Вопросы Смерти

      Элет стояла у нее за спиной, нервно переминаясь с ноги на ногу, пока сама Зелид оглядывала впечатляющую, окованную дверь с символом Нерахратема над непростым узором — сияющей восьмиконечной звездой. Конечно, если верить рисункам, что Элет показала ей ранее, дверь будет не единственным, что впечатлит ее сегодня, и внешний вид дворца Нерахратема отчетливо давал понять, что верить им стоит. Услышав прерывистый вздох из-за спины, Зелид обернулась, взглянув на свою спутницу, опустившую взгляд.       — Ты в порядке? — Зелид подошла к ней, положив руки на плечи. — Ты выглядишь встревоженной.       Элет вымученно улыбнулась, подняв на нее взгляд.       — Я просто… это так утомительно, знаешь? Почему бы тебе не вернуться попозже? Мы сможем осмотреть зал позже…       — Ты, должно быть, шутишь? — улыбнулась Зелид. — Упустить возможность первой увидеть твою работу? Ни. За. Что. Одни твои наброски впечатляли, но это, — она обернулась, оглядывая белые стены обновленного дворца Нерахратема, узорчатую резьбу и колонны, покрытые письменами на языке духов, арки и пилястры, и самое главное — высокие железные двери, покрытые узорами, изображающими бой облаченного в плащ воина с ужасным демоном, держащим в руках цепи. Зелид вернулась взглядом к Элет, и на ее лице сияла улыбка. — Все будет в порядке, Элет. Я уверена, изнутри он не менее прекрасен. Кроме того, Атея всегда говорила, если ждать идеального момента, можно дождаться собственной смерти! Пойдем!       Зелид потянула ее за руки ко входу, и Элет нехотя поддалась.       Она прекрасно помнила этот зал. Каждую линию, каждую колонну, она помнила, как свет играл на барельефах, заставляя изображения на них двигаться, помнила сводчатые потолки и тонкую отделку стен, помнила цветные витражи, придающие залу потусторонний вид.       Помнила, во что он превратился.       Колонны, покрытые ржавыми шипами, ужасающие барельефы, приходящие в движение, стоило от них отвернуться, цепи, натянутые между колоннами, медленно покачивающиеся, с ошметками плоти на вырастающих из них лезвиях…       Но Зелид не видела этого. Она была поглощена прекрасным залом дворца Нерахратема, и едва ли обращала внимание на происходящее вокруг. Она не придала значение шагам за своей спиной, не придала значения и звуку, с каким клинок покидает ножны. Лишь опускаясь на пол, она почувствовала острую боль в спине, и, уже лежа на холодном мраморе, видела над собой силуэты.       Мужчина и женщина стояли над ней, те, кому предстоит прожить еще сотни лет. Те, кто не успокоится на достигнутом, и будут отрезать от нее куски снова и снова, пока не останется одиннадцать частей, пока сияющий свет самой Смерти, Аэйризель, не вырвет ее искалеченную душу из цепей и холодных пальцев Мерзости…       Лоренс Алдур и Элет Гейт, первые из бессмертных.       Она раскрыла глаза, вырываясь из хватки сна, и усилием воли прогнала нависшие на ней силуэты. Они исчезли, но не ранее, чем звуки плача и мольбы достигли ее эхом из прошлого, звуки, что она принимала за один из многих голосов Мерзости…       «Бессмертный Свет, что я наделала!? Прости меня… Зелид, прости меня!»       Беглым взглядом она осмотрела свою комнату, отметив шкаф, туалетный столик с зеркалом, комод и пару стульев, на одном из которых лежала сменная одежда в виде длинной рубахи. Даже здесь, в отдельной комнате поместья леди Гейт, не было спасения от захватывающих внимание узоров, покрывавших отделку из красного дерева.       Зелид пошевелилась, пробуждая боль в груди, и резко вздохнула. Затем, с ощутимым трудом, стиснув зубы, села, скидывая с себя вышитое узорами одеяло. Почти весь ее торс покрывали повязки, но только на одной было пятно крови, чуть ниже груди. Зелид коснулась окровавленной ткани, нажав пальцами на рану, и поморщилась, вновь почувствовав боль. Некоторые из повязок находились там, где она не ожидала — на руках и на ногах. Стянув одну из них, она отметила следы ожогов.       