Жизнь, которую он не искал

По пути домой Кай то и дело вспоминал сцену. Он остановился, ткнулся лбом в дерево — и тут же с размаху ударился о ствол: — Я же выглядел как полный ребёнок! Она меня ещё и утешала… — Так, спокойно. Это… единичный случай. Просто срыв. Она забудет. Через неделю точно забудет. Или хотя бы будет делать вид, что забыла. Она ведь добрая, да? Да! Он натянул капюшон по самые брови, втянул голову в плечи и пошёл дальше быстрым шагом, будто убегая от собственной глупости. А потом — конечно — рядом с общежитием он увидел, как хозяйка болтает с двумя мужчинами в форме и женщиной в строгом костюме. И сразу понял: день ещё не закончился. — Кай-кун! — позвала хозяйка. — Как раз вовремя. Эти господа интересуются тобой. “Прекрасно. Добейте меня сразу,” — мысленно простонал он. Он нехотя подошёл ближе, надеясь — хоть с микроскопическим шансом — что это не допрос, а, скажем... хорошие новости. Хотя бы чуть-чуть. Один из мужчин выглядел уставшим и постаревшим — проседь у висков, потухший взгляд. Второй держался, как на экзамене: моложе, коротко стриженый, и будто всё время что-то подозревает. Женщина была другого калибра. Всё в ней — от идеально собранных волос до тёмно-синего костюма и тонкой кожаной папки — кричало о контроле. Лет тридцать с хвостиком, но по глазам было видно: она многое видела. И вряд ли ты — хоть чем-то — способен её удивить. — Кай Сюраюэ? — уточнила она, подходя ближе. Голос был ровным. — — Меня зовут Асаока. Я представляю департамент по делам несовершеннолетних при городской администрации. Эти двое — инспекторы Ямамото и Кобаяси. Кай знал, что рано или поздно к нему придут. После последнего допроса это было лишь вопросом времени. Он даже предполагал, что нагрянет полиция — возможно, вместе с кем-то из департамента по делам несовершеннолетних. Но он не ожидал, что это случится вот так — внезапно, у самых ворот общежития, посреди бела дня. Без звонка, без предупреждения, без малейшего шанса морально подготовиться. Хотя… если подумать, готовиться ему и не нужно, — промелькнуло с неожиданной ясностью. — У него есть всё. Документы. Цифровая история. Поддельные данные, подготовленные системой. Всё — безупречно. Он даже ощутил странное, почти острое удовлетворение. Если это проверка — пусть проверяют. Это его шанс. Шанс показать, что он чист. И пусть, наконец, отстанут. Кай выдавил вежливую улыбку. — Добрый день… Что-то случилось? — Мы бы хотели задать вам несколько вопросов и уточнить кое-какие данные, — сказал старший из инспекторов. — Было бы удобнее поговорить в отделении. Это займёт немного времени. — Это… насчёт недавнего происшествия? — осторожно уточнил Кай. Женщина кивнула: — И это, и другие обстоятельства, касающиеся вашей ситуации. Ничего страшного. Но лучше обсудить всё официально. — Эм… можно я хотя бы… позвоню? Мне нужно одну встречу перенести, — Кай запнулся, вспомнив, что у него до сих пор нет телефона. Женщина, заметив заминку, сказала ровно: — Можете воспользоваться моим. Только просьба: напишите сообщение, не звоните. Это стандартная процедура. — Спасибо. Он быстро набрал: «Меня сейчас забирают в отделение. Всё спокойно, но, похоже, будет допрос.». Кай телефон с лёгким кивком, и они направились к машине. Это была неприметная, серая, служебная машина без каких-либо опознавательных знаков. Один из инспекторов открыл заднюю дверь: — Прошу, садитесь. Кай послушно влез внутрь. Дверь закрылась с негромким щелчком. Сидя на заднем сиденье, он перевёл взгляд на своё отражение в тусклом стекле и чуть усмехнулся.

