Быть, а не казаться

— Не передумал насчёт дня рождения? Может все таки будешь отмечать? — Лея ополоснула тарелку под водой и убрала в шкаф.        — Нет, — Бен мыл поверхность электрической плиты.        За окнами было темно. В кухне слышался шум воды, звяканье посуды и стоял резкий запах моющего средства.        — Совершеннолетние раз в жизни бывает, все таки.        — Восемнадцать лет отличаются от семнадцати только тем, что, в случае чего, меня отправят в тюрьму, а не в колонию для несовершеннолетних, — Бен наклонился ближе к плите, оттирая засохшее пятно.        — Тебя что, есть за что отправить в тюрьму? — Лея поставила чистую тарелку в шкаф и посмотрела на сына.        — Вроде нет, — Бен глянул на неё в ответ.        — "Вроде?" — она выключила воду и стала, опершись на столешницу, в раковине ещё была посуда. — Последние две недели ты сам не свой. Может мне все таки стоит знать, где ты был той ночью?        — Нет, — Бен вернулся к плите. — Не потому, что я такой придурок и на зло не хочу тебе говорить, а потому что я пообещал не рассказывать.        — Это ведь связано с Армитажем.        — С чего ты взяла, и почему ты вообще о нём решила вспомнить?        — Потому что ты кроме него ни с кем не общаешься, а последние две недели и с ним не общаешься. И я даже не знаю: мне легче от этого или нет.        — Всё нормально, — Бен вытирал средство с плиты.        Лея ещё пару секунд продолжала смотреть на молчавшего сына, затем продолжила мыть посуду.       

***

       — Спасибо, конечно, но зачем? — Бен взял яркий бумажный пакет, который протягивала ему Рей.        — Потому что: с днём рождения, — Рей улыбалась, спускаясь с лестницы.        — И когда ты успела украсить дом? — Бен шёл за ней.        — Мне повезло, что ты спишь до обеда.        Они зашли на кухню.        — Бен, с днём рождения, — Лея зашла вслед за ними и обняла сына, — это тебе.        — Спасибо, — Бен взял протянутый пакет с подарком и поставил оба около стола.        Рей разрезала торт.        — Спасибо, что избавили меня хотя бы от свечей, — Бен взял протянутую тарелку с куском торта.        — Да, на самом деле, это наш подарок тебе, а все остальное, так, — Лея махнула рукой.        — Бен, а может ты пойдёшь с нами вечером... — начала Рей.        — Нет.        — Я даже не сказала куда.        — Я не хочу никуда идти. Я не понимаю, почему ты меня зовёшь, хотя я не вписываюсь в твою компанию. Я не понимаю, — Бен посмотрел на Лею, — почему вы решили мне что-то дарить и всё это устроили, хотя я говорил, что не нужно.        — Потому, что так правильно, Бен, — Лея положила вилку на край тарелки, — просто порадуйся.        — Когда я в очередной раз в чем-то облажаюсь, из-за вашего "так правильно", я буду чувствовать себя ещё большим придурком, чем, если бы вы меня игнорировали.       

***

       Утром следующего дня, Бен сам снял все украшения, которые вчера по дому развесила Рей. Выходной быстро закончился. Они ужинали, когда в дверь позвонили. На улице уже стемнело. В комнате горел тёплый, мягкий свет.        — Это, наверное, По, — Рей вышла из кухни.        Лея и Бен остались за столом. Молчали. Лея отвечала на сообщение, поэтому застыла с вилкой в руке. Бен потянулся за солью.        — Офицер Дерг, департамент полиции Роли, мне нужен Бен Органа. Он дома?        Донесшийся с прихожей голос был слегка приглушен, но слышен отчётливо. Они быстро встали из-за стола. Не взглянув друг на друга, пошли к входной двери. На пороге стоял человек в синей полицейской форме. Второй офицер стоял за ним у входа в дом. Рей встревоженно обернулась на них.        — Добрый вечер, офицер, — сказала Лея, — в чём дело?        Бен молча шёл за ней. Когда она остановилась, вышел из-за спины матери, встал перед офицером.        — Я — Бен Органа.        — У нас есть ордер на ваш арест, — офицер показал документ и своё удостоверение. — Вы арестованы по обвинению в незаконном проникновении с умыслом совершения преступления, по законам штата Северная Каролина. Вы имеете право хранить...        Черты лица офицера, звуки его речи на секунду — показалось, что на секунду — слились в сумбурное месиво. Бен заставил себя сконцентрировать взгляд на лице офицера.        — Понимаете ли вы эти права так, как я их зачитал?        — Да.        — Повернитесь спиной, положите руки за спину. Вы не обязаны говорить ничего. Любые разъяснения можете предоставить вашему адвокату, — офицер одел на ставшего лицом к стене Бена наручники. — У вас будет возможность связаться с ним после доставки в центр задержания.        — Куда конкретно вы его везете и когда наш адвокат сможет связаться с ним? — Лея смотрела, как офицер бегло обыскивает сына, проверяет карманы.        — В центр содержания под стражей округа Уэйк. После регистрации, — полицейский повёл его к бело-синей машине.       