Она вспомнила, как Элет тащила ее по горящим коридорам, шепча заклинание на языке духов, и пламя слушало ее, медленно пожирая дом Александра Велрот, доходя до газовых ламп и взрываясь новыми голодными языками…       Она поморщилась, поднимаясь с кровати. Игнорируя боль, она натянула рубашку и осмотрелась в поисках обуви. Не найдя таковой, она прошла к двери босиком и, ступая по мягкому ковру, вышла в темный коридор, освещенный лишь газовыми лампами. Со вздохом Зелид направилась к ближайшим дверям, из-за которых лился яркий свет. У них она остановилась, прислушиваясь, и с той стороны донеслись голоса. Один из них она узнала — голос Элет.       Она открыла дверь, входя в большую гостиную второго этажа, и остановилась, заметив на себе взгляд Элет. Леди Гейт что-то обсуждала со своим слугой, но стоило появиться Зелид, как она замолчала. Слуга проследил за ее напряженным взглядом, уткнувшись в одетую лишь в рубашку девушку.       — Вы что, просто… — произнес он, оглядывая ее босые ноги.       — Выйди, — быстро и строго произнесла Элет.       — Конечно, леди Гейт…— быстро отозвался слуга, исчезая за дверями.       Дверь за ним захлопнулась, и две девушки остались наедине сами с собой. Тишина разделяла их. Чем дольше они смотрели друг на друга, тем тяжелее становилось дыхание леди Гейт, тем беспокойнее становился ее взгляд, пока, наконец, она не опустила его, не в силах выдержать лишившегося холодности взгляда Зелид.       Она сделала шаг навстречу Элет.       — Ноланит сказал, — мягко произнесла Зелид, — что ты проклята совестью.       Элет вдохнула, чтобы что-то ответить, но лишь сбивчивый вздох сбежал с ее губ.       — Я не понимала, — говорила Зелид, и ее слова отягощались сожалением. Тем, что чувствовала Элет, и тем, что передалось ей самой. — Я думала… — она покачала головой, делая еще один шаг ей навстречу. — Я хотела, чтобы тебе было больно. Как мне было больно. В яме, куда Мерзость утащил меня. Я не понимала, что ты и так чувствовала боль. Я не понимала, что не я одна была в аду. Элет, — леди Гейт вздрогнула при звуке собственного имени, а ее рука крепко сжала складку платья, — я не хочу, чтобы ты оставалась одна.       Она вновь шагнула вперед, и ее желание отразилось в ее глазах. Воспоминания и мысли, что человеку не дано испытать, потоком хлынули наружу, слезой стекая вниз по щеке, и Зелид утерла ее, дав путь новым. Элет подняла взгляд и шагнула ей навстречу…       …только чтобы вновь отступить назад, превращая наступившую тишину в невыносимую ношу, безжалостно давящую на сердце.              ***              Смерть леди Лере была лишь первой отягощающей новостью для людей города. Нынче настороженные шепотки и недоверчивые взгляды исходили из известия о пожаре в имении Велрот, унесшим жизнь любимого народом эрла Александра. Кто-то говорил, что лорд Велрот решил, что больше не может жить без своей жены, а кто-то вспоминал слова слуг о том, что они слышали похожий на выстрел грохот в поместье незадолго до того, как его охватило пламя. Конечно, дозорные говорили, что это был лишь первый из взрывов газа, но появлялись и те, кто вспоминал портреты, которые личная стража Александра показывала прохожим.       Зелид шла по улицам, слушая слова и шепотки, наблюдая избегающие и подозрительные взгляды прохожих. Мало кто нашелся бы, кто мог сказать что-то плохое о супругах Велрот, но чтобы убить их? Какое чудовище было способно на такое?       Зелид вспоминала свое лицо. Лицо Виктории Вудсмит, постепенно превращающейся в лицо другого человека. Черты лица становились более округлыми и изящными, а кожа приобретала более здоровый, живой оттенок. Ее силы росли с каждым новым шагом, с каждой целью. Ее свет сиял ярче и все теплее, а кошмары и воспоминания докучали все меньше. Однако было и нечто, что не оставляло ее. Нечто новое. Нечто, пробудившееся от слов Александра. Нечто, что зародилось в ней, когда ее клинок поразил Меркурия Амнила – и росло с каждой новой жертвой.       Погруженная в свои мысли, она не сразу заметила неестественный свет, поднимающийся над крышами Черной Улицы. Она остановилась, глядя на зарево, и тогда до нее долетели крики людей. Повинуясь импульсу, она поспешила вперед, на ходу доставая кинжал. Вскоре к крикам прибавился далекий гул и треск — пожар бушевал в заброшенном районе.       