Принц моего сердца

— Юнги! — раздраженно крикнул Хосок, пришпоривая коня. — Немедленно остановись! Ты слышишь меня, Мин Юнги?! Однако омега словно оглох. Он вообще никак не реагировал на оклики Хосока, продолжая направлять своего коня по дорожке, следуя бок о бок с Ёнсу во главе охранного отряда. — О боги, за что же мне такое наказание, — простонал Хосок и ускорился. Пустив коня в галоп, альфа быстро обогнал отряд и остановился прямо перед ними, преградив путь. — Знаешь что, Мин Юнги, — прошипел он, глядя в удивленное личико омеги, — надо срочно что-то делать с твоей внезапно развившейся глухотой. Видимо, придется-таки послать за Намджуном. Нечего ему возиться с Чимином, пусть лучше займется потерянным слухом Правителя. — Ты не посмеешь! — прошипел Юнги, прищурившись. — О, поверь, еще как посмею. И слезы Чимина, который останется один в день родов, будут на твоей совести. — Что ты хочешь от меня?! — рыкнул омега, но все же подчинился, когда Хосок жестом приказал ему следовать за ним, и двинулся в сторону плетущихся далеко позади охранного отряда повозок. — Слезай, — скомандовал Хосок, когда они поравнялись с самой первой, в которой гордо восседал Тэхён, с интересом рассматривая окружающий их пейзаж, который давно уже с привычного северного сменился красочным южным. Они были в пути уже две недели, и до конечного пункта назначения оставалось совсем немного, каких-то пару дней по словам Чонгука. Однако учитывая, насколько медленно они продвигались, пару дней грозили затянуться на пару недель. — Не слезу, — буркнул Юнги и окликнул Тэхёна, привлекая его внимание. — Это ты сдал меня, предатель? — Я не предатель, а заботливый брат. — Боги, если бы ты не сказал, он бы и не заметил, что меня нет в повозке. — Ошибаешься, Мин Юнги, — рыкнул Хосок, слез с коня и взял лошадь омеги за уздечку. — Слезай, говорю! — раздраженно выпалил он. — Или мне придется стащить тебя оттуда! — Вот только попробуй, — в тон ему ответил Юнги, но все же подчинился. Перекинул ногу через седло и хотел спрыгнуть с коня, но альфа поймал его в воздухе и плавно опустил на землю. — А теперь в повозку, живо! — для убедительности Хосок шлепнул омегу по попке, когда тот послушно поплелся в указанном направлении. — Мне кажется, я ясно сказал, что в ближайшие месяцы ты на лошадь не сядешь. — Я уже не могу трястись в этой ужасной повозке! — проскулил омега. — Позволь проехаться верхом еще хоть немного! — Нет! — отрезал Хосок. — И больше я не хочу возвращаться к этой теме. Увижу тебя еще раз на коне, дальше поедешь связанным. Ясно? — В ответ Юнги буркнул нечто невнятное, а потому Хосок повторил свой вопрос: — Я спрашиваю, ясно?! — Да понял я, понял! — рыкнул Юнги, нахохлившись как воробей, а когда Хосок удовлетворенно кивнул и вместе с лошадью Правителя двинулся в сторону заключающего шествие отряда, выпалил: — Я же просил! Мне просто хотелось немного проехаться верхом! — Намджун запретил, — не обращая внимания на недовольство брата, проговорил Тэхён. — И наказал следить, чтобы ты не делал глупостей. — С каких это пор верховая езда — глупость? — С тех пор, как в тебе зародилась новая жизнь, — будничным тоном произнес Тэхён и тут же воскликнул: — Посмотри, какая красота! — Он указал вдаль, где среди высоких трав, омытых солнцем, выделялась небольшая поляна, полыхавшая алым пламенем. — Это что, Чонгук? — обернувшись, обратился к следовавшему верхом чуть позади их повозки альфе. — Это дикие маки, Тэхён-и, — поравнявшись с повозкой, ответил тот. — Я хочу увидеть их вблизи. Мы можем остановиться тут ненадолго? Конечно же отказать своему любимому омеге Чонгук не посмел и попросил паренька, управлявшего повозкой с омегами направиться в сторону поляны с цветами. Пока Тэхён восхищенно рассматривал алые маки, трогал их нежные лепестки, трепетавшие на легком ветерке, Юнги ворчал, что лучше бы поехал вместе с верховым отрядом дальше, желая поскорее оказаться в лагере и нормально выспаться, вместо того чтобы сиднем сидеть посреди поля. И даже большой букет из голубых и фиолетовых полевых цветов, преподнесенный ему Хосоком, не поднял настроения. Однако альфа не особо обращал на это внимание. Он знал, что в глубине души Юнги — хрупкий и нежный, обожает, когда его окружают заботой, целуют и шепчут на ушко романтические слова. На дне его стальных радужек Хосок отчетливо видел ответную любовь, и ему этого было вполне достаточно. Он прикоснулся к губам омеги легким поцелуем и прошептал: — Если пообещаешь, что не будешь гнать во весь опор, я, так и быть, позволю тебе