***

Машина проехала несколько кварталов, петляя по улицам. Кай не смотрел в окно — просто следил за тем, как тянется время. Наконец автомобиль остановился. — Прошу, — вежливо сказал один из инспекторов, указывая на неприметное здание. Внутри было тихо. Они поднялись на второй этаж, шаги гулко отдавались в коридоре. Кабинет оказался просторным, хотя и строгим: большой стол, два кресла у окна, шкаф с аккуратно расставленными папками. В углу — кулер с водой. Обстановка была гораздо уютнее, чем в прошлый раз, когда его допрашивали. Спокойнее. Но именно это спокойствие и настораживало. — Присаживайтесь, — предложила Асаока, мягким жестом указав на кресло напротив. Сама села за стол; рядом устроился старших из инспекторов. Второй остался стоять у двери, явно не для красоты. Кай сел, стараясь не показывать ни напряжения, ни показной уверенности. Асаока разложила перед собой папку, пролистала несколько листов, мельком глянув в распечатки, а затем подняла взгляд на него. Её голос звучал ровно, почти заботливо: — Итак, Сюраюэ-кун. Мы с тобой уже немного знакомы, и я надеюсь, что сегодня наш разговор пройдёт спокойно. У нас к тебе не так много вопросов, но они важные. Ты не против? — Конечно, — спокойно ответил Кай. — Я понимаю. — Когда ты в прошлый раз попал в участок, ты был… в тяжёлом состоянии. Без личных вещей, весь в синяках. Очнулся, как ты говорил, в переулке. И ты сказал, что не помнишь своего прошлого. Это так? Кай качнул головой: — К сожалению, да. Я почти ничего не помню. Только момент, когда пришёл в себя в переулке, и боль… по всему телу и голове. Потом встретил женщину — она помогла мне и отвела в ближайший участок. Асаока кивнула и сделала пометку в папке: — Мы тогда взяли её показания. После медицинского осмотра и оформления тебе выделили временное жильё и поддержку. Но, как ты понимаешь, при таких обстоятельствах нам нужно уточнить кое-какие детали. Ты ведь несовершеннолетний, верно? — Да, возраст я помню — мне семнадцать. — И ты утверждаешь, что ничего не знаешь о своей семье? — К сожалению, да, — он опустил взгляд, и на лице появилось выражение подавленности. — Иногда что-то всплывает — обрывки, ощущения… Но ничего конкретного. Ни лиц, ни имён. Асаока обменялась взглядом с инспектором. — Мы проверили твои отпечатки — и… ни в одной базе данных ты не числишься. Ни в национальной, ни в списке пропавших. Кай слегка нахмурился: — Но я же подал заявку на восстановление документов… Может, данные ещё не успели попасть в общую систему? "Система должна была подготовить документы," — мелькнуло у него в голове. — "Я только должен получить их из рук госработников." — Вы подали заявку на восстановление документов? — с удивлением переспросил инспектор у двери, сделав шаг вперёд. — Эм… да. Пришлось побегать по инстанциям, постоять в очередях. Но в итоге мою заявку приняли. Это было примерно месяц назад. А что-то не так? Старший инспектор нахмурился, встал со стула и тихо обратился к коллеге: — Проверь ещё раз. По внутренним каналам. Тот кивнул и вышел из комнаты. Асаока вздохнула и аккуратно закрыла папку: — Пока мы уточняем детали, подождите, пожалуйста, в комнате ожидания. Это может занять некоторое время. Извините за неудобства. — Простите… — Кай замялся, — но что-то не так? Почему это вызывает столько сомнений? Я ведь подал документы, мне даже приходили письма… Асаока слегка приподняла бровь и спокойно, почти по-учительски, объяснила: — Понимаешь, Сюраюэ-кун… В Японии процедура восстановления утраченных документов, особенно для несовершеннолетних, возможна только при одном условии: если человек уже зарегистрирован в национальной базе данных — в семейном реестре. Это основа всей личной информации: рождения, гражданства, родственных связей. Она сделала паузу, посмотрела на Кая и продолжила: — Если ты действительно японский гражданин, даже без документов можно было бы подтвердить твою личность — через реестр, медицинские записи, школьные архивы, записи в муниципалитете. Но… ни одна из этих систем тебя пока не "видит". Ни как ребёнка, потерявшего документы, ни как гражданина, родившегося здесь. Понимаешь, к чему я веду? Кай молча кивнул, делая вид, что пытается осмыслить её слова. — Если ты действительно подавал документы месяц назад, — продолжила она, — то в системе уже должна быть хотя бы заявка, временная регистрация. Но у нас — пусто. Это и вызывает вопросы. — Но… если я действительно из Японии, то мои данные могли быть... утеряны? — осторожно спросил он. Асаока нахмурила брови. — Случаи, когда данные теряются или затираются, крайне редки, но… не невозможны. Особенно при смене места жительства, утрате опеки или… вмешательстве извне. — Понятно… — Кай отвёл взгляд, задумчиво. — Я просто надеялся, что всё это быстро уладится. Асаока встала и мягким жестом указала на дверь: — Мы тоже на это надеемся. Прошу, пройди в комнату ожидания. Если понадобится, мы тебя снова пригласим. Кай поднялся, вежливо поклонился: — Хорошо. Спасибо за объяснение. Он вышел, сохраняя внешнее спокойствие. Но внутри прокручивал варианты: Если система не подвела — они найдут подтверждение. Если подвела… ну, тогда придётся импровизировать. Лучше бы — нет.