Она нырнула вбок, уходя с главной улицы в проулки, чтобы избежать возможных лишних взглядов. Стараясь двигаться как можно тише, она шла вперед, пока не расслышала чей-то хохот.       — Лови его! — выкрикнул кто-то.       Зелид двинулась на звук голоса, чтобы остановиться у угла одного из домов. Там, выглянув, она увидела двух людей, одетых в схожие с униформой дозорных костюмы с нашивками на плечах. Наемники.       — Эй, ты куда? — крикнул один из них. — Вернись, мы не кусаемся! Нам только нужны ответы!       Второй снова засмеялся, доставая из кобуры на поясе револьвер.       — Просто ответь на вопрос! — не унимался первый. — Мы не за тобой пришли!       Эхо шагов заполнило улицу — кто-то убегал прочь. Наемники, переглянувшись, побежали на звук, и вскоре скрылись в одном из переулков. Дождавшись, когда эхо их шагов утихнет, Зелид двинулась дальше, к своему дому.       Когда она достигла калитки, ведущей в заросший внутренний дворик, она остановилась, прижавшись к стене — через главный вход один из наемников протолкнул мистера Тонта, угрожая ему пистолетом. Старик, едва шевеля ногами, двинулся вперед.       — Этот дом? — наемник оглядел дом, заросший дворик, и, наконец, пустые окна. — Он выглядит таким же пустым, как и остальные. Ты меня за идиота держишь?!       Он толкнул старика, и тот схватился за руку наемника, потянув на себя, лишь бы не упасть. Раздался выстрел — и старик отпустил руки, повалившись на гравийную дорожку. Наемник испуганно покосился на пистолет в своих руках, затем — на старика.       — Я… я не… — произнес он. Затем, спустя мгновение тишины, он звучно выругался и огляделся. Вновь ругнувшись, он направился в дом Жнеца, и скрылся за дверью. Зелид вышла из своего укрытия, поспешив к старику-фонарщику.       Его поношеное пальто было измазано в саже, к которой теперь добавилась кровь. Жнец склонилась над ним, оглядывая рану. Пуля попала ему в грудь, и теперь он лежал на земле, кашляя кровью. Его ждала долгая и мучительная смерть. Зелид посмотрела ему в глаза.       — Вы знаете, как они нашли меня? — тихо спросила она.       — Я… — прокашлял старик. — Я н-не… хот-тел так… так…       Стянув одну из перчаток, Зелид взяла старика за руку. Ее глаза сверкнули, и старик замолчал, глядя ей за спину, будто вся боль, все волнения ушли на второй план. Она склонилась над ним и прошептала:       — Мне жаль.       Черное лезвие сверкнуло в свете пожара, но мистер Тонт почти не почувствовал боли. Кровь растекалась из новой раны на шее, заливая гравийную дорожку и заросшую траву. Дождавшись, пока свет в его глазах погаснет, Зелид поднялась, и поспешила обратно в переулок. Как раз вовремя — стоило ей прильнуть к стене, как наемник вышел из дома и поспешил к старику-фонарщику. Он склонился было над ним, когда заметил рану у него на шее, и огляделся, приготовив револьвер. Жнец, не двигаясь, наблюдала за ним из темноты.       Наконец поднявшись, наемник поспешил к воротам, и там позвал:       — Сюда! Ко мне!       Зелид шмыгнула обратно к дому, пригибаясь за разросшимися кустами. Мужчина оглядывал улицы с оружием наготове, и Жнец, рассчитывая, что он не вернется к дому, поспешила ко входной двери, оставшейся приоткрытой, и исчезла за ней.       Внутри она оглядела прихожую, отметив открытые двери на кухню, в ванную и кладовую. Комод также не остался без внимания — посуда и фотографии на нем лежали в беспорядке, а ящики были выдвинуты. Зелид потратила несколько мгновений на то, чтобы вернуть все на свои места и закрыть двери, после чего поспешила наверх, в кабинет.       Стол и бумаги на нем оказались нетронуты. Зелид быстро собрала список и свои записи о бессмертных, спрятав их в карман плаща, после чего выглянула в окно. Убедившись, что двор все еще пуст, она поспешила вниз, и скрипучие ступени вторили ее торопливому шагу. У двери она остановилась вновь, услышав снаружи голоса, и прижалась к стене сбоку от нее. Голоса приближались, и вскоре Жнец смогла расслышать отдельные слова:       — …на шее? Кто-то зарезал его. Чтобы не мучился.       — Думаешь, это она?       — Леди Аленет говорила, что она вооружена кинжалом. А старик говорил, что это ее дом.       — Давай проверим.       — Я уже проверил. Там ничего нет.       — А ты письма искал? — донеслось с самого порога. — Наверняка что-то должно было остаться, если это ее дом.       — Хорошая идея. Кабинет должен быть на втором этаже.       Дверь открылась, и в комнату ворвался свет масляных фонарей. Зелид вжалась в стену, надеясь, что наемники ее не заметят, и они, кажется, и впрямь не заметили — один остановился в гостиной, поднимая фонарь и осматривая комнату, а второй направился прямиком на лестницу, не обращая внимания на окружение.       — Тут мило, — произнес тот, что остался на первом этаже. — Разве что пустовато.       Тот, что был на лестнице, остановился, обернувшись к своему товарищу с усмешкой. Он хотел было что-то сказать, когда его взгляд упал на Зелид.       — Даниэль! — крикнул он, выхватывая пистолет. — Сзади!       Когда он закончил, клинок Жнеца уже уперся в горло Даниэля, и Зелид прошептала:       — Не двигайся.       Резкие движения отозвались болью в груди, и Зелид поморщилась.       — Вот тебе и пусто, а? — нервно хохотнул Даниэль.       Мрачно осматривая комнату, Зелид размышляла, что делать дальше. Отпустить наемников она не могла — они видели ее, видели ее дом. И дня не пройдет, как все, подходящие под ее описание, будут задерживаться на улицах, что существенно осложнит ее миссию. У нее был лишь один выход, и Жнец скривилась, осознав это.       — Леди, не делайте глупостей! — воззвал к ней второй, не опуская пистолета. — Мы просто искали вас!       — Убивая мирных жителей в процессе? — выгнула бровь Зелид.       — Вы убили старика, не я. Нам не платят за убийства.       Зелид нахмурилась, вытаскивая револьвер Даниэля из кобуры. Тот произнес, глядя на своего товарища:       — Теб, может, ну ее? Отпустим, да пусть идет. Я жить хочу! — Теб не отвечал, молча глядя на Зелид. — Теб!       — Послушай своего друга, Теб, — холодно посоветовала Жнец.       — Она не поверит, даже если пообещаем отпустить ее, — поджал губы наемник.       — А ты попробуй, — произнесла Зелид. — Брось оружие. Для правдоподобности.       Теб лишь усмехнулся. Он бросил выразительный взгляд на фонарь в руке Даниэля, и тот произнес:       — Хреновая идея, Теб…       — Лучшей нету, — отозвался наемник.       Даниэль взмахнул рукой, пытаясь достать Зелид фонарем, но она отклонилась в сторону, и черное лезвие погрузилось в плоть наемника. Спустя мгновение Теб закричал, открывая огонь, и несколько пуль врезались в грудь его товарища. Тело повалилось на Зелид, и Жнец подняла трофейный револьвер, наведя его на Теба.       Грохнул выстрел, и оружие с неожиданной силой дернулось в руке. Теб пригнулся за перила, а пуля вгрызлась в стену позади него. Зелид отступила, и бросилась прочь, исчезая за порогом.       Так быстро, как могла, она рванулась в сторону переулка. Но тогда мысли вновь настигли ее о том, что оставшийся в живых наемник осложнит ей жизнь. Он заберет ее образ, он заберет ее дом. Остановившись, она обернулась на дом, держа в руках пистолет, когда до нее донесся грохот, и стекло одного из окон не треснуло, когда наемник отворил его. Держа револьвер, он высунулся наружу в поисках Зелид, и Жнец поспешила вскинуть собственный пистолет.       Первым выстрелил Теб. Пуля жадно впилась Зелид в плечо, и она пошатнулась, но, быстро восстановив равновесие, прицелилась в наемника и нажала на спусковой крючок. Пистолет дернулся в ее руках, и Теб, коротко вскрикнув, упал.       Зелид опустила оружие, схватившись за плечо. Пуля прошла насквозь, но боль теперь сопровождало каждое ее движение рукой. Прижав рану рукой, Жнец стиснула зубы, раздумывая над следующим действием. Она могла вернуться в дом и добить Теба, но она рисковала наткнуться на подкрепление, услышавшее выстрелы. А разбираться с большим количеством наемников ей вовсе не хотелось. Поджав губы, она развернулась и, прижав раненую руку к себе, и поспешила прочь, решив, что безопасность ей сейчас важнее — по крайней мере, она сохранит при себе свои заметки.       