***

       Центр представлял из себя большое двухэтажное современное здание. Бетонные стены снаружи были выложены красным кирпичом. Территория огорожена сетчатым забором с колючей проволокой и хорошо освещена. Бена передали сотрудникам, принимающим задержанных. Эти два мужчины, в темно-серой форме с нашивками округа и рациями на тяжёлых служебных ремнях, были ниже его, но порядком массивнее. Они быстро повели его по серым коридорам, освещенным белым, холодным светом.        Открыв металлическую дверь, оказались в помещении для регистрации. В нём за огороженной стойкой сидел немолодой офицер.        — ФИО, дата рождения, адрес места жительства? — мужчина смотрел в монитор.        Бен спокойно отвечал на все вопросы, стараясь стоять ровно, не совершать лишних движений, глубоко дышать. Всё внимание на руку — чтобы не дернулась, на голос — чтобы ответы звучали чётко, на ноги — чтобы перейти куда ведут. В этом же помещении его сфотографировали в анфас и профиль. Сняли отпечатки пальцев. В углу помещения находились шкафы, откуда сотрудник достал ярко-оранжевую тюремную форму.        — Переоденься, — он протянул вещи стоящему у стены Бену.        Пару секунд он держал их в руке: ярко-оранжевая ткань, казалось, светилась на фоне серого пола и стен. Затем бросил на металлическую скамью. Повернулся боком к сотрудникам. Они стояли недалеко и тихо переговаривались. На него пристально не смотрели. Снял толстовку, взял футболку, резко вытащив её из стопки сложенной формы — остальные вещи упали на пол. Сотрудники посмотрели на него.        — Стой.        Бен остановился, крепко сжав оранжевую ткань.        — Вытяни руки.        Мгновение он смотрел на уставшие, раздраженные лица, черты которых тут же забывал, стоило отвести глаза. Вытянул руки вперёд.        — С этим медики дальше разбираться будут, — хмыкнул тот, что выдавал форму, глядя на розово-красные шрамы на его левой руке, на другие шрамы на торсе. — Может ты ещё и наркоман?        — Нет.        — Сейчас узнаем. Полностью разденься, повернись спиной, подними руки, присядь и два раза кашляни.        Бен снял ботинки и носки — холодный пол. Снял одну штанину. Стал на одну ногу, чтобы снять другую, задел стопой её край — чтобы не потерять равновесие, неуклюже оперся об стену, выругался, наконец снял штаны, бросил их на пол. Сотрудники смотрели на него, молчали. Он сначала повернулся к ним спиной, затем снял белье. Сел, подняв руки вверх — перед глазами серая стена. Первый раз голос подвёл его, затем он кашлянул два раза. В горле запершило.        — Всё: вставай, одевайся. В форму, — голос раздался сзади сверху.       

