Принц моего сердца

Следующие несколько дней в личной жизни Хосока и Чонгука не происходило ничего нового. Юнги и Тэхён отбыли в соседний город на встречу с представителями королевской семьи, дабы поздравить их Правителя с рождением наследника, а заодно лично вручить приглашения на праздник, который состоится через три недели. А альфам только и оставалось, что лелеять воспоминания о прекрасно проведенной ночи. Чонгук поначалу отмалчивался, но Хосок, видя превосходное настроение брата, все же добился от него правды. То, с каким вдохновением Чонгук поведал о поцелуе с принцем Тэхёном, умилило Хосока. Он уже и не помнил свой первый поцелуй и пережитые ощущения, а вот в памяти Чонгука он, видимо, останется надолго. Хосок не мог не радоваться за брата, и в то же время сам снова и снова вызывал в памяти образ Юнги, дрожавшего под ним в момент блаженства. Он ничего не рассказал Чонгуку, просто упомянул, что возможно скоро они смогут отправиться домой. Ведь если северянин понесет в ближайшую течку, они будут свободны. И хотя сам себе не признавался, но мысль о том, что они покинут северные земли, вовсе не радовала Хосока. Напротив, от нее по спине ползли неприятные мурашки, а на языке появлялась горечь. Он старательно отгонял ее, стараясь не думать о будущем. Уж лучше переживать приятные моменты в своих воспоминаниях, пока тело занято выполнением будничных обязанностей. От работы в гареме его, кстати, освободили, позволив проводить время в конюшнях и на тренировочном поле, где тоже нужна была помощь. Расставлять мишени, собирать стрелы, править их и складывать в колчаны. Но вместе с тем Хосок не мог удержаться и раздавал советы молодым воинам, которые только готовились вступить в армию. Ёнсу пристально следил за южанином в первый день, когда Хосок остановился возле молоденького омеги, едва ли не впервые взявшего в руки лук. С подозрением смотрел, как тот показывал, как правильно держать оружие, целиться, выпускать стрелу. И одобрительно улыбнулся, заметив, что паренек, следуя указаниям, начал попадать в мишень. — Добрый день, Ваше Высочество, — мягко проговорил он, остановившись позади Хосока, когда тот осматривал собранные стрелы и откладывал в сторону те, у которых наконечники были повреждены.. Альфа вздрогнул от неожиданности, а когда повернулся, сухо ответил на приветствие и чуть заметно кивнул. — Я видел, как Вы помогаете новичкам, — будничным тоном проговорил Ёнсу. — Неужели Вы изменили свое мнение по поводу того, что омеги могут выстоять против альф на поле боя? Хосок поджал губы, потому что вопрос вызвал в нем раздражение. И даже не столько вопрос, сколько ответ, который явно был положительным. Да, после стычки с Юнги в спальне, когда тот без труда победил его, несмотря на ощутимую разницу в размерах между ними, Хосок действительно вынужден был признать, что омеги вполне могут быть воинами. И это вызывало восхищение, поскольку помимо обычных навыков, которыми должен обладать воин-альфа, омегам еще предстояло прибегать к хитростям, дабы компенсировать физическую разницу. Однако пересилить собственную гордость и признать это в слух он пока не решился. Оставив вопрос без ответа, он задал свой: — Как тебе удалось отключить меня? — Ооо, это совсем несложно, Ваше Высочество, — с яркой улыбкой проговорил Ёнсу и, протянув руку, коснулся шеи Хосока под основанием нижней челюсти. — Вот здесь есть точка, — он сильнее надавил указательным и средним пальцами, ощущая биение пульса. — Но главное — правильно рассчитать силу. Если надавить недостаточно сильно, прием не подействует. А если переусердствовать, то противник может никогда больше не очнуться. Хосок прислушался к собственным ощущениям, после чего протянул свою руку к омеге, но не прикоснулся, пока не получил разрешение. — Чуть выше, Ваше Высочество, — проговорил Ёнсу и, взяв Хосока за запястье поправил положение его пальцев, немного сдвинув их. — И применять этот приём лучше, если находитесь позади соперника. Тогда проще контролировать силу. — Он повернулся к альфе спиной и чуть склонил голову, доверчиво открывая доступ к шее. Хосок попробовал самостоятельно нащупать нужную точку, но снова не угадал. — Да нет же, Ваше Высочество, — хихикнул омега, отодвинув его руку и указывая пальцем на правильное место. — Вот тут, прямо под основанием челюсти. Он ойкнул, когда Хосок надавил. — Не боишься, что я прикончу тебя? — фыркнул альфа, не отнимая руки. — Нет, Ваше Высочество, — хмыкнул Ёнсу, всего на мгновение коснулся запястья альфы и руку его прострелила острая боль, такая же, как и когда он держал Юнги за шею. — Айщ! — вскрикнул