Она достигла переулка, когда с новым грохотом что-то впилось ей в бок. Не удержавшись на ногах, она повалилась на землю, тихо вскрикнув. Грохот выстрелов заложил ей уши, и она не слышала звук шагов сзади, пока те не оказались слишком близко.       Она перевернулась на спину. Теб навис над ней. С некоторым удовлетворением Зелид оглядела расползающееся кровавое пятно на его груди — там, куда она целилась.       — «Просто искали»? — выдавила Зелид.       — Заткнись, — процедил Теб, подходя ближе. Он поднял револьвер, нацелившись на ее голову, и раздался новый выстрел. Пистолет в руке Зелид дернулся, и Теб, так и не успевший нажать на курок, повалился на землю с простреленной ногой. Он закричал, пытаясь подняться, когда Жнец извернулась, и ударила сверху кинжалом, метя в шею. Черное лезвие погрузилось в плоть, и его кончик выглянул с другой стороны шеи мужчины. Наемник повалился на землю, захрипев.       Зелид поднялась, опираясь на стену. Каждое движение отзывалось болью в боку и в груди, и она стиснула зубы, привалившись к стене. Теб глядел на нее полным ужаса взглядом, и Зелид заглянула ему в глаза. Ужас сменился на изумление, ее крылья отразились в его глазах — и Жнец отвела взгляд. Оставив смертельно раненного наемника корчиться на земле, она двинулась дальше, через улицу, надеясь найти место, где она смогла бы затаиться.       Ее взгляд то и дело тонул в темноте, и картинки улиц перед ней смешались. То и дело пред ее взором возникали новые улицы, новые дома, неизбежно тонущие во тьме — сознание покидало ее. Но она шла вперед, лишь бы дотянуть до двери — любой двери.       Закрыв за собой дверь, она облокотилась об нее, и загнала черное лезвие кинжала в косяк, чтобы застопорить ее. Сделав это, она медленно сползла на пол. Ее видение погружалось в темноту, изредка вспышками возвращая ее к реальности — когда наемники кричали снаружи, когда они ломились в дверь. Но продолжалось это недолго, и вскоре сознание покинуло ее.              Стены были покрыты ржавыми шипами. Барельефы изображали искаженные лица, кричащие немым криком и шевелящиеся, стоило отвести от них взгляд. Шипы покрывали и колонны, уходящие в бесконечную темноту над головой. На них были намотаны тонкие цепи, каждое звено которых несло на себе лезвия, и колючей проволокой. Натянутые между колоннами и шипами на стенах, они превращали некогда прекрасный зал дворца Нерахратема в ужасающий лабиринт.       И в самом его центре она лежала на пепле, орошенном кровью. Обломки костей выглядывали из-под толстого слоя пепла, усеявшего пол, и она поднялась, так быстро, как могла, с ужасом глядя под ноги. Ее взгляд поднялся в поисках выхода и упал на высокие двери с узорами, перегороженные натянутой между колоннами колючей проволокой. Окровавленная ткань, а может, обрывки плоти висели на цепях, и каждый вызывал в ее разуме эхо вечности криков и боли. О бесконечных мольбах о пощаде.       Но это не было воспоминанием. Это не было сном. Это место было создано, поднято из ее памяти, чтобы она увидела его, чтобы она поняла, что ее мучениям не будет конца.       Она стиснула зубы, двинувшись к дверям, обходя стены натянутых проволоки и цепей. Она ступала по пеплу, и слышала приглушенный хруст, заставляющий ее содрогнуться, шаг за шагом, но не смотрела вниз, зная, что увидит.       Запах прорезался в воздухе. Резкий, отравляющий смрад ненависти и презрения заполнил зал. Глаза Зелид оглядывали темные углы, в которых она боялась найти его, ее старого тюремщика. Но она не видела ничего, кроме залитых кровью стен.       Она чувствовала его. Она знала, что он здесь. Он принял ее видение себя, и теперь выжидал, наблюдая ее из тьмы.       Едва слышное эхо донесло до нее звуки голоса, и Зелид ускорилась. Вынужденная постоянно искать проход в лабиринте цепей, она медленно продвигалась к выходу, и вдруг, с очередным поворотом, она поняла, что цепи двигались, стоило ей отвернуться. Скрежет ржавого металла заполнил зал, и звук шагов Зелид утонул в нем.       