***

Комната ожидания была тихой и немного душной. Белые стены,стулья и автомат с напитками в углу. Кай сидел, слегка сгорбившись, с бумажным стаканчиком горячей воды в руках. Пар поднимался к лицу, обжигая ноздри. «Не числюсь в системе…» Слова Асаоки всё ещё звучали у него в голове. Он делал вид, что удивлён, но на самом деле — именно этого и ожидал. Или, по крайней мере, не исключал. «То есть без записи в семейном реестре я никто… Даже если назову своё имя и возраст — этого недостаточно. Не просто восстановить документы, а сначала надо доказать, что я вообще существую в этой стране. Логично. Но неприятно.» Он откинулся назад, уставившись в потолок. «Главное — не перегнуть. Я не должен быть слишком умным и слишком спокойным… но и не выглядеть жалким. Пока они думают, что я подросток с амнезией — у меня есть пространство для манёвра. Главное — тянуть время до появления "официальных данных".» Дверь тихо щёлкнула, и Кай резко выпрямился, словно по невидимой команде. В комнату вошли старший инспектор и Асаока. Женщина улыбнулась и кивнула Каю. — Сюраюэ-кун, — начал инспектор, открывая папку. — Мы получили обновлённые данные. Был сбой в системе, но информация подтвердилась. Кай напрягся, глаза сузились, но он молчал, пытаясь не выдать своих чувств. — Вы — гражданин Японии, — продолжил инспектор. — Родились в Киото. До десяти лет проживали с родителями. После их трагической гибели вы на короткий срок попали в детский дом. Хотя он уже закрыт несколько лет назад, записи о вас сохранились. Асаока добавила, перелистывая документы: — Вскоре после этого вы были официально взяты под опеку семьёй Сюраюэ. Сначала временно, затем процесс был оформлен через все инстанции. Вы уехали с ними за границу. В системе есть отметки о смене школы. Несколько месяцев назад вы вернулись в Японию — по официальным бумагам, чтобы продолжить учёбу в одной из школ Токио. Ваш указанный адрес — район Бейка. Кай моргнул и не сразу понял услышанное. — Подождите… Дом? — переспросил он, не скрывая удивления.— «Система?!» — мысленно воскликнул он. — «Это ты устроила? Откуда у меня дом?!» [Жильё предоставлено в рамках программы «Забота опекуна». Фиктивный опекун, Сюраюэ Кадзухиро, официально передал дом вам с согласием на единоличное проживание. Документы синхронизированы с базой.] «Я в шоке… Я думал, максимум — койка в бараке, а ты мне дом в Токио оформила?!» [Недвижимость соответствует стандарту уровня «Старт+». Включает обстановку, бытовую технику, чистовую отделку. Район Бейка выбран системой как наилучший по уровню безопасности.] "— Почему ты мне раньше не сказала?!" — возмутился Кай мысленно. —" Если бы я знал, что получу жильё, то давно бы переступил свою упрямость!" [Вы не спрашивали.] "— Ну могла бы хоть проявить инициативу!" [Я считаю, что навязываться — это плохое поведение.] "— Чёрт, система, ты упрямая как я!" "— Подожди… целый дом? С удобствами? В Токио?" — Кай прищурился. — "Это слишком подозрительно. В чём подвох?" [Подвоха нет. Но есть нюансы. Вам потребуется приобрести базовые принадлежности и мебель. В доме установлена только основная обстановка.] "— И всё? Ты просто так оформила на меня дом… в Бейке? Колись, в чём подвох?! Как ты вообще его достала?" [Цена приобретения была минимальной. Практически — бесплатно.] Кай затаил дыхание. — Продолжай… Не заставляй меня тянуть из тебя слова. [Этот дом считается неблагополучным. В нём произошло несколько убийств подряд. В официальных источниках фигурирует как "дом с плохой репутацией".] — Проклятый дом?! — мысленно вскрикнул Кай. — Я что, персонаж в японском хорроре?! [Согласно статистике, вероятность повторного происшествия в таких домах составляет менее 4,6%. Район остаётся безопасным.] Кай уже открыл рот — готовый высказать системе всё, что думает о её «подарках», — но не успел. Пока он препирался с системой, к нему подошла Асаока. Он и не заметил, как она подступила — тихо, по-матерински. Она положила руку ему на плечо и с сочувствием посмотрела прямо в глаза. — Учитывая ваш диагноз, — сказала она мягко, — мы понимаем, что прошедшие месяцы могли быть тяжёлыми. Но теперь вам не придётся справляться с этим в одиночку. У вас есть крыша над головой, забота и официальная поддержка. Кай всё ещё был в мысленном послевкусии от слов системы. И сейчас на его лице была отражена запутаность. Асаока всё увидела — и поняла всё по-своему. Бедный мальчик… — подумала она. — Всё-таки это сложно ему было. Потеря семьи, амнезия… И он даже не жалуется. Она чуть сильнее сжала его плечо. Кай же мысленно закатил глаза. Асаока ещё что-то хотела добавить, но их разговор прервал младший инспектор, который подошёл с папкой в руках. Лицо у него было суровое, голос — строгий: — Всё это, конечно, трогательно, но это не снимает с вас ответственности за то, что вы работали в баре, выдавая себя за совершеннолетнего. Кай вздрогнул. Асаока нахмурилась, но ничего не сказала. Инспектор не успел продолжить — старший, появившийся за его спиной, молча щёлкнул его по затылку тыльной стороной ладони. — Ай! — младший возмущённо обернулся. — За что?! — За отсутствие такта,— буркнул старший. Потом, уже мягче, обратился к Каю: — В этот раз мы сделаем исключение. Ситуация была нестандартной, и ты не нарушил ничего критичного. Но если подобное повторится… тебе придётся понести ответственность по всей строгости. Он посмотрел прямо в глаза — не угрожающе, но достаточно серьёзно, чтобы Кай понял: второй раз «случайностью» это никто не назовёт. Кай кивнул: — Понял. Больше не повторится.