Хосок и нахмурился. — Как ты это сделал? Ёнсу засмеялся, видя растерянность альфы. — Вы еще слишком мало знаете обо мне, Ваше Высочество, чтобы суметь прикончить. — Да прекрати ты называть меня «Ваше Высочество», — раздраженно бросил Хосок. — Покажи лучше, как заставил меня убрать руку. Омега мягко улыбнулся и кивнул, принимая предложение перейти на неофициальный уровень общения. Взял альфу за запястье и указал на точку чуть ниже основания ладони. — Тут даже не обязательно сильно давить, — проговорил он. — Главное, найти правильное место. Он едва прикоснулся, и руку снова прострелила боль. — О боги! — воскликнул Хосок, удивленно вскидывая брови. — А какие еще есть болевые точки? — Их очень много, Хосок-щи, — тут же ответил Ёнсу. — За один день все не покажешь. — Ну почему же за один, — прищурился Хосок. — Я застрял здесь на какое-то время, так почему бы не провести его с пользой. — А мне какой толк раскрывать Вам свои секреты? — чуть склонил голову вбок омега. — Чтобы Вы потом использовали эти знания против меня или против Правителя? Разговор приобретал неоднозначный оттенок, но при этом голоса собеседников звучали мягко и даже шутливо. — Вот если бы Вы решили остаться с нами… Он не закончил фразу, однако Хосок и без этого понял ее смысл. И задумался. Но спустя несколько секунд тряхнул головой, отгоняя эту мысль. Нет, он не смог бы все время жить в тени омеги. Это не для него, не для сильного альфы, который привык верховодить. Разочек оказаться во власти слабого омеги стало интересным опытом, но на большее Хосок не способен. Нет! Чтобы он подчинялся омеге? Да ни за что! — Извини, у меня много дел, — буркнул он и направился к мишеням собирать стрелы. А Ёнсу смотрел ему в спину с нескрываемым сожалением во взгляде. Хотел бы он, чтобы рядом с Мин Юнги был такой альфа.

***

Чонгук тоже без дела не сидел. Они с Алимом с утра до ночи трудились в лаборатории, пытаясь добиться синего цвета в фейерверках. Перепробовали уже кучу разных смесей, но все равно он получался либо желтым, либо зеленым. Это стало уже делом принципа, от которого Чонгук отказываться не собирался. Особенно после той ночи, проведенной с принцем Тэхёном. Он очень хотел воплотить мечту омеги в жизнь, чтобы увидеть, как его лицо будет светиться от счастья. А еще он осознал, что влюбился. Думал о Тэхёне каждую минуту, чем бы ни занимался. Постоянно в памяти возникал образ омеги, с приоткрытых губ которого срывались негромкие стоны, пока тело его дрожало от удовольствия. И очень скучал! Те несколько дней, что Тэхён был в отъезде, Чонгука не покидало ощущение, что от него оторвали кусок. Он старался заполнять все свободное время работой, но по ночам становилось невыносимо. Спасали только разговоры с братом и мысли о том, что совсем скоро Тэхён вернется и снова будет рядом. — Айщ! — воскликнул Чонгук, когда смесь, над которой он колдовал, заискрилась, и несколько кусочков металлической стружки попали на кожу. Он подул на тыльную сторону ладони, но тут же позабыл про ожог, когда смесь засветилась ярко-синим. — Получилось, Алим! — вскрикнул он. — У нас получилось! Помощник выглянул из своего уголка, где трудился над корпусами для будущих фейерверков, и широко улыбнулся. — Вот принц Тэхён обрадуется, — проговорил он, восхищенно глядя на красиво сверкающие частички. — Не могу дождаться, когда покажу ему! — пискнул Чонгук, размахивая руками. — Давай подготовим несколько штук, а когда Его Высочество вернется, опробуем на заднем дворе. — Вам представится прекрасная возможность опробовать ваши фейерверки, — с улыбкой сообщил Ёнсу, как раз в этот момент вошедший в мастерскую и услышавший последние слова альфы. — Правитель прислал гонца. Они с принцем Тэхёном разбили лагерь неподалеку от города и будут ждать вас сегодня. Я уже распорядился, чтобы подготовили лошадей и немного провизии. Вам нужно выехать еще засветло, дабы успеть добраться до места их привала. При одной лишь мысли, что уже совсем скоро он увидит Тэхёна, у Чонгука в животе сконцентрировалось тепло, что быстро разлилось по всему телу. И даже кончики пальцев закололо в предвкушении. — Дайте нам немного времени, Ёнсу-щи, — протараторил Чонгук. — Мы с Алимом подготовим несколько штук, и можно выезжать. — Конечно, — кивнул омега. — Я пока найду Вашего брата. Правитель просил его сопровождать Вас. Ёнсу прекрасно понимал, почему Юнги настоял на том, чтобы и Хосок приехал, хотя тот не имел никакого отношения к фейерверкам. Видимо, просто очень соскучился и не хотел ждать еще целый день, а оставлять Тэхёна одного посреди полей не осмелился. К тому