Жизнь, которую он не искал

Свет люминесцентной лампы под потолком отбрасывал резкие тени на облупленные стены допросной комнаты. Холодный металлический стол, покрытый мелкими царапинами, отражал сгорбленный силуэт девушки, сидящей напротив. Её руки, сцепленные так крепко, что костяшки побелели, дрожали, выдавая бурю внутри. Напротив неё молодой полицейский, с аккуратно зачёсанными тёмными волосами и слегка помятым форменным пиджаком, перекладывал бумаги в папке. Его движения были чёткими, но пальцы слегка подрагивали, когда он поправлял ручку — явно новичок, не привыкший к таким делам. — Значит, вы не планировали убивать Такаюки Такаоку? — спросил он, стараясь держать голос ровным, но лёгкая хрипотца выдавала напряжение. Он поднял взгляд от бумаг, встретившись с её глазами, и тут же пожалел: её взгляд, покрасневший, с тёмными кругами, был полон боли. Мисаки замерла, словно слова застряли в горле. Она опустила глаза к столу, где её пальцы нервно теребили край рукава, мнущегося под пальцами. — Нет, — наконец выдавила она, голос был тихим, почти шёпотом. — Я просто… хотела, чтобы он хоть раз в жизни принял решение. Но он… — она сглотнула, голос дрогнул, — он опять сбежал. Полицейский кивнул, записывая что-то в блокноте. Ручка скрипела по бумаге, смешиваясь с монотонным тиканьем настенных часов, усиливая гнетущую тишину. Он захлопнул папку, стараясь не смотреть на Мисаки слишком долго — её измождённый вид вызывал в нём смесь жалости и неловкости. Он поднялся, стул скрипнул по бетонному полу, и направился к двери. — Хорошо, на этом закончим, — сказал он, стараясь звучать уверенно, но голос предательски дрогнул. На полпути он остановился. Фото в деле — улыбающаяся девушка с аккуратной причёской — так контрастировало с той, что сидела перед ним: спутанные волосы, бледное лицо, тёмные круги под глазами. Она выглядела, будто постарела на десятилетие за одну ночь. Он кашлянул, прогоняя ком в горле, и повернулся к ней. — Простите, Мисаки-сан, но… зачем вы сами пришли к нам? — спросил он, чуть наклонив голову. Любопытство пересилило профессиональную сдержанность, и он тут же пожалел о вопросе, заметив, как её плечи напряглись. Тишина в комнате стала почти осязаемой. Мисаки смотрела на свои руки, её пальцы судорожно теребили рукав, ткань уже начала рваться по шву. Полицейский ждал, но ответа не было. Секунды тянулись, тиканье часов било по нервам. Он почувствовал, как щёки горят от неловкости. «Зачем спросил», — подумал он, потирая затылок. — Простите, я не должен был… — начал он, делая шаг к двери, — я сейчас… — Знаете… — её голос, дрожащий, как тонкая нить, перебила его. Она не подняла взгляда, пальцы сжали рукав так сильно, что ткань затрещала. — Говорить «я беру ответственность» и правда её взять — это совсем разные вещи. Она замолчала, её грудь тяжело вздымалась, словно каждое слово выдиралось с болью. Полицейский замер, рука застыла на дверной ручке. Его учили задавать вопросы, записывать ответы, но не справляться с подобными ситуациями. Он неловко вернулся к столу и опёрся о спинку стула. — Эй… — начал он тихо, но осёкся, не зная, что сказать. «Всё будет хорошо»? Смехотворно. Он сглотнул и попробовал снова: — Если вам нужно… воды или что-то ещё, я могу принести… »?! Может ещё и шоколадку принести?! Ничего лучше не придумал?!» — дал себе мысленный подзатыльник. Мисаки не ответила, только судорожно вдохнула, будто решалась продолжать. Полицейский заметил, как её глаза заблестели, и в груди у него сжалось. Он хотел отвернуться, но вместо этого присел на корточки рядом, чтобы быть на одном уровне. — Я сто раз хотела сбежать, — выдохнула она наконец. — Пока набирала ваш номер… пока ждала машину… пока ехала сюда… Её голос сорвался, и по щеке скатилась слеза. Она быстро вытерла её тыльной стороной ладони, но за ней последовали другие. Полицейский инстинктивно потянулся к ней, его рука замерла в воздухе — он хотел обнять её, успокоить, как успокаивал