Принц моего сердца

Хосок с недоверием покосился на лежавший рядом черный халат, такой же, в какие были одеты альфы из гарема северянина. С одной стороны сшитый из очень качественной ткани, он будет приятно льнуть к телу. Но с другой — осознавать, что его, Хосока, нарядят, как наложника, не особо радовало. Он намного выше их по статусу, и такое отношение задевало гордость. — Что-то не так? — поинтересовался Намджун, который и принес халат, а также мягкие тапочки, дабы не пришлось до покоев Правителя шагать в тяжелых сапогах, в которых обычно передвигался по замку Хосок. — Эм, — промычал принц, поджав губы, — а разве не нашлось ничего, что до этого не носил кто-то другой? — Это совершенно новая вещь, — поспешил успокоить капризного принца альфа. — Поверьте, я бы не позволил предложить Вам обноски с плеча другого наложника. — А почему тогда он выглядит так же? — Хосок отбросил в сторону ткань, в которую укутался после купания — обязательной процедуры перед посещением спальни Правителя, по словам лекаря, — и нехотя, но все же натянул халат. Он не ошибся, предположив, что тот выполнен из очень качественной ткани. Такого шелка в его государстве удостаивались лишь особы королевской крови. — Потому что это королевские цвета — черный и небесно-голубой. В одежде омег превалирует светлый, а вот альфы носят темный. — Хочешь сказать, что наложники носят одежды королевских цветов? — затянув потуже пояс, что подчеркнуло узкую талию, недоверчиво поинтересовался Хосок. — Одежды королевских цветов носят не только представители королевской семьи, но и особы приближенные. А кто ближе к Королю, нежели его наложники? Лекарь говорил негромко, при этом его низкий голос звучал очень мягко, что успокаивающе действовало на Хосока. Чонгука еще не было, он мылся после сложного дня в лаборатории, и пробудет в купальне, по всей видимости, еще долго: его лицо, шея и руки были перепачканы слоем копоти и сажи, прочно въевшейся в кожу. А потому Хосок мог довольно открыто говорить с Намджуном на любые темы, не стесняясь брата. — Неужели гаремные альфы действительно так дороги Королю? Хосок не верил, что именно так все и обстояло. Он очень любил своих омег, но никогда не относился к ним, как к приближенным. Да ему даже его сослуживцы были всегда ближе, нежели наложники. С омегами он просто приятно проводил время. Да, он баловал их, купал в роскоши, но… — Конечно, — подтвердил Намджун, прервав его мысли. — Король искренне любит их. Эти альфы занимают отдельное место в его душе и в его сердце. — Они же просто наложники! — возмутился Хосок, почувствовав настолько неприятное ощущение в груди, что захотелось нырнуть с головой в ледяную воду, только бы избавиться от этого жжения. — Не слишком ли много внимания им уделяется? — У вас на Юге ведь тоже есть гаремы? Из омег? — Конечно, — кивнул южанин. — Так неужели вы их не любите? — Ну, — протянул Хосок, нахмурившись, — они мне нравятся, — изрек он, немного поразмыслив. — Я люблю проводить с ними время, смотреть, как они танцуют, и слушать, как играют на музыкальных инструментах. В ответ лекарь посмотрел на альфу со снисходительной улыбкой, подумав, что если принц проведет здесь еще немного времени, то мир раскроется ему с совершенно иной стороны. Конечно, у них не сказать, что идеальное государство. Есть, например, такие, как принц Тэхён. Тот менял альф настолько часто, что порой не запоминал имен. И это считалось нормальным, особенно учитывая, насколько часто у него проходят дни омежьей слабости. Это в комплекте с его врожденной страстной натурой просто вынуждает несчастного бегать от одного альфы к другому. Но во-первых, таких омег в их государстве немного, а во-вторых, Намджун был уверен, что рано или поздно принц Тэхён встретит мужчину, от которого не захочет уходить. Но все же большинство их омег похожи на Правителя или Чимина. Очень долгое время в гареме Мин Юнги был всего один наложник, Ю Ын. Тогда еще принц Юнги с первого взгляда влюбился в альфу, который был старше него на два года. Но несколько месяцев не решался признаться в своих чувствах, а когда осмелился, едва в обморок не грохнулся от смущения. Хорошо, что Намджун был рядом — помог ему прийти в себя, сунув под нос молодому омеге нюхательные соли. Второй наложник появился спустя два года, когда страстная натура принца раскрылась окончательно. Один альфа больше не справлялся с ним во время течек. Третий появился год назад, но лишь потому, что по статусу незамужнему Правителю положен был еще один альфа в гареме. А вот Чимин и вовсе не помышлял о гареме из альф. С самой первой встречи парнишка влюбился в молодого мужчину, стоило тому провести несколько дней у его постели, справляясь с недугом, настигшим кузена будущего правителя. Омеге едва исполнилось шестнадцать. Двадцатилетний Намджун тогда был учеником придворного лекаря, лишь спустя год стал лечить представителей королевской семьи самостоятельно. И конечно же он не мог не заметить пылких взглядов, которые бросал на него юный Чимин при каждой встрече. Однако не позволял себе даже мечтать о том, что когда-нибудь их отношения станут такими близкими, как сейчас. Случилось все совершенно случайно. Он отправился в лес за травами для снадобий, как и каждую весну, когда после зимы запасы скудели. Каким образом Чимин оказался в сторожке, где ночевал Намджун во время таких походов, которые длились несколько дней, до сих пор