же они и так взяли в дорогу не так много охраны, чтобы еще и делить ее. К большому удивлению Ёнсу принц Хосок не то что не был против, а даже обрадовался, услышав, что ему предстояло ехать с Чонгуком в лагерь путешественников. Прежде чем взять себя в руки, приняв скучающее выражение лица, он широко улыбнулся, а глаза его засверкали. Однако отпускать Хосока и Чонгука, которые все еще считались пленниками, с одним лишь провожатым Ёнсу не решился, отправив с ними небольшой отряд из пяти воинов, включая гонца. Спустя три часа путники выехали за ворота города. Погода стояла непривычно теплая. Ветра практически не было, отчего и холод ощущался не столь сильно, как в другие дни. Из-за глубокого снега двигаться быстро они не могли. Хосок нетерпеливо ерзал в седле, сдерживаясь, чтобы не подгонять лошадь, ведь бедное животное не виновато в том, что ему хотелось поскорее добраться до омеги. Чонгук же напротив не желал спешить. Он с удовольствием смаковал предвкушение перед встречей со своим принцем, и при этом с губ его не сходила мечтательная улыбка. Лагерь путники заметили издалека. От раскинувшихся в огромном поле палаток поднимался дымок, обещавший тепло и уют. Охрана патрулировала периметр, а увидев небольшой отряд всадников, насторожилась. Но признав своих, воины вернулись на маршрут. Их встретил альфа лет шестнадцати, в чьи обязанности входило следить за лошадьми во время путешествия и привалов. Он взял коней Хосока и Чонгука под уздцы, когда ездоки спрыгнули на землю, и повел к остальным животным, указав на самую большую палатку. — Правитель как раз ужинает, — перед уходом бросил он. — Они с принцем Тэхёном ждут вас. Хосок, отодвинув полу палатки, первым шагнул внутрь, и на него пахнуло прогретым от походной печи воздухом и ароматом свежей еды. Взгляд тут же упал на Юнги, сидевшего на ворохе подушек с пиалой дымящегося риса в руке. Правитель глянул на вошедшего, но лишь по тому, как зарделись его щеки, можно было понять его радость от встречи с альфой. В остальном он оставался невозмутим — лишь чуть дернул уголками губ в своей привычной ухмылке. Зато Тэхён, в отличие от него, отставил свою тарелку на импровизированный столик, вскочил на ноги и уже через мгновение прижимался губами к губам Чонгука, обхватив его порозовевшие от мороза щеки теплыми ладонями. А парень в ответ обнял его за талию, притягивая ближе и не позволяя отстраниться. — Я так скучал, — прошептал он, когда Тэхён прервал поцелуй. — Я тоже, зайчонок. — Омега хихикнул, когда холодный нос Чонгука ткнулся в его шею. — О боги, Тэхён, — протянул Юнги, поморщившись, — держи себя в руках! — Не знаю, как ты, братец, а я безумно скучал по своему альфе! — отмахнулся тот и снова припал к чужим губам. От его слов у Чонгука в груди будто сотня бутонов разом распустилась. «Скучал по своему альфе». Тэхён только что назвал его «своим альфой»! Вроде ничего особенного не случилось, тогда почему же так хорошо вдруг стало? Почему хотелось кричать от счастья и обнять огромный мир? — Скорее бы уже стемнело, — проворчал Юнги, сунув в рот горсть риса. — Уйдут пускать свои фейерверки и не будут мозолить мне глаза своими радостными лицами. Хосок хмыкнул на слова Правителя, опустившись на место Тэхёна, и пристально посмотрел в почти черные с отблесками от дынджана глаза. — А ты? — поинтересовался альфа, глядя на Юнги с прищуром. — Что я? — недоуменно вскинув аккуратные бровки, фыркнул тот. — Ты разве не рад меня видеть? Омега стойко выдержал пристальный взгляд, даже виду не подав, что внутри у него все перевернулось в тот момент, когда он увидел Хосока. Стоило огромных усилий держать себя в руках и хотя бы не улыбнуться. А еще он безумно завидовал Тэхёну, который в силу своей непосредственности и искренности просто подошел и поцеловал альфу, которого не видел несколько дней. Вот просто потому, что хотел это сделать! Для Юнги же в принципе подобное проявление чувств, тем более на людях, являлось табу. И уж точно он не станет их показывать при южанине, который и без того не очень высокого мнения об омегах. — Я не столь эмоционален, как мой младший братишка, — фыркнул Юнги, скривив носик. — А вот мне не хватало тебя, — понизив голос до полушепота, произнес Хосок, чуть подавшись вперед и накрыв ладонь омеги своей. — Никак не выходит из головы наша ночь. Хочется повторить. Юнги сглотнул подступивший к горлу ком. Слышать эти слова оказалось еще приятней, чем видеть южанина после нескольких дней разлуки. Но его внутренний чертенок взял верх. — Но ты же понимаешь, что второй раз так легко не отделаешься? — сипло проговорил