немного проехаться верхом. Вмиг глазенки омеги загорелись благодарностью, а на губах расцвела очаровательная улыбка, обнажая мелкие белые зубки. — Только недолго, — строго предупредил Хосок, помогая омеге забраться на лошадь, подведенную по его знаку слугой. — Да, да, — отмахнулся Юнги и пришпорил коня, поднимая его в легкую рысь. — Шагом, Юнги! — крикнул Хосок, вот только никто его уже не слышал. Он быстро догнал омегу и чуть ли не силой заставил его перейти на шаг. — Ты забыл, что говорил Намджун? — хмуро проворчал альфа. — Не хочешь же ты из-за своей несдержанности лишиться наших малышей? — Он запретил ехать верхом, если я буду плохо себя чувствовать, — возразил Юнги, но все же перестал подгонять коня. — А я себя великолепно чувствую, если не считать невероятной скуки, от которой у меня голова болит. — Вот же упрямый, — буркнул Хосок, но смиренно принял ситуацию. До лагеря добрались еще засветло. К их приезду слуги, отвечавшие за привал, уже разбили походные палатки, развели огонь и заканчивали с приготовлением ужина. А для Тэхёна и Юнги уже были подготовлены большие чаны для купания. — Намджун предупреждал, что тебе нельзя купаться в очень горячей воде, — напомнил Хосок, проверив температуру и немного подлив холодной. — Намджун то, Намджун это, — перекривлял его Юнги. — Надо было вместо тебя Намджуна брать в поход. — Брось, — отмахнулся альфа, помогая Правителю опуститься в чан, — ты бы не посмел оставить Чимина без мужа, тем более на такой длительный срок. — А ты теперь нагло этим пользуешься, — парировал омега. За легкой перепалкой купание прошло незаметно. Юнги позволил Хосоку вымыть себя ароматным мылом, вытереть насухо мягкой тканью и помочь надеть чистые одежды. Омега сытно поужинал, съев все, что подали слуги, и завалился на мягкий матрас. Уставший за долгий день, Юнги практически мгновенно уснул, предоставив Хосоку небольшую передышку. Чтобы не беспокоить сон любимого, альфа вымылся в озере, на берегу которого разбили лагерь, а после спокойно поел в компании Ёнсу и еще нескольких сопровождавших их воинов. Общение с ними уже вошло в привычку. Скажи кто-нибудь Хосоку еще несколько месяцев назад, что он будет обсуждать с омегами военные походы и перенимать у них опыт, не поверил бы. Но сейчас с удовольствием слушал рассказы Ёнсу, сидя у костра и потягивая легкое вино из металлической кружки. Чонгук же по обыкновению не отходил от Тэхёна. И пока тот сладко сопел, разнеженный теплой водой и вкусным ужином, лежал рядом, лениво водя кончиками пальцев по заметно округлившемуся животику омеги. Накрыл его ладонью, улыбнувшись, и вдруг удивленно вскинул брови, ощутив толчок в руку. Развел в стороны полы спальной рубашки, оголяя живот, и присмотрелся. Яркий свет масляной лампы позволил разглядеть едва заметное движение под смуглой кожей справа от пупка. Приоткрыв от восхищения рот, Чонгук наклонился ближе и провел пальцами по выпиравшему бугорку. — Привет, малыш, — прошептал он чуть слышно. — Как ты там? — он улыбнулся и поцеловал теплую кожу. — Не терпится уже познакомиться с нами? Еще один толчок вызвал легкий смешок у альфы. Он был настолько увлечен общением с еще не родившимся сыном, что не заметил, как Тэхён открыл глаза и теперь прислушивался к его словам, затаив дыхание. — Я тоже уже жду не дождусь, когда смогу увидеть тебя, — продолжал шептать он. — Хочется взять тебя на руки, поцеловать твою маленькую щечку. От этих слов у Тэхёна на глаза накатились слезы. Он и представить не мог, что одна только мысль о том, что скоро у него родится малыш, сможет сделать его счастливым. Тэхён усмехнулся, когда Чонгук дернулся и резко сел, стоило запустить пальцы в черную шевелюру. — Прости, мы разбудили тебя, — виновато улыбнулся альфа и вновь улегся рядом, оставляя легкий поцелуй на приоткрытых губах. — Вы уже с ним спелись, — фыркнул беззлобно Тэхён. — А что будет, когда этот сорванец появится на свет? — Мы с ним сделаем для нашего любимого папочки самые красивые фейерверки, обещаю, — прошептал Чонгук. — Они будут сверкать ярче солнца, озаряя самую темную ночь, чтобы ты никогда не оказался во мгле. Мягкий голос прокатывался приятной дрожью по телу, и сердечко Тэхёна трепетало в груди, как те самые лепестки алых маков на ветру. — Я люблю тебя, Тэхён-и, — уже совсем тихо завершил Чонгук, обнимая прильнувшего к нему омегу и утыкаясь носом в мягкие волосы. — И я люблю тебя, — прошептал омега в ответ. — Ты тот, кого я так долго искал. — Голос Тэхёна дрожал, а глаза повлажнели. — Ты — принц моего сердца, зайчонок.