младшую сестру в детстве. Но тут же вспомнил: она не просто преступник. Она жертва насилия. Его рука дрогнула, и он опустил её, сжав кулак. «Ее надо просто выслушать» — Ехать сюда, зная, что меня могут посадить на всю жизнь… — продолжила она, её голос дрожал, слова вырывались с трудом. — Это страшно. Она всхлипнула, закрыла глаза, и слёзы потекли быстрее, оставляя влажные дорожки на щеках. Полицейский молчал, чувствуя, как его собственное горло сдавило. Он просто сидел рядом, не зная, что ещё сказать. Он сто раз успел пожалеть о том что не сдержал язык за зубами. — Осознавать… — её голос прорвался, слабый, но упрямый. — Что я выйду старухой… в мире, который уже не узнаю… Это страшно. — Мисаки-сан… — сказал он мягко, голос дрожал от неуверенности. Она не подняла взгляда, её плечи дрожали, слёзы капали на стол, оставляя тёмные пятна на металле. Полицейский порылся в кармане пиджака и вытащил мятый платок — не идеальный, но чистый. — Вот, возьмите, — пробормотал он, протягивая его. Его щёки покраснели от неловкости. Он остался сидеть на корточках рядом. Мисаки медленно взяла платок, её пальцы дрожали, и прижала его к глазам. Тишина снова повисла, нарушаемая только её приглушёнными всхлипами и тиканьем часов. Она сжала платок так сильно, что её пальцы побелели. Полицейский открыл рот, чтобы что-то сказать, но слова застряли. Он просто смотрел на неё, на её дрожащие плечи, на то, как она пытается удержать себя в руках. — Но… — Мисаки подняла взгляд, глаза блестели от слёз, но в них мелькнула искра решимости. — Бегать, как крыса… прятаться, распространяя заразу… это ещё хуже. Её слова повисли в воздухе, тяжёлые, как свинец. Полицейский медленно кивнул, не отводя взгляда. Комната наполнилась её тихими всхлипами, а тиканье часов отсчитывало секунды, словно напоминая, что время не остановить.

***

2 дня спустя. Кай медленно выплывал из тьмы, словно его сознание застряло в густом, вязком тумане. Голова пульсировала невыносимой болью, будто кто-то бил молотком по вискам. Но хуже была другая мука — глубокая, необъяснимая пустота в груди, словно часть его души вырвали с корнем. Он лежал в больничной палате, окружённый едким запахом антисептика и слабым писком медицинских приборов. Сквозь мутную пелену до него доносились голоса, но слова растворялись, не достигая разума. Он попытался открыть глаза. Яркий свет лампы ударил по зрачкам, заставив его зажмуриться и тихо застонать. Голоса стали отчётливее, прорезая гул в ушах. — Он пришёл в себя! Конан, останься с ним, я позову доктора! Кай с трудом приоткрыл глаза, щурясь от света. Постепенно мир обрёл очертания: стерильные белые стены, кровать с жёсткими простынями, капельница, покачивающаяся рядом. Перед ним сидел мальчик лет десяти, в круглых очках, с серьёзным выражением лица. Его тёмные волосы были слегка растрепаны, а взгляд — холодный. — Не делай резких движений, — сказал Конан, без той теплоты, что Кай слышал минуту назад. — У тебя переутомление. Похоже, твоя память возвращается… но медленно. Кай почти не слушал. Тревога, зародившаяся где-то в глубине, нарастала, как приливная волна. Она сжимала грудь, заставляла сердце биться быстрее. Он не понимал, что происходит, но чувствовал, что это что-то важное — он что-то теряет, без чего он не мог существовать. Его пальцы невольно потянулись к груди, сжимая ткань больничной рубашки, словно пытаясь поймать это «что-то». Ничего. Только пустота. Ногти впились в кожу, оставляя красные полосы. — Сюраюэ, успокойся, — Конан резко стал, его тон стал резче. Он заметил, как пальцы Кая всё сильнее царапают грудь, и нахмурился. Мальчик быстро оглянулся на красную кнопку на стене и, не раздумывая, нажал её. Дыхание Кая стало рваным, хриплым. Паника захлестнула его, как ледяная вода, заглушая всё вокруг. Слёзы текли по щекам, горячие и неудержимые. Он ворочался на кровати, сминая простыни, пытаясь заглушить боль, разрывающую его изнутри. Ногти оставляли на груди глубокие