и задрожала, когда жар блаженства проник в её кровь и прокатился по всему телу. На пике оргазма она застонала и, когда он утих, почувствовала лёгкое головокружение вместе с полным удовлетворением.              Пульсация её внутренних мышц вокруг члена приблизила Драко к его собственному оргазму; он подождал, пока Гермиона насладится собственным удовольствием, толкнулся раз, второй, и на третий содрогнулся всем телом, ощутив шум крови в ушах. Хрипло зарычав ей на ухо, Драко мимолётно прижался губами к её виску, прежде чем вся энергия его покинула, и он аккуратно перекатился на бок. Обхватив Гермиону за талию, Малфой притянул её ближе и прижался подбородком к её лбу, а она начала рассеянно поглаживать его грудь. Их дыхание постепенно успокаивалось.              — Дай мне немного времени, и мы повторим, — прохрипел он. Гермиона подняла голову и с любопытством на него посмотрела.              — С чего ты взял, что я не собираюсь продолжить нашу ссору?              — Да ладно, Грейнджер, не обламывай меня, — вздохнул он. — К тому же, разве мы не договорились, что как только ты поправишься, мы будем трахаться до тех пор, пока у нас не заноют кости?              — Что? Нет, я не помню такого.              — О, — он пожал плечами. — Наверное, это было у меня в голове.              Гермиона мягко рассмеялась и чмокнула его в грудь, губами почувствовав пульс.              — Хорошо, не будем спорить о Роне. Но ты ведь сдержишь слово, правда? Вы воздержитесь от конфронтации друг с другом?              — Если Уизли будет держаться от меня подальше, я тоже буду, — напряжённо согласился Драко. — Счастлива?              — Очень, — улыбнулась Гермиона. — Спасибо. Я люблю тебя.              Малфой нахмурился и задумчиво облизнул губы, прижав её немного ближе. Сейчас было не время, но от необходимости сказать хоть что-нибудь у него зудел язык.              — Грейнджер, — нерешительно произнёс он. — Ты знаешь, что я…              — Знаю, Драко, — уверила она. — Всё в порядке, я знаю.