Быть, а не казаться

Армитаж вышел из дома Кэндес, достал телефон и посмотрел на время. В школе была перемена. Он позвонил Бену.        — Как всё прошло? — через динамик моментально донеся его голос.        — Сегодня нам нужно обговорить, что делать дальше. Без посторонних, — Армитаж быстро отходил от дома.        — Я тоже могу свалить. И дома у меня никого нет, у нас будет часа три.       

***

       — Брукс крупный бизнесмен, мой отец — адвокат, работает с ним и с подобными ему. Они коррупционеры: подкупали сенаторов штата, чтобы те принимали законы в пользу крупного бизнеса.        Армитаж сидел в комнате у Бена, на кровати, облокотившись об изголовье и вытянув ноги. Бен, положив голову ему на плечо и взяв за руку, сидел рядом. В комнате были закрыты дверь и окно, опущены жалюзи.        — Всегда знал, что моя мама была права, пытаясь найти доказательства против них, — Бен смотрел на руку Армитажа в своей.        — Только у неё никогда не получится. Мой отец — параноик. Он не жалеет денег на бухгалтерию, чтобы оставаться "чистым" по документам. Взятки очень сложно доказать, если не взять человека с поличным. Но он технофоб, и чем больше развивается техника, тем больше он в ней не разбирается. Я уверен, если получить доступ к его компьютеру, там будет компромата лет на двадцать с конфискацией имущества. А из-за его паранойи, он не нанимает программиста, который бы защитил его данные, потому что не доверяет уже программистам. Думает: те украдут данные или будут следить за ним или черт знает, что ещё, — Армитаж услышал, что Бен начал смеяться. — Это действительно смешно, но никто не может получить доступ к его компьютеру, даже я в одиночку.        — Что нам делать? — Бен лёг головой Армитажу на колени, чтобы видеть его лицо. Он взял руку Армитажа, которую тот опустил на кровать, положил себе на голову и отпустил только тогда, когда Армитаж запустил пальцы в его волосы.        — Внимательно слушай, — Армитаж смотрел на него сверху вниз. — Нам нужен его жёсткий диск. У нас вокруг дома камеры без слепых зон. Они реагируют на подозрительное движение. Как-то закрыть, закрасить их невозможно, они отправят уведомление отцу на телефон. Без электричества они тоже работают. Сегодня я заберу его телефон. Кроме меня в доме будут наши повара. Не факт, что это заставит его подозревать их, а не меня. Персонал он проверяет, и они работают годами. Тебе нужно будет быть в нашем районе после двенадцати ночи. Я выйду и передам тебе телефон. За ночь его необходимо взломать, чтобы отключить камеры и все остальное сделать завтра днём. Справишься или?..        — Справлюсь, — Бен накручивал на палец шнурок со своей толстовки.        — К вечеру завтрашнего дня он купит новый телефон, и он вернёт себе удалённый доступ к камерам, поэтому время крайне ограничено. Завтра в доме не будет никого. Ты придёшь и заберёшь жёсткий диск, имитируя ограбление, затем взломаешь его.        — Я ненавижу всё это, знаешь?! — Бен резко сел. — Я помогу тебе, но я наступаю себе на горло, соглашаясь.        — Это не обнадеживает. Хорошо, что меня есть ещё один надёжный сообщник, пойду, наберу его, — Армитаж начал вставать с кровати, но Бен остановил его, схватив за плечо.        — Завали. Не ты в четырнадцать чуть не сел.        — Если сделаешь все, как я скажу, шансы, что окажемся в тюрьме, минимальны.        — Сама по себе тюрьма меня не пугает, — Бен отпустил его.        Они сидели на кровати напротив друг друга.        — Тогда не вижу проблемы.        — Ты психопат. Может это и хорошо, что ты раньше не знакомился с Кэндес и Роуз. Для Кэндес и Роуз хорошо.        — Ты несёшь бред, — Армитаж покачал головой с раздраженной полуулыбкой на лице.        — Когда меня оправдали, я пообещал матери, что не ввяжусь ни во что, что не создам проблем. Ты этого не понимаешь, тебе настолько похеру на свою семью, что ты даже не рассказал мне о них.        — Понятно, Бен, ты трусишь.        — Нет, — Бен пожал плечами, — нет, я сделаю всё, что мы обсудили. Потому что ты в дерьме, потому что я пообещал тебе. Просто я не хочу, чтобы мои действия опять навредили ей. Если её не изберут в следующем году из-за меня, я не знаю. Я не знаю, я повешусь. Но и тебе я отказать не могу.        — Повторюсь, если сделаешь все, как я скажу, шансы...        — Заткнись. Объясняй дальше.       

