Меч по имени Бунайхэ

Казалось, что время остановило свой ход. Лишь поднявшаяся в воздух пыль медленно оседала к ногам Гун Вэя. — Фух! — он облегчённо выдохнул, затем небрежно встряхнул «Гоучэнь», сбрасывая с клинка тягучие струйки крови. — Довольно-таки упорный. После этого он повернулся к Уэйчи Сяо и с улыбкой спросил: — Ты не испугался? Его голос и выражение лица ничем не отличались от обычного — спокойный, расслабленный тон с ноткой добродушного кокетства. Но отрубленная голова Бессмертного Лотосовой сутры не укатилась далеко — она всё ещё лежала перед ним. Капли крови, брызнувшие из перерубленной шеи, стекали по щеке юноши, насыщенно-алые, резкие, придававшие его и без того нечеловеческой внешности ещё больше мистического, пугающего оттенка. Казалось, что сама его кожа отливает холодным блеском. От взгляда на него у молодого заклинателя по позвоночнику пробежали ледяные мурашки. Он не ответил, но Гун Вэй не придал этому значения. — Этот покойник вел себя странно, — заметил он, осмотрев тело у своих ног. — Как он смог призвать меч, чтобы сражаться? Я думал, потревоженные мертвецы просто нападают на живых, чтобы растерзать? — …Сян Сяоюань, — хрипло произнёс Уэйчи Сяо, заставляя себя сохранять спокойное выражение лица и подходя ближе. — Отдай мне «Гоучэнь». Гун Вэй, сидя на корточках, вскинул голову на звук его голоса. Взгляд удлиненных больших глаз скользнул вверх, а затем он с озорной улыбкой спрятал меч за спину: — Не дам. В нём была странная притягательность — та, что одновременно внушала первобытный страх перед неизвестным, но не позволяла отвести глаза. Он был похож на прекрасный, чарующий сон, в который каждый приближённый к нему человек неосознанно погружался. Но никто не мог сказать, в какой момент иллюзия перевернётся, явив свой ужасный лик и превращаясь в самый страшный кошмар. Уэйчи Сяо глубоко вдохнул, будто боясь вспугнуть что-то неуловимое, и ещё более мягким голосом попросил: — Верни мне «Гоучэнь». Оружие — это не игрушки. — Не отдам, ты меня зарежешь, — Гун Вэй хитро улыбнулся, затем, всё ещё сидя на корточках, отодвинулся назад. — Будь осторожен, этот мертвец какой-то странный. Если тебе нечем заняться, можешь пока вытащить его левый глаз для меня. — Что ты сказал? Вопрос Уэйчи Сяо прозвучал слишком резко, так что Гун Вэй на секунду умолк, а затем махнул рукой: — Ладно, забудь. Лучше просто стой в стороне и не приближайся. Подожди немного. Сначала я разберусь с этим телом, а потом займусь тобой. Он говорил это с той же шутливой беззаботностью, и Уэйчи Сяо не успел задуматься, что именно означало «заняться тобой». Но в следующую секунду его потрясение достигло предела — он увидел, как Гун Вэй поднял безголовый труп, провёл ладонью вдоль позвоночника и вдруг, словно сделав неожиданное открытие, удивлённо протянул: — О? Его правая рука прошлась вдоль спины мертвеца, затем кончики его пальцев вспыхнули резким светом, и он, безо всякого промедления, начал раздирать плоть, словно собираясь достать кость. — Что ты делаешь?! Эта сцена перешагнула все границы допустимого. Уэйчи Сяо стремительно бросился вперёд, выхватил у Гун Вэя меч и сжал его запястье. — Сян Сяоюань! Да кто ты на самом деле?! — дрожа, выкрикнул он. Гун Вэй вскинулся, но его взгляд скользнул мимо Уэйчи Сяо. Голова Бессмертного Лотосовой сутры в этот момент перевернулась, а его безжизненный левый глаз угрюмо вперился в них. Лицо Гун Вэя моментально изменилось. — Осторожно! — он резко оттолкнул Уэйчи Сяо. Почти