царапины, но он не замечал крови. — Сюраюэ, хватит! — Конан бросился к нему, пытаясь перехватить его руки. Но мальчик был слишком мал, а Кай, в порыве отчаяния, оттолкнул его так сильно, что Конан отлетел к стене, ударившись о металлический стул. В этом хаосе Кай вдруг услышал голос: [Вы уже проснулись… Похоже, вы пришли в себя раньше, чем обновление успело завершиться. Прошу, хозяин, потерпите: через пятнадцать секунд вы впадёте в искусственный сон.] — Что… со мной? — прохрипел Кай, его голос дрожал, слова рвались. [Это последствие 100% синхронизации. Синхронизация даёт вам много удобных возможностей, но одну из них вы переживаете в сознании… Но не волнуйтесь, когда обновление закончится, вам станет легче.] — Хватит… останови это! — Кай почти кричал. Его тело сотрясалось от рыданий, ногти снова впились в грудь, словно пытаясь разорвать его, оставляя кровавые следы. В палату ворвались люди. Громкие голоса перекрывали друг друга: — Держите его! Проверьте мальчика! Где успокоительное?! — крикнул мужчина в белом халате, судя по всему, врач. Чьи-то руки прижали Кая к кровати. Он пытался вырваться, но силы покидали его. Среди суеты он заметил Ран. Её лицо было бледным. [Похоже, принудительный сон можно отменить. Не волнуйтесь, хозяин, это неприятно, но обязательное для вашей же безопасности.] — Мне этого не надо… Хватит!!! — Кай выкрикнул, его голос сорвался в хрип. Он дёрнулся, но руки санитаров держали крепко. — Сюраюэ-сан, всё будет хорошо, успокойтесь, — говорил врач, его голос тонул в шуме. Четыре человека удерживали Кая, пока игла шприца не вошла в его руку. Его дыхание сбилось, движения становились всё слабее. — Пойдёмте, здесь слишком опасно, — тихо сказала медсестра Ран, которая держала за руку мальчика. Ран молча кивнула. Конан не сопротивлялся, только бросил быстрый взгляд через плечо на Кая, которого прижимали к кровати. Дверь палаты закрылась за ними, и коридор встретил их тишиной, полной тяжёлого напряжения. А внутри, в окружении врачей и медсестёр, Кай наконец провалился в сон

***

3 дня спустя Кай медленно открыл глаза, моргая от яркого света, проникающего сквозь тонкие жалюзи на окне. Головная боль, мучившая его раньше, ушла, оставив после себя лишь лёгкую туманность в мыслях, словно кто-то переставил мебель в его голове. Он попытался сесть, опираясь на локти, но острая, колющая боль в груди заставила его замереть. Инстинктивно Кай потянул руки к себе, и пальцы наткнулись на плотную ткань под рубашкой. Расстегнув пуговицы дрожащими пальцами, он уставился на белые бинты, туго обмотанные вокруг торса, с лёгким пятном желтоватого антисептика просочившимся сквозь. «Что за…? " — подумал он, сердце забилось чаще. Воспоминания о последних событиях мелькали обрывками. Он осторожно провёл рукой по бинтам, и только потом обвёл взглядом комнату в поисках подсказок. Никого — ни врачей, ни медсестёр. Только тумбочка у кровати, с графином воды и… маленькой красной пандой. Она была размером с котёнка, свернувшаяся клубком, с пушистой рыжевато-чёрной шерстью, которая выглядела невероятно мягкой. Усы слегка подрагивали во сне, а крошечные лапки дёргались, словно она видела сны о лазании по деревьям. Кай огляделся ещё раз — палата пустая, дверь закрыта. «Чей это питомец? Как она здесь оказалась?» — подумал он, но любопытство пересилило. Он протянул руку и аккуратно погладил её по спинке. Шерсть была теплой, шелковистой. Панда потянулась, зевнула, показав крошечные зубки, и открыла глаза — большие, чёрные, с искоркой любопытства. Она перевернулась на спинку, подставляя животик, и мурлыкнула так тихо, что Кай усомнился, не показалось ли ему. — Чья ты, малышка? — прошептал он с улыбкой, чувствуя, как напряжение спадает. Животное в больнице — это одно из лучших терапий для быстрого восстановления! Панда уютно устроилась у него на кровати, потёршись о его руку, и вдруг… заговорила. Голос был мягким, мультяшным, как из детского мультфильма, но