***

       — И ещё, когда будешь добираться до моего дома и обратно, избегай центральных улиц, магазинов — всего, где есть камеры. Пройди через лесопарк, если есть возможность. Старайся обходить машины, на них могут быть видеорегистраторы, — Армитаж продолжал сидеть на кровати, облокотившись об изголовье, вытянув ноги.        — Ясно, — Бен ходил по комнате. Его движения были резкими и дерганными.        — Успокойся, бесишь. Я не сказал ничего невыполнимого.        — В технике ты разбираешься так-же херово, как и твой отец. Конечно, я могу взломать и телефон, и компьютер. А защищены они только паролем, я так понимаю. Но мне не приходилось делать это за ночь, блять, без права на ошибку. Хотя нахрена я тебе это говорю, — он остановился и с раздражением посмотрел на Армитажа. — Давай, скажи ещё раз, что я трус.        — Хочешь скажу: почему я спокоен?        Бен продолжал смотреть на него.        — Я бы очень хотел сделать всё сам, — начал Армитаж. — Но, во-первых, я действительно не разбираюсь в технике. Во-вторых, я даже не могу сам забрать его жёсткий диск, потому что для этого придётся завтра пропустить учебу. Когда он обнаружит пропажу, он позвонит в школу и узнает, был ли я там. Приходится учитывать то, что он мне не доверяет. Приходится просить тебя столь о многом, потому что больше просить мне некого. Приходится полагаться на тебя, хотя я ненавижу полагаться на кого-то. И либо у тебя все получится, либо нет. Либо сядут они, либо мы. Это вне зоны моего контроля. И я не хочу волноваться. Я выбираю быть спокойным, потому что я так хочу. У нас ещё есть время, давай, Бен, — Армитаж вытянул руки вперёд.        Бен решительно преодолел расстояние между ними. Сел Армитажу на колени. Поцеловал сразу в губы. И, стараясь не прекращать поцелуй, стал пытаться расстегнуть рубашку Армитажа. Не получилось. Бен чувствовал руки Армитажа под своей толстовкой. На животе, груди, спине. Он поднял руки, и Армитаж стянул с него толстовку, растрепав волосы. Армитаж взял левую руку Бена и посмотрел на предплечье. Порезы затянулись, были покрыты тёмно-красной коркой. На самых широких порезах она трескалась, затем заживала, на руке была засохшая, размазанная одеждой кровь.        — Все таки меня поражает, что ты делаешь это, — Армитаж проводил большим пальцем по руке, чувствуя, как гладкая кожа сменяется шероховатой, выступающей коркой, — всегда считал, что только малолетние идиотки на такое способны, чтобы внимание привлечь.        — Это херня. Я не могу перестать: помогает моментально успокоится, — Бен смотрел, как Армитаж начал целовать его предплечье. — Либо это, либо я наору на кого-нибудь или побью. Хотя я очень хочу перестать.        Армитаж поцеловал запястье, ладонь, добрался до пальцев. Пару раз облизал и слегка прикусил указательный и средний, затем взял их в рот на всю длину. Он проводил между пальцами языком и слегка сжимал их зубами. Бен придвинулся к нему ближе, правой рукой сжал волосы на затылке и медленно вытащил покрытые слюной пальцы у Армитажа изо рта.        — Кое-что другое, Армитаж, — голос Бена был хриплым.        