оставалось для альфы загадкой. Но по словам самого Чимина, он почуял запах, который манил его, и последовал за ним, пока не набрел на маленький домик в лесной глуши. Произошло это накануне первой течки парнишки. Понимая, что не сможет сопротивляться такому соблазну, лекарь напоил омегу наскоро приготовленным снадобьем, снижавшим возбуждение омег в трудные дни, и доставил парнишку в замок, а сам сбежал опять в лес, где планировал отсидеться. Несколько часов в опасной близи от желанного омеги оказались серьезным испытанием для него. Однако на следующий день Чимин снова был рядом. Намджун проснулся на рассвете от того, что теплые ручки пробирались под его рубашку, касаясь груди, а кожа горела в тех местах, где Чимин дотрагивался до нее. Парнишка тогда впервые признался в своих чувствах к лекарю, которые хранил уже не первый год. А когда организм его повзрослел, позволил им вырваться наружу. И Намджун потерял голову. Просто позабыл о неравенстве статусов и нырнул с головой в прорубь страсти. Он сжимал в объятиях хрупкое тело, наслаждаясь его гибкостью. Целовал нежную кожу, вжимался носом в шею, где словно цветок робко распускался омежий аромат. Чимин пах восхитительно! Изысканный запах горного нарцисса кружил голову альфы, опьяняя. И еще долго после того, как они вернулись в замок спустя сутки, проведенные вместе, Намджун ощущал его на собственной коже. Он будто пропитался им насквозь, и безумно боялся, как бы его не почувствовали окружающие. Пришлось начать пользоваться специальной ароматической водой, которая бы перебивала его после интимной близости влюбленных. Вспышка страсти повторилась спустя несколько дней. Однажды вечером Намджун застал парня у себя в спальне, вернувшись туда после тяжелого дня. Чимин стоял у окна, неловко переминаясь с ноги на ногу и заламывая пальчики, а во взгляде плескался безотчетный страх, что альфа прогонит его. Но Намджун не осмелился, даже несмотря на то, что осознавал последствия их незаконной связи. С тех пор минуло почти шесть лет. И не было ни дня, чтобы Намджун не думал о греховности их любви. Но оборвать эти отношения у него просто не доставало ни сил, ни смелости. Он любил этого омегу всем сердцем, всей душой. Хотя… Чимин и был его душой. Чимин был для Намджуна тем, что наполняло его, что делало счастливым. Он полагал, что рано или поздно все закончится, когда Чимину необходимо будет обзавестись партнером, от которого он родит детей, а потому был благодарен судьбе за каждый день, прожитый с осознанием того, что его любят в ответ. А теперь, когда Чимин прямо сказал, что лучше сбежит с ним, нежели пойдет на поводу у папы, и вовсе парил будто на крыльях. Если им придется пойти на такие крайние меры, чтобы оставаться вместе, Намджун сделает все, чтобы омега не пожалел о своем решении. И Намджун искренне сочувствовал и Правителю, и принцу Тэхёну, и даже южанину, что им не посчастливилось встретить такого человека, ради которого хотелось просыпаться по утрам, а самое восхитительное ощущение — видеть его счастливую улыбку в минуты блаженства. И слышать то самое заветное «люблю», произнесенное хриплым шепотом. Пока шел по запутанным коридорам замка, провожая принца Хосока в опочивальню Правителя, с лица лекаря не сходила улыбка. Он знал, что Чимин ждет его в спальне, и лишь это имело значение. Однако недовольное ворчание вырвало его из мыслей о любимом омеге, заставив обернуться. — Что-то случилось? — лекарь остановился настолько резко, что Хосок этого не заметил и впечатался в альфу, возвышавшегося над ним почти на голову. — А? — пространно переспросил тот, не расслышав. — Вы чем-то недовольны, Хосок-щи? — Да, представь себе, я недоволен, — проворчал южанин. — Потому что я вообще не представляю, как мне себя вести. Он обреченно ссутулился и глянул на лекаря из-под сведенных домиком бровей. Немного смутился, когда мужчина по-доброму засмеялся, слегка похлопав его по плечу. — Бросьте, Хосок-щи, Вы же опытный альфа. Вам не надо объяснять, что и как делать, чтобы омега… — Да, но это совершенно незнакомый омега! Я же не могу просто залезть на него и… — он осекся и скривился так, будто сейчас заплачет, и это вызвало очередной смешок у лекаря. — Тут Вы правы, — кивнул Намджун, — наш Правитель довольно искушен в делах интимных. Так что тут нужен особый подход. Но Вы ведь славитесь своими любовными похождениями. Уверен — проблем не возникнет. Вот только Хосока его слова вовсе не успокоили. Наоборот, вызвали новый приступ тревоги. Он едва ли не впервые в жизни боялся не оправдать ожиданий омеги. За последние дни в нем скопилось столько нерастраченной энергии, что вряд ли он сможет продержаться долго, еще и учитывая красоту северянина. Хосок очень боялся, что достигнет разрядки, едва войдет в Юнги. При одной лишь мысли об этом в паху копилось неуемное желание, требовавшее удовлетворения. Стоило в памяти вызвать образ обнаженного омеги, над верхней губой проступали капельки пота. А едва Хосок вспоминал, как красивы губы Правителя, перед глазами все плыло. Хотелось увидеть, как собственная возбужденная плоть скользнет между ними, почувствовать их мягкость и тепло, влажность язычка. — Просто постарайтесь не думать ни о чем и вести себя естественно, Хосок-щи, — пробасил Намджун, снова похлопав южанина по плечу. — Идемте, Правитель очень не любит ждать. Он снова двинулся вперед по полутемному коридору, а Хосок посеменил за ним, прокручивая