он. — Особенно, если у меня начнется течка. Придется хорошенько попотеть, дабы удовлетворить мое желание. — С удовольствием займусь этим, Ваше Величество, — усмехнулся Хосок, заметив промелькнувшую во взгляде омеги искорку возбуждения. Отужинав, все четверо отошли подальше от лагеря, с трудом пробираясь по сугробам. Чонгук установил несколько фейерверков, поглубже вбив колышки с привязанными к ним корпусами в снег. Все они были скреплены одним фитилем таким образом, чтобы взрывались по очереди. Чонгук скомандовал всем отойти на безопасное расстояние и поджег кончик фитиля. Шнур заискрился, и огонек, весело сверкая, быстро подбирался к первому корпусу. Чонгук как раз успел занять место рядом с Тэхёном, когда прогремел первый взрыв, из клуба густого дыма вверх взмылся огонек, и небо окрасилось золотистой вспышкой. Спустя несколько секунд звук повторился, и над восхищенными наблюдателями распустился алый сверкающий цветок. Следом — зеленый, после чего Чонгук повернулся и впился взглядом в восхищенное лицо Тэхёна, ожидая реакции на последний фейерверк. Когда небо озарилось ярко-синими искрами, Тэхён даже рот раскрыл в изумлении. Он совершенно не ожидал такого и просто глазам не мог поверить. Когда последние огоньки потухли, а на землю опустились еще дымящиеся несгоревшие остатки корпусов, Тэхён посмотрел на Чонгука и с придыханием прошептал: — Ты сделал это, зайчонок. Чонгук тут же расплылся в довольной улыбке, поддавшись эмоциям, обнял Тэхёна и, притянув к себе, звонко чмокнул в щеку. — Я сделаю что угодно, только бы видеть Вашу прекрасную улыбку, Ваше Высочество, — прошептал он, смущенно краснея. Хосок смотрел на брата и совершенно не узнавал в нем того мальчишку, который еще несколько дней назад даже думать боялся об омегах. А тут фактически признавался в вечной любви. У него даже промелькнула мысль, что вряд ли тот захочет возвращаться домой, по крайней мере, без этого чудаковатого принца Севера. Но ему нравилось наблюдать за этой парочкой. Как они пытались прижаться друг к другу плотнее, но зимние одежды стали непреодолимой преградой. В них они выглядели настолько неуклюжими, что вызывали улыбку. Однако лица парней светились от счастья ярче, чем их фейерверки. — О боги, — простонал сиплый голос. — Не думал, что ты настолько сентиментальный. От Хосока не укрылось, как омега закатил глаза, недовольно цокнув языком, но он на это ничего не ответил. Просто последовал за северянином, когда тот принялся пробираться по сугробам в сторону лагеря. Чонгук и Тэхён шли впереди, держась за руки, и без умолку обсуждали свои научные эксперименты. За ними следовал Юнги, недовольно ворча на усилившийся мороз, а Хосок размышлял о том, как бы сегодня остаться наедине с этим бухтящим омегой. Он безумно соскучился. И все, чего ему сейчас хотелось, забыться в объятиях этой строптивой бестии. Однако на подходе к лагерю он насторожился. Вроде все было без изменений: охрана неторопливо патрулировала периметр, лошади спокойно дремали, прижимаясь друг к другу. Из палаток поднимались струйки дыма. Вот только нехорошее предчувствие обуревало альфу, а он привык доверять своей интуиции. — Сколько здесь охранников? — спросил вдруг он, поравнявшись с Юнги. Тот бросил на него недовольный взгляд из-под опущенной почти на самые глаза шапки. — Двенадцать. И еще пять слуг, — все же ответил он, хотя по тону становилось ясно, что вопрос ему не понравился. — Почему так мало? — пробормотал Хосок, нащупывая рукоять кинжала, висевшего на поясе. — Как можно отправиться в поход без нормальной охраны? Юнги лишь покачал головой, слушая непривычное для альфы ворчание. Обычно тот или молчал, или же говорил в полный голос. Но сейчас вел себя подозрительно. — Стоять! — внезапно громким шепотом скомандовал, схватив Юнги за руку, а когда шедшая впереди парочка не остановилась, повторил чуть громче, окликнув: — Чонгук, стойте! Оба парня замерли, обернувшись, а Юнги не выдержал: — Да что с тобой такое? Однако Хосок не ответил. Стоя на месте как вкопанный, он шарил взглядом по залитому лунным светом полю с изредка растущими по нему деревьями. — Что-то не так, — прошептал он. — Чонгук, останься с омегами. Присядьте, чтобы не так бросались в глаза. — Не буду я сидеть в снегу, что за чушь! — возмутился Юнги, но замолчал, когда альфа резко развернулся к нему, и лицо его оказалось так близко, что дыхание, вырывавшееся клубами пара изо рта, обжигало. — Ты сейчас зароешься в снег так, что даже макушки видно не будет, ясно? — тон его не терпел возражений, а от стальных ноток по спине Юнги пробежал липкий холодок. И только сейчас