Армитаж ухмыльнулся и стал расстегивать его джинсы. Бен приподнялся, быстро снял их вместе с бельём и бросил на пол. Армитаж продолжал сидеть на кровати, около изголовья. Бен приблизился к нему, стоял на кровати на коленях, поставив ноги по обе стороны от ног Армитажа. Бен оперся правой рукой о стену и наклонился всем телом вперёд. Армитаж взял в рот сразу на половину, его движения были настойчивыми и неторопливыми. Бен наклонился ещё ближе, медленно вставляя глубже. Он почувствовал, как член уперся о стенку горла. Армитаж сжал руки у него на бёдрах. Бен обхватил левой рукой его голову, не давая сдвинуться назад. Начал медленно двигаться, не вынимая член изо рта больше чем на половину. По губам и подбородку Армитажа стекала слюна. Бен ускорился, затем резко вытащил. Слюна попала Армитажу на шею и воротник рубашки.        — Либо у тебя с собой презервативы, либо я кончу тебе в рот, — Бен наклонился и говорил, смотря ему в глаза.        — В рюкзаке, — Армитаж пару раз сглотнул, стараясь отдышаться.        — Раздевайся сам, или я порву твою рубашку, — Бен открыл рюкзак и быстро шарил по карманам.        Нашёл презерватив и лубрикант. Вернулся к кровати. Армитаж, уже без рубашки, снимал брюки. Бен быстро стянул их с него вместе с бельём.        — Ты их всегда с собой что-ли носишь? — Бен открыл презерватив.        — Представь, я тоже хочу с тобой трахаться, — Армитаж начал менять позу, поворачиваясь боком.        Бен остановил его, надавив руками на плечи, оставил лежать на спине.        — Как ты себе это представляешь? Я не женщина.        — Не хочу смотреть на твою спину, — Бен раздвинул его ноги, наклонился, поцеловал в губы. — Удивлён, что у тебя, с твоим опытом, не было в этой позе.        — Не заткнешься, у тебя сейчас тоже не будет.        Бен ухмыльнулся, выпрямился, взял лубрикант и выдавил его на пальцы.        — Я сам это сделаю, — Армитаж привстал и протянул руку, чтобы забрать у Бена лубрикант.        — Как ты себе это представляешь? — Бен наклонился над ним, оперевшись на согнутую левую руку.        Пальцы правой он, на ощупь, вставил, заставив Армитажа глубоко вздохнуть. Бен начал двигать пальцами, целовать его в шею. Он прикусывал кожу на ключице и плече. Чем быстрее двигал рукой, тем сильнее.        — Давай уже по-нормальному, — Армитаж закрыл глаза, когда Бен впился зубами в место, где шея переходит в плечо.        Бен выдавил лубрикант на член и распределил по длине. Армитаж лежал с согнутыми в коленях ногами. Бен надавил на голени, вынуждая его приподнять стопы от кровати, согнуть ноги ещё сильнее, прижимая их к торсу, и немного развел их в стороны. Бен наклонился над Армитажем, левой рукой оперся на кровать, около его головы, правой помогал себе вставить. Бен двигался медленно, опираясь уже на обе руки. Зашёл на всю длину. Перевёл взгляд на Армитажа. Он тяжело дышал.        — Это всё очень странно.        — Поза?        — То, что мы видим друг друга.        — Не знаю, кто был у тебя до меня, — Бен начал двигаться, — но твой бывший был очень плох.        — Не представляешь насколько, — Армитаж слегка прогнулся в пояснице и запрокинул голову. Он обхватил руками свои ноги, чтобы они не меняли положения и не разгибались. Бен стал увеличивать темп. Армитаж ловил его рассеянный, из под полу прикрытых век, взгляд на себе. Видел чёрные вьющиеся волосы. Прилипшие ко лбу, взметнувшиеся в такт движению. Чуть приоткрытые губы. Напряжённые мышцы на плечах и шее. Чувствовал жар чужого тела. Бен опустился совсем низко. Армитаж слышал его тяжелое дыхание. Бен на пару мгновений замер. Затем начал целовать Армитажа: в губы, щеки, шею, плечи, поверх своих укусов.        — Знаешь, — шёпотом сказал Бен, смотря на него.        — Что? — Армитаж приоткрыл глаза. Он раскраснелся, глубоко дышал.        — У меня все получится, я все сделаю. Ты можешь положиться на меня.       