***

       Бена повели дальше: в помещение для мед осмотра. Выкрашенная в белый комната, с неярким верхним светом. Сотрудники остались около двери. Дежурный медик — чёрный мужчина средних лет. Он быстро окинул взглядом стоящего перед его столом Бена.        — Хронические заболевания? Диабет, астма, СПИД, гепатит, аллергия? — медик видел, как Бен прижал руки к телу, чтобы их не было видно за широкой одеждой. — Вытяни руки.        — Да вы издеваетесь, — Бен резко протянул руки вперёд, сжав их в кулаки. Сухожилия и мышцы были очерчены под кожей. Из-за давления шрамы стали яркими, почти красными.        — Спокойно, молодой человек, — медик сделал заметку, посмотрев в монитор, — мы здесь для обеспечения безопасности: вашей и других задержанных. У вас были попытки суицида?        — Нет, — Бен опустил руки.        — У вас есть психиатрические диагнозы? — медик смотрел на Бена, который отвернулся от него.        — Диагностировали депрессию.        — Вы принимаете психотропные препараты? Смотрите, пожалуйста, на меня.        — Нет, — Бен стоял боком к нему, но заставил себя повернуть голову. Медик отметил, что его немного потряхивало.        — Вы наносили себе повреждения на других места тела, помимо рук?        — Нет.        — Вы понимаете, почему я должен проверить ваши слова? — медик сел ровно в кресле. — Разденьтесь до белья.        Несколько секунд Бен стоял, смотря на него. Глубоко дышал, сильно сжав кулаки. Затем, прикусив щеку с внутренней стороны, быстро снял одежду.        Медик осмотрел его, встав из-за стола. Обратил внимание на шрамы на рёбрах, животе и свежие на голени.        — Покажите ладони, — он глянул на протянутые руки: на них были следы от ногтей. — Вы пытались сейчас повредить себе.        Сотрудники подошли ближе.        — Я просто сжал руки. Это вышло случайно, — Бен старался не дернуться и не посмотреть на них.        — Вам придётся побыть в одиночной наблюдаемой камере, — резюмировал медик. — Оденьте его в безопасную форму.        — Отведи руки в стороны, — подошедший спереди сотрудник нес форму в руках.        Она представляла из себя безразмерную безрукавку до колен из плотной ткани. Они надёжно закрепили её на плечах и по бокам, обмотав вокруг тела. Был ощутим вес ткани — она начала натирать плечи.       

***

После завершения медосмотра, Бена перевели в камеру: маленькое белое помещение без окон с включенным светом. В ней находилась койка с матрасом без подушки. Унитаз совмещенный с раковиной из нержавеющей стали, прикрученный к полу. Бен забрался на койку: босые ноги начали замерзать. Он смотрел в стену перед собой, пока дверь не открылась. Вошёл сотрудник с переносным телефонным аппаратом.        — Адвокат, — он протянул Бену трубку.        — Здравствуйте, Крайз, — голос Бена был севшим. Пальцы отказывались удерживать лёгкий вес, пришлось перехватить начавшую выпадать из руки трубку.        — Надеялся: больше не встретимся, Бен, но что есть, то есть, — произнёс бодрый мужской голос. — Тебе придётся провести ночь в центре задержания. Из-за предъявленных тебе обвинений необходимо будет провести слушание по определению суммы залога. Но ты не унывай, завтра вечером точно будешь дома. И решим, что делать дальше.       

***

       С утра с неба срывался то ли мелкий дождь, то ли снег. В большом зале было сумрачно: никто не включил свет, а тусклый дневной не проникал дальше пары метров от окон. Армитаж собирался выйти из дома. Он был уже в пальто и с рюкзаком на плечах, когда в зал зашёл Брендол. Согнав с лица раздраженное выражение, Армитаж обернулся.        — Тебе будет скучно сегодня в школе без своего дружка, но на, — Брендол протянул ему лист бумаги, — прочти, это займёт тебя на целый день.        — Ты специально ждал, пока ему исполнится восемнадцать, — Армитаж пробежал глазами по тексту. Это была копия заявления на Бена.        — Конечно нет, господин судья, — ухмыльнулся Брендол, — просто решил удалить записи и увидел, что пропустил одно уведомление с камер.        Армитаж сложил лист и убрал его в карман, продолжая смотреть на Брендола нарочито безэмоционально. Он все делал правой рукой: ладонь левой была перевязана.        — Правильно, что не пытаешься мне его вернуть, — продолжил тот, став серьёзнее. — Я бы не взял из твоих рук. Он был здесь. В моём доме. В моё отсутствие. Честно говоря, когда я увидел, мне захотелось тебя убить.        Брендол сделал шаг вперёд, Армитаж оставался около двери.        — Но потом я подумал: это же надо будет к тебе прикасаться. Зря я тогда, кстати, побил тебя. Пришлось выкинуть ботинки, — он стоял, убрав руки в карманы брюк. — Тебя не от чего лечить, горбатого могила исправит. Когда выселю тебя, снесу твою комнату. Иначе не смогу засыпать в своём доме, зная, что в нём есть место, оскверненное двумя содомитами.        — Думай и делай, что хочешь.        — Уже, Армитаж, уже! — Брендол, как при улыбке, поднял брови. — А тебе пора начинать собирать первую передачку.        — Тебе не удастся доказать преступный умысел, а без него Бену светит лишь штраф или пара месяцев ареста.        — Полиция не установила причастных к ограблению моего дома, поэтому я сам это сделаю. Какое удивительное совпадение, что есть парень, который проник внутрь так-же как и грабители.       