в памяти последние слова — вести себя естественно, не думать ни о чем. Однако стоило шагнуть за порог и наткнуться взглядом на возлегавшего на огромной кровати омегу в светло-голубом с черной оторочкой шелковом халате, все мысли улетучились из головы Хосока. Он даже не заметил, как лекарь слегка подтолкнул его в спину, чтобы закрыть дверь. Жадный взгляд скользил по согнутой в колене изящной ножке, плоскому животу и груди, проглядывавшим сквозь неплотно сведенные полы халата, и красивому лицу, на котором играла плотоядная ухмылка. Юнги поднес к губам бокал и сделал небольшой глоток красного вина, глядя на альфу с вызовом. А тот просто стоял у двери, оторопевший и не помнивший себя. — Я, конечно, понимаю, что Вы очарованы моей красотой, Ваше Высочество, — промурлыкал хрипловатым голосом омега, — но Вам как минимум надо подойти ближе, чтобы у нас все получилось. Хосок стиснул ладони в кулаки, да с такой силой, что коротко остриженные ногти впились в кожу, едва не разрывая ее. Боль немного отрезвила, и в голове прояснилось. Он даже смог сделать несколько шагов, чтобы преодолеть расстояние до ложа. Ноги, правда, почти не слушались, а потому каждый шаг сопровождался шарканьем тапочек, что вызвало смешок омеги. А вот Хосока это наглое фырканье вывело из равновесия. Он еще сделать ничего не успел, а северянин уже, не скрываясь, насмехался над ним. От такого пренебрежительного взгляда, каким смотрел на него Юнги, настроение Хосока стремительно понеслось вниз, вместе с возбуждением. — Не хотите ли вина, Ваше Высочество? — поинтересовался северянин, слегка покачивая согнутой в колене ногой. — Ну чтобы немного успокоиться. А то Вы заметно нервничаете. Неужели боитесь ударить в грязь лицом? Хосоку отчаянно захотелось стереть надменную ухмылку с красивых губ, но он сдержался. Лишь сильнее стиснул кулаки и процедил сквозь зубы: — У меня есть полное право нервничать. Все таки у меня пытаются незаконно отобрать сына. — Бросьте, Ваше Высочество, — хмыкнул Юнги, — если все так и дальше пойдет, то никакого сына у нас, — он намеренно подчеркнул последнее слово, — не будет. Пока что Вы только и делаете, что болтаете. А для зачатия необходимо… Договорить Хосок ему не позволил. В одно мгновение накрыл стройное тело собой, придавив к матрасу, и впился в красивые губы жестким поцелуем, нагло проникнув в рот языком. Едва ли не силой раздвинув ноги омеги, протиснулся между ними, пока ладони шарили по его телу, пробравшись под халат, а пальцы впивались в нежную кожу на бедрах. Он подхватил омегу под коленями, поднимая их, и уже приноравливался, чтобы войти в него, когда северянин, упершись ладонями в грудь, с силой, какой от него не ожидали, толкнул альфу, резко скидывая с себя. Тот скатился набок, уставившись широко распахнутыми глазами на Юнги, зло глядевшего на него из-под нахмуренных бровей. Его верхняя губа нервно подергивалась, а глаза яростно сверкали сталью. — Ты совсем с ума сошел? — рыкнул омега. — Или это и есть твоя хваленая страсть? — Чего? — непонимающе прошипел Хосок, пытаясь привести себя в порядок. Он сел на пятки, тяжело сглотнув и запахивая полы халата в попытке спрятать от пристального взгляда омеги безнадежно опавшее достоинство. — У вас на Юге принято набрасываться вот так на омегу, даже не позаботившись о том, чтобы подготовить его как следует? — прошипел Юнги, поднимаясь с кровати. Он налил в бокал вина и двумя большими глотками осушил его. — Что значит, подготовить? — недоуменно прошипел Хосок, вскочив с постели и хлебнув вина прямо из графина. При этом несколько капель скатилось по шее на грудь. Серые глаза подозрительно сверкнули, а дыхание омеги стало тяжелым и шумным. — Возбудить меня, приласкать руками, языком, — изогнув одну бровь, проговорил Юнги, а когда на лице альфы так и не отразилось понимание, бросил: — Или Вы слыхом не слыхивали о том, что омега не готов с ходу принять Ваш королевский член? Естественно, Хосок не слышал такого, потому что его омеги всегда готовы для него. Именно это он и озвучил, на что получил громкий хохот от северянина. — О боги, а я и правда поверил в то, что варвар с Юга может быть хорошим любовником, — хрипло выдохнул омега, немного успокоившись, чем окончательно вывел Хосока из себя. Альфа издал грозное рычание и процедил сквозь стиснутые зубы: — Да как ты смеешь! Твои воины похитили меня, притащили в это логово по твоему приказу. Ты шантажом вынудил пойти на сделку, а теперь еще и требуешь пресмыкаться перед тобой? В ответ на эти слова Юнги возмущенно ахнул, широко распахнув сверкающие сталью глаза. — Пресмыкаться? То есть возбудить омегу в постели ты считаешь унизительным? — Юнги снова засмеялся, запрокинув голову. — Немедленно прекрати насмехаться надо мной! — прорычал Хосок, наступая на северянина. Его злость разгоралась внутри, выжигая самоконтроль. — А то что? — с вызовом в голосе выпалил Юнги, вмиг став серьезным. — Не в моих правилах бить омег, — сипло проговорил Хосок, — но я ведь могу и отступить от них. Слышал, что в некоторых государствах, где омеги особенно дерзки, именно так и приструняют их норов. Юнги подошел вплотную, глядя в искрящиеся гневом глаза альфы. Не так он представлял их первую ночь, но если по-другому не получается, он готов пойти на крайние меры. — Попробуй только тронуть меня, южанин, — чуть слышно прошептал он, — и познакомишься с моим клинком. Поверь, еще никто не выживал