вполне реальным: — Доброе утро, хозяин. Как вы себя чувствуете? Дискомфорт прошёл? Кай замер на секунду, а потом дёрнулся назад, как от удара током. Кровать скрипнула, он потерял равновесие и с грохотом свалился на пол, ударившись локтем о кафель. Боль в груди вспыхнула снова, заставив его сморщится. Панда свесила мордочку вниз, её ушки поникли, а глазки заблестели беспокойством. — Хозяин, пожалуйста, избегайте резких движений, — мягко сказала она, наклоняя голову. — Вы ещё не полностью оправились. — Г-говорящая… панда? — пробормотал Кай, отползая к стене и прижимаясь спиной к холодной поверхности. Комната закружилась, адреналин хлестнул по венам. «Галлюцинация? Лекарства? Или я сошёл с ума?» Он моргнул несколько раз, но панда не исчезла. — Прошу прощения за внезапность, — ответила она, спрыгивая с кровати грациозно, как кошка, и подбегая ближе. Её движения были плавными, но с лёгкой неуклюжестью — хвостик вилял из стороны в сторону. — Позвольте объясниться. Я — ваша система-помощница. После недавнего обновления я буду сопровождать вас в этом облике. Это должно сделать взаимодействие более… комфортным. — Система? — Кай выдохнул, напряжение чуть спало. Воспоминания о «системе» всплыли — что-то из его прошлого, из того странного «обновления». Он медленно поднялся, держась за край кровати, и сел, не отрывая глаз от панды. — Ладно… но начинать стоило именно с этого! Не пугай меня так больше! — Он осторожно протянул руку и ткнул пальцем в её лобик. Шерсть была тёплой, податливой, и панда моргнула, отводя взгляд. — Значит, теперь ты со мной круглосуточно? Отлынивать не получится? — добавил он с лёгкой насмешкой, пытаясь разрядить атмосферу, и аккуратно взял её на руки, сажая на колени. Она была лёгкой, как игрушка, но дышала — грудка вздымалась ритмично. Панда недовольно помахала хвостом и потёрла лоб лапкой, фыркнув: — Я не отлыниваю! Просто… возникли некоторые дела. Но да, моя основная задача — помогать вам, хозяин. Кай улыбнулся, поглаживая её по спинке. Шерсть скользила под пальцами, успокаивая, как терапия. «Какая она маленькая… и милая. Если это система, то обновление не такое уж плохое.» Но вдруг воспоминания о прошлом пробуждении нахлынули. — Кстати… насчёт того обновления. Что это было в прошлый раз? — спросил он, голос стал серьёзнее. — Вы имеете в виду синхронизацию? — ответила панда ровным тоном, но её хвост нервно дёрнулся, выдавая напряжение. Она устроилась поудобнее на его коленях, но глазки забегали. — Нет, про то странное обязательное обновление, о котором ты упоминала. — Ах, это… Одна из функций синхронизации — проекция. Полезное обновление, полученное после полной интеграции. Оно позволяет визуализировать ключевые события, такие как основная история вашего… дела. — Значит, тот «кинотеатр» не был сном? — Кай нахмурился и перестал гладить. — Нет, это была проекция. В реальности Мисаки Такаока была осуждена к двадцати годам лишения свободы. Суд состоялся два дня назад. Панда потёрлась о его руку, пытаясь вернуть ласку, но Кай сидел неподвижно, переваривая информацию. — Подожди, я не про это. Я про последнее обновление, которое ты назвала обязательным. Панда, увлёкшись моментом, ответила честно, не заметив надвигающейся бури: — Это обновление стирает эмоциональные привязанности из вашего прошлого мира. Чувства угасают, чтобы облегчить адаптацию. Память сохраняется полностью, кроме самых тривиальных воспоминаний, которые и так забываются со временем… Кай замер, рука сжалась. Панда осеклась, её ушки прижались, и она попыталась сгладить: — Точнее… это происходит только в самом начале, при первом пробуждении в новом мире. Но у вас возникла небольшая проблема с синхронизацией, так что… всё в порядке! Ничего критичного. Кай сурово посмотрел на неё сверху вниз, глаза сузились. Воздух в палате стал тяжелее, писк монитора казался громче. — То есть… у меня проблемы? — произнёс он тихо, но с ноткой угрозы, которая заставила панду съёжиться.

