Listen with your eyes

Томми был сюрпризом. Он был молод и безответственен, искал ночь веселья, которая привела бы к рождению ребенка. Ребенка, о котором он теперь заботился один. Но Дрим не возражал, с того момента, как он увидел ребенка и наблюдал, как он обнимает крошечную ладошку, он влюбился. Не имело значения, что мать Томми не хотела иметь с ним ничего общего и сбежала от него, как только родился Томми. Все, что имело значение, — это теплый комочек веса в его руках. Сначала Дрим не был уверен, он бы солгал себе, если бы сказал иначе. 26-летний глухой писатель, разве у него были какие-то дела с ребенком? Конечно, он был финансово стабилен, но сможет ли он учить и воспитывать Томми, слышащего ребенка, который станет частью мира, настолько отличного от его собственного? После многочисленных заверений от друзей и семьи и собственной печали от мысли, что его ребенок должен пройти через систему усыновления, он принял решение. Это было холодное декабрьское утро. Дрим наблюдал за Томми, пока тот ползал по своему детскому коврику. Ребенку было уже 9 месяцев, и для Дрима это были лучшие месяцы в его жизни. Конечно, временами становилось трудно, и Дрим постоянно беспокоился, правильно ли он поступает по отношению к Томми, но у него была большая поддержка от друзей. Фил и Кристин были спасителями жизни. Имея собственных близнецов, они помогали Дриму готовиться к новорожденному и часто давали ему советы по воспитанию. Близнецы обожали Томми, постоянно подходя, чтобы поиграть с новорожденным, даже если Томми мог делать только ворковать и кататься. Дрим наблюдал, как Томми перевернулся, тихо посмеиваясь над выходками ребенка. Ярко-голубые глаза поймали мягкие зеленые глаза отца, Томми не терял времени, снова поднялся и подполз к отцу, который с радостью поднял его и прижал к себе. Он наблюдал, как ребенок моргнул ему большими невинными глазами, прежде чем поднести маленькую, немного нескоординированную руку к своему рту. Дрим улыбнулся и слегка поправил Томми в своей хватке, чтобы его рука была свободна. «Ты голоден?» Он показал жестами, прежде чем нежно погладить Томми по голове и встать, чтобы направиться на кухню. Дрим заметил, что Томми начал улавливать язык жестов по-своему, часто «лепетая» руками почти так же много, как и ртом (Фил сказал ему, что Томми был громким ребенком). Только недавно эти жесты стали более скоординированными, чтобы на самом деле иметь какое-то значение. Дрим подготовил смесь, прежде чем нагреть кастрюлю с водой на плите, чувствуя, как Томми ёрзает и прижимается лицом к шее Дрима. Он позволил улыбке скользнуть по губам, потирая спину Томми. Именно в такие моменты он вспоминал своё детство. Его мать тоже была родителем-одиночкой. Она была милой и доброй и старалась делать то, что было лучше для него. Дрим задавался вопросом, часто ли у неё были те же страхи, что и у него с Томми, страхи общения и правильного поведения со стороны ребёнка, который будет воспринимать жизнь по-другому. Дрим знал, что ему повезло, что она поместила его в школу-интернат, дав ему шанс выучить язык, который она не могла ему предоставить — язык, который предлагал ему компанию и голос, даже если это означало, что ей придется отослать своего ребенка. Для Дрим отправка в школу-интернат не имела значения, поскольку все, что он помнил из своего детства, были друзья и компании, с которыми он завелся, и, что самое важное, ежедневные звонки, которые он получал по видеозвонку от своей матери, чьи неуклюжие руки постепенно трансформировались в более беглый язык жестов. Так же, как она поняла, что лучше для него, он знал, что может понять, что лучше для Томми. Дрим поставил бутылочку со смесью в кастрюлю и слегка подбросил Томми, ожидая, пока она нагреется. Он посмотрел на голубые глаза, снова уставившиеся на него, и вопросительно посмотрел на Томми. Ему не пришлось долго ждать, когда две маленькие ручки шлепнули его по лицу. Конечно, ребенок был недостаточно силен, чтобы причинить боль, но это все равно напугало его. Дрим нежно закатил глаза и пошел, чтобы схватить (слегка жерскую) коровью плюшевую игрушку со стойки и бросить ее в ожидающие руки Томми. Ребенок немедленно крепко обнял плюшевую игрушку и начал жевать и сосать ухо бедной коровы, закрыв глаза от удовольствия. Дрим взял бутылочку со смесью с плиты и проверил температуру, прежде чем вынуть ухо бедной коровы со рта. Он почувствовал, как Томми начал жадно сосать бутылочку и выдохнул, прежде чем вернуться на диван, чтобы сесть, пока Томми кормился. Дрим откинулся на спинку дивана и закрыл глаза. Для любого новоиспеченного родителя, глухого или нет, лишение сна не было чем-то необычным. Многие могли бы подумать, что раз Дрим не слышит, когда Томми плачет, то он будет больше спать, но, наоборот, в течение первых нескольких месяцев жизни Томми, Дрим просыпался почти каждый час из-за беспокойства, что с Томми что-то случится, и он не услышит. Он сделал все, чтобы смягчить свои страхи, ставя кроватку Томми рядом со своей кроватью, покупая радионяни, которые загорались, когда они улавливали плач, и все равно беспокоился о том, что не знает, что нужно его ребенку, или что-то не так. По мере того, как Томми взрослел, Дрим все больше и больше успокаивался. Фил всегда говорил ему, что это нормально, если ребенок немного поплачет, и что даже слышащий родитель должен позволить своему ребенку поплакать, если у них есть еще 3 ребенка, которым также нужно внимание. Так что с течением месяцев Дрим научился. Вскоре, когда Томми плакал, Дрим брал ребенка на руки и прижимал его к себе, и иногда этого было достаточно, чтобы плач прекратился. В других случаях Томми плакал, пока ему не меняли подгузник или пока его не кормили. Он плакал, пока Дрим не появлялся в поле его зрения или пока у него в руках не оказывалась знакомая плюшевая корова. Не имело значения, что Дриму требовалось немного больше времени, чтобы заполучить плачущего ребенка, потому что все заканчивалось одинаково — счастливым ребенком в безопасности на руках у отца. Дрим снова открыл глаза и увидел, что где-то во время сна Томми задремал, кончик бутылки свободно свисал с его губ. Осторожно забрав бутылку, Дрим отставил ее в сторону и встал. Он отнес Томми в их спальню и положил его в кроватку, натянув на него мягкое вязаное крючком одеяло. Это было не идеально, все еще были моменты беспокойства и поздние ночи, когда Дрим не мог остановить свои несущиеся мысли. Но для Дрима все это не имело значения, все, что имело значение, был его маленький ребенок. Они заставят это работать, по-своему.