после встречи с ним. — Ах ты, дерзкий щенок! — не выдержал такого отношения Хосок и, резко протянув руку, вцепился пальцами в горло омеги, сдавив его. В первое мгновение Юнги опешил, не ожидав такого выпада. Он попытался хватануть воздух, широко раскрыв рот, но у него ничего не вышло. — Не надо было шутить со мной, — грозно произнес альфа, еще сильнее сдавливая пальцы на горле омеги. — Сейчас я покажу тебе, как ведет себя в постели настоящий альфа, а не те безвольные особи, что живут в твоем гареме. — Он подтолкнул Юнги к кровати, продолжая пристально смотреть в помутневшие серые глаза. — Даже если твои прихвостни убьют меня, я успею познакомить тебя… Договорить он не успел. Все произошло в доли секунды. Пальцы Юнги вцепились в его запястье, а в следующее мгновение острая боль пронзила руку от кончиков пальцев до плеча. Хосок взвыл, ослабив хватку всего на мгновение, но этого хватило, чтобы Юнги с размаху ударил его в челюсть. — Я же сказал, что не дерусь с омегами! — выпалил Хосок, прежде чем очередной удар попал в цель — на этот раз кулак Юнги угодил ему в живот. — А я с альфами — очень даже, — прошипел северянин, ловко увернулся, когда Хосок попытался схватить его за руки, дабы обезвредить, и, сделав обманный выпад, подбил ногу южанина под колено. Альфа опомниться не успел, как оказался лежащим на полу. Зато омега сориентировался очень быстро — оседлал его грудь, а в руке блеснул клинок. — Еще одно движение, — прошипел Юнги, прижимая острие к горлу альфы в том месте, где бился пульс, — и я пущу твою королевскую кровь. Хосок тяжело дышал, пытаясь справиться с приступом острой боли, пронзившей тело, когда он рухнул на спину как подкошенный, но в то же время во взгляде его сквозило неприкрытое восхищение. Омега двигался настолько быстро, а удары его были такими точными и очень сильными, что Хосок не мог припомнить, когда сталкивался с подобным противником. И вынужден был признать, что явно недооценил Мин Юнги. Но вместе с тем в груди билось чувство, которое раньше Чон Хосок испытывал только к альфам, с которыми приходилось встречаться в честном поединке. Уважение! К омеге! И этот факт шокировал настолько, что он не мог пошевелиться. Лежал, безотрывно глядя в сверкающие серые глаза и стараясь не выказывать откровенного восхищения. — Не так я хотел провести первую ночь с тобой, — прошипел омега, чуть сильнее надавливая клинком на горло Хосока, пока на коже не появилась алая капля, а свободной рукой распахивая полы халата еще сильнее. — Но должен признаться, что мне так даже больше нравится. Давно пора было разнообразить эту сторону своей жизни. Хосок сглотнул, зацепившись взглядом за возбужденный член омеги, прижатый к плоскому животу. В паху появилась тяжесть, а собственный орган начал наливаться кровью. Ощущать вес омеги, пусть и небольшой, на свой груди было непривычно, никто раньше на такое не осмеливался, но Хосок вынужден был признать, что ему нравилось. Он без труда мог бы сейчас скинуть с себя северянина. Максимум, тот успел бы его поцарапать. Вот только он не хотел. Хосоку стало интересно, что же Юнги будет делать дальше. Он поднял взгляд выше, успев поймать промелькнувшее на лице омеги наслаждение, когда тот нетерпеливо поерзал, устраиваясь удобней. — Так что, Ваше Высочество, — проворковал мягко омега, плотоядно скалясь, — приласкаете меня Вашим безумно соблазнительным ртом? — Что?.. — успел выдохнуть Хосок, прежде чем Юнги подался вперед и, направляя свой член рукой, ткнулся в темные губы альфы. Тут же на языке ощутился солоноватый вкус предэякулята. Это было непривычно, но омерзения не вызывало. А еще от омеги исходил восхитительный аромат! — Ну же, Ваше Высочество, откройте рот, позвольте мне войти, — хрипло прошептал Юнги, все еще прижимая лезвие к горлу и толкаясь в красиво очерченные губы. И похвалил себя, что не разбил их, когда наносил удар. В любой другой ситуации Хосок уже свернул бы наглецу шею, но этот омега победил его в честном поединке, уложил на лопатки, при этом не позволил нанести ни единого удара, хотя Хосок пытался. Те несколько мгновений, что он держал Юнги за горло стали единственным его преимуществом, а вот безусловным победителем в схватке альфа признал северянина. И решил, что тот достоин награды, пусть даже пострадает его альфья гордость. Стоило послушно приоткрыть губы, омега тут же толкнулся вперед. Тяжесть чужого члена на языке ощущалась непривычно, но довольно приятно. При этом Хосок не сводил восхищенного взгляда с лица омеги. Тот прикрыл глаза от удовольствия и, закусив нижнюю губу, чуть слышно застонал. Сделал еще несколько толчков, с каждым разом входя глубже. Хосок завороженно следил за сменой эмоций на красивом лице, которое даже уже шрам не портил, поскольку свидетельствовал о военном опыте, что альфа безусловно уважал. Однако когда головка ткнулась в заднюю стенку горла, закашлялся. Юнги отбросил клинок в сторону и подался бедрами назад, выходя и позволяя альфе сделать вдох. — Дыши через нос, — проговорил он и, когда Хосок немного пришел в себя, снова скользнул в его рот. Он уперся ладонями в пол за головой альфы и принялся неторопливо раскачивать бедрами, то входя до половины, то подаваясь назад. Он старался контролировать свои действия, но пару раз все же проникал слишком глубоко, вызывая очередной приступ кашля. Однако когда попытался отодвинуться, Хосок положил ладони на его ягодицы, сжимая их