***

— Так ты хочешь сказать, что это обновление стёрло все чувства, которые я испытывал к своему прежнему миру? — Кай прищурился, глядя сверху вниз на маленькую красную панду, лежащую на больничной кровати. Её ушки были прижаты к голове, а пушистый хвостик нервно подрагивал. — Да, хозяин… — тихо пробормотала панда, её голос дрожал, выдавая виноватую нотку. Она свернулась в клубок, пряча мордочку в лапках, и выглядела такой жалкой, что Кай почувствовал, как гнев растворяется в жалости. Эта пушистая малышка с блестящими чёрными глазками казалась неспособной на подлость, даже если её слова резали по живому. — Ааах, — выдохнул он, потирая висок пальцами. Он пытался осмыслить услышанное: синхронизация завершена, чувства к прошлому стёрты. Это было необратимо. И всё же, где-то глубоко внутри, он ощутил странное облегчение — словно тяжёлый камень, давивший на грудь, исчез, а цепи, сковывавшие его, рассыпались. Остался только небольшой страх перед неизвестным будущим. Он нахмурился, глядя на панду. — Значит, все, кто попадают в новый мир, проходят эту… «очистку» перед тем, как прийти в себя? Панда медленно подняла мордочку, её ушки дёрнулись вверх, а глаза заблестели, словно она обрадовалась смене темы. — Да, это обязательная процедура, — ответила она, голос стал чуть твёрже, но всё ещё дрожал. — Иначе у пользователей возникали проблемы. Некоторые… — она замялась, её хвостик нервно закрутился, — некоторые кончали с жизнью, думая, что это просто очень реалистичный сон. Кай замер, его пальцы сжались на краю простыни. Он знал, каково это — чувствовать утрату близких, тоску по дому, который больше не существует. Но теперь эти чувства исчезли, стёртые одной-единственной «очисткой». От этой мысли по спине пробежали мурашки, а в груди похолодело. Он наклонился ближе к панде, его голос стал ниже, почти угрожающим: — И насколько часто вы проводите эту «очистку»? — Это был главный вопрос. Если они могут стереть его чувства снова, без предупреждения… Панда вскинула голову, её ушки гордо выпрямились, а пушистый хвостик задрался вверх. — Это одноразовая процедура! — заявила она с неожиданной уверенностью. — Только один раз, при синхронизации! Повторно мы не можем её провести без вашего согласия. И даже если вы захотите, эта услуга в магазине стоит очень дорого! Панда взмахнула лапкой, и перед Каем возник интерфейс магазина. На экране высветилась информация об услуге «Эмоциональная очистка» с ценником, от которого у Кая перехватило дыхание. — Серьёзно? — вырвалось у него, и он присвистнул, округлив глаза. — Это… реально дорого. — Вот именно! — панда гордо выпятила грудь, всё ещё паря в воздухе. Её хвостик победно закрутился. — Так что не переживайте, хозяин! Мы, системы, не станем тратить такие суммы на повторные очистки против воли пользователей! Кай усмехнулся, но в следующую секунду его рука метнулась вперёд, и он легонько щёлкнул панду по лбу. Она пискнула, прикрыв голову лапками, и шлёпнулась обратно на кровать, возмущённо фыркнув. — Тебе надо подтянуть клиента ориентированность, — сказал Кай, но уголки его губ дрогнули в улыбке. — Тебя спасает только твоя милота, знаешь ли. Панда надулась, её щёчки