Юнги сквозь оглушающее биение своего сердца заметил подозрительные звуки, окружавшие их. Шепот, хруст снега, шуршание. Они были приглушенными, будто доносились издалека, но вдруг ночную тишь разорвало испуганное ржание лошадей. — Манхаль! — вскрикнул Хосок, вытаскивая кинжал, и бросился к лагерю. Только спустя несколько секунд услышал за спиной хруст снега и сбившееся дыхание, а когда обернулся, опешил, увидев бежавшего за ним северянина. — Я же приказал оставаться там! — прошипел, упираясь ладонью в грудь омеги и тем самым остановив его. — Рехнулся? На моих людей напали, а я должен в сугробе отлеживаться? — Юнги оттолкнул его руку и, не обращая внимания на ругательства, посыпавшиеся изо рта южанина, рванул к лагерю, откуда доносились звуки разразившейся бойни. — Юнги! Немедленно вернись к Чонгуку, и спрячьтесь все вместе! — почти взмолился Хосок, понимая, что действительно опасается за его жизнь больше, нежели за свою или даже Чонгука. — Пожалуйста! — Нет! — не останавливаясь, отрезал омега и ускорился, дав понять, что не останется в стороне, пока его людям грозит опасность. Хосоку пришлось смириться и последовать за ним. В лагере развернулась нешуточная борьба. Крики и звон мечей становились все ближе, и Хосок уже размышлял, где бы ему раздобыть меч. Вряд ли с клинком от него будет много пользы. Ближний бой всегда более опасен, но идти с субидо на воина с мечом — слишком опрометчиво. Однако выхода у Хосока не было. Как и у Юнги. На внутренней площадке между установленными по окружности палатками образовалось месиво из королевских воинов и бандитов, которых можно было отличить только по наличию черных масок на их головах. — Держись за мной! — крикнул Хосок, хотя и понимал, что просить Юнги не ввязываться в драку бесполезно. Именно поэтому, даже когда ринулся в гущу событий, боковым зрением следил за Юнги, который ярким пятном выделялся на фоне черных одежд — в чогори нежно-голубого цвета он стал отличной мишенью. — Чегираль! — выругался Хосок, заметив, что омега ввязался в схватку с бандитом, явно превосходившим его по силе. Сам едва успел увернуться от удара меча, направленного прямо в его грудь, отбил руку противника, а когда тот от неожиданности выронил меч, подхватил его и полоснул нападавшего. Из разрезанной на животе и груди одежды тут же хлынула кровь, окропив снежный покров, а враг рухнул как подкошенный. Однако еще до того, как его тело коснулось земли, Хосок преодолел разделявшее его и Юнги расстояние в один прыжок и, заслонив собой омегу, принял на себя удар вражеского оружия, угодивший в плечо. Левую руку пронзила острая боль, но Хосоку удалось не просто удержать в ней кинжал, но и воткнуть острие клинка в бедро бандита. Тот упал на одно колено, не удержавшись, и Хосок добил его, распоров горло. Он снова выкрикнул проклятье, когда, обернувшись, не обнаружил Юнги. Понадобилось несколько мгновений, чтобы отыскать его. Правитель уже бесстрашно сражался с двумя головорезами, нападавшими на него с разных сторон. Одного ему удалось поразить мечом в живот, совершив обманный маневр и резко крутанувшись вокруг своей оси, а второй тем временем сделал выпад, попытавшись ранить омегу. Но уже в следующее мгновение истошно заорал, когда клинок Юнги располосовал ему ногу от колена до паха, а после воткнулся в шею, пока обидчик падал. Движения Юнги были молниеносными и точными. Казалось, он предугадывал действия противника и наносил свои удары прежде, чем те успевали понять, что произошло. Хосок настолько увлекся созерцанием этой великолепной картины, что на несколько мгновений выпал из реальности, чем незамедлительно воспользовался еще один бандит. Он подскочил к Хосоку со спины и подбил его под колено. — Ложись! — закричал Юнги, а когда Хосок выполнил его приказ и упал лицом в снег, пропитанный чужой кровью, омега пронзил нападавшего мечом, выхваченным из руки убитого им за пару секунд до этого злодея. — Глупый альфа! — прошипел он, хватая Хосока за рукав и потянув наверх, помогая подняться. — Не хватало мне еще твою задницу спасать! Хосок тряхнул головой, полностью осознав свою оплошность, но не стал тратить время на извинения. Быстро огляделся по сторонам, оценивая ситуацию. Бандитов было явно больше, чем королевских охранников, однако дрались они топорно и неумело в отличие от воинов Правителя, действовавших четко и быстро. Заметив, что слева от него один из омег пытался справиться сразу с тремя нападавшими, Хосок бросился ему на помощь. Отвлек на себя внимание одного из бандитов и без труда обезвредил его. А когда хотел избавиться от еще одного, с удивлением