Ей казалось, что она прорывалась через тяжелый, заполненный смрадом Мерзости воздух. Она слышала его, слышала его ненависть, его презрение и отвращение. И как бы далеко она не отходила, он был где-то рядом.       Она остановилась у дверей, когда скрежет металла прекратился, и в наступившей тишине раздались приглушенные звуки шагов. Зелид обернулась, глядя сквозь ряды цепей в центр зала, где пепел взметнулся облаком в воздух, и там она увидела силуэт. Она не слышала, но видела. Видела прямой нос, жадно, но медленно втягивающий тронутый смрадом воздух, будто упивающийся им. Видела растянувшиеся в ухмылке тонкие губы на бледном лице. Видела, как после нового вздоха губы раскрылись, и голос, напоминающий скрежет металла, произнес:       — Зе-ели-и-и-ид…       Нащупав ручку двери, Зелид отворила ее и, не отрывая взгляда от силуэта в центре зала, покинула его.              «Аэйризель, он нашел меня! Он нашел меня! Что мне делать?»       «Поторопись!»              Открыв глаза, она тут же попыталась встать, и даже резкая боль не остановила ее. Вопреки ожиданиям, она обнаружила себя на покосившейся кровати в пустой, пыльной комнате. На полу, в шаге от кровати, стоял наполненный окровавленной водой таз, в котором плавали повязки. Поморщившись, Жнец оглядела себя.       На ней был ее привычный зеленый плащ с белой окаймовкой, поверх которого были намотаны новые окровавленные повязки, накрывающие плечо и талию. С трудом встав на ноги и опираясь на стену, она оглядела комнату, пустую, если не считать кровати и пустого шкафа без дверей. Стиснув зубы, она двинулась к входной двери.       Проходя мимо окна второго этажа, завешанного рваной занавеской, она остановилась, выглянув наружу.       Заброшенный район лишился некоторых домов. На их месте теперь стояли сгоревшие руины. Она увидела пару дозорных, идущих по улице и осторожно оглядывающихся на пустующие дома. Они шли под незажженными фонарями, и Зелид перевела взгляд на них. Они так и будут теперь стоять здесь, незхажженные. Она опустила взгляд, тяжело вздохнув, и продолжила свой путь к двери.       Снаружи ее встретил темный коридор. Когда-то он был украшен деревянными панелями и цветными обоями, но теперь обои свисали со стен, а панели потрескались и потемнели, отваливаясь. Ни одного светильника не светило в коридоре, и лишь из пустых дверных проемов лился тусклый дневной свет. Здесь было так темно, что Зелид сделалось неуютно. Она потянулась к ножнам под своей накидкой, чтобы обнаружить, что они пусты. Жнец стиснула зубы, облокачиваясь на дверь.       В этот момент она заметила свет на другой стороне коридора. Повернувшись, она уперлась взглядом в ребенка, державшего в руках подсвечник. Увидев, что Жнец смотрит на него, мальчик вскрикнул, поспешив скрыться за одной из уцелевших дверей. Зелид вздохнула, отворачиваясь.       Чуть меньше минуты спустя на другом конце коридора появилась другая фигура. Это был высокий, седеющий человек с фонарем в руках. Завидев Жнеца, он поспешил к ней. Зелид заметила на нем одежду наемников — только нашивка была сорвана с плеча. На одежде виднелись аккуратно зишитые дыры.       — Вижу, ряды наемников поредели, — произнесла она, оглядывая плащ, когда мужчина приблизился к ней.       — Ох, это не я, — мужчина опустил взгляд на плащ. — Я не убивал его. Ты не единственная, кому с ними пришлось схватиться, но мои свершения я предпочту оставить на фронте, — он оглядел ее пристально, задерживаясь взглядом на повязках. — Как себя чувствуешь? Мы уж думали, ты от потери крови не оправишься.       — «Мы»?       — Что осталось от администрации, — устало вздохнул человек. — Если сборище бедняков и изгнанников можно так назвать, конечно.       Зелид молча смотрела на него холодным взглядом. Тишина затягивалась, и когда он беспокойно повел плечом, она произнесла:       — Где мой кинжал?       Мужчина тяжело вздохнул, протягивая ей руку:       — Тебе бы не об оружии сейчас беспокоиться. Пойдем-ка, раз очнулась, подыщем тебе одежду на замену.       Зелид нахмурилась, глядя на него. Мужчина невольно отвел взгляд на мгновение, и тогда Жнец вздохнула, принимая его руку. С его помощью она отправилась к лестнице в конце коридора, где они принялись спускаться вниз.       — Как тебя зовут? — спросил мужчина.       — Виктория, — отозвалась Зелид.       — Я Бартоломью Шелл, но можешь звать меня Барт, я не против. Как тебя угораздило стреляться с этими людьми?       — Так же, как и других, я полагаю, — она бросила на него хмурый взгляд. Мистер Шелл мрачно хмыкнул в ответ.       На первом этаже они разминулись с какой-то женщиной, проводившей их озабоченным взглядом, и Барт отвел Зелид в небольшую комнатушку с парой платяных шкафов и столиком под окном, окруженным тремя стульями. На столе стоял канделябр, и свет свечей отплясывал на отслаивающихся обоях, заставляя тени двигаться, напоминая Зелид о ее видении. Стиснув зубы, она опустилась на один из стульев и Бартоломью, пристально осмотрев ее, полез в один из шкафов.       — Вот, — наконец он вытащил из шкафа блеклое дорожное платье с плащом и положил его на стол перед Зелид. — У нас в подвале есть бадьи с горячей водой. Можешь помыться, прежде чем надевать это.       — Так где, говоришь, мой кинжал? — покосилась на него Зелид.       — Слушай, ты жива. За это спасибо хоть скажи. Что тебе этот кинжал?..       — Он дорог мне, — произнесла Зелид. — И ты знаешь, где он.       — Я… — Барт вздохнул, отводя взгляд. — Мы собрали имущество тех, кому оно больше не понадобится. Оружие, одежду, украшения. Мы думали, кинжал тебе тоже не понадобится. Нам… нужны были деньги.       — Кому ты продал его?       — Я не могу сказать, — покачал головой мужчина. — Этот человек — единственный, кто имеет с нами дело. Я не должен создавать для него проблемы.       — Ты сделал это, когда продал ему этот кинжал.       — Я не могу сказать тебе, кто он, — покачал головой Бартоломью. — Извини.       Зелид склонила голову набок, глядя на него.       — Что, если я поговорю с Элет Гейт о вашем положении? — спросила вдруг она. — Вам наверняка пригодится работа. Возможно, она сможет предоставить вам жилье.       Барт скрестил руки, внимательно оглядывая Жнеца.       — Твой наряд и впрямь не из дешевых, — отметил он. — Кожаные сапоги, белые перчатки. Этот плащ. Если ты знаешь леди Гейт, как ты очутилась здесь, из всех мест?       — Здесь тихо, — пожала плечами Зелид. — Было.       Мистер Шелл тихо хмыкнул, прежде чем дать ответ.              Каждый новый шаг отдавался болью в боку, но она упорно двигалась вперед. Она шла мимо сгоревших домов, мимо пулевых отверстий в стенах, пару раз натыкаясь на дозорных, которые неизменно советовали ей быть осторожной — после рейда наемников улицы патрулировали стражи порядка. Вскоре разрушенные здания и потрескавшиеся стены сменились ухоженными фасадами, а на место тишины пришел гул голосов и топот. Черная Улица осталась позади.       Жнец остановилась под вывеской небольшого магазинчика, и оглядела ее безразличным взглядом. Внутри ее ждало небольшое помещение, забитое полками с самым разнообразным товаром — здесь были инструменты, украшения, ткани, книги и даже скудный выбор шляп. Слева от входа располагался заваленный товарами стол, за которым сидел упитанный немолодой человек, облаченный в деловой костюм. Завидев посетительницу, он поднялся со стула и приветливо махнул рукой, улыбнувшись:       — Доброго утра, мисс! Добро пожаловать в мой скромный магазин, — он сложил ладони вместе, глядя на нее. — Могу я чем-то помочь?       Зелид подошла к столу.       — Мне нужен кинжал, — произнесла она. — Черный, обоюдоострое клинообразное лезвие, рукоять инкрустирована зелеными камнями.       — Вы, должно быть, ошиблись, — с улыбкой покачал головой торговец. — Я не продаю оружие. Это запрещено здесь.       Зелид оглядела его стол. Среди бумаг и маленьких статуэток, на нем стоял небольшой короб со стеклянной сферой сверху. Жнец склонила голову.       — Что это? — спросила она.       — Ах, это! — торговец хлопнул в ладоши, хохотнув. — Это будущее! Лампа, светящая от электричества, безопаснее и дешевле газа, но светит даже лучше! Свеча Яблочкова называется. Вот увидите, такие скоро будут освещать все улицы! Желаете посмотреть, как она работает?       