слегка округлились, и она отвернулась, всем видом показывая обиду. Но Кай не удержался и расхохотался. — Ладно, извини, — сказал он, всё ещё посмеиваясь. — Знаешь, мне кажется, это обновление тебе к лицу. Ты стала… живее, что ли? — Он протянул руку и аккуратно подхватил панду, усаживая её к себе на колени. Его пальцы скользнули по её мягкой шерсти, и он невольно улыбнулся, чувствуя, как тепло от её маленького тельца успокаивает. Панда расслабилась под его ласками, её глазки полуприкрылись, а хвостик лениво покачивался. — Полная синхронизация позволяет нам, системам, чувствовать себя… живыми, — призналась она, голос стал мягче. — До этого наши эмоции были частично заблокированы. — Значит, раньше ты не была такой… такой? — спросил Кай с любопытством, продолжая гладить её. Панда растаяла окончательно, подставляя пушистый животик под его пальцы. — Не совсем, — пробормотала она, мурлыча от удовольствия. — Наши чувства разблокировались только после полной синхронизации. До этого мы… существовали, но не жили. Кай смотрел на неё, на её расслабленную мордочку и полуприкрытые глазки, и не удержался. Он наклонился и уткнулся лицом в её пушистое пузико, вдыхая лёгкий запах, напоминающий свежую траву. — Какой же ты милый! — вырвалось у него, и он рассмеялся, уткнувшись ещё глубже. Панда пискнула, но не сопротивлялась, только лапками обхватила его голову, словно обнимая. Их момент прервал стук в дверь. Кай вздрогнул, поднимая голову, а панда уставилась в дверь. Дверь приоткрылась, и в палату заглянула медсестра — молодая женщина с аккуратно собранными волосами. — Сюраю-сан, — начала она мягко, но с ноткой удивления, — вы уже очнулись? Как вы себя чувствуете? — Её взгляд быстро пробежался по Каю, отмечая его бледность и слегка спутанный вид. Она шагнула внутрь, держа в руках какие-то документы с медицинскими данными, и бросила взгляд на монитор у кровати, где мигали зелёные цифры. — Я… простите за вторжение, но к вам посетитель. Вы в состоянии принять его? Или мне попросить его подождать? Кай замер, всё ещё обнимая панду, его пальцы невольно сжались на её пушистой шерсти.Он попытался сесть ровнее, но лёгкая боль в груди напомнила о бинтах под рубашкой. Медсестра, заметив его неловкие движения, нахмурилась, её профессиональная маска на миг сменилась беспокойством. — Может, вам лучше отдохнуть? — добавила она, шагнув ближе чтобы помочь ему. — Вы только что пришли в себя, не стоит перенапрягаться. — Кто это? — спросил Кай, округлив глаза, пытаясь привести себя в порядок. Он провёл рукой по волосам, чувствуя, как они слиплись из-за отсутствия ухода. Медсестра чуть помедлила, словно оценивая, стоит ли продолжать. Она бросила взгляд на монитор, убедилась, что показатели стабильны, и кивнула. — Хозяин, меня никто не видит так что можете расслабиться — панда снова уткнулась ему в ладонь, но ушки торчали верх выдавая его любопытство. — Это ребёнок, преставился вашим названным младшим братом... — Это я, — раздался знакомый голос, и из-за спины медсестры появился мальчик в круглых очках, с растрёпанной чёлкой. Он улыбнулся, поправляя очки на переносице и подбегая прыгнул на Кая. — Давно не виделись, Кай-нисан.