обнаружил, что его помощь уже не нужна — оба громилы валялись на снегу, корчившись от боли. Омега скривился, схватившись за плечо, куда по всей видимости пришелся один из ударов. — Ты в порядке? — спросил Хосок. Но воин не ответил, лишь крикнул: — Сзади! Хосок резко развернулся и успел пригнуться в тот момент, когда чужой кулак просвистел прямо над его головой. Он быстро расправился и с этим нападавшим, кивком поблагодарил предупредившего его омегу и снова бросился в бой. Драка с бандитами длилась недолго, но к тому моменту, когда большинство из них были повержены, а парочка уцелевших дала деру, Хосоку казалось, что минула целая вечность. Дыхание его сбилось, раны на плече и бедре пульсировали, а голова раскалывалась после пропущенного минуту назад мощного удара в скулу. Он, конечно, наказал обидчика, вспоров тому живот, но легче от этого не стало. Он уже облегченно выдохнул, упершись ладонями в полусогнутые колени и опустив голову, когда услышал надрывный крик: — Все назад! Иначе я перережу ему глотку! Обернувшись, он наткнулся взглядом на спину бандита, прижимавшего к себе Юнги. Хосок мог только догадываться, что тот держал клинок у горла Правителя. И сердце в груди отчаянно заколотилось, а к горлу подступила тошнота от накатившего ужаса. Он не раздумывал ни секунды. В два прыжка преодолел расстояние до врага, оказавшись прямо за его спиной, и, действуя на инстинктах, надавил указательным и средним пальцами на ту точку, которую показал ему Ёнсу. Головорез рухнул как подкошенный, а по широко раскрытым глазам, устремленным пустым взглядом в небо, стало очевидно, что он — не жилец. — Живой? — выдохнул Хосок, схватив Юнги за плечи и присмотревшись к ране на его шее. — Слава богам, — прошептал он, убедившись, что это всего лишь царапина. — Я так испугался, — чуть слышно выдохнул он, прижимая омегу к себе и касаясь губами раскрасневшейся щеки. — Как Вы, Ваше Величество?! — тут же бросились к Правителю его воины. Однако Юнги ответить не успел, потому что его приоткрытый рот накрыли чужие губы. На несколько мгновений омега обмяк в крепких объятиях, принимая поцелуй, в котором было столько нежности, что у него голова пошла кругом. Однако оклики подданных заставили взять себя в руки. — Я бы и сам прекрасно справился! — зашипел он, оттолкнув Хосока и стукнув его кулаком в плечо, а когда тот взвыл от боли, поскольку удар пришелся как раз в то место, где кожу разорвал меч противника, даже не извинился. — Лучше бы за собой следил, глупый альфа! Опешив, Хосок отпустил омегу и вместе с остальными воинами начал осматривать валявшиеся повсюду тела, искоса поглядывая на Правителя. Тот сохранял хладнокровие, что вызвало у Хосока очередной приступ уважения к этому сильному и отважному омеге. Он, Правитель государства, сражался с бандитами наравне со своими воинами, даже не пытаясь спрятаться и отсидеться в укромном уголке. Стоял спина к спине с ними. И Хосок, сам будучи воином, не мог не оценить этого. Он так же поступал, но никогда не мог даже подумать, что омега способен на такое. Среди воинов Правителя тоже были потери. Несколько из них получили раны, слава богам, не смертельные, но все же раненых перенесли в палатку, где позже им будет оказана помощь. Среди бандитов тоже были раненые, и их поместили в отдельную палатку, где выставили охрану. Кто-то осматривал пострадавших, кто-то собирал оружие. Каждый занимался своим делом, и Хосок в очередной раз удивился тому, насколько слажено действовали омеги. Впервые он оказался в роли простого исполнителя, выполнявшего указания Юнги и Шихо, начальника охранного отряда, и за суетой совершенно позабыл про Чонгука и Тэхёна, которых они оставили в поле. И лишь когда эта парочка показалась в пределах видимости, вспомнил о брате. Тут же побежал им навстречу и опешил, когда понял, что те не одни. Довольно улыбавшиеся парни тащили за ноги бессознательное тело одного из бандитов. — Что за?.. — выдохнул он, уставившись на бедолагу с рассеченным лбом. — Это я сделал! — гордо вскинул голову Чонгук. Они с Тэхёном послушно выполняли приказ Хосока и сидели в том месте, где их оставили, прячась в сугробах. Встревоженно прислушивались к звукам битвы, доносившимся со стороны лагеря. А потом Чонгук заметил бегущего со всех ног человека, одетого в черную одежду. По тому, как тот опасливо озирался по сторонам и по отсутствию отличительных знаков в виде оторочки нежно-голубым, становилось понятно, что он явно не из охраны Правителя. Чонгук сориентировался молниеносно. Схватил камень, который нащупал под снегом уже давно, и когда бандит был достаточно