Once Upon a Time

***

Поцелуй истинной любви? Что ж. Это звучит невозможно. Даже если опустить ту маленькую деталь, что проклятья на самом деле не существует, Николас уверен, что настоящая любовь Агаты — Рио, что они должны стать одной счастливой семьей, в то время как Рио, кажется, Агату ненавидит. И это не тот случай, когда от ненависти до любви один шаг. Она приняла ее помощь в поисках сына, но явно не собирается подпускать ближе, надеясь, что та все же уедет. Что вообще могло заставить их влюбиться друг в друга? Мысль звучит в голове абсурдно, но не покидает разум Агаты все утро, хоть она и пыталась заняться рутинными делами и отвлечься. Между делами она также пишет Никки, невольно в своих размышлениях задумываясь об источнике: «Откуда вообще взялась книга? Хочу разобраться в природе проклятья и найти другой способ его снять.» Слабый намек на то, что Никки не стоит надеяться, что его мамы полюбят друг друга.

«Ее дала мне Лилия»

«У нее антикварная лавка»

«Мы познакомились, когда она проводила для нашего класса экскурсию по достопримечательностям»

Что ж. Это старт. Агата не знает, что собирается выяснить с помощью этой информации, но отчего-то найти источник, затеявший все это, кажется важным.  Сперва заехать в прачечную. Она оставляет стираться свою рубашку и крадет первую попавшуюся под руку — фиолетовую, асимметричную с удлиненной задней частью. Ее критерии просты — чистая, по размеру, не уродливая. Затем оплачивает штраф на почте и направляется в часть города, где видела супермаркет и другие магазины. В конце концов, воровать одежду попросту неудобно. Конечно, найти что-то более-менее приличное в таком маленьком городе сложно, но несколько сносных вещей она покупает. Возможно, проще съездить в Бостон, но отчего-то даже с намерением вернуться эта мысль ей претит.  Два пакета лежат на заднем сиденье, американо из кофейни недалеко от пляжа в подстаканнике. Агата действительно хочет наконец выпить хороший кофе. Громкое «Стой» разносится спереди, привлекая внимание. Агата поднимает любимые Ray-Ban наверх, чтобы лучше рассмотреть происходящее. За бегущим по проезжей части высоким парнем она рассматривает Элис, которая явно отстает. Устало выдыхая, Харкнесс быстро перелезает на пассажирское сиденье, чувствуя, как горячая жидкость попадает на джинсы, и, нажимая на ручку, сильно толкает дверь, когда парень приближается к машине. План работает, как и предполагалось: беглец врезается в дверь, падает и не успевает подняться за секунду, что требуется Агате, чтобы выбраться из машины, а шерифу — добежать до них. — В следующий раз думай дольше одной секунды, прежде чем убегать от полиции! — поднимая парня с асфальта и прижимая к Чарджеру, возмущается Элис, пытаясь отдышаться. Она достает наручники и смыкает на запястьях парня. — И никакой благодарности? — театрально взмахивая руками, спрашивает Агата. — Я пролила свой кофе, испортила машину и джинсы, чтобы остановить этого придурка. — Я не придурок! — вскрикивает парень. — Ты убегал от копа в городе с населением в две тысячи человек! Неужели считал, что тебя не найдут, даже если ты убежишь?  — Девять тысяч, — поправляет ее Элис, но Агата отмахивается коротким «Не важно». — И что мне для тебя сделать?  Идея рождается в ее голове в ту же секунду и кажется одновременно и безумной, и такой правильной — идеальной. Когда Агата возвращается в гостиницу, чтобы переодеться, Николас пишет, что будет рад поужинать с ней в кафе около шести. И вновь она вернулась к мыслям о том, как объяснить мальчишке, что все намного сложнее, чем просто поцелуй. Гораздо проще было бы, если бы проклятье рушилось победой над каким-то воображаемым монстром, тогда хотя бы будущие разговоры об этом не вызывали бы в Агате дикого отторжения и неловкости. Идея сблизиться с Николасом, видимо, скоро превратится в попытки объяснить одиннадцатилетке, что у взрослых все так не работает, что нет никакой любви с первого взгляда, человека по судьбе, второй половинки и прочего, а это, кажется, должно ложиться на плечи матери, что его воспитывает, а не на ее.  