через шелк халата, и удержал на месте. — Я знал, что Вам понравится, Ваше Высочество, — довольно усмехнулся Юнги, ускоряя темп. И ахнул, почувствовав прикосновение теплой руки, пробравшейся под ткань. Ладони впились в его ягодицы, широко разводя половинки, а палец огладил вход. — О-о-ох, — протяжно застонал Юнги, когда Хосок ввел в него один палец на всю длину. Прогнулся в пояснице, отставив попку, и запрокинул голову. От звуков хриплого голоса у Хосока мурашки пробежали по всему телу. А усилившийся изысканный цветочный аромат пробрался в ноздри, пьяня. Он добавил еще один палец, позволяя омеге трахать свой рот и, о боги, получал от этого удовольствие, какого ранее никогда не испытывал. Стоны становились громче, протяжней, ласкали слух, и возбуждение нарастало, пока не достигло той точки, когда терпеть альфа был уже не в силах. Он сжал талию омеги и насильно отодвинул его. Усмехнулся, когда тот разочарованно заворчал, но тут же сипло проговорил: — Простите, Ваше Величество, но я больше не могу ждать. Он ссадил Юнги с себя, быстро поднялся на ноги и, сжав омегу в объятиях, впился в его искусанные губы поцелуем. Этот отличался от того, первого, нервозного и хаотичного, которым Хосок наградил омегу едва появился в его покоях. Нет. Теперь он целовал жадно, но при этом чувственно. Сминал розовые губы своими, на которых отчетливо ощущался чуть терпкий вкус омеги. А когда Юнги толкнулся языком в его рот, без колебаний впустил его. Подхватив омегу под попку, Хосок поднял его, отметив, что он легкий, словно пушинка. Юнги тут же обвил его талию стройными ногами, сильнее обняв за шею. Поцелуй становился жадным, нетерпеливым. Язык Юнги хозяйничал во рту альфы, нагло вылизывая, жаля. Зубы чуть прикусывали губы. Пальцы его вцепились в каштановые волосы, сжимая и оттягивая. И эта тянущая боль отзывалась еще большим возбуждением в теле Хосока. Он издал грудное рычание и сделал несколько шагов к кровати. Опустил омегу на матрас, хотел приподняться, но Юнги скрестил ноги у него за спиной, сильнее прижимая к себе. — Довольно медлить, — сипло процедил северянин, нетерпеливо ерзая под альфой. В ответ Хосок недовольно рыкнул, потому что командный тон омеги вовсе не способствовал процессу, а напротив — мешал и лишь сбивал Хосока с толку. Он попытался поцеловать Юнги, но тот зашипел, отвернувшись, и выдохнул: — Ну сделай же уже что-нибудь! Альфа просунул руку между их телами, направляя член рукой, вошел в омегу и начал неторопливо раскачивать бедрами. При этом старался не слушать ворчание и приказы двигаться быстрее и резче. В конце концов он привык сам принимать подобные решения в постели, однако с северянином было очень непросто. Тот дергал бедрами навстречу движениям альфы, задавая тот темп, который хотелось ему, а Хосок не поспевал. Член то и дело выскальзывал из омеги, на что тут же тот рассыпался в ругательствах. А Хосок лишь раздражался еще больше. В конце концов он не выдержал. Насильно расцепил руки Юнги, обвивавшие его шею, и отстранился, сев на колени. — Боги, ты всегда столько болтаешь? — выдохнул он, нервно запустив пятерню во влажные волосы. Они только начали, а с бедняги уже семь потов сошло! — Я просто пытаюсь подсказать тебе, как лучше… — Просто помолчи! — рыкнул альфа. — Я понимаю, что ты привык командовать своими гаремными телятами, но я не они! Я сам прекрасно знаю, как удовлетворять омегу! — Судя по тому, что я успел увидеть, ты понятия не имеешь, как это делать! — в том же тоне ответил Юнги. — Это не соитие, а какая-то бесполезная возня! Хосок издал гортанный рык, зажмурившись и стиснув ладони в кулаки. — Да потому что ты трещишь как сорока! И сбиваешь меня с мысли! — взвизгнул альфа. Ему безумно хотелось засунуть в рот Юнги кляп, чтобы тот хоть несколько минут помолчал и позволил ему сосредоточиться. Вот только он понимал, что за одну только попытку рисковал пасть прямо здесь с перерезанным горлом. Кто знает, где еще Юнги прятал ножи. Он и первый-то не заметил, как появился в руке омеги. — Ладно, — недовольно поморщился северянин. — Обещаю, что не скажу ни слова. — И не будешь морщить свой прелестный носик, как сейчас? — с ехидцей поинтересовался Хосок. — А то возникает ощущение, что от меня воняет конским потом. Юнги фыркнул на эти слова, и на его губах заиграла совершенно очаровательная улыбка, от которой сердце Хосока замерло, прежде чем ускориться. — И не вздыхай так, будто читаешь невероятно скучный философский трактат. Хотя бы притворись, что тебе нравится, — уже мягче проговорил Хосок, снова устраиваясь между разведенных бедер омеги и касаясь губами кончика носа. — Постараюсь, — хрипло выдохнул Юнги. — Но тогда и ты хотя бы постарайся сделать так, чтобы я не зевал от скуки. Хриплый голос омеги и неожиданно ласковый тон шли в разрез с его словами. И у Хосока снова мир перевернулся, уже в который раз. Впервые в жизни он столкнулся с таким строптивым омегой, который не просто с легкостью победил его в поединке, но еще и постоянно рвался руководить в постели. А он привык быть главным и самостоятельно решать, в каком темпе удовлетворять партнера. Хотя… Уже позже, прежде чем уснуть, Хосок поймает себя на мысли, что прежде никогда не думал про омег во время близости. Он заботился исключительно о себе и удовлетворении собственных потребностей. Но как выяснилось, они не всегда совпадают с тем, что необходимо партнеру. Вот, например, Юнги совершенно