***

       За рулём была Лея. Рей сидела на заднем сиденье рядом с Беном. За окном машины ухоженные дома сменяли друг друга.        — Как твой адвокат, я должен спросить, все ли было в порядке во время задержания, — с переднего повернулся высокий, худой мужчина со светлыми волосами.        Рей посмотрела на брата: он слегка дёрнулся.        — Не ожидал, что сумма залога будет настолько большой. Спасибо, что смогли уменьшить её, — оторвавшись от окна, Бен посмотрел на Крайза.       

***

Уже смеркалось, когда они доехали до дома. Все расположились на кухне за столом. Рей сделала горячий чай.        — Обвинение не такое страшное, если подумать, — начал Крайз, размешивая сахар. — Самое плохое в нём для нас: наличие слов про преступный умысел. Но их будет легко опровергнуть, когда ты расскажешь, зачем на самом деле ты пошёл в их дом. Ничего не было украдено или сломано, никто не пострадал. Осталось восполнить только белое пятно: твою мотивацию — и у нас появится стратегия защиты.        Бен молча смотрел на него, затем перевёл взгляд на маму.        — Бен? — нетерпением произнесла Лея.        — Я пообещал. Я понимаю, что этим подставляю тебя. И мне от этого хочется просто сдохнуть, но я пообещал. Поверь, если бы ты была на моем месте, ты бы тоже молчала.        — Нет, сын, "просто сдохнуть" — это слишком просто, — она подалась в его сторону, и, обхватив себя руками, смотрела на него широко распахнутыми глазами. — Что скрывает Армитаж Хакс? Что скрывает Армитаж Хакс, что для тебя это важнее жизни своей, жизни моей, всего того, к чему мы так долго шли? Выборы в следующем году, я не хочу начинать кампанию со скандала.        — Бен, может он как-то заставляет тебя молчать? Он наверняка действует по указке своего отца, — сказал Крайз.        — Нет, я действую по собственной воле, — Бен отвёл взгляд от матери.        — Я сейчас в очередной раз просмотрела прессу, — сказала Рей, — никаких статей или заявлений на эту тему. Может Брендол понимает свою проигрышную позицию в этом деле и просто морально на нас давит?        — Хорошо, что ты отметила кажущуюся нелогичность его действий, — сказал Крайз, — но я так не думаю. В прошлый раз он воспользовался ситуацией, и представил её в прессе в выгодном для себя свете. В следующем году баллотируется Прайд. Брендол организует все для его победы и принятия пакета законов, о котором тот говорит каждый раз, когда открывает рот. Я не думаю, что он стал рисковать и затевать что-то не имея дальнейшего плана.        — Я, конечно, не юрист, — начал Бен, — но разве то, что в прошлый раз, Брендол воспользовался ситуацией, а не создал её, не значит, что он плывёт по течению, просто используя подвернувшиеся шансы? Он увидел запись, где я, якобы, нападаю на одноклассников — он помог их родителям составить обвинения против меня. Он увидел, что я был в их доме — значит нужно постараться выжать максимум из ситуации, обвиняя меня во всем подряд.        — Надейся на лучшее, готовься к худшему. В прошлый раз, все было совершенно понятно. Он хотел подмочить репутацию Леи, создать ей трудности, ведь её избрали в государственный Сенат, а не Прайда. Если бы не твои одноклассники, он сделал бы что-то другое. Сделал бы сам. Я знаю, как он ведёт дела. Сейчас, он хочет того же: выборы штата для него не менее важны, но его средства мне пока не ясны. И это настораживает. Бен, может ты все таки расскажешь, зачем пошёл к ним?        — Нет. Мам, то, как ситуация выглядит сейчас, Брендол не сможет использовать её против тебя. Одно дело сказать: "сын Леи Органы напал на одноклассников в школе", другое: "сын Леи Органы проник в мой дом, чтобы?" — чтобы что? Ничего не украсть и не сломать? — Бен обрадовался своей догадке.        — Чтобы навредить Армитажу, — сказала Рей, — у вас были перепалки, пусть только и словесные.        — Она права, — отрезала Лея. — Ты же не надеешься на то, что он не станет лжесвидетельствовать против тебя?        — Не надеюсь. Я уверен: он не будет лжесвидетельствовать, из-за того, что я знаю.        — Не буду спрашивать тебя: а что ты знаешь, — сказал Крайз, — спрошу: ты сможешь использовать факт этого знания не только против Армитажа, но и против Брендола?        — Нет.        — Итак, ситуация хуже, чем я думал, — резюмировал Крайз. — Не зная твою мотивацию, мне будет сложнее оспорить преступный умысел. Твоя предыдущая судимость играет против нас. Проиграв дело, мы дадим ему карты в руки. Нам останется только ждать его дальнейших шагов.        — И на этот раз не стоит ожидать помощи от дедушки Бейла, он точно не поймёт твоё поведение, — Лея смотрела на сына. — Как и я не понимаю.        — Я виноват, — тихо сказал Бен, глядя на стол перед собой. — Но даже если бы была возможность что-то изменить, я бы не стал. По-другому нельзя. Я лучше сяду. Мама, давай я после школы просто уеду.        Он не поднял взгляд и не видел, как она заплакала.       