невидимые прозрачные нити вырвались из обрубка шеи и с невероятной скоростью проскользнули по воздуху через то место, где секунду назад стоял молодой заклинатель. Они лишь слегка задели плечо и шею Гун Вэя, однако после них остались тонкие кровавые линии. Непонятно, из чего были сделаны эти нити, но, стоило им коснуться раны, Гун Вэй почувствовал, как колени предательски подогнулись. Уэйчи Сяо рефлекторно дернул его себе за спину, и в тот же миг мимо них мелькнул круглый объект — отрубленная голова. Хрусть! Прозрачные нити подхватили её и с идеальной точностью вернули на место, соединяя с туловищем без малейшего следа. Тело мертвеца вновь встало на ноги, а его рука с молниеносной скоростью схватила Гун Вэя за шею, выпуская из пальцев эти тонкие как шелк нити, которые тут же проникли внутрь его раны! — А-а!.. Гун Вэй не успел вырваться. Всё его тело содрогнулось в агонии, крик резко оборвался. Уэйчи Сяо никогда не видел маленького мэйяо таким. Жалобный вопль резанул по нервам, и лицо молодого заклинателя исказил гнев: — Отпусти его! Но тело Бессмертного Лотосовой сутры двигалось с пугающей ловкостью. Оно метнулось прочь, словно прекрасно знало каждый закоулок могильного прохода, каждую петлю сложных коридоров подземелья. Несколько раз сверкающее лезвие «Гоучэня» почти настигало мертвеца, но всякий раз он ускользал от удара. Уэйчи Сяо не думал ни о чём, кроме преследования. Даже подать сигнал тревоги он не успел — его меч то и дело вспарывал воздух, каждый взмах был направлен на уничтожение. Молодой заклинатель двигался вслед за покойником, оставляя за собой обломки камней и посеченные клинком бронзовые стены! Непрерывный грохот привлек внимание других заклинателей. Позади послышались свистящие звуки мечей, всполошённые голоса: — Что происходит?! — Это молодой господин Уэйчи! Один из старших заклинателей всего на миг взглянул на происходящее и тут же в ужасе воскликнул: — Бессмертный… Бессмертный Лотосовой сутры?! Тело мертвеца сорвалось с места, белые рукава взметнулись, когда оно стремительно взлетело по бронзовым ступеням. Но Уэйчи Сяо был быстрее. На одно мгновение «Гоучэнь» оказался всего в цуне (3.3см) от цели. — Отдай его назад! Если бы заморозить этот момент, то можно было бы увидеть, как рука Уэйчи Сяо тянется к покойнику и уже почти касается бледной кожи Гун Вэя. Но в этот критический миг из пальцев мертвеца внезапно снова вырвались тончайшие, почти неразличимые глазом, нити и плотным слоем обвили горло Гун Вэя! Уэйчи Сяо был потрясен, но не успел отдёрнуть руку — он ощутил порыв ветра, и кто-то с силой схватил его за запястье. Это был Чан Сунь Чэнфэн, глава ордена Цзю. — Племянник, не будь опрометчив! Это Кукловодные Нити! Уэйчи Сяо резко остановился, приземлившись на землю: — Что?! В этот момент в конце бронзовых ступеней раздались приближающиеся шаги. Бай Сянь и заклинатели ордена Цзю прибыли на место, перекрыв путь Бессмертному Лотосовой сутры. Труп, крепко державший Гун Вэя, внезапно замер, оказавшись в окружении. Чан Сунь Чэнфэн, судя по всему, уже пережил немало схваток с мертвецами — вид у него был слегка потрёпанным, но взгляд оставался уверенным. — Что здесь произошло? Что случилось с племянником Сяном? Откуда здесь Кукловодные Нити? Уэйчи Сяо ощущал пульсацию крови в висках. — Он… Он оттолкнул меня, чтобы… — прерывисто выговорил молодой заклинатель сиплым голосом. В тот критический момент Гун Вэй, рискуя жизнью, пихнул его в сторону, спасая от смертельных Кукловодных