не устраивало, как Хосок делал это. И тут вставал вполне резонный вопрос — либо всем омегам, что были у него прежде, нравилось то, как Хосок исполнял свой святой долг альфы, либо ему просто лгали. Однако в этот момент ему было вовсе не до выяснения сей истины, поскольку омега под ним нетерпеливо ерзал, поскуливая от неудовлетворенного желания, и с этим нужно было что-то делать. Он коснулся нежным поцелуем припухших уже губ Юнги, и снова сел на колени, перед этим шепнув: — Дай мне еще один шанс. Опустившись на пятки, он сжал в ладонях узкую талию омеги и подтянул его на себя, уложив попкой на свои колени. Заставил его как можно шире развести ноги и, приставив головку к сочившейся смазкой дырочке, насадил омегу на свой член. Юнги охнул, запрокинув голову, когда Хосок взял быстрый ритм. Он натягивал северянина на свой болезненно возбужденный орган, молясь богам, чтобы они позволили ему продержаться хотя бы до того момента, пока Юнги не кончит. Еще больших насмешек от дерзкого омеги он просто не вынесет! А когда понял, что уже совсем на грани, резко ссадил его с себя, чтобы отсрочить подступавший оргазм. Юнги тут же выпалил парочку грязных ругательств, от которых у Хосока даже кончики ушей запылали. И стало стыдно, что он оказался неспособен даже на такую простую вещь — удовлетворить омегу! Собрав последние крохи воли и остатки разбитой вдребезги гордости в кулак, он снова натянул Юнги на свой член и, поддавшись порыву, обхватил ладонью прижатый к животу орган омеги. Раньше ему и в голову не приходило удовлетворять любовника таким образом, но лишь потому, что они либо сами делали это, либо, если Хосок забавлялся не с одним омегой, помогали друг другу. Но в этой спальне кроме них — никого. Более того, при одной лишь мысли, что с ними в постели окажется кто-то еще, у Хосока внутри разгоралось какое-то странное чувство, похожее на злость. Он бы не допустил такого! А значит, помогать омеге достигнуть пика наслаждения придется самому. Вцепившись одной рукой в острую тазовую косточку, он резко натягивал северянина на свой член, а второй двигал в том же темпе вверх и вниз по органу омеги. Тот все больше наливался кровью, тяжелел в его ладони, а смазка тянулась ниточкой от розовой головки к плоскому животу. Однако как Хосок ни старался, ничего у него не получалось. Омега скулил, протяжно стонал, хрипло дышал, но все еще не достиг разрядки, тогда как сам Хосок уже довольно долго балансировал на грани. И в тот момент, когда он уже готов был сдаться, в памяти всплыла одна из первых ночей, проведенных с Маликом. «Внутри омеги есть волшебная точка, стимуляция которой позволит испытывать наслаждение такой силы, что и не снилось», — поучал тогда наставник. Правда, Хосок почти сразу позабыл о существовании этой самой волшебной точки, но сейчас, когда на кону стояла его альфья честь, внезапно вспомнил тот давний урок. Он ссадил Юнги с себя, стараясь не обращать внимания на вновь разразившееся недовольное ворчание, и ввел сразу два пальца, пытаясь нащупать бугорок внутри омеги. — Боги, помогите мне, — чуть слышно прошептал он, но голос его потонул в громком вскрике, сорвавшемся с приоткрытых губ северянина. Хосок даже глаза прикрыл и вдохнул с облегчением. Вновь обхватив ладонью член Юнги и, несильно сжав, задвигал рукой вверх и вниз, и снова прошелся подушечками пальцев по чувствительному месту внутри омеги. Тот опять вскрикнул, и его выгнуло дугой. Пальцы вцепились в постельное белье, стискивая его, а глаза закатились от подступавшего удовольствия. Хосок пристально следил за каждым движением омеги, ловил каждый его вскрик и стон, каждый судорожный вдох и шумный выдох. И широко улыбнулся, гордый собой, когда тело омеги вытянулось струной, а на плоский живот сорвались первые жемчужные капли. Жадный взгляд карих глаз впитывал каждое движение омеги: как дрожали его колени, как сокращались мышцы живота под белоснежной кожей, как закатывались глаза под трепещущими ресницами. Пальцы альфы снова и снова надавливали на небольшое уплотнение, вызывая новые спазмы блаженства. Прерывистое дыхание вырывалось из приоткрытого рта, а пальцы стискивались в кулаки. Юнги попытался сомкнуть колени, но Хосок не позволил. Втиснувшись между ними, он накрыл все еще дрожащее от испытанного оргазма тело собой и одним мощным движением вошел до конца, сразу взяв быстрый темп. Он просунул руку под спину Юнги, обхватив того за талию и приподнимая, а второй уперся в матрас у метавшейся из стороны в сторону головы омеги. И смотрел, не отрываясь. Такого мощного экстаза он не видел еще ни разу. И это подстегивало собственное удовольствие, усиливая его. Он даже подумать не мог, что доставлять наслаждение намного приятней, нежели получать. Когда он достиг пика, излившись в омегу, тот лишь чуть слышно постанывал, а спустя несколько минут оба уже сладко сопели, уставшие от насыщенного на события вечера и пережитых эмоций.