***

       В дверь позвонили. Все резко обернулись.        — Я открою, — Крайз вышел из кухни.        Лея смахнула слезы. Пару секунд они сидели в тишине: были слышны шаги Крайза и повороты открывающегося замка.        — Здравствуйте. Меня зовут Армитаж Хакс, мне нужно поговорить с Леей Органой. Она дома?        Все быстро поднялись из-за стола и через пару секунд оказались в прихожей. Для пяти человек в ней было мало места. Армитаж стоял на пороге, не снимая пальто. На нём был рюкзак, через плечо висела спортивная сумка. Рядом с ним стоял чемодан, который он сейчас не держал за ручку. На его одежде и волосах блестел быстро тающий снег. Бен впился в него глазами, отметил: волосы, лежащие небрежнее обычного, перевязанную ладонь левой руки, порозовевшие щеки, потрескавшиеся губы.        — О чем ты хотел со мной поговорить? — Лея стояла ближе всего к нему, скрестив руку на груди.        — Я выступлю как свидетель на суде над Беном. С моими показаниями присяжные его оправдают. Но сначала, — он достал из кармана пальто сложенные листы, — это все есть в электронном виде, и этого хватит для возбуждения уголовного дела против Брендола.        — Крайз, взгляни, — Лея взяла их, смотря на Армитажа. На листах были распечатаны электронные документы и фотографии людей, которые Бен нашёл на компьютере Брендола.        — Полиция начнёт расследование и выявит ещё множество фактов дачи взяток и подкупа, — Армитаж игнорировал взгляд Бена, наблюдая за тем, как Лея и Крайз изучают документы и фотографии.        — Откуда это у тебя? — спросил Крайз.        — Нашёл. Я собирался отправить это в СМИ, принадлежащие Бейлу, анонимно. И сделать это нужно завтра, чтобы до суда над Беном Брендола уже арестовали.        — Армитаж, а ты, собственно... Куда? — Рей стояла ближе всего к его чемодану, растаявший снег с которого начал стекать на пол.        — К Кэндес, — видя недоумение в глазах окружающих, он добавил, — к матери.        — Впервые слышу о ней, — в голосе Леи слышалось замешательство.        — Армитаж, — Бен стоял дальше всего от него, но говорил громко, — но как ты все это собираешься сделать? Брукс, он, ведь...        — Это не твоё дело, мог бы и не вспоминать. Но раз уж ты спросил: я сам завтра пойду в полицию и напишу на него заявление.        — Что?!        Изумление Бена на секунду привлекло взгляды окружающих.        — А вот сейчас я прошу всех остановиться, — сказал Крайз, вскинув руку вверх, — что мы имеем: Армитаж, сын нашего главного, скажем так, оппонента пришёл к нам в дом с доказательствами преступлений своего же отца, которые он, якобы, просто нашёл. К тому же, он собирается дать показания в защиту Бена и подать заявление на Брукса, давнего друга его отца, — он перевёл взгляд на Армитажа. — У меня три вопроса: зачем ты делаешь всё это, что ты скажешь на суде и в чём ты будешь обвинять Брукса?        — Да, я отвечу вам, — после небольшой паузы начал Армитаж. — Дом Брендола недавно ограбили, вынесли некоторые ценные вещи. Преступников не нашли, но в его планах повесить это на Бена.        — У него есть доказательства? — выпалил Бен.        — Нет, насколько я знаю, — Армитаж посмотрел на него, — но Брендола арестуют раньше, чем он успеет что-либо сделать.        — Это не ответ на вопрос "зачем", — отметил Крайз.        Армитаж заметил, яростно Бен покосился на него и коротко ухмыльнулся.        — Я их ненавижу. Достаточно? Я бы их убил, но не придумал как.        — Армитаж, ты заставляешь меня видеть в тебе неуравновешенного, опасного человека, — сказала Лея, — я имею право в любой момент попросить тебя покинуть наш дом и вызвать полицию.        — Я все равно сделаю то, что решил сделать.        — Мы ценим твою готовность к действиям, — произнёс Крайз. — Что ты скажешь на суде?        Бен видел, как Армитаж переступил с ноги на ногу, как ему стало будто тяжелее под весом рюкзака и сумки. Он расстегнул верхние пуговицы пальто.        — Я скажу все, как было. Он пришёл ко мне, потому что... — Армитаж резко замолчал. Он смотрел вниз, как будто собирался продолжить говорить, но молчал.        Лея и Крайз переглянулись.        — Почему вообще мы разговариваем в коридоре? — Бен боком прошёл между Крайзом и Леей, подошёл к Армитажу и снял с его плеча сумку.        — Да, — согласилась Лея, — нам лучше пройти на кухню, такие разговоры не ведутся стоя.       

