Хозяюшка Зима

Холодные лунные лучи тускло освещали комнату, в которой давно погас камин. За окном кружились в размеренном танце снежинки, оседая на пушистых елях, так давно не видевших морозного солнца, и освещаемых лишь далёким блеском северного сияния. В саду при Заполярном дворце, раскинувшемся, казалось, до самой границы Снежной, было тихо, как и подобает подобным местам в столь позднее время. Ровные ряды уличных фонарей, всегда издающих тихий теплый свет, искрящийся в тысячах снежинок, осевших на земле, стенах дворца, ветках деревьев и самих фонарях, делали сад будто сошедшим со страниц детской книги со сказками о дружбе и любви, которую не сможет разрушить даже вечный холод полярных льдов. Ветер колыхал верхушки деревьев, из-за чего маленькие кучи снега время от времени падали на землю с тихим хрустом. Такой же хруст появлялся под ногами двух людей, решивших посреди ночи прогуляться по тихому, огороженному от чужих глаз месту. Что заставило этих людей выйти в сад? Сложно сказать. Через несколько часов после полуночи, пробитой огромными часами где-то на нижних этажах дворца, один мужчина, выглядящий крайне взволнованно, спонтанно предложил прогуляться по саду и, не дожидаясь ответа, накинул на свои и плечи его спутника две массивные шубы, параллельно натягивая сапоги. Прогулка проходила в полном безмолвии. Голубоволосый мужчина , являвшийся вторым предвестников фатуи, шел очень быстро, будто бы они не гуляли, а бегали по стадиону на скорость. Он метался от дерева к дереву, переодически меняя подобие бега, на очень медленный шаг, во время которого был похож на огромного зверя, что подбил охотник, и он плетется по земле, еле передвигая лапы. Но вдруг адреналин, разогнавшийся по крови даёт свои плоды, и зверь, желающий жить вновь срывается на бег. Смотреть за этим подбитым зверем больно, но сделать с глубокой раной ничего нельзя. Снег разлетается в разные стороны из-под ног второго предвестника. И чего его на мороз понесло? Сам же говорил, что на холоде только хуже становится. Но вслух этот вопрос, идущий сзади девятый предвестник не задал. Вряд-ли получит ответ в ближайшие пол часа. Оставалось лишь наблюдать за Доктором и ожидать конца приступа паники. Количество падающих с неба снежинок увеличилось. Северное сияние, посылающее свои зеленоватые лучи на скрытую под снегом землю, словно далёкое солнце, пытающееся достать до дна океана, стало тусклее, обещая скоро и вовсе исчезнуть до следующей ночи. Черный мех на шубке покрылся белыми хлопьями, что медленно таяли и сцепляли ворсинки ледяной корочкой. Мороз щипал щеки, заставляя их заалеть. Всё-таки ночь не самое подходящее время для прогулок, способных затянуться неизвестно насколько. Зверёк тем временем все пытался сбежать от хозяйки Зимы, но...а впрочем, что "но"? Чудище... в общем-то и не пыталось догнать бедное животное и перекусить глотку. Но почему? Последние несколько месяцев Зима как будто делала свою работу не идеально, не доводила до конца. Исход всех предыдущих охот до боли в зубах знаком зверьку и сейчас...он не узнает своего мучителя. Убийства стали менее изощрёнными, догонялки вновь стали походить на безобидную игру, а не на гонку со смертью, все как будто стало идти в обратном порядке. Зверёк и Зима будто возвращаются к истокам, к тому с чего начали много лет назад. На людях паника не проходит, но становится какой-то другой. Зверёк боится не твари, дышащей в затылок, а того, что ее заметят другие. Ее всё ещё не удается игнорировать. Если замереть, а после пройти мимо ее разинутой пасти, то просто угодишь в нее, однако смерть будет быстрой с отличии от предыдущих разов. Сама Зима будто бы и не хочет больше убивать. Не желает более видеть стеклянные глаза жертв, чей взгляд застыл навсегда, не хочет