***

Опасливо озираясь, Тэхён словно воришка пробирался по пустым полутемным коридорам замка, пока не достиг своей цели. Когда Юнги за ужином случайно обмолвился, что южанин сдался, и сегодняшнюю ночь они проведут вместе, в его голове моментально созрел план. Уверенный в том, что принц Хосок не вырвется из объятий старшего брата как минимум до утра, он решил, что настала пора и ему продвинуться в отношениях с большеглазым чудом, которое озарило светом его скучное существование, пока кто-то другой не прибрал его к рукам. И вот он стоял на пороге небольшой комнатки, в которой поселили принцев с Юга и смотрел на мерно посапывавшего Чонгука, подложившего ладони под щеку. Подойдя к футону, он опустился на колени и еще какое-то время просто смотрел на парня с легкой улыбкой на губах, прежде чем дотронуться до теплой кожи. Почувствовав легкое прикосновение, Чонгук смешно поморщился, но не проснулся. Тогда Тэхён улегся на бок на край футона так, что его лицо оказалось на уровне лица Чонгука. Он провел подушечками пальцев по щеке, спустился к розовым, красиво очерченным губам и усмехнулся, когда альфа дернулся и, широко распахнув глаза, испуганно уставился на него. — Принц Тэхён? — выдохнул Чонгук, отползая к стенке, пока не уперся в нее спиной. — Что Вы здесь делаете? Омега придвинулся ближе, оставив между ними лишь несколько сантиметров, и прошептал: — Захотелось увидеть тебя, Чонгук-и. Он не договорил, что желал не только увидеть его, но и прикоснуться, почувствовав тепло его кожи под ладонями. А еще безумно хотелось попробовать наконец его на вкус. — Знаю, что ваши законы против этого, но уж очень сложно удержаться, — добавил он хрипловатым шепотом и, подавшись вперед, слегка прижался губами к чужим. На ощупь они оказались теплыми, сухими и очень мягкими. И так приятно было касаться их, что Тэхён даже зажмурился от удовольствия. А Чонгук лежал, затаив дыхание, едва сдерживая зашедшееся в безумном ритме сердце, и боялся пошевелиться. А вдруг ему снится все это и стоит сделать резкое движение, сон растворится в полутьме комнаты? — Вкусный, — оторвавшись от теплых губ, прошептал Тэхён и провел указательным пальцем по нижней, задержался на ней, чуть оттягивая, и снова подался вперед. Лизнул кончиком языка нежную плоть в том месте, где касался пальцем, и улыбнулся, когда альфа судорожно втянул воздух через нос, а тело его задрожало настолько сильно, что Тэхён ощутил эту дрожь. — Тебе нравится целоваться со мной, Чонгук-и? — с хитрой улыбкой поинтересовался Тэхён, отстранившись и приподнявшись на согнутой в локте руке. В тусклом мерцании свечей он не мог рассмотреть всех эмоций, без сомнения игравших сейчас на лице парня, но судя по тяжелому прерывистому дыханию, он точно не был против. — Д-да, — заикаясь, выдавил Чонгук, вцепившись в одеяло, которым укрывался, только бы не наброситься на принца. А так хотелось! — Тогда может теперь сам поцелуешь меня? — лукаво улыбнувшись, предложил омега, укладываясь на спину, но при этом не сводя взгляда с парня. — Я… — несмело протянул Чонгук, все еще не шевелясь, — я… н-не знаю к-как… Альфа боялся до дрожи в коленках. Он шумно сглотнул, когда ладонь Тэхёна легла на его щеку, а после скользнула на шею. Омега несильно потянул его на себя, проговорив: — Я научу тебя, зайчонок. Он облизнулся, проведя розовым язычком по пухлой нижней губе, а когда альфа навис над ним, чуть приоткрыл губы, приглашая. Зрение уже привыкло к полутьме, и сейчас Чонгук пусть и не очень отчетливо, но видел лицо омеги: густые брови красивой формы, раскосые глаза с игривым взглядом, прямой нос и темные губы, что манили вкусить их сладость. А Чонгук поверить не мог в то, что эта красота лежит сейчас совсем близко. Он протянул руку и провел указательным пальцем по переносице, спустился к губам, очертил их контур, заставив омегу поморщиться от щекотки и хихикнуть. Скользнул на шею и задержал ладонь там, где отчетливо ощущался пульс. — Вы такой красивый, Ваше Высочество, — восхищенно выдохнул Чонгук. — Мне даже порой кажется, что Вы — ненастоящий. Как мираж в знойный день. — Ох, зайчонок, — фыркнул омега, — я очень даже настоящий. И едва сдерживаюсь, дабы… Он осекся, не желая еще больше пугать наивное, чистое создание своими нескромными желаниями и фантазиями. С этим мальчиком нужно действовать осторожно, чтобы его первый опыт не стал кошмаром. — Так что, поцелуешь меня? — Тэхён хитро подмигнул и чуть шире растянул губы в улыбке. Чонгук медлил. Он насмотреться не мог на лицо, которое было так близко. Ему хотелось изучать его пальцами, касаясь. Хотелось целовать бархатные щеки, сладкие губы. Хотелось чмокнуть в кончик носа, на котором темнела родинка, маленькая такая, соблазнительная, которую Чонгук заприметил уже давно. Но так и не решался — просто смотрел. Тогда Тэхён не выдержал, приподнялся и, чуть сильнее потянув Чонгука за шею, накрыл его губы своими, тут же проскальзывая между ними языком. Он целовал нежно, но довольно настойчиво, распаляя альфу все больше. И Чонгук наконец сдался — начал отвечать, неумело перебирал губы омеги своими, краснея и испытывая неловкость, но при этом от него исходил жар, не оставлявший сомнений в истинных желаниях. Постепенно он смелел, а когда Тэхён взял его руку и положил на свое бедро, сжал пальцами, тихо застонав в поцелуй. Такая реакция подтолкнула омегу к решительным действиям. Он обнял Чонгука за шею и потянул на себя, впуская его колено между своих бедер. Нетерпеливо поерзав, потерся о него пахом, демонстрируя возбуждение, и у Чонгука от такой близости воздуха в легких не осталось совсем. В груди запекло, а голова пошла кругом. Он навалился на Тэхёна всем телом и, оторвавшись от невероятно вкусных губ, вжался носом в изгиб шеи, втягивая усилившийся сладковатый аромат. Инстинкты взяли верх над разумом. Рыкнув, Чонгук снова впился в губы омеги поцелуем и потерся возбужденным членом о