Зелид протянула руку к стеклянной сфере, и мелкие элементы внутри нее накалились добела, испуская мерцающее свечение.       — Ка-как вы это?.. — пораженно выдохнул мужчина, переводя взгляд с Зелид на лампу — и обратно.       Зелид убрала руку, и свет погас. Она подняла взгляд на торговца, стягивая перчатку с руки:       — Попробуйте, — спокойно предложила она, кивнув на лампу.       — Я не думаю, что… — с усмешкой произнес мужчина, поднося руку к стеклянной сфере. Когда его рука оказалась над ней, Зелид схватила ее своей, и лампа вспыхнула ярким светом. Ее глаза мигнули зеленым, и торговец сначала отшатнулся, но Зелид не выпускала его руки, и он посмотрел на нее с изумлением, а затем — за нее. Он раскрыл рот в смеси восхищения с неверием. Когда крылья отразились в его глазах, он перевел взгляд на посетительницу, не изменившуюся в лице с момента ее появления.       — Я… — вымолвил он, — я сейчас принесу…       Зелид отпустила его руку, и свеча Яблочкова угасла, оставляя их в свете газовых ламп. Не отрывая взгляда от Зелид, торговец попятился, пока не уперся в комод. Тогда он развернулся и спешно полез в карман за ключами. Жнец с некоторым удивлением поглядела на собственную руку и на электрическую лампу. Она провела рукой над сферой еще пару раз, с интересом наблюдая, как свет зажигается и гаснет, после чего поспешила поднять взгляд. Торговец протянул ей оружие.       — Я пытался отполировать его, — произнес он, — но эти красноватые пятна просто не уходят с клинка…       — Они и не уйдут, — Зелид приняла оружие и благодарно кивнула: — Спасибо.       Торговец озадаченно кивнул.              В комнате было на удивление тепло, несмотря на то, что Зелид сидела по пояс обнаженной. Элет применяла к ее ранам порошки и мази из промаркированных бутылей, после чего накладывала повязки. В этом было мало смысла — раны Жнеца затягивались быстро, и уже не кровоточили, но леди Гейт делала это в любом случае, и Зелид позволяла ей.       — Энн Брайт, — говорила леди Гейт. — Так ее звали. Брайты владеют парой заводов в рабочем квартале, и званый ужин от них — это событие. Там леди Брайт рассказывала всем желающим, что она уехала из старого имения только потому, что некая Зелид спасла ее, когда ее собственный дом стал для нее ловушкой.       — Селен Аленет была на том званом ужине? — осведомилась Зелид.       — Ты… — Элет отпрянула, глядя на нее. — Ты знаешь о ней?       — Я знаю обо всех, — спокойно отвечала Зелид.       Элет кивнула, опустив взгляд, и вернулась к повязкам.       — Она была там. Она услышала твое имя, а затем отправила своих наемников за тобой. Когда они закончили, я пыталась найти тебя, но тебя не было дома… Я могу лишь благодарить Бессмертный Свет, что ты… жива.       — Меня спасли местные, — отозвалась Зелид. — Им бы пригодилась работа. И дом.       Элет подняла на нее нечитаемый взгляд и кивнула:       — Я посмотрю, что можно сделать.       — Спасибо, — кивнула в ответ Жнец.       Закончив с повязками, Элет отодвинулась от Зелид, оглядывая ее. С некоторым трудом оторвав от нее взгляд, она, наконец, поднялась:       — Тебе надо одеться. Я прикажу починить твой плащ, но пока что тебе придется носить это, — она указала на сложенное на стуле платье. Зелид кивнула, поднимаясь, и вздохнула, позволив себе скривиться от боли. Элет развернулась, чтобы покинуть комнату, когда Жнец окликнула ее:       — Я ошиблась, Элет?       Она обернулась. Зелид стояла над сложенным платьем, глядя на него, или, скорее, сквозь него.       — Что ты имеешь в виду?       — Я пришла, чтобы собрать обратно осколки моей души, — отозвалась Зелид. — Чтобы остановить Мерзость. Но каждый шаг тяжелее предыдущего. Меркурий помогал людям, которых другие бы держали в клетках. Лере и Александр были душой этого города. Виктор спасал жизни. Я знаю, что вы сделали. Я заплатила цену за ваше бессмертие. Но… если я должна стать монстром, чтобы вернуть себе душу, если я должна убивать тех, кто этого не заслуживает, я не хочу быть целой…       Она посмотрела на Элет.       — Я не хочу убивать тебя.       Только попроси…       И тогда мне не придется…       Но Элет не просила.