больше разрывать добычу на части, пока та ещё жива и чувствует каждым сантиметром кожи, каждой клеткой тела эту невыносима боль, вознающихся в ещё теплую плоть острых ледышек, не хочет больше хоронить под снегом мечты и цели, не хочет видеть боль, которую сама причиняет. Зима, будто стала ручной. И вот сейчас она сидела на занесённой снегом скамье, по двум сторонам которой стояли фонари. Снег с них не смахивали вот уже много десятков, а то и сотен лет. Но всегда находились пара или один человек, решившие вот так ни с того ни с сего прогуляться под покровом холодной зимней ночи, что согреет их гораздо сильнее любого пламени. Зима устроилась на этой скамье по-хозяйски, не оставив места другим, возможно желающим присесть рядом. Однако несмотря на то, что она заняла все пространство красивой резной скамейки, ее огромное всегда тело сейчас казалось гораздо более мелким, будто ее помыли и тут же выбросили на мороз. Мех, пусть в обычное время и так свалявшийся, сейчас был ещё более жидким и был прижат к телу в плотную. Пасть была смокнута, уродливые клыки скрыты внутри. Незрячие глаза, подернутые молочной пленкой, отражающей белые арктические льды, плывущие по ледяным водам во время ужасной метели, не горели яростью, в них не читалась та былая жестокость и кровожадность. Невидящий взгляд был направлен на зверька, он чувствовал это, но почему Зима решила устроить перемирие? Это просто затишье или... - Дотторе, все в порядке? - послышался робкий оклик, страшащийся нарушать морозную тишину, но больше переживающий за второго предвестника, уже несколько минут бесцельно пялящегося на скамью, утопающую в теплых лучах фонарного света. - Да, да... Его взгляд встретился с айсбергами в глазах Зимы. Голова хозяйки наклонилась вниз, словно она уснула сидя прямо с поднятыми веками. Чудище, хозяйка всех льдов и снегов, повелительница смерти и вечной мерзлоты, настолько жалко выглядящая сейчас в свете фонарей в тихом саду, еле заметно кивнула головой в сторону бесконечных, петляющих туда-сюда тропинок, после чего уменьшилась ещё больше. Она отпускала зверька. Бесконечные, идущие друг за другом практически без остановок сезоны охоты наконец завершились. Зима больше не охотится за зверьком, когда-то возомнившим себя хитрее смерти. Не нужно больше прятаться на дне океана в окружении медуз, а после с ужасом и отчаянием наблюдать за тем, как последнее пристанище перестает быть безопасным под натиском вечного холода. Больше не нужно убегать, заведомо зная, что это бессмысленно. Больше не нужно каждую ночь мириться с неизбежным концом, после которого все начнется вновь. Всему этому пришел конец. - Ты успокоился? - Да. Абсолютно. - Тогда пойдем обратно. - Давай лучше еще погуляем. Сад огромен, неужели ты не хочешь его весь осмотреть? - Вот именно, что огромен. Я не хочу окоченеть раньше, чем мы решим вернуться в теплую кровать и уснуть. - Кое где здесь есть небольшие домики, в которых постоянно поддерживается плюсовая температура. Как только дойдем до одного такого - сразу пойдем спать, идёт? - Только если этот домик не на другом конце Снежной. Под тихий смех и хруст снега под ногами двое людей направились в глубь сада, наплевав на все вокруг. Они были, казалось, единственными во всем мире, гуляющими под пушистыми белыми хлопьями, падающими с неба и искрящимися в тусклом жёлтом свете фонарей. Пусть Зима отпустила зверька, он ещё обязательно встретится с ней, пусть не лицом к лицу, но в мыслях, когда ощутит фантомную боль от старых ран на шее. Но отныне он не умрет от клыков, нанесших когда-то ему эти раны. Даже в самую холодную пору его сердце и душу будет греть одна единственная мысль об одном единственном человеке, идущим рядом с ним морозной ночью. Он не поддастся холоду, только не теперь.