***

Процессия остановилась перед городскими воротами, дожидаясь, пока кто-нибудь выйдет им навстречу. Хосок выехал вперед, а по правую руку от него на своем белоснежном коне гордо восседал Юнги в облаке нежно-голубого шелка. По обыкновению гостей вышел встречать патруль из четырех военных. Во главе его шествовал молодой альфа, которого Хосок не знал. Видимо, за время их отсутствия в караул набрали новых воинов. Он заговорил издалека, попросив представиться, но его голос потонул в восторженном крике. — Ваше Высочество! — завопил один из патрульных, выбежав вперед и склонившись в почтенном поклоне перед принцем. — Боги, Вы живы! Он сделал еще пару шагов и, взяв руку Хосока в свои ладони, поднес к губам, запечатлев на ней поцелуй. — Конечно, жив, Гёнсу, — спрыгнув с коня, Хосок обнял давнего друга, с которым прошли не одно сражение. — Но гонец принес страшную весть о вашей гибели, — мужчина трогал руки, плечи и лицо принца, будто желая убедиться, что это не призрак, а сам Чон Хосок во плоти. — Сказал, что на лагерь напали и убили всех. — Да, на лагерь действительно напали, — подтвердил Хосок. — Вот только нас с Чонгуком просто похитили. — Он усмехнулся, бросив взгляд на все еще восседавшего верхом омегу. — Боги, Ваш отец будет так счастлив! — воскликнул подданный. — И возможно, это поможет ему победить недуг. — Что с отцом? — встревоженно спросил Хосок. — Он болен? — Когда ему принесли страшную весть, он слег и с тех пор не покидал свои покои. Уже второй месяц никто не видел его, и лишь иногда лекарь сообщает о состоянии его здоровья. — Мне срочно надо к нему, — выпалил Хосок, запрыгивая на коня и пришпоривая его. — Стоять! — крикнул начальник охраны, вытащив меч из ножен. — С дороги! — рыкнул на него Хосок и поднял коня в галоп, ворвавшись в город. Гёнсу бросился следом и выбил меч из рук воина. — Не смей поднимать руку на принца! — У нас только один принц, — накинулся на него альфа. — Тот, кому мы присягнули на верность! — Больше нет, Ювон! Теперь, когда вернулся принц Хосок… — Принц Хосок? — выдохнул парень, опешив. — Но ведь он и принц Чонгук… — Я тоже жив, — громко проговорил младший принц, остановившись рядом с воинами. Хосок на ходу спрыгнул с коня и ураганом ворвался в замок. Стремительнее ветра несся по длинным коридорам и, распахнув дверь, шагнул в покои отца. Но вместо красивого и статного альфы перед ним предстал изможденный старец. Он едва смог приподняться, чтобы взглянуть на того, кто потревожил его спасительный сон, но тут же ослабленное тело вновь упало на постель. — Отец! — воскликнул Хосок, рухнув на колени у кровати. — Прости! Мне нужно было раньше сообщить, что мы с Чонгуком живы. Я не должен был допустить такого! — Сынок, — чуть слышно выдохнул мужчина, попытавшись поднять руку, чтобы коснуться щеки Хосока, но та безвольно упала. — Тише, отец, — прошептал Хосок, взяв его ладонь в свою, и коснулся губами сухой кожи. — Ничего не говори, не надо. Ты слишком слаб. — Чонгук? — С ним тоже все хорошо, — поспешил успокоить отца Хосок. — Мы вместе приехали. И привезли своих омег. А еще Чонгук скоро станет отцом. И я тоже. Сбивчивая речь перемежалась с тяжелым дыханием, когда Хосок отчаянно пытался сдержать рвущиеся наружу всхлипы. Если бы только он знал, что ложная весть об их с Чонгуком гибели приведет к таким последствиям, никогда не поступил бы так. Он отчаянно сожалел о том, что решил