***

       Бен сел рядом с Армитажем, придвинув стул, Лея и Крайз напротив, Рей сбоку.        — Армитаж, ты пьян, — произнесла Лея. — От тебя очень сильно пахнет спиртным. Я только сейчас поняла это. Я не хочу, чтобы ты совершал что-то или рассказывал находясь в нетрезвом виде.        — Да, я напился, — он глянул на неё с вызовом, но быстро придал лицу спокойное выражение. — Сначала решил свидетельствовать и подавать заявление. Потом напился. Только, чтобы начать исполнять свои решения. Сейчас я уже ничего не смогу откатить назад или передумать.        Бен смотрел на его профиль, пододвинувшись совсем близко, ловил каждое слово. Его руки сжимали край стола.        — В общем, — Армитаж обращался уже к Крайзу, — его признают невиновным, потому что увидят в его действиях необходимость. А полицию или скорую он не вызвал, потому что знал, насколько я скрытный человек и просто был хорошим другом, не разглашая моих проблем.        — Я помню, — подхватила Лея, не дав начаться новой паузе, — Бен разговаривал с тобой по телефону в тот вечер, кричал, потому что ты не хотел ему о чем-то рассказывать, и по-моему, звучала фраза: что значит не знаешь, как жить.        Бен наклонился к столу и закрыл голову руками. Все, кроме Армитажа, на глянули на него.        — Да, все так, вы всё правильно слышали, — Армитаж говорил медленно, специально делая паузы между словами, покосился на Бена, — почему ты так сидишь? Сядь нормально.        — Не могу сейчас на тебя смотреть, — глухо прозвучал его ответ.        — Я что настолько жалко выгляжу? — Армитаж резко повернулся боком к Лее и Крайзу, избегая их взгляда, уставившись на голову и руки Бена.        — Ты не выглядишь жалко, — одновременно сказали Лея и Рей.        Бен несколько раз повторил его имя, начав покачиваться из стороны в сторону, крепко сжал волосы на голове.        — Я люблю тебя, Армитаж.        — Ха, "я люблю тебя, Армитаж", я собирался покончить с собой, а он мне: "я люблю тебя, Армитаж" — он повернулся к Лее и Крайзу, но смотрел на стол, а не на них. — Да, они оправдают его, потому что он остановил меня.        Рей на секунду закрыла лицо руками, сдержав слезы.        — Спасибо, — после секундного молчания начала Лея, — спасибо, что решил дать показания. Без них мы бы проиграли дело. То, что ты рассказал, действительно важно для нас.        Бен сел ровно, она посмотрела на него.        — Извини меня. Я теперь вижу, в какой сложной ситуации ты находился, и понимаю, почему ты нам ничего не говорил.        — Ты действительно был готов молчать до конца и сесть? — хмыкнул Армитаж, повернувшись к Бену.        — А ты готов рассказать про Брукса, — выпалил тот.        — Потому что лучшая защита — это нападение. Да и, будем честны, — он посмотрел в потолок и опять стал говорить медленно и тихо, — общество ненавидит таких как он больше, чем презирает таких как я. Как бы он не пытался доказать мне обратное.        — Если бы ты не собирался идти в полицию завтра, — сказал Крайз, — я бы предложил закончить на сегодня этот разговор, он тяжёлый. Но, буду говорить прямо, мы сейчас обсуждаем не только суд над Беном, но и нашу дальнейшую судьбу. Потому что если Брендола и Брукса, крупнейших спонсоров Прайда, со скандалом посадят, его шансы на победу существенно уменьшаться. Поэтому, хоть как адвокат, я узнал уже все, что необходимо, но как друг семьи, я считаю, что нам всем нужно узнать историю целиком.        — Да, — выдохнул Армитаж, — вам все равно надо знать, с чем вы имеете дело. Да и мне придётся ещё не раз рассказать об этом.        — Брукс совершил какое-то преступление в отношении тебя, и это преступление очень порицаемо обществом. Предполагаю, что сейчас он тоже совершает что-то противозаконное, что ухудшает твою жизнь, я прав? — начал Крайз, потому что Армитаж молчал.        — Вы наблюдательный человек.        — Просто Бен очень красноречиво реагирует, — он пожал плечами.        — Да что с тобой вообще? — Армитаж повернулся к Рей, которая в очередной раз протерла глаза, уже покрасневшие, — если бы я вел себя так-же, Брендол бы никогда не позволил мне присутствовать при обсуждении дел.        — Извини, — Рей глубоко дышала и часто моргала, — если моё присутствие тебе мешает, я уйду. Просто...        — Не мешает. Скоро любой сможет узнать об этом, прочитав новости.        — Просто, это звучит...        — Да, он меня растлил. Давай, разрыдайся. А самое главное то, что, — он повернулся к Крайзу, — я смогу это доказать! Он сам дал мне доказательства, потому что был уверен, что я никому не расскажу.        — Он недооценил твою смелость.        — Смелость? Никогда не думал об этом в таком ключе.        — Конечно смелость, Армитаж, — Рей говорила сквозь слезы, — рассказать об этом — очень смелый поступок, и я уважаю тебя за это.        — Уважаешь? — Армитаж секунду смотрел на неё с изумлением, затем повернулся к Крайзу и стал говорить, загибая пальцы. — Так вот, что у меня есть на него. Фотографии. Мои. До недавнего времени, я не знал об их существовании. Записка с угрозой об распространнии других фотографий. Напечатанная. Он хотел вручить мне это лично в руки, поэтому прислал человека, который отдал мне кейс. Я снял на видео и человека, и машину, и все его действия. Скриншот сообщения с паролем от кейса, где виден номер телефона, дата, время. К тому же, в четырнадцать лет я пьяный упал с балкона, когда мы были с ним, и сломал ногу. Записи об этом должны быть в моей медкарте.        — А свидетели? Ты говорил кому-нибудь об этом?        — Нет.        — Как ты смог это пережить, никому не рассказав? — вырвалось у Леи.        — Тогда это не казалось чем-то ужасным. А что! Он был привлекательным, богатым человеком. Осуждал Брендола, когда тот слишком жёстко наказывал меня, дарил мне всякое и говорил, что я молодец. У меня появился секрет от Брендола, я чувствовал себя взрослым. Да и почти всегда я был пьян или под чем-то, я не особо помню.        Рей заплакала.        — Я не понимаю, — Армитаж перевёл взгляд с неё на Лею. — Я говорю, что все было не так ужасно, она плачет. Спасибо, миссис Органа, что родили сына, иначе я бы рехнулся.        — Лея. Можешь звать меня так.        — И ко времени суда над Беном, будет известно и про коррупцию Брендола, и про эту историю, — сказал Крайз, — ты придумал хороший план и фактически лишил меня работы в деле Бена. Кто будет представлять твои интересы на суде над Бруксом?        — Я сам.        — Я не сомневаюсь в том, что ты отлично разобрался в законах и уже продумал стратегию, но эта тема слишком остра для тебя. Ты буквально сказал сейчас об этом на зло Рей. Я готов представлять твои интересы, без оплаты. Надеюсь: ничего из нашего недолгово общения не заставило тебя сомневаться в моём профессионализме.        — Спасибо, но я не могу согласиться.        — Твоя гордость подставляет тебя. Я вынужден настаивать, потому что не хочу, чтобы ты впал в ступор перед судьёй, и его адвокат воспользоваться ситуацией. Ты не будешь мне обязан.        — Видимо вот так в мире бедных людей все и происходит: подачки из жалости, на которые они соглашаются, потому что у них нет денег.        — Я расцениваю это как согласие. А когда все закончится, сходи, полечи голову.       