Нитей. Но сам он не успел отреагировать — мертвец легко схватил раненого и истекающего кровью юношу. Все внутренности Уэйчи Сяо сжались в тугой узел, а дыхание стало тяжёлым, будто пропиталось медной горечью крови. Сцены недавней битвы вспыхивали перед глазами — заклинатель видел, как мертвец призвал меч, действовал расчетливо, отступая и атакуя, словно стратег. — В нем… В нем Кукловодные Нити… — он стиснул зубы. — Тело Бессмертного Лотосовой сутры находится под чьим-то контролем. — Что ты сказал?! — побледнел Чан Сунь Чэнфэн. — Глава Союза и глава ордена Цзянь не решились уничтожить его тело, думая, что он всего лишь обычный восставший мертвец. Но на самом деле ещё до того, как он выбрался из гробницы, кто-то уже поместил в него Кукловодные Нити. Поэтому раны главы Ин Кая расположены спереди — он даже не ожидал, что труп способен на преднамеренное нападение. Обычные мертвецы двигаются неуклюже, они не обладают никакими инстинктами, кроме жажды живой крови. Но этот — с самого начала направлялся к выходу из Мавзолея, осознанно, понимая, что ему нужен заложник. — Мы не просто пытаемся остановить потревоженного мертвеца — мы преследуем того, кто наложил заклинание и управляет его телом, — горло Уэйчи Сяо сжалось, голос слегка дрогнул. — Его истинная цель — забрать останки Бессмертного Лотосовой сутры из гробницы… из Мавзолея Динсянь. — Уэйчи Юаньцзюй! — Чан Сунь Чэнфэн, обычно спокойный и добродушный, сейчас выглядел на редкость сурово, в его голосе звучала даже жесткость. — Ты осознаёшь, что говоришь? Это девятый уровень Мавзолея Динсянь! Хочешь сказать, что знаешь, кто это сделал? Девятый уровень… Золотая вода запечатывала гробницу, врата были отлиты из чистого золота. Лишь несколько мастеров во всём мире имели доступ в это место. Так кто из них смог пронести внутрь Кукловодные Нити? И кто среди этих немногих великих мастеров стал теневым кукловодом всего этого хаоса? — Я сам видел, как Кукловодные Нити соединили голову и туловище Бессмертного Лотосовой сутры! — Уэйчи Сяо вспыхнул от ярости. — Они проникли в тело Сян Сяоюаня! Что теперь делать? Мне плевать на девятый уровень, мне нужно вернуть его! — Ты сказал, что племяннику Сяну тоже ввели Кукловодные Нити? — ужаснулся Чан Сунь Чэнфэн. Его голос звучал как-то странно, и Уэйчи Сяо внутренне напрягся: — Да. И что?.. Что с ним будет? Чан Сунь Чэнфэн резко повернул голову, следуя за его взглядом. Зажатый в жесткой хватке трупа, Гун Вэй тяжело и прерывисто дышал. Нельзя было точно сказать, оставался ли юноша в сознании — видно было, как он вздрагивал от боли, по телу прокатывались мелкие судороги. — …Он умрёт, — с трудом выдавил Чан Сунь Чэнфэн. Гун Вэй видел всё сквозь мутную пелену. Каждый его сустав, каждую кость словно бы безжалостно царапали острыми лезвиями — так ощущались Кукловодные Нити. Рука мертвеца всё ещё сжимала его горло. Это было странно, даже абсурдно… Ведь это была его собственная рука. Линии суставов, сила захвата — всё было знакомо до боли. Только теперь она сжимала его сонную артерию. Само дыхание стало мукой. Гун Вэй собрал остатки сил и прохрипел: — …Это ты? Труп не ответил. Он и не должен был отвечать. Ведь он был всего лишь мертвецом. Кукловодные Нити непрерывно прорастали внутри него, и Гун Вэй сопротивлялся сколько мог в жестокой смертельной схватке. Но это тело было слишком слабым — духовные силы стремительно истощались. Он стиснул зубы и с трудом повернул голову, и этот крошечный жест отнял у него последние