таким способом усыпить бдительность Минхо, дабы нанести сокрушительный удар своим внезапным возвращением. Но только не такой страшной ценой. — Я… должен… увидеть… — мужчина закашлялся, прикрыв глаза. — Я немедленно приведу его! — пообещал Хосок, поднимаясь на ноги. — И врача тоже, — выдохнул уже совсем тихо. Он выбежал из спальни и бросился к выходу, но в коридоре столкнулся с братом. — Ты?! — воскликнул Минхо, опешив. — Ублюдок! — прорычал Хосок и, не мешкая, ударил его с такой силой, что он рухнул на пол. — Клянусь, если он умрет, я убью тебя! — Но как ты… — Выжил? — прищурился Хосок. — А ты, видимо, надеялся, что омеги, которые нас похитили, не станут церемониться и прикончат обоих. Ведь именно это пообещал тебе Сокджин? Хосок сгреб в кулак чогори на груди брата и дернул его, заставляя подняться на ноги, а Минхо и не думал сопротивляться. Его настолько сильно шокировало появление Хосока, что он и пошевелиться не мог. — Тебе не повезло, братец, — прошипел он, впечатав Минхо спиной в стену. — Твой дружок сам едва ноги унес, чтобы не лишиться головы. Но тебе я такую возможность не дам. Сгниешь в тюрьме среди убийц и воров. Воины, поспешившие на подмогу Минхо, застыли на месте, узнав в альфе Хосока. Они растерянно наблюдали за происходящим, не понимая, что делать: то ли падать на колени перед тем принцем, который вернулся невредимым вопреки трагической вести, принесенной два месяца назад, то ли спасать другого принца, корчившегося под градом наносимых ударов. — Что вы стоите?! — прокричал бежавший по коридору Гёнсу. — Остановитесь, Ваше Высочество! — взмолился он, бросившись к Хосоку. — Хоби, оставь его! — попросил подоспевший Чонгук. А Юнги смотрел на рассвирепевшего Хосока и не узнавал в нем нежного и заботливого альфу, который был с ним рядом. Таким он его никогда прежде не видел. Даже в самом начале их знакомства, когда Хосок ненавидел Юнги всеми фибрами своей души, он не гневался столь сильно. Сейчас же Юнги казалось, что он разорвет брата голыми руками. Гёнсу и Чонгук кричали, прося его остановиться, но он будто не слышал их. И в тот момент Юнги понял, что лишь одно может привести его в чувство. Подбежав, он встал прямо перед Хосоком, когда тот готов был нанести своей жертве очередной удар. — Не надо, Хосок, — негромко, но твердо произнес он, взяв его лицо в ладони. — Не стоит марать руки в его крови, — прошептал он настолько тихо, что слышал только Хосок. — Пусть он предстанет перед королевским судом и понесет заслуженное наказание, — продолжал говорить он, пока тяжелое дыхание вместе с рычанием срывалось с темных губ. — Но ты ничем не смоешь родную кровь, если прольешь ее собственными руками, — завершил он, и все облегченно выдохнули, когда Хосок обнял омегу и прижал его к себе. — Ты арестован за покушение на жизнь представителей королевской семьи, — прошипел Хосок, не отпуская Юнги, поскольку понимал — лишь благодаря этому рысёнку он не прикончил сейчас родного брата, оказавшегося предателем. — Заприте его в темнице до вынесения приговора, — приказал он, и Гёнсу с другими воинами тут же бросились выполнять. — И этих тоже, — он указал в сторону тех, кто хотел выступить против него. — Ты в порядке? — шепнул Юнги, заглядывая в карие глаза, в которых сегодня впервые увидел настоящее пламя, способное сжечь все вокруг. — Да, рысёнок, — кивнул Хосок, улыбнувшись. — Идем, познакомлю тебя с отцом.