***

Когда Кай вышел из участка, он сразу заметил знакомую фигуру — Мисаки-сан. Она стояла у входа с растрёпанными волосами и яростно спорила с каким-то офицером. Судя по выражению лица последнего, диалог был… затяжным и утомительным. Кай подошёл ближе и осторожно коснулся Мисаки-сан за плечо, чтобы привлечь внимание. Щлёп! По коридору разнёсся звонкий звук — она резко отдёрнулась и, не оборачиваясь, размахнулась и ударила его по руке. Рефлекторно, с отчаянием и силой, будто защищалась. Медленно повернувшись, она посмотрела на него, и на её лице промелькнуло всё сразу — испуг, гнев, отвращение. Глаза метались, дыхание сбилось. — Не смей меня касаться, — прошипела она. Не громко, но в этой тишине её голос прозвучал пугающе чётко. Коридор замер. Но стоило ей распознать в нём Кая, как всё изменилось. Взгляд потух, зрачки расширились, ярость сменилась растерянностью. Она моргнула, будто только сейчас поняла, что произошло. На её лице была та же выражение, как у ребёнка, которого застали за проступком. Офицер, с которым она только что спорила, насторожился. Он шагнул ближе: — Мисс, у вас всё хорошо? А второй офицер уже сделал шаг вперёд и стал между ней и Каем — Мистер, прошу вас отойти. — Нет-нет, стойте! Всё в порядке! — быстро заговорила Мисаки, пытаясь протиснуться между ними. — Я его везде искала! И теперь вы говорите ему отойти?! Мы итак опаздываем! — Мисс, вы уверены? Может, вам всё-таки нужна помощь? — осторожно уточнил второй офицер, не спуская глаз с Кая. — Да, всё в порядке! — почти выкрикнула она, слегка запыхавшись. — Это нормальная реакция уставшего человека, который на ночь глядя посмотрел ужастик, чтобы снять стресс! Так что не мешайте — у нас и так мало времени! — Кай! — резко обернулась она. — Что ты там стоишь? Пошли! Быстрее! С этими словами она практически протолкнула офицеров в сторону, схватила Кая за рукав и повела его к выходу. — Спасибо за службу, ребята! — бросила она, не оглядываясь. Кай молчал. — Почему ты не написал, куда именно тебя увезли?! — бушевала она, подойдя к машине. — Ты хоть представляешь, как я волновалась?! Я обошла все участки, даже к главному дежурному обращалась! Она хлопнула дверцей и бросила коротко: — Садись! Но Кай уже почти не слышал, его тело двигалось машинально. Его мысли вертелись вокруг одного — того самого момента, того выражения в её глазах… "Почему?.." Он снова взглянул на неё. Плотный, закрытый наряд. Ни одного открытого участка кожи. Тяжёлый макияж. Перчатки, несмотря на тёплую погоду. Растерянный, нервный голос. И… проблемы с мужем. "Неужели?.." Догадка медленно, как лёд по позвоночнику, прокралась в его сознание. Ему стало холодно. А вокруг, казалось, и впрямь опустилась тень — тяжёлая, липкая, неумолимая.