силы. Покрасневшими от боли глазами он уставился в лицо мертвеца. Его взгляд был холодным, проникающим. Казалось, он смотрит не на самого покойника, а сквозь него — туда, где в тенях таился другой силуэт. Тот, что некогда парил над княжеским дворцом Линцзяня, без лица, без головы, закутанный в серый плащ, с мечом «Бай Тайшоу» в руках. — Это ты? — медленно выговорил он. Труп едва заметно дрогнул, склонил голову и взглянул на него. А затем, на лице, которое управлялось Кукловодными Нитями, постепенно начала проявляться… улыбка. Вокруг раздавались шумные голоса, заклинатели держали мечи наготове, но никто не осмеливался приблизиться. Уэйчи Сяо, кажется, отчаянно кричал что-то, но Гун Вэй не обращал на него внимания. Его взгляд был прикован к собственному телу, управляемому Кукловодными Нитями — будто он видел сквозь него далёкую тень, скрывающуюся за этой марионеточной оболочкой. И вдруг он слегка приподнял уголки губ в слабой, болезненной улыбке. — Ты держишь мой «Бай Тайшоу»… Не слишком удобно, да? Тот, кого он спрашивал, не успел ответить. Гун Вэй резко развернулся, вложив всю оставшуюся силу в стремительный рывок — его рука метнулась к позвоночнику мертвеца! Никто не ожидал, что он, находясь на грани истощения, сможет собрать в себе взрывную мощь. Раздались испуганные возгласы, а в следующую секунду кончики его пальцев уже коснулись шейных позвонков трупа! В это же самое мгновение Уэйчи Сяо, словно стрела, рванулся вперёд! Но прежде, чем острие «Гоучэня» достигло цели, невидимый кукловод уже предпринял ответные действия. Тело мертвеца взметнуло руку, и прозрачные нити, крепкие как стальные жилы, безжалостно врезались в шею Гун Вэя. Брызнула кровь, колени юноши подкосились, и он рухнул на землю. Труп ухватил его за затылок одной рукой, а другой сделал резкий призывный жест. Эта знакомая до боли манипуляция заставила Уэйчи Сяо вскрикнуть: — Держите крепче свои мечи! Но всё было бесполезно. Даже если боевые способности этой марионетки уступали силе Бессмертного Лотосовой сутры при жизни, она всё равно превосходила способности обычного заклинателя. Несколько мастеров не выдержали натиска — их мечи один за другим вылетели из рук. В следующую секунду труп взмахнул рукавами, и свирепый шквал унес сразу десяток клинков! Они с лязгом врезались в бронзовый потолок прохода, обрушивая толстые плиты! Оглушительный грохот потряс всю гробницу, земля задрожала, а заклинатели, застигнутые врасплох, пошатнулись. Уэйчи Сяо и Чан Сунь Чэнфэн одновременно рванулись в погоню, но перед их глазами марионетка, всё ещё державшая Гун Вэя, исчезла на верхних уровнях Мавзолея. В тусклом свете свечей лишь мелькнул белый край траурного одеяния. Чан Сунь Чэнфэн побледнел: — Чёрт… Он собирается покинуть гробницу! *** Массивные стены девятого уровня обрушились, и вместе с ними содрогнулась вся гора. Снаружи, на равнине перед Мавзолеем Динсянь, ученики клана медицины в изумлении подняли головы, глядя в сторону гробницы. — Глава Союза?.. — Господин глава, не двигайтесь! Ин Кай, лежавший без сознания, внезапно раскрыл глаза. Его лицо оставалось бледным из-за потери крови, но он решительно, хоть и вежливо, отстранил руки учеников, стремящихся поддержать его. Стиснув зубы, он сел в позу медитации. Тусклые бело-золотые потоки энергии начали струиться сквозь его смертельную рану в животе, заставляя повреждённые мышцы и кожу постепенно восстанавливаться. — Это же… «Единение сущности и духа»! — восхищённые и потрясённые