***

Тэхён обернулся и удивленно приподнял брови, когда в дверь негромко постучали. Омеги, помогавшие ему надеть свадебный наряд, уложить и украсить венком из свежих цветов волосы, только покинули спальню, а больше он никого не ждал. И даже радовался, что у него есть какое-то время, чтобы побыть наедине с собой. Сейчас, когда осталось совсем немного до того, как жизнь его изменится окончательно, грусть накрыла плотным покрывалом. И едва ли не впервые он настолько остро переживал смерть папы. Ему только исполнилось восемнадцать, когда Нэён покинул этот мир, став лишь именем на устах скорбящих. Однако в те дни Тэхёна не было в государстве, он проходил учебу на Востоке. Узнал, вернувшись домой спустя несколько месяцев. Папа тогда уже был погребен, а потому юный омега не ощутил всю тяжесть скорби от потери самого важного человека в своей жизни. К тому же рядом был Юнги, который несмотря на тоску по папе и навалившиеся на его плечи обязанности Правителя, старался много времени проводить с братом. Но сегодня, в самый важный день, Тэхёну недостаточно было даже его. Он сам попросил оставить его в одиночестве. Сидел перед зеркалом, рассматривая свое отражение, и мыслями обращался к папе, который при жизни не раз говорил, что больше всего на свете хотел бы видеть своих детей счастливыми, обретшими такую же любовь, какая была у них с отцом Юнги. Стук повторился, вырывая Тэхёна из грустных дум, но настойчивость непрошенного гостя почему-то не злила омегу. Он не знал, кто находился по ту сторону двери, но чувствовал, что этот человек оказался тут не просто так. А когда увидел на пороге Правителя Юга, опешил. — Я могу войти? — спросил мужчина, и Тэхён не посмел отказать ему. К счастью его сердце, едва не разбившееся ужасной новостью о гибели двух сыновей, восстановилось. Он набрал в весе, кожа уже не казалась мертвенно бледной, да и вообще в этом статном мужчине уже не угадывался тот немощный старик, которого Тэхён увидел в первый день пребывания в Южном государстве. И даже известие о принятом Хосоком решении остаться в северных землях в качестве супруга Правителя не сломило его, хотя этого опасались все. Джинхо оказался настолько мудр, что не стал препятствовать счастью сына. Дал свое благословение на оба брака и официально заявил, что наследником престола после его смерти станет Чонгук. От Минхо он отрекся прилюдно, поскольку человек, решившийся на убийство родных братьев не имел права носить королевскую фамилию. Минхо приговорили к пожизненной каторге без права на помилование, но даже такое жесткое наказание оказалось более милосердным, нежели то, которого удостоились Канёль, Шихо и все те, кто в ночь похищения принцев устроили резню в лагере. Их казнили в день оглашения приговора, даже не позволив оправдаться, а отрубленные головы еще несколько дней висели на кольях над городскими воротами в качестве напоминания, что произойдет с предателями, посягнувшими на королевскую жизнь. — Я знаю, что ты хотел побыть немного в одиночестве перед церемонией, — негромко проговорил мужчина, прикрыв за собой дверь, — но у меня есть подарок, который должно вручать омеге в день свадьбы. Это давняя традиция нашей семьи. — Джинхо улыбнулся, погладив смущенно покрасневшего Тэхёна по щеке. — А ты станешь сегодня ее частью. Омега благодарно кивнул и улыбнулся. Всю свою жизнь несмотря на любовь папы и Юнги он не чувствовал себя частью королевской семьи. Возможно, потому что Нэён сразу после его рождения заявил, что Тэхён никогда не сможет претендовать на престол. Нет, он не таил обиды на папу за это, понимая, что таким образом мудрый Правитель исключал любую возможностью борьбы между наследниками. И все же перешептывания слуг за спиной и обидное «безотцовщина» кололо в самое сердце. И сейчас, глядя на красивый золотой перстень с алым рубином в изысканной оправе, Тэхён не смог сдержать слез. — Этот символ любви и супружеской верности передается из поколения в поколение уже больше сотни лет. Омега Правителя дарит его тому, кто займет его место рядом с наследником престола. — Джинхо взял ладошку Тэхёна в свою и надел перстень на указательный палец. — К сожалению, мой муж не дожил до этого дня, но на смертном одре просил, дабы я передал украшение в день свадьбы Хосока его избранному. — Мужчина грустно усмехнулся. — Мой дорогой Онэль был уверен, что именно Хосок примет от