***

       Стволы и ветви деревьев лесопарка, окружающего дом Хаксов, даже без листьев создавали заграждение, через которое дом не было видно ни с дороги, ни с соседних домов. Светило солнце, дул ветер. Дробные тени мельтешили, придавая серому спортивному костюму Бена почти камуфляжный вид. Он приближался к дому. Окинул взглядом место, где сегодня в районе часа ночи Армитаж передал ему телефон Брендола и ключ от кабинета. Достал телефон из кармана. Он был в перчатках, лицо было скрыто капюшоном и солнцезащитными очками. Отключил камеры с помощью приложения в телефоне.        "На нашей входной двери электронной замок, открывается картой. Её не взломать и не копировать, — Армитаж сидел на кровати, облокотившись об изголовье и вытянув ноги. — На всех окнах первого этажа многослойное стекло, разбить его невозможно. Попасть в дом можно с балконов спален второго этажа".        Бен прошёл по внутреннему двору: мимо декоративного сада, бассейна, обложенного плиткой. Подошёл к колоннаде, формирующей террасу, крыша которой служила балконом спален второго этажа.        "Маленькая ремарка: спальня с правой стороны моя — забирайся с левой стороны. Балкон пройди быстро, это просматриваемая зона".        В начале колоннады находились большие каменные горшки с экзотическими деревьями. Бен встал на один из них, и, подпрыгнув, ухватился руками за край крыши террасы. Подтянулся, закинул ногу на крышу, схватился за ограждение балкона и, забравшись полностью, перелез через него. Солнце светило ему в спину. С балкона было видно соседние дома. Он приблизился к стеклянной двери.        "Там закаленное стекло. Крепкое, но рассыпется, если ударить зауженной частью молотка. Дверь запирается изнутри, снаружи замка нет".        Бен расстегивал молнию на рюкзаке. Руки начали дрожать, молнию зажевало.        — Блять, — он дёрнул со всей силы.        Достал молоток. Замахнулся.        "Сильно бей".        Рука остановила удар в паре сантиметров от стекла.        — Блять.        "Быстро, Бен".        Замах. Удар. Грохот. Стекло рассыпалось на тысячи частей. Зайдя в комнату, снял очки.               "Спустишься по лестнице на первый этаж, из большого зала в левое крыло дома, через гостевой зал до коридора, по нему налево, третьи двери".        Бен шёл, повторяя про себя эти слова. Лестница. Спираль мраморных ступеней, резные деревянные перила. Через двери из тёмного дерева в левое крыло. Интерьер гостевого зала смазался в сознании до бледного пятна и узора персидского ковра, по которому он прошёл. Коридор. Налево. Раз. Два. Третьи двери. Снял рюкзак — обнаружил, что не закрыл его. Достал ключ от кабинета. Приоткрыл резные двери.        "Сначала — жёсткий диск".        Пришлось быстро откручивать маленькие винты. Бен открыл корпус системного блока и достал жёсткий диск, блок питания и видеокарту. Не заметил, как задержал дыхание, руки больше не дрожали. Монитор не был слишком большим и, неполностью, но поместился в его рюкзак.        "Справа от входа сервант в японском стиле. Он заполнен и дорогими вещами, и всяким хламом. Бери все, что кажется тебе дорогим. Разгроми кабинет и на обратном пути забери ещё что-то, что будет выглядеть дорого".        Бен скинул книги с полок. Вспорол тканевую обшивку стула и кресел в кабинете. Выдвинул все ящики письменного стола и вытряхнул их содержимое. Снял со стены биту с автографом. Разбил стеклянные дверцы на книжном шкафу. Вышел из кабинета. Добежал до гостевого зала. Забрал оттуда пару декоративных ваз, выглядящих как фарфоровые. Из спальни, через которую зашёл, забрал простыню.        "Лучше бы у нас была машина, можно было бы увезти намного больше и намного дальше. Уноси столько, сколько сможешь унести. За домом располагается большой лесопарк, в нём озеро. Скинь туда вещи. Это самая слабая часть плана, но тебе нужно будет максимально быстро уйти оттуда с жёстким диском".        Бен подошёл к озеру с берега, где деревья подходили к воде вплотную. Все вещи, вынесенные из дома, телефон Брендола, ключ от кабинета, положил на простынь. Положил в неё ещё несколько камней, завязал узлом, и обмотал изолентой. Бросил получившийся сверток в воду, мутную от глины, дребезжащую на ветру. Надел очки и ушёл другим маршрутом.       