***

       Крайз стал собираться.        — Мне нужно позвонить Кэндес, — Армитаж встал из-за стола следом за ним.        — Ты собираешься уехать? Сейчас?! — Бен обернулся в его сторону.        — Можешь переночевать здесь, если хочешь, — сказала Лея.        — В любом случае, мне нужно позвонить ей.        Попрощавшись с Крайзом, Армитаж, не надев пальто, вышел из кухни на веранду. Тонкий слой снега таял, стоило наступить на него. С веранды были видны дворы остальных домов на улице и лесопарк. Ночь была безлунной.        — Привет, извини, что пропал на две недели и не отвечал.        — Боже, Армитаж! Я думала, ты не хочешь больше общаться со мной, — Кэндес быстро ответила, на фоне было слышно какое-то ток-шоу. — Роуз говорила, чтобы я не брала в голову, но как я могу не брать в голову то, что мой сын не хочет со мной общаться?        — Нет, что ты, я хочу с тобой общаться. Безумные вещи происходят в моей жизни, скоро ты обо всем узнаешь. И мне нужна твоя помощь. Ты мне поможешь?        — Да! Как?        — Могу я пожить с вами пару месяцев, пока не поступлю?        — Разумеется! Брендол не заслуживает, чтобы ты с ним жил. Только вот Роуз не обрадуется...        — Спасибо. Я знал, что ты не подведешь меня.       

***

       Бен с Армитажем легли спать у него в комнате. Шторы были полностью закрыты, стояла мягкая темнота, в которой едва виднелись очертания. Армитаж лежал с краю кровати, лицом к двери, Бен обнимал его со спины.        — Знаешь что? — Бен приподнялся на локте, чтобы заглянуть ему в лицо.        Армитаж открыл глаза и повернулся на спину.        — Я люблю тебя.        — Повтори это ещё раз десять, и смысл фразы обесценится и будет звучать как "уберись в комнате" или "выкинь мусор".        — Херня, не согласен. Буду это тебе раз по десять в день повторять. Во-первых потому, что я люблю тебя, и мне нравится это говорить. Во-вторых, потому, чтобы ты просто знал об этом.        — Обычно для того, чтобы узнать о чем-то, достаточно услышать один раз. Да и обзывая свою влюблённость любовью, ты лишь показываешь, что придурок, не знающий о существовании дофамина.        — Так ты мне не веришь, — Бен поставил вторую руку сбоку от его головы и наклонился, смотря ему в глаза, — я тебе докажу. Если тебе не достаточно того, что я был готов сесть, лишь бы не разглашать твоих секретов. Кстати говоря, поэтому я уверен, что ты тоже меня любишь, просто пока не говоришь это.        — Ложись спать, а. Мне завтра в полицию, а тебе на учебу: отвечать на вопросы одноклассников по поводу ареста.        — На самом деле, я искренне благодарен тебе, — тихо сказал Бен, после паузы. — Я в целом осознал, насколько у меня сейчас хорошая жизнь. Я бы очень не хотел реально попасть в тюрьму.