меня бразды правления государством, однако судьба распорядилась иначе. — Он пожал плечами, но стоило заметить виноватое выражение на лице омеги, поспешил успокоить: — Нет, нет, даже не думай, что Онэль был бы против! Он души не чаял во всех своих сыновьях. Когда они были еще совсем маленькими, взял с меня клятву, что я никогда не стану на пути к их счастью. Даже если избранниками станут омеги из простых семей, я дам согласие на браки. И теперь, даже если бы я был против, не смог бы нарушить данную моему любимому Онэлю клятву. — А Вы против? — робко спросил Тэхён, которому важно было узнать правду, истинное отношение к нему отца Чонгука. — Нет, Тэхён-и, — без колебаний ответил мужчина. — Ты замечательный! Никогда еще я не видел моего мальчика, моего Чонгук-и таким счастливым. Уверен, что всему причиной ты и ваша любовь. — Он взял личико омеги в свои ладони. — Я благодарю небеса, что они свели вас вместе. И буду молиться, дабы вам отвели намного больше лет, чем мне и моему мужу. — Он убрал со лба омеги выбившуюся из прически прядку. — Чтобы ты передал омеге, которого выберет ваш сын, этот перстень и благословил их на супружескую жизнь. Тэхён судорожно выдохнул, не в силах больше сдерживаться, и, обняв альфу, уткнулся лицом в его грудь. — Ну, ну, мой мальчик, — мягко прошептал мужчина, поглаживая парня по спине. — Не стоит плакать, ведь сегодня такой счастливый день. Один из многих, которые тебе еще только предстоит пережить. — Спасибо Вам, — выдохнул Тэхён, отстранившись и шмыгнув носом. Джинхо достал платок и промокнул мокрые дорожки на щеках омеги, а после коснулся их поцелуем. — Уверен, вы с Чонгуком были рождены друг для друга. Он чуть отклонился назад, ярко улыбаясь омеге, а когда взгляд его скользнул ниже, на шею, где в ложбинке между ключицами поблескивал серебряный кулон в форме полумесяца, замер. Коснулся украшения указательным пальцем и негромко произнес: — Откуда у тебя это, мальчик мой? Тэхён чуть нахмурился, не понимая, почему подвеска привлекла внимание альфы. — Папа подарил мне его перед своей смертью и попросил, чтобы я хранил его, как самую дорогую сердцу вещь. Хранил так же, как берег его он, потому что это подарок очень близкого человека. — Тэхён пожал плечами, поскольку никогда не придавал особо важного значения этому украшению, вопреки просьбе папы. — А он сказал, кто подарил ему эту вещь? — поинтересовался Джинхо, чуть прищурившись, но Тэхён лишь покачал головой. Джинхо перевернул кулон обратной стороной и ахнул, вздрогнув. — Этого не может быть, — пробормотал он, рассматривая причудливую вязь, выгравированную на блестящей серебряной поверхности. — Что, Ваше Величество? — Тэхён ничего не понимал. На лице альфы отразилось такое удивление, словно он увидел призрака. — Так значит ты его сын... — прошептал Джинхо, посмотрев в карие глаза Тэхёна, будто пытался разглядеть в них чье-то отражение. Джинхо едва открыл рот, чтобы сказать что-то еще, однако стук в дверь оборвал его. — Простите, Ваше Высочество, Вам пора… — начал было омега, приставленный к Тэхёну в качестве личного слуги, но осекся, заметив Правителя. — Прошу прощения, Ваше Величество, — тут же смутился он. — Ничего, Лихёк, — мягко улыбнулся Джинхо. — Не смею больше задерживать жениха. Он отстранился, а Тэхён вмиг позабыл о разговоре с альфой, вновь поглощенный предвкушением предстоящей церемонии. Священный обряд бракосочетания проводили в саду позади замка. Омега неторопливо шествовал под сводом цветущих вишнёвых деревьев. Их ветви склонялись над аллеей, словно благословляя королевский союз. Нежные розовые лепестки кружили в воздухе, оседая на шелковых одеждах, подобно тихим поцелуям весны, что встретила лето в этом мгновении. Легкой поступью Тэхён приближался к алтарю в пышном облаке нежно-голубого шелка, не сводя глаз с того, кто стал его жизнью. Чонгук, одетый в наряд королевских цветов, не сводил восторженного взгляда с любимого, и едва сдерживался, заставляя себя оставаться на месте. Хотя все его существо рвалось к любимому, которого он не видел целых семь дней, как того требовали законы Юга. Семь дней! И каждый подобен был аду на земле. Каждая минута без Тэхёна стала тяжким испытанием для сердца альфы, что билось через раз. Чонгук несколько раз порывался пробраться в покои омеги, но не доходя всего нескольких шагов, останавливался, какое-то время стоял на