Несмотря на уверенность Агаты, что это она оказывает Гулливер услугу, что это ее машина вновь пострадала, и это она помогла поймать парня, она также знает, что помощь шерифа ей была нужна столь же сильно. Поэтому она точно знает, что кофе, который она собиралась принести, не должен быть из «У Харт», и выезжает из гостиницы заранее, чтобы сделать крюк. В участке место в одной из камер не пустует, что, видимо, случается не часто. Утренний парень, пытавшийся сбежать, уже более спокойно ждет своей участи и даже не вмешивается в разговор. — Почему мне кажется, что я об этом пожалею? — бормочет Элис, просматривая в базе идеальное личное дело Агаты, будто надеясь найти что-то, что даст объективную причину передумать. — Брось! Очевидно, я крутой командный игрок, — так нагло она уже давно не врала, хотя не то что бы она действительно старалась, чтобы Элис ей поверила. Гулливер не ведется на ее речи, презрительно фыркая. — Ладно, может и нет. Но тебе нужен помощник, мне — что-то стабильное в этой дыре, и я идеально подхожу. — Надеюсь, я об этом не пожалею, — вновь срывается с губ шерифа, когда она отдает Агате значок после заполнения бумаг. Ее навыки были гораздо выше, чем требовалось для работы помощника шерифа в таком захолустье. Причиной сомнений, очевидно, была ее излишняя эмоциональность, своенравность, эксцентричность, но Гулливер совершенно не раздражает Агату, даже своей мягкостью, поэтому она решает хотя бы попытаться быть приемлемой как партнер в работе. Элис не сомневалась, что Агата справится с самой работой, но межличностные отношения и работа с гражданами вызывали вопросы и явно требовали от женщины усилий. Следующая остановка — антикварный магазин на Теллер роад в нескольких кварталах от гостиницы, чтобы понять, как эта довольно специфичная книга вообще попала к Николасу. В антикварной лавке Кальдеру отдельный угол был выделен под различное магическое барахло: амулеты, свечи, руны, несколько колод таро и оракулов. Черт, там даже была доска Уиджи и куклы Вуду. Все это было знакомо Агате только из-за старого дела про ритуальное убийство восьми женщин, тела которых были полностью иссушены. В доме каждой из убитых были найдены подобные вещи и различные ингредиенты в склянках, которые передали криминалистам. Ее первый висяк. — Чем вам помочь? — владелица выходит из второй комнаты и натянуто улыбается, явно чувствуя, что Агата пришла не из праздного любопытства. Харкнесс не церемонится и демонстрирует книгу. — Знакомая вещица? Глаза владелицы лавки расширяются от удивления при виде книги. — Она пропала пару недель назад. Как вы ее нашли? — Лилия подходит ближе и уже тянется к книге, как Агата отступает. — Мы вынуждены изъять ее как улику. Агата Харкнесс. Я помощник шерифа Гулливер, — Агата отодвигает плащ, демонстрируя новообретенный полицейский жетон на брюках. Объяснение вполне логичное и не требующее дополнительных ответов. — Откуда у вас эта книга и почему кто-то мог захотеть ее украсть? — Это обычные сказки. Это даже не антиквариат. Я просто однажды нашла ее у себя в подсобке, она появилась там словно по волшебству. Ответы Лилии только настораживают, но не помогают. — На самом деле я… — Кальдеру неожиданно обрывает фразу и кричит, не истошно, скорее испуганно, а через пару секунд продолжает, — …пыталась найти автора, узнать стоимость, но в интернете нет никакой информации, ничего похожего будто просто никто никогда не писал. Только договорив, она обращает внимание на то, что Агата на нее удивленно пялится. И сама Лилия вопросительно приподнимает брови, явно не понимая, что у нее сейчас был какой-то странный приступ. — Вы в порядке? — Я? Я-то в порядке, — кивает Харкнесс и добавляет тише. — А вам бы провериться у психиатра. — Что? — переспрашивает Лилия. — Не важно, — натянуто улыбнувшись, отмахивается Агата. — Последний вопрос. Вы видели когда-нибудь Николаса Видаля? Кажется, вы проводили экскурсию для школьников, да? — Да, и он заходил ко мне позже. Добрый и очень любознательный мальчик. А что? — Просто сверяю детали. Спасибо, — бросает Агата. Она толком не прощается и даже благодарность не звучит вежливо. Харкнесс еще раз окидывает взглядом помещение, замечает камеры наблюдения, удивляется, почему женщина не проверила их, когда пропала книга, и выходит из лавки, излишне сильно толкая дверь. — Чокнутая ведьма, — бормочет себе под нос Агата, направляясь к машине. Она не удивлена, что попытка что-то выяснить оставила еще больше вопросов. Стоит пересечь порог кафе, Агата видит, как Николас привстает из-за столика, чтобы увидеть, кто вошел, а затем срывается с места и подбегает к ней, хватая за руку и утягивая внутрь. Агата не сопротивляется и даже улыбается ребенку.  — Теперь мы точно сможем разрушить проклятье! Я так рад, что ты решила остаться! — восклицает он, направляясь к своему столику. — Садись! Видеть ребенка радостным приятно, возможно, ее преувеличенная вера в проклятье стоила улыбки и восторга в голосе Николаса. Но о том, какие сложные отношения у взрослых людей, Агата ещё не успела поговорить с ним, поэтому мальчишка легко тащит ее к столику, где сидит его мама с невозмутимым лицом.  —Мадам мэр, — Агата бросает короткий взгляд на Рио, а затем смотрит в ореховые глаза ребенка. — Николас, это не лучшая идея. Тебе лучше провести время со своей мамой, а мы встретимся в другой раз, — мягко произносит Агата, поглаживая мальчика по волосам. — Мам, Агата может пообедать с нами? — игнорируя ее слова, мальчишка поворачивается к Рио и мило улыбается. Агата уверена, он так делает не впервые.  — Почему бы и нет? — поджав губы, Видаль указывает на место напротив, рядом с Николасом.  Решение мэра искренне удивляет Агату, несмотря на то, что причина явно в сыне, которому та не стала отказывать. Кажется, что все не так просто, не будто Рио смирилась и смилостивилась. Ещё вчера она толкала речи о том, что Агата больше не увидит Николаса и что ей следует убраться из города как можно скорее. Сейчас же, пусть и достаточно холодно, но выносила общество Агаты, у которой не осталось выбора кроме как сесть напротив. Она заказывает какао и вафли, которые уже успела попробовать в кафе, надеясь, что хотя бы еда сможет ее отвлечь и сделает всю ситуацию менее неловкой. Конечно, удивительно, что Николас так легко забыл то, что вчера наговорила ему Агата. Дети. Иного объяснения нет, потому что этим он точно не похож ни на одну из своих мам. Он привлекает к себе внимание, без умолку говоря о том, как ему понравилась недавняя школьная экскурсия по примечательным местам города, будто эти места у Салема были, что они с классом собираются вновь заняться украшением нескольких палат в больнице перед днем Колумба в качестве волонтерства и как интересно и правильно помогать другим людям. Да, это в Николасе точно не от Агаты. — Мне так нравится, когда мы вместе. Тебе стоит прийти к нам на ужин, мама вкусно готовит, хотя несколько лет назад это казалось невозможным, — радостно произносит он, обращаясь к Агате, — я сейчас вернусь, — добавляет Никки и тут же сбегает в уборную, что, вероятно, ещё одна хитрость, к которой он прибегает, пытаясь свести своих мам. — Послушайте, — тихо начинает Агата, переводя взгляд прямо на темные глаза Рио, как только мальчик уходит, — я не знала, что он будет с вами, и все это мне не нужно, — она показывает пальцами между ними. — Я не пытаюсь отобрать у вас сына, и знаю, что я от него отказалась, я не его мама, но просто не могу выкинуть его из головы с момента, как он нашел меня. — Время, которое они провели вместе, действительно было неплохим, чтобы портить момент. И рядом с Николасом ей совершенно не хотелось вести себя так, как она привыкла: отстраненно, с тонной саркастичных комментариев и усмешек — все это уходит, иногда проявляясь как защита.  Рио же просто смотрит на нее как завороженная, словно не зная, что сказать, а может, не желая повторяться или принимать ее слова, поэтому Агата продолжает.  — И все эти сказочные выдумки, побеги из дома…  — Это началось с вашим приездом, — вставляет Рио, хмурясь. — Он был послушным мальчиком без дурацких фантазий.  — Знаю, но… Я просто хочу узнать его, убедиться, что он в порядке, что он справится со всем. Знаете, просто видеться иногда после школы, обедать. Ничего особенного. Я вам не нравлюсь, но нам не нужно встречаться втроем или ужинать. Я не из соцзащиты, чтобы проверять вашу семью. Я вижу, что вы его любите и заботитесь о нем. Но ему ведь будто нужно что-то ещё, иначе бы он не стал искать меня. — Не думаю, что Никки понимает… Сын возвращается, и Рио не успевает договорить, хотя микровыражение гнева, которое успевает заметить на ее лице Агата, явно говорит о том, что та собиралась подступить к лучшей части своей речи. Каким-то образом болтовня Николаса о школе и хоре, в который он ходит дважды в неделю, действительно отвлекают его мам друг от друга, позволяя не омрачать то небольшое время, что есть у них. Отчего-то выносить общество Видаль, когда Агата доедает вафли, становится невыносимым. Чувствуя, что она обязана быть той, кто первый уйдет, она прощается с Никки и коротко кивает его маме.  Толкая дверь кафе под звон колокольчика, Агата смотрит в телефон, пытаясь найти на картах кофейню, которую посещала утром. Остатки кофе, что удалось попробовать, ей понравились. И хотя кофе после пяти вечера может оставить ее с бессонницей на половину ночи, она слишком любит вкус, чтобы сопротивляться своим желаниям. — Мисс Харкнесс, — слышит за своей спиной Агата, неохотно останавливается и оборачивается. Рио нагоняет ее возле живой изгороди. — Хочу внести ясность. Вы общаетесь с Николасом лишь до тех пор, пока я это позволяю. Я не хочу запрещать что-то сыну, он настолько упрям, что будет делать все наоборот, — Агата хмыкает, понимая, на кого он этим похож. — Но важно то, что рано или поздно, но вы уедете, и это только причинит ему боль, если вы действительно сблизитесь. Было бы славно, если бы вы брали это в расчет, продолжая общаться с моим сыном.  Агата закатывает глаза на очередную речь, прежде чем задать вопрос, который ещё вчера сама бы сочла глупостью: — Почему вы считаете, что я планирую уезжать?  Если Рио и была удивлена, то тщательно скрывала это. Ее лицо не выражает ровным счетом ничего кроме напускной надменности.  — А вы не планировали? Вы уже дважды пытались уехать из города. Скоро попытаетесь снова. Это лишь вопрос времени, — легко отвечает мэр. — Мне даже не придется ничего для этого делать.  — Я уже дважды не уезжала, имея такую возможность. Чем чаще вы вставляете палки в колеса, тем сильнее я хочу остаться, — Агата подходит ближе, скользя взглядом по лицу Рио, а затем ухмыляется, продолжая. — Просто раздражать вас одним своим видом — уже удовольствие.  — Я вас насквозь вижу, мисс Харкнесс, — мэр явно не впечатлена и не отступает, напротив, оставляет между ними немногим больше шага. — Вы не такая сложная, как хотите казаться. Вы сплошной хаос, как и ваша жизнь. Ваша работа нестабильна, никаких привязанностей, скорее всего никаких отношений. У вас никого нет. Вы одиноки, — яд сочится из голоса, проникая под кожу. Ее внимательный взгляд скользит по лицу Агаты, изучая, анализируя. — И сейчас вам кажется, что Николас — то, что вы упускаете, что он сможет каким-то образом исправить вашу никчемную жизнь. Но это не сработает. И рано или поздно вы перестанете пытаться, и просто оставите моего сына с разбитым сердцем. Мне это не нужно. — Вы меня не знаете, — ее голос тверд, несмотря на то, что слова Рио задевают за живое. Ярость кипит внутри, контролируемая только собственность гордостью, нежеланием показывать, что внутренне она ведется на все провокации. — Неужели? — на невозмутимом лице лишь едкая усмешка. — Разве это не похоже на вашу жизнь? Один раз вы его уже бросили, когда будет второй? Гнев, кипящий в груди все это время, наконец переливается через край. Агата реагирует мгновенно, отвешивая хлесткую пощечину Рио. Пальцы вибрируют от соприкосновения. Так приятно. Кажется, будто она мечтала об этом всю жизнь. Взгляд цепляется за Рио, на лице которой появляется удовольствие, смешанное с нахальной ухмылкой. Увиденное поражает Агату мгновенно — ей все это нравится. Каким-то неведомым образом, но Рио наслаждается. Дыхание перехватывает от осознания. — Пошла ты! — шипит следом Агата, приближаясь на полшага, а затем отступает.  Она разворачивается и видит несколько случайных зрителей, шокировано смотрящих на разворачивающуюся перед ними сцену. Вероятно, они просто видели, как незнакомка дает пощечину их мэру. Никакого контекста. Потрясающе. Если до ушей Никки дойдут эти нелестные слухи, она потеряет любое преимущество, что дает ей увлечение сказками. И, стараясь не показывать эмоции, Агата уверенно направляется к своей машине.

***