голоса раздались позади. — Как и ожидалось от главы Союза Бессмертных, его духовные каналы так быстро восстанавливаются! — Воистину, достойный титула Владыки Боевого Истока! Но прежде, чем восхищённые шёпотки утихли, земля снова содрогнулась от подземного толчка! Бесчисленные трещины прорезали землю, разбегаясь, словно гигантская паутина, центр которой находился в величественном дворце на поверхности Мавзолея Динсянь. Все присутствующие, охваченные страхом, машинально отступили назад, за исключением Ин Кая, который резко раскрыл глаза. В глубине его зрачков вспыхнул свет. — «Диншанхай»! Далеко впереди бронзовый меч, воткнутый в землю, внезапно вырвался и, со свистом рассекая воздух, устремился к его руке, ослепляя своим божественным сиянием. Клинок с резким металлическим звоном вышел из ножен. А в тот же миг глубокие подземные толчки прорвали поверхность — дворец Мавзолея Динсянь с грохотом превратился в руины на глазах у всех. — Ч-что… что выбралось наружу?! — Бе… Бессмертный Лотосовой сутры! Вокруг раздавались встревоженные крики. Из-под рухнувших стен показалась фигура, облачённая в белоснежные траурные одежды. Её лицо было бледным, на месте правого глаза зияла дыра. Это было мертвое тело Бессмертного Лотосовой сутры! Сразу за ним из-под обломков дворца вылетели два меча — Чан Сунь Чэнфэн и Уэйчи Сяо мчались по воздуху, не позволяя мертвецу скрыться. Чан Сунь Чэнфэн, с мрачным выражением лица, резко взмахнул рукавами, и в воздухе вспыхнули ослепительные золотые ленты фу-лу (1), сверкая, словно лезвия. Заклинатель с громким хлопком сложил руки в магический знак, и фу-лу разорвались, превращаясь в несколько воинов, разом приземлившихся, преграждая путь мертвецу. Они были облачены в золотую броню, их лица лишены черт, но их движения были неистовыми и беспощадными. И всё же каждый мог сразу понять, кто они такие… Секретные техники ордена Цзю славились на весь мир — эти механические воины считались легендой, способной в одиночку сокрушить сотню противников. Чан Сунь Чэнфэн, мягко приземлившись, убрал свой меч «Буци»(2) в ножны и, держа его в руках, воскликнул, останавливая Ин Кая, уже готового вмешаться: — Глава Союза, не двигайтесь! Мертвец находится под контролем Кукловодных Нитей, у него заложник! Кукловодные Нити?.. Реакция Инь Кая была точно такой же, как и у Чан Сунь Чэнфэна в тот момент. — Что ты сказал?! Но после этих слов он не смог произнести ни единого звука. Труп тяжело приземлился, и слои его траурного одеяния расстелились по земле. Перед глазами всех испуганных заклинателей и учеников предстала ужасающая картина. В смертельной хватке мертвеца бессильно обмяк юноша. Голова Гун Вэя повисла, неизвестно, оставался ли он еще жив. Кровь струилась по шее, Кукловодные Нити впились в плоть — всего одно усилие, и они разорвут его горло. — Не… Никому не двигаться! — голос Ин Кая прозвучал неожиданно твердо, заставляя заклинателей, уже вытащивших мечи, замереть на месте. Он добавил: — Это ученик клана Цанъян. Ни в коем случае нельзя причинить ему вред! Кто-то дрожащим голосом прошептал: — Ч-что нам теперь делать?.. Тело Бессмертного Лотосовой сутры стало марионеткой — оно не испытывало боли, не ведало страха, а в его руках был живой юноша, израненный и на грани гибели. Нельзя позволить восставшему мертвецу покинуть Дайшань. Если он появится в мире живых, это неизбежно повлечет за собой огромные бедствия. Но что теперь? Трупная порча ещё не рассеялась, сумрачное небо было цвета закопчённого