***

От дома отъезжали полицейские машины. Вечерело. Брендол запер входную дверь. Армитаж стоял возле него. Было тихо.        — Дома были повар, кухонная работница, а знаешь кто ещё? Ты, — Брендол повернулся к сыну.        — Я не крал твой телефон. Зачем мне это? Чтобы неумело ограбить наш дом? Я делаю всё, как ты говоришь, чтобы вернуть к себе твоё доверие.        — Ты ещё не сделал ничего. Не вылечился. Слишком много херни стало происходить вокруг тебя. Я не верю теперь ни одному твоему слову. Школу закончишь в интернате, — он пошёл в малый зал, — а виновные надолго присядут.        Армитаж слышал, как Брендол позвонил Бруксу.

***

       По дому разносились звуки проводимой уборки и ремонта. Армитаж сидел за столом у себя в комнате и в третий раз перечитывал один абзац из учебника. На телефон пришло уведомление — он сразу разблокировал его.        "все нормально" 03:48 pm        Первое сообщение на Proton mail. Армитаж несколько раз обновил почту. Вернулся к тексту и заново перечитал все тот же абзац.       

***

       Темнота за окнами контрастировала с жёлтым светом настольной лампы. Армитаж в очередной раз зашёл в почту и увидел всё то же сообщение. На столе лежали учебники, раскрытые тетради, одна ручка упала на пол. Армитаж сделал глоток кофе, продолжая смотреть в телефон. Звук уведомления.        "сделал" 02:14 am        Армитаж опустил чашку. Она ударилась об стол, часть кофе выплеснулась и попала на тетрадь.        "Что там есть?" 02:14 am        Он держал телефон двумя руками. Не заметил, как наклонился к экрану.        "кроме бдсм порно с азиатками и нюдсов всех его бывших кроме Кэндес?" 02:15 am        "Блять да, кроме этого". 02:15 am        Бен отправил ему несколько электронных документов, датированных этим месяцем. Армитаж бегло просмотрел их. Документы подтверждали приобретение Брендолом Porsche Panamera и передачу её в собственность благотворительной организации, принадлежащей жене сына сенатора-демократа из Генеральной Ассамблеи штата. Затем Бен прислал фотографии, на которых сенатор входил из машины. Фотографии были сделаны так, что тот не видел съемки. И другие аналогичные фотографии высокопоставленных лиц с дорогими вещами, сделанные без их ведома.        "интересная у Брендола схема дать взятку а потом самому сделать компромат на того кому её дал. Думаю он просто не успел удалить документы. Других нет. Переписки он явно чистит даже в разговоре с бруксом нет ничего" 02:23 am        "Здесь достаточно для возбуждения дела, начнётся расследование и выявит остальное". 02:23 am        Армитаж широко улыбался. Его немного потряхивало. Он встал со стула и сел на кровать, по удобнее устроился на подушках.        "Уже воскресенье. В понедельник, как начнётся рабочая неделя, отправим анонимно это в самые крупные газеты, принадлежащие Бейлу, твоему деду". 02:24 am        "не знаю как ты я от эйфории орать готов. Но устал пиздец. Жаль тебя нет рядом". 02:24 am        "Не пиши лишнего". 02:24 am        "да какая блять разница? Все удалим сейчас. Я просто рад что все получилось. Пиздец хочу тебя увидеть". 02:24 am        "При встрече поговорим. Я тоже рад". 02:25 am        Армитаж удалил переписку, затем аккаунт и приложение почты.       

***

       Ненавязчивое ноябрьское солнце только к полудню проникло в комнату через задернутые занавески. Армитаж проснулся, поднялся не сразу, дав себе возможность полежать, ничего не делая. Встав с кровати, он открыл занавески и приоткрыл дверь на балкон. В комнате стало мягко светло и свежо.        Он открыл Facebook, когда завтракал: там были отправленные ещё вчера сообщения от Кэндес.        "Привет, как у тебя дела?" 08:47 am        "Может соберёмся ещё раз на этих выходных?" 08:47 am        "Мне постоянно хочется написать тебе как я рада, что мы начали общаться. Роуз уже говорит, что я сошла с ума, но я просто хочу узнать тебя по лучше ты ведь уже совсем вырос" 09:02 am        На кухню зашёл Брендол, Армитаж убрал телефон.        — У тебя слишком хорошее настроение для того, кто пол дня бесполезно продрых, — Брендол достал из холодильника стеклянную бутылку с водой.        — И тебе доброе утро, — Армитаж улыбался.        — Уже полдень. Хватит скалиться без причины. Знаешь, куда я еду? Договариваться с интернатом, так что пакуй чемоданы.        Армитаж рассмеялся.        — Угомонись, поехавший, — Брендол вышел с кухни.        Армитаж написал Кэндес.        "Привет, извини, что отвечаю только сейчас, был очень занят. На этих выходных уже не получится, но скоро мы будем видеться намного чаще". 12:53 pm       