месте, как вкопанный, и возвращался к себе. Он чтил традиции своих земель. А согласно им эти семь дней были последней разлукой перед долгим путешествием рука об руку. И Чонгук с достоинством выдержал это испытание. Теперь их разделяли всего несколько шагов. Несколько мгновений, прежде чем сердца объединятся. — Пообещай, что мы заключим брак тихо, без всего этого пафоса, — проворчал Юнги, нетерпеливо переминавшийся с ноги на ноги, наблюдая за влюбленными, которые встретились у алтаря, дабы связать свои жизни в одну. — Ты невыносим, — тихонько засмеялся Хосок, обняв омегу со спины и сомкнув ладони на его животике. Он ткнулся носом в теплую шею, вызвав хриплый смешок. — Потому ты меня так сильно любишь, — парировал Юнги. — Был бы я покладистым, как Тэхён, ты бы и не взглянул в мою сторону. Хосок не мог не признать его правоту. Ведь именно строптивый норов омеги привлек его. Он влюбился в Юнги без памяти еще в тот момент, когда лежал обнаженным на полу его спальни с прижатым к горлу клинком, подчиняясь безоговорочно. Но не из чувства страха, а потому что сам хотел оказаться во власти этого рысёнка. — Ты прав, Юнги, — шепнул Хосок ему на ушко, сильнее прижимаясь к нему. — Конечно прав, — фыркнул тот, вызвав смешок у альфы. — Никто и не сомневался. Хосок больше ничего не сказал, поскольку знал — последнее слово должно остаться за Юнги. И вовсе не был против. Только бы его малыш был счастлив. Когда клятвы любви и верности были произнесены, молодые возглавили процессию к живому источнику, из которого испили одну на двоих чашу, а после заняли места во главе стола, пригласив родных и близких разделить их первый ужин в качестве супругов. А когда луна сменила солнце на небосводе, Чонгук взял мужа за руку и повел в покои, которые отныне они будут делить на двоих. — Устал? — помогая снять верхнюю чогори, слишком тяжелую от камней, которыми она была расшита, спросил Чонгук, заметив, как Тэхён зевнул. — Немного, — смущенно улыбнулся омега. — Это был очень волнительный день, — прошептал альфа, целуя любимого уже мужа в висок. — Самый счастливый, — поправил его Тэхён, подставляя губы. Однако вместо поцелуя, Чонгук проговорил: — Потерпи еще совсем немного, и он станет еще счастливей. Бровки омеги взлетели вверх от удивления, но не успел он ничего спросить, как в дверь спальни постучали, а еще через мгновение на пороге появился Джинхо, а позади него — еще один альфа, которого Тэхён видел мельком несколько раз, но не знал, кто это. Мужчина был немного моложе Правителя, выше на полголовы и намного шире в плечах. Его темные, чуть вьющиеся волосы слегка посеребрила седина, но взгляд карих глаз все еще оставался ярким. — Тэхён, мальчик мой, я должен сказать тебе кое-что, — проговорил Правитель, подходя к омеге и беря его ладони в свои. — Не хотел волновать тебя перед церемонией, чтобы твой разум оставался чистым и незамутненным, но до завтра не мог ждать. — Что случилось? — Тэхён вновь ощутил тревогу, как во время разговора с Джинхо перед свадебным обрядом. Еще и присутствие второго альфы, глядевшего на него слишком пристально, вызывало какое-то странное чувство. — Этот кулон... — Джинхо снова, как и днем, коснулся серебряного полумесяца. — Стоило увидеть его, и я все понял. Прости, что сразу не сказал, но мне тоже нужно было время, дабы проверить… — Мужчина осекся и обернулся, глянув на пришедшего с ним альфу. — Подойди. — Он жестом подозвал его. — Мальчик мой, — вновь обратился он к ничего не понимающему омеге, — позволь представить тебе Тэхо — моего верного подданного, сопровождавшего меня во многих походах, не раз спасавшего мою жизнь и делившего со мной горести потерь и радости побед. — Он похлопал мужчину по плечу. — Тэхо-щи был военачальником отца, — прошептал Чонгук, обняв Тэхёна за талию и притянув к себе, чувствуя, как омега задрожал, когда смысл происходящего начал доходить до него. Взгляд омеги упал на такой же как и у него самого, только зеркальный, кулон на шее альфы, и он часто заморгал, словно пытался сбросить пелену слез. А когда Тэхо подошел и коснулся ладонью его щеки, и вовсе затаил дыхание. — Ты очень красивый, Тэхён-и, — прошептал мужчина, рассматривая побледневшее лицо парня. — Такой же красивый, каким я запомнил твоего папу. Судорожный всхлип сорвался с приоткрытых губ омеги, когда он осознал, кто стоял перед ним. Эмоции такой силы