близко, вскочил на ноги и совершил точный бросок. Камень угодил аккурат головорезу в лоб. Тот ойкнул и упал навзничь. Только после этого Чонгук заметил меч в руках бандита и запоздало испугался. Ведь если бы он промахнулся, враг вполне мог напасть на него и убить. Но что еще больше испугало Чонгука — страх за Тэхёна. Он обернулся и наткнулся на восхищенный взгляд омеги. — Ты — мой спаситель, зайчонок, — прошептал Тэхён, когда Чонгук опустился рядом с ним и принялся шептать извинения, что не подумал о последствиях, прежде чем совершить такой опрометчивый поступок. Ведь у него вообще не было никакого опыта в драках. Хотя при этом он мог похвалиться меткостью, но это лишь благодаря тому, что много времени уделял доработке стрел и испытанию новых, улучшенных экземпляров. Но слова омеги вспыхнули в груди теплом и чувством гордости за собственную смелость. — Я очень горжусь тобой, — проговорил Тэхён, даря альфе поцелуй в награду за отвагу. После, убедившись, что бандит жив, просто потерял сознание, они связали ему руки и, когда звуки битвы стихли, потащили беднягу к лагерю. При этом всю дорогу переглядывались, широко улыбаясь друг другу. — Слава богам, вы в порядке, — Хосок, поддавшись эмоциям, обнял сначала брата, а потом и Тэхёна, еще и стиснул омегу настолько сильно, что тот ойкнул. — Отправляйтесь в палатку, а этого я сам оттяну к его товарищам. — Ты ранен?! — воскликнул Чонгук, заметив кровь на плече брата. — Пустяки, — отмахнулся Хосок. — Царапина. — Позволь мне осмотреть тебя! — попросил Чонгук, однако старший альфа помотал головой. — Если хочешь помочь, осмотри раненых, — он указал в сторону палатки, куда снесли пострадавших. Не став перечить, Чонгук сразу же направился туда, а Тэхён последовал за ним. Работы действительно было много. Пара человек получили достаточно серьезные травмы, и требовали срочно медицинской помощи. Чонгук не растерялся. Попросил снести ему все имевшиеся тут лекарства и перевязочные материалы, а пока осматривал ранения. Тэхён не отходил от него ни на шаг, помогая раздевать раненых и выполняя указания альфы. При этом не переставал восхищенно следить за его четкими действиями, как будто он всю свою жизнь только этим и занимался. Лишь на рассвете все смогли перевести дух. Однако Юнги скомандовал сворачивать лагерь. Раздал последние указания подданным и попросил привести четверых лошадей. — Мы отправляемся в замок, — сообщил он, глянув на Хосока. — Найди своего брата и Тэхёна, они поедут с нами. Уже через полчаса все представители королевских кровей Севера и Юга в сопровождении нескольких охранников, въехали в главные ворота, где на них тут же посыпался град вопросов, учитывая, что их одежда была перепачкана кровью - никто и не думал тратить время на переодевание. Вкратце объяснив, что произошло, Юнги приказал отправить отряд с санями на помощь оставшимся в лагере воинам, чтобы переправить раненых и пленных. А напоследок распорядился приготовить ванну. — Мне необходимо смыть с себя это все, — пробормотал он, оглядев свою одежду и руки со следами засохшей крови. Он ушел, даже не глянув на Хосока. Ему нужно было побыть немного наедине с собой, чтобы обдумать случившееся. Внезапное нападение на лагерь, драка, к которой он оказался не готов, даже несмотря на огромный опыт, и совершенно обескураживающий всплеск заботы от Хосока, когда тот прижимал его к себе и шептал встревоженным голосом. Лишь когда он погрузился в наполненную горячей водой емкость, установленную в смежной со спальней комнатке, притянул колени к груди, обхватив руками, и, уткнувшись в них лицом, позволил себе проявить слабость — расплакался, выплескивая, наконец, копившийся все это время внутри страх. Страх за близких, за подданных. Страх за жизнь этого глупого альфы, которого несколько раз чуть не прикончили. И страх за свою жизнь. Впервые он оказался настолько близко к смерти. Он и прежде подвергался таким нападениям, но сегодня как никогда раньше ощущал будто наяву запах погребальных костров, когда острие вражеского клинка впивалось в кожу на шее. Юнги настолько глубоко провалился в собственные переживания, что не услышал негромких шагов, и лишь когда переодетый уже в черный халат Хосок появился на пороге комнатки, встрепенулся и принялся судорожно тереть лицо мокрыми ладошками. Однако от внимательного взгляда альфы не укрылись ни припухшие, покрасневшие глаза, ни искусанные от волнения губы, ни дрожавшие руки. Он опустился рядом с ванной на корточки и, взяв Юнги за подбородок, заставил повернуться к нему. — Что случилось? — встревоженно спросил он. — У тебя что-то