железа. Мертвец сделал призывающий жест, и еще один меч вырвался из рук заклинателя и взмыл в воздух! Бессмертный Лотосовой сутры уверенно ухватил рукоять и шагнул вперёд. Ещё один шаг. Это было словно сцена из кошмара, немыслимая даже в самых страшных снах. Заклинатели бессознательно отступали перед его поступью. Один молодой ученик от шока выронил меч, и с гулким металлическим звоном оружие ударилось о землю. — Кто ты?.. — Ин Кай смотрел на застывшее, мёртвое лицо Бессмертного Лотосовой сутры, его голос дрожал. — Что ты пытаешься сделать? Куда ты собираешься забрать останки Гун Чжэнъюя? Труп не реагировал. Он шагал вперёд, к обрыву, заставляя всех пятиться, пока позади не остался буквально чи до края пропасти. И в тот момент, когда заклинатели уже не могли больше отступать, мертвец неожиданно повернул голову… и улыбнулся Ин Каю. Прежний Бессмертный Лотосовой сутры был жизнерадостным и энергичным, его весёлую улыбку знали все. Но то, что он продемонстрировал сейчас — это было совсем другое. Поднятые брови, холодное выражение, зловещее, хищное ликование во взоре. Эта улыбка не принадлежала ему. Она была лишь отражением существа, прячущегося в тени, управляя Кукловодными Нитями. Ин Кай стиснул зубы, напрягся, но прежде чем он успел что-то сделать, труп резко взметнулся в воздух! Одной рукой он направил меч вверх, словно пронзая небеса, другой зажал «Сян Сяоюаня», а холодные пальцы потянулись к его плотно закрытому правому глазу. Он намеревался… вырвать его прямо сейчас! Ин Кай взревел от ярости. Он знал, что больше нельзя медлить, и, словно молния, метнулся вперёд, призывая меч. — Остановись! Но в тот же миг… С небес обрушился поток огня — стремительный, сокрушительный, словно камнепад в горах. Это была духовная энергия, доведённая до предела. Кукловодные Нити затянулись вокруг шеи Гун Вэя, но, прежде чем они смогли убить юношу, мощь внешнего вмешательства испепелила их в прах! С земли донеслись потрясённые возгласы: — Сюй… — Глава ордена Сюй! Освобождённый от смертельной хватки, Гун Вэй полетел вниз. Боль застилала его разум, но, падая, сквозь бушующий ветер он вдруг увидел как бело-золотые рукава распахнулись перед ним, и через мгновение его тело, подобно раненой птице, рухнуло в чьи-то крепкие объятия. Морозный запах белого сандала проник в нос. Сюй Шуанце приземлился. Его лицо хранило ледяную невозмутимость. Не говоря ни единого слова, он держал Гун Вэя на руках, длинные пальцы плотно зажимали кровоточащую рану на шее. Гун Вэй приоткрыл затуманенные глаза. Его губы дрогнули, он почти прошептал два слова — «Сюй Бай», но проглотил их. Вместо этого он слабо выдохнул: — Наставник… — Не бойся, дыши ровно, — спокойно ответил Сюй Шуанце, его взгляд оставался невозмутимым, но рука, всё ещё прижатая к ране Гун Вэя, невольно напряглась. — Я с тобой. Примечания: (1) Фу-лу — 符箓 (fú lù), даосские магические талисманы, знаки или печати, которые используются в заклинаниях и ритуалах. Это не оружие в классическом смысле, а скорее магические письмена, которые могут активироваться и трансформироваться в различные силы, включая защитные барьеры, атакующие формы или духовных помощников. (2) «Бу Ци» (不器, Bùqì) — это имя меча Чан Сунь Чэнфэна. Его название можно перевести как «бесформенный» или «Неосязаемое Лезвие», если учитывать философский смысл. В даосской традиции «不器» может означать нечто, что выходит за рамки обычных форм, что не ограничено функцией инструмента, а обладает более глубокой сутью.