его бедро. Они все еще оба оставались в одежде, которая безумно мешала, но снять ее никто из парней не решался. Под длинным халатом у омеги оказались шелковые паджи, через ткань которых Чонгук ласкал длинные ноги омеги, ведя большими ладонями от бедер до колен. Тэхён позволил себе чуточку больше. Он забрался ладошками под широкую рубаху, надетую на Чонгуке. Его пальчики скользили по спине, вызывая толпу мурашек вдоль позвоночника. У бедняги альфы от таких простых ласк остатки самоконтроля разлетелись вдребезги. Он все быстрее двигал бедрами, терся об омегу через одежду, не обращая внимания на то, что грубая ткань неприятно раздражала нежную плоть. А когда Тэхён оторвался от его губ и спустился к шее, выцеловывая, втягивая кожу между зубами, оставляя темные метки, окончательно отпустил себя. Стиснул в объятиях тело омеги, обхватив его за талию, и, сделав еще несколько движений, с протяжным стоном кончил. Тело его обмякло, придавив Тэхёна к футону, но омега вовсе и не был против. Ему нравилось, как Чонгук отреагировал на его близость. И нравилось, что сейчас он утыкался носом в его шею, тяжело дыша. Нравилось ощущать на себе вес его тела. Не нравилось лишь одно — болезненно возбужденный член, не получивший разрядки. Тэхён поерзал, недовольно поморщившись, и не придумал ничего лучше, чем протиснуться рукой между их телами и сунуть ее за пояс штанов. А когда Чонгук приподнялся, виновато прошептал: — Прости, зайчонок, но мне надо… Он шумно сглотнул и закатил глаза, обхватив ладонью свой член и задвигав рукой, доводя себя до разрядки. Альфа сел на колени и ошарашенно уставился на происходящее. Под тонкой светлой тканью, на которой расползалось темное влажное пятно, четко угадывались очертания головки. Закусив нижнюю губу, Тэхён зажмурился, сосредоточившись на своих ощущениях, и Чонгук испытал укол совести, что оставил омегу без удовольствия, которое получил сам, воспользовавшись его телом. А еще в груди разгоралось любопытство. Настолько сильно захотелось увидеть все собственными глазами, что даже во рту пересохло, а сердце стучало, словно барабан в храме, зовущий к молитве. — Ваше Высочество, — робко позвал он, а когда Тэхён, чуть сбавив темп, распахнул глаза, посмотрев на него, протянул руку к поясу штанов и, поддев его указательным пальцем, чуть потянул вниз, спросив: — Можно? Омега растянул губы в довольной улыбке и шумно выдохнул, проговорив: — Конечно можно, зайчонок. Я даже мечтать не смел. Тэхён позволил стянуть свои штаны до колен, приподняв бедра, а когда Чонгук облизнулся и придвинулся ближе, чтобы лучше видеть происходящее, снова неторопливо задвигал рукой. Какое-то время альфа не шевелился, с жадностью ловя каждое движение, следил за тем, как розовая аккуратная головка, блестящая от предэякулята, то исчезала в кулаке, то снова появлялась. А потом протянул руку и несмело накрыл ладонью чужую, заставляя остановиться. — Позволите мне, Ваше Высочество? — робко попросил он охрипшим голосом. У Тэхёна даже дыхание сбилось от такого искреннего желания альфы помочь ему. Он убрал руку, позволив собственному члену шлепнуться на живот. — О боги, зайчонок, — простонал негромко он, — ты даже лучше, чем я думал. Чонгук смущенно улыбнулся такому откровенному комплименту и провел подушечкой указательного пальца по возбуждению омеги от головки до основания. А еще удивился, отметив, что тело омеги абсолютно гладкое, в отличие от его паха, покрытого густыми жесткими волосками. — Как красиво, — восхищенно прошептал он, погладив нежную кожу мошонки, а у Тэхёна дрожь пронеслась от макушки и до пят от этого прикосновения. Он не подгонял альфу, позволяя ему удовлетворять собственное любопытство. Выпутал ноги из штанов, когда Чонгук потянул ткань еще ниже, и услужливо развел их в стороны, раскрываясь перед заинтересованным взором черных, словно угольки, глаз. Распахнул полы халата, открывая грудь с россыпью темных родинок, и пока альфа неторопливо изучал его пальцами, принялся ласкать требующие внимания соски. Чонгук уселся на колени между разведенных бедер омеги. Одной рукой несмело обхватил возбужденный член, начав неторопливо двигать вверх и вниз, а второй оглаживал яички, собирал их в горсть, чуть сжимая. Действовал смелее, когда дыхание Тэхёна потяжелело, а с темных губ начали срываться стоны. Наклонился ниже и потерся носом о внутреннюю сторону бедра, втягивая насыщенный запах омеги, усилившийся настолько, что пьянил, кружа голову. Чонгук впервые чувствовал настоящий омежий аромат, появлявшийся лишь в моменты возбуждения. И ему безумно нравилось ощущать его. Он дышал им, наполняя легкие воздухом, пока губы касались обнаженной кожи стройной ноги, следуя до колена и обратно к паху. Ладонь двигалась все быстрее на члене омеги, доводя его до разрядки. А когда тело Тэхёна вытянулось струной и задрожало в экстазе, Чонгук накрыл рукой собственный член через влажную ткань штанов. Ему хватило всего нескольких движений, чтобы снова кончить. Спустя пару минут отдышавшийся Тэхён усмехнулся, заметив, как Чонгук поморщился, оттягивая неприятно липнувшую к телу мокрую ткань. — В следующий раз мы избавимся от одежды, дабы не пачкать ее, — прошептал он, сев и придвинувшись вплотную к Чонгуку, на лице которого играла виноватая улыбка. — В следующий раз? — охнул удивленно альфа, распахнув глаза. — Конечно, Чонгук-и, — кивнул омега. — Не думал же ты, что мы остановимся на этом?