***

       Армитаж читал про условия получения гранта для учёбы в университете. Вечер, уже темно. Он один дома, лежал с ноутбуком на кровати. На улице включилась сигнализация автомобиля. Дверь на балкон все ещё открыта: громко. Прошло пять минут, десять. Армитаж встал и вышел из дома. Моросило. Незнакомая машина стояла на дороге, около подъездной дорожки к их дому. Когда Армитаж приблизился к ней, сигнализация выключилась. Из машины вышел непримечательный человек с черным кейсом в руках. Армитаж достал телефон и включил камеру.        — Что вам нужно? Представьтесь, — он отступил на подъездную дорожку, на территорию своего участка.        Следил, чтобы лицо человека, пусть и в тёмных очках, попало на запись. Мужчина протянул кейс. Армитаж не взял его, тогда он разжал пальцы — кейс упал на землю — сел в машину и уехал. У машины были заклеены номера. Армитаж сохранил видео. На телефон пришло сообщение с неизвестного номера. В нём было шесть цифр: код от замка на кейсе. Не открывая сообщения, Армитаж сделал скриншот, на котором видно: текст, номер, дату и время. Набрал 911, но остановился, не начал вызов. Взял кейс и отошёл ближе к дому, где уже не видно с дороги, но ещё не видно на камерах. Ввёл код, открыл. Внутри лежал бумажный конверт формата А4, внутри которого, судя по всему, были другие листы. Дождь намочил бумагу. Армитаж поднялся к себе в комнату.        Распечатал конверт. Достал из него лист А4, с напечатанным текстом:        "Я тебя предупреждал. Ты нарвался. Не знаю, как и зачем ты это сделал, но это был ты. Сделаешь что-то, что мне не понравится — у меня ещё много фотографий, твоим одноклассникам будет интересно их увидеть".        Армитаж положил лист в кейс, стоящий на полу. Достал из конверта четыре небольшие фотографии, сделанные на фотоаппарат моментальной печати. Они были сложены стопкой. На верхней он, на вид лет четырнадцать, с расширенными зрачками без одежды лежал на кровати. На второй была часть его спины, упершаяся в подушки голова и руки, которые за спиной держала вместе мужская рука. На третьей он лежал на полу, лицом вниз, в рубашке, но со спущенными брюками. На четвертой он, тоже без одежды, пил вино, облизывая горлышко бутылки, которую держала мужская рука.        — Этого не может быть, — Армитаж опустился на кровать, смотря на пол перед собой, — это фотошоп, он всегда говорил, что главное, чтобы никто не узнал.        Голос был севшим, он прокашлялся. Взгляд упал на одну из фотографий. Армитаж вскочил, взял со стола зажигалку, поднёс пламя к снимкам, но остановился за секунду до того, как огонь коснулся бумаги.        — Ты сам, сука, дал мне вещдоки, — он говорил сквозь стиснутые зубы, его руки тряслись.        Он провел пламенем по ладони и кисти руки, которой держал фотографии. Уронил все на пол. Схватил лампу с прикроватной тумбы, с криками бил ею стену, пока в руках не осталась лишь часть основания. То же с лампой со стола. Пол покрылся осколками. Швырнул в стену несколько учебников. Сломал пополам ручку. Порвал тетрадь. Сломал другую ручку, швырнул в стену. Попытался сорвать занавеску — не получилось. Заорал, дёрнул ещё несколько раз со всей силы. Занавеска упала. Сорвал оставшиеся. Поднял стул, стал бить им по стене, пока не выдохся. Стул с грохотом упал на пол. Стало тихо. Он неровной шагом подошёл к кровати и взял телефон. На обоженной руке появился волдырь, уже чем-то разодранный. Позвонил Бену.        — Отмена.        — Что отмена? — Бен сразу ответил.        Армитаж начинал говорить, но его слова превращались в сиплое бормотание вперемешку со всхлипами. Он отключил звонок, опустился на колени, затем упал на пол. Бен перезвонил ему.        — Что отмена?! — из динамика доносился крик.        — Обстоятельства... Сильно изменились, — выдавил из себя Армитаж.        Телефон лежал рядом с его лицом.        — Ты издеваешься надо мной, блять?! Какие нахер обстоятельства? У нас все почти получилось, что, блять, изменилось? И только попробуй опять замолчать или бросить трубку, я приеду к тебе домой, я клянусь.        — Обстоятельства изменились настолько, — Армитаж говорил тихо, еда шевеля губами, лежал неподвижно, — что я не совсем представляю, как мне жить в этих обстоятельствах, это все... по-настоящему. — Что значит: не знаешь, как жить? Что по-настоящему? — Бен говорил громко и обеспокоенно.        — Просто представь, что тебе много лет подряд говорили одно, а в реальности оказалось все наоборот. И это наоборот — неразрешимая проблема.        — Расскажи мне, что случилось, не своди меня с ума.        — Не утруждайся. Слушай, правда. Что бы я не сделал сейчас, мне будет плохо. И я многое могу пережить, но такой... Позор. Нет, — последние слова звучали едва различимо.        — Какой нахер позор? Ты нихрена мне не говоришь, я еду к тебе, — было слышно, как Бен сбежал вниз по лестнице, как его окликнула Лея, его "мне просто сейчас нужно уйти", как хлопнула входная дверь, — только попробуй отключиться сейчас. Я вызываю такси.        — Не волнуйся. Если бы я мог сейчас поднять руку, я бы уже...        — Прекрасно, значит прямо сейчас ты не пойдёшь вышибать себе мозги. Армитаж? — было слышно, как Бен сел в машину, попросил водителя "по быстрее", — ответь мне.        Армитаж попытался, но не выдавил из себя ни звука. Закрыл глаза и слушал, как Бен пытается ему что-то сказать и матерится. Он перестал различать слова. Все звуки смешались. Потерял счёт времени. Только темнота перед глазами и равномерный шум в голове.        — Армитаж! — Бен перевернул его на спину, — сука ты такая, что происходит?        Армитаж почувствовал чужие руки на плечах, только потом приоткрыл глаза.        — Хм, — его взгляд был расфокусированным.        — Блять, это невыносимо, — Бен начал трясти его за плечи, — Армитаж! Ты меня пугаешь, ты меня пиздец, как пугаешь.        Бен отпустил его.        — Я не понимаю... Вот что мне сейчас делать, а?! — Бен резко поднял руку и ударил его ладонью по лицу.        Армитаж чуть отвернул голову после удара.        — Блять, прости меня, — Бен начал гладить его по голове, — прости меня, я не знаю, что мне делать, прости меня. Не могу видеть тебя таким.        Бен наклонился чуть ниже к нему, продолжая гладить по волосам и покрасневшей щеке.        — Я люблю тебя, — Бен на секунду замер, продолжил шёпотом, — мне кажется, вместе мы могли бы все решить, для нас нет неразрешимых проблем... Я люблю тебя.        — Вот не надо так говорить, — произнёс Армитаж тихо, посмотрев на него.        Бен радостно прокричал его имя.        — Мы встречаемся всего два с половиной месяца, какая к черту любовь, — Армитаж приподнялся на локтях.        — Так что случилось? — выражение лица Бена сменилось с радостного на обеспокоенное.        — Вот как ты попал сюда, — Армитаж оглянулся на открытую дверь на балкон, — остаётся только помолиться, чтобы камеры не отправили Брендолу уведомление, когда ты лез на балкон. Иначе он уже знает, что ты здесь.        — Честно, мне так насрать сейчас, — Бен сидел, положив руки и голову на согнутое колено, — что случилось? Я, блять, заслуживаю знать.        — С одной стороны, я не хочу, чтобы хоть один человек узнал об этом, —Армитаж говорил медленно, сел, облокотившись об кровать, — с другой, надо признаться, хотя бы себе: мне всегда хотелось об этом рассказать. Ты ведь не уйдёшь даже зная, что Брендол может вернуться в любую минуту?        — Не-а, — Бен покачал головой.        — Правда, я не знаю, как говорить об этом. Я бросил их куда-то сюда, — Армитаж показал рукой на место на полу, рядом с тем, где сидел Бен.        Весь пол был в осколках от ламп и бумажках от порванной тетради.        — Мне даже интересно, что ты скажешь, — Армитаж смотрел, как Бен оглядывается вокруг себя, — останется ли твоё "я люблю тебя", даже азарт какой-то появился.        Бен протянул руку и поднял фотографию. На одной он сидел, другая лежала почти под кроватью, последняя упала в открытый кейс. Бен взял её и записку. Прочитал. Положил всё в кейс белой стороной вверх и захлопнул его. Посмотрел на Армитажа. Тот сидел, положив руки на кровать, как на спинку дивана, и с вызовом, издевательски улыбался, покачивая головой.        — Тебе сколько лет там? — спросил Бен упавшим голосом.        — Четырнадцать.        — Блять, какая мразь?.. — Бен подорвался с места.        — Брукс.        — Серьёзно?! Это хуйло?! — Бен кричал и ходил по комнате, схватившись за голову.        — Я же говорил, что не существует неразрешимых проблем, так? — Бен встал перед Армитажем. — Где он живёт? Я его убью.        — И попадёшь в тюрьму. А кто недавно ныл о том, что не хочет расстраивать мамочку?        — Сука.        — Реально все, о чем ты сейчас думаешь: как убить его?        — Блять, да. Разве ты не хотел его убить?        — Хотел. И Брендола тоже. Но не мог придумать: как. У нас был хороший план, но я не знал, что у Брукса есть фотографии, — Армитаж убрал руки с кровати.        — Я понимаю, — Бен сел рядом с ним, — и ты теперь будешь делать всё, что они говорят?        — Я застрелюсь, если фотографии кто-то увидит. Хотя, если буду делать все, что они говорят, тоже застрелюсь, — Армитаж посмотрел на Бена, — Брендол переведёт меня в интернат, чтобы я там доучился.        — Что, — выдохнул Бен.        Раздался звонок телефона. Бен достал его из кармана куртки.        — Тебе мама звонит, — Армитаж был в замешательстве.        Бен сбросил вызов и написал сообщением, что все нормально.        — У тебя бывает такое состояние, когда ты есть, физически, как тело, но по ощущениям тебя как будто нет? Как будто все, что ты видишь, ощущаешь до мозга не доходит? — Армитаж посмотрел на свой ожог на руке.        — Постоянно, — Бен взял его руку.        — На самом деле, не так уж и плохо. В таком состоянии все равно, что произойдёт.        — Я не могу уйти и оставить тебя одного. Я буду каждую секунду думать о том, что ты можешь покончить с собой.        — Тебе придётся. Уйти и молчать о всём, что ты видел и узнал.        — Я понимаю, — Бен придвинулся вплотную, — Знаешь, когда у нас получилось, я как будто впервые в жизни почувствовал себя значимым, что я способен на что-то. И теперь сдаваться, это просто...        — Опять наступишь себе на горло. Переживёшь.        — Переживём?        — Не дури. Я скоро уеду, потом мы поступим в разные университеты. За четыре года люди забывают друг друга. Не вижу смысла пытаться что-то сохранять.        — Ты сейчас ни в чем не видишь смысла. Даже если ты сейчас решишь меня кидануть, через четыре года я найду тебя, тогда и поговорим.        Армитаж хмыкрул.        — Что? — Бен положил руки ему на плечи и повернул к себе.        — Ты не перестал меня уважать? И все ещё хочешь общаться.        — С чего вдруг я должен переставать? — Бен вскинул брови.        — Он постоянно говорил, что так будет, если кто-то узнает.        — Я реально хочу его убить. Руками голову раздавить. Я люблю тебя и уважаю. Ты сильный человек, в отличие от этой мрази, которую человеком не назовёшь.        Послышался звук подъезжающей машины. Они оглянулись.        — Как только он зайдёт — уходи, — сказал Армитаж.        — Да, — Бен начал подниматься, но Армитаж остановил его.        — Он же ещё паркуется. Поцелуй меня.