захлестнули его, что он и слова вымолвить не мог. Просто подался вперед и уткнулся лицом в плечо мужчины, кутаясь в его объятия. Даже не заметил, как Чонгук и Джинхо покинули спальню, оставив их с Тэхо одних. — Я очень любил твоего папу, сынок, — проговорил мужчина, когда Тэхён перестал плакать. Лишь плечи его все еще вздрагивали, да тяжелое дыхание срывалось с губ. — Уверен, он тоже любил меня, может не так сильно как я, но все же. — Тэхо усмехнулся. — Я тогда был слишком молод и все видел иначе, не так как он. Тем более он только потерял мужа. — Папа никогда даже не произносил твоего имени, — грустно выдохнул Тэхён, и в словах его сквозила обида. Едва ли не впервые он позволил ей прорваться наружу. — Ты должен понять его, Тэхён-и, — мягко улыбнулся Тэхо. — Нэён был Правителем Северных земель, держал в своих руках целое государство, нес ответственность за народ. А я, — он усмехнулся, — я был обычным воином, который потерял голову. — Он стер подушечками пальцев влажные дорожки со щек сына и ласково улыбнулся. — Нэён предлагал мне остаться, но на его условиях. Будь я старше и мудрее, согласился бы, а тогда жить под властью омеги мне казалось дикостью. Тэхён покачнулся, почувствовав слабость, и альфа испуганно выдохнул: — Ты в порядке? — Д-да, — кивнул омега, — просто устал. Сегодня был сложный день, а теперь еще и… Он ойкнул, не договорив, когда сильные руки подхватили его, и альфа бережно уложил Тэхёна на кровать, а сам присел на край. — Все хорошо? — все же встревоженно спросил мужчина, слегка сжав прохладную ладошку в своей. — Мне так хотелось узнать, кто мой отец, — прошептал Тэхён срывающимся голосом. — Я ждал, что когда-нибудь ты приедешь. — Прости меня, Тэхён-и, — с отчаянным сожалением в голосе проговорил альфа. — Если бы я только знал, что Нэён ждет ребенка, бросил бы все и примчался. Но он промолчал. Возможно, тогда и сам еще не знал, — предположил задумчиво он. Тэхён пристально посмотрел в подернутые пеленой тоски глаза мужчины и, шмыгнул носом. — Папа так и не сошелся больше ни с одним альфой. Тэхо не нашелся, что ответить. Да и что говорить? Он сам уехал, лишив себя возможности видеть, как растет его сын. А все из-за какой-то глупой гордости. Стоило понять, какое место занимали на Севере альфы, все его естество восстало против этого. Оно же не позволило остаться там и жить в тени омеги, пусть и любимого. Он уехал, пряча поглубже сожаление и сдерживая рвущееся из груди сердце. Но так и не смог забыть омегу, который въелся в душу. В его жизни были другие, но ни один не стоил даже волоска Нэёна. Но Тэхо уже не мог ничего изменить. Зато с Тэхёном все могло быть по-другому. Стоило хотя бы попробовать заслужить любовь сына. — Прости меня, Тэхён-и, — прошептал он, поднеся ладошку сына к лицу и целуя тонкие пальчики. — Мне так жаль, что я оказался глупцом. Потерял твоего папу, не видел, как ты рос. Я так виноват перед тобой. Тэхён молчал несколько мгновений, словно раздумывая над словами мужчины. А когда заговорил, черты его лица смягчились, а на глазах вновь выступили слезы. — Мне не за что прощать тебя, отец, — хрипло прошептал он, сев и придвинувшись ближе. Убрал со лба упавшую длинную прядь с легкой проседью, погладил по щеке и, обняв за шею, прижался так близко, что почувствовал биение отчаянно колотившегося в груди альфы сердца. — Просто не оставляй меня больше.

***

— Как он? — встревоженно спросил Юнги, когда Тэхо вышел из спальни молодоженов, а Чонгук юркнул в комнату. — Устал, наплакался, — грустно улыбнулся мужчина, — но наконец-то уснул. — Не будь я беременным, хорошенько наподдал бы Вам, — прошипел омега, хмурясь. — Даже не сомневаюсь, — усмехнулся Тэхо. — Истинный сын своего папы, — кивнул он. — Нэён тоже чуть что — бросался с кулаками. И бил достаточно больно. — Он потрепал Хосока по волосам. — Сил тебе и терпения, Хоби, — пожелал он. — Омеги с Севера строптивы. — Мне это очень хорошо известно, хён, — фыркнул Хосок. — Но любят они так же страстно, как и ненавидят. — Он обнял своего рысёнка и коснулся губами виска. — Пойдем спать, — предложил он. — Глазки уже слипаются. Тэхо проводил парочку взглядом и улыбнулся своим мыслям. У него есть сын, а совсем скоро появится еще и внук. И от этого мир стал вдруг ярче. — Спасибо тебе, Нэён, — прошептал он в пустоту, благодаря омегу, который сделал невозможное — подарил ему вечность.