болит? Тебя все-таки ранили? Он обвел взглядом сжавшееся в маленький комок тело омеги, рассматривая его на предмет повреждений. — Мыло в глаза попало, — фыркнул Юнги довольно грубо. — О боги, ну какой же ты царапучий, — усмехнулся Хосок. — Как дикая рысь. — И тут же поправился: — Хотя скорее рысёнок. Юнги шмыгнул носом, недовольно скривившись от такого прозвища. Он хотел отвернуться, потому что слезы все еще предательски скапливались в глазах, но Хосок не позволил, удерживая за подбородок. — Брось, мне ты можешь рассказать, — понизив голос до грудного шепота, проговорил он. — Ты испугался, что меня убьют, прежде чем я смогу подарить тебе наследника, ведь так? Он широко растянул губы в улыбке, показывая, что пошутил. Вот только Юнги было не до смеха. Перед его глазами снова промелькнула сцена, в которой над Хосоком взметнулся вражеский меч, и в груди запекло с новой силой. — Не очень удачная шутка, — проворчал он и все же отвернулся, сильнее прижав колени к груди. — И вообще, кто позволил тебе войти в мои покои? — проворчал омега. — Хотел убедиться, что с тобой все хорошо, — прошептал Хосок и, не обращая внимания на сопротивление, подхватил Юнги на руки. Тот поначалу брыкался, выкрикивал ругательства, но когда Хосок опустил его на кровать и накрыл собой, не обращая внимания на то, что тот весь мокрый, притих, сжавшись под пристальным взглядом карих омутов. — Ты совсем обнаглел, — тихо проскулил он, когда альфа поерзал, удобней устраиваясь между его бедер. — Не обнаглел, — выдохнул Хосок, обведя указательным пальцем контур приоткрытых губ. — Просто рассмотрел в тебе хрупкого омегу. Его голос окутывал словно сладкой патокой, а взгляд ласкал. Юнги гулко сглотнул, нахмурившись, и попытался отвернуться, пряча шрам. Однако альфа не позволил, обхватив его лицо ладонями. Омега густо покраснел, когда понял, что Хосок сосредоточил взгляд на шраме. — Может, хватит уже пялиться на него? — рыкнул он, чувствуя, как стыд заполняет его душу. Юнги был уверен, что за несколько лет смирился с наличием этой жуткой отметины, которой его наградили в одной из стычек с бандитами, подобной сегодняшней. Но сейчас он отдал бы все на свете, чтобы избавиться от нее. Его абсолютно не трогало, когда гаремные альфы смотрели на этот шрам, но Хосок… Не должен он видеть Юнги таким уродливым. — Почему? — чуть дернул бровями альфа, огладив подушечкой указательного пальца темную полосу на щеке. — Тебе доставляет удовольствие дразнить меня? — попытался тряхнуть головой Юнги, но замер, когда альфа наклонился и коснулся шрама губами. Он не шевелился, пока Хосок оставлял легкие поцелуи вдоль ненавистной отметины, и сердце его сжималось от жалости к самому себе. Хотелось прогнать наглеца, но в то же время так хорошо было в его объятиях. И так приятно было ощущать прикосновение его теплых губ. — Мне доставляет удовольствие смотреть на тебя, — прошептал Хосок, поцеловал кончик милого носика, розовые губы и снова вернулся к шраму. — Ты самый прекрасный омега, которого… — Был до того, как меня наградили этой уродливой отметиной, — обреченно проговорил Юнги и прикрыл глаза, только бы не сталкиваться взглядом с чужим. — Нет, рысёнок, — покачал головой Хосок, снова целуя шрам по всей его длине, — ты прекрасен. — Он погладил висок, влажный от скатившихся по нему прозрачных слезинок. — И даже твой шрам красив. Ты должен гордиться им, — проговорил альфа, потершись кончиком носа о чужой, а когда Юнги распахнул от удивления глаза, продолжил: — Ты очень сильный. Тебя невозможно сломить. — Он коснулся губами чужих. — Но я больше никому не позволю причинить тебе боль, рысёнок, — пообещал Хосок, и Юнги поверил этим словам безоговорочно. Обвил руками шею альфы, притягивая его ближе к себе, запрокинул голову, подставляясь влажным губам, и приподнял бедра, почувствовав, как возбужденная плоть упирается между ягодиц. Альфа заполнил его одним плавным движением, и Юнги облегченно выдохнул, позволяя страсти поглотить себя. А когда оба достигли пика, признался, едва восстановил дыхание: — Я очень испугался, когда он схватил меня. Подумал, что это конец. Голос его охрип от несдержанных стонов, губы пересохли, а глаза снова защипало. — Я тоже испугался, рысёнок, — шепнул Хосок, грустно улыбнувшись. — Пообещай, что в следующий раз будешь слушаться, если я попрошу не ввязываться в драку. Альфа пристально вглядывался в лицо, будто высеченное из мрамора, и засмеялся, когда на нем расплылась хитрая ухмылка. — О боги, — простонал он, понимая, что этот дикий зверек никогда не будет его слушаться. Но тем он еще больше завоевывал его сердце.