Понимание

—Бутхилл! Послышался резкий вскрик девушки, а после него последовал сильный удар. Зарянка отшатнулась, еë крылья прижались к голове, выражая животный страх, но, с трудом сдерживая слезы, которые в конце-концов хлынули из глаз, она устояла на ногах. Холодный металл резким движением пришелся ей прямо по плечу, мгновенно оставляя после себя большую отметину. Обычно фарфорово-белая кожа вспыхнула в месте удара и начала безудержно ныть. Это было не просто адски больно. Это было беспредельно обидно. Мужчина-киборг шагнул назад от осознания содеянного, потупив свой взгляд на руке. Вдруг он еще больше рассердился, вот только теперь уже было непонятно на кого. —Я же сказал проваливать! — крикнул он с надрывом, — Зачем ты лезешь туда, куда тебя никто не просит?! Его голос стал очень враждебным, он прорычал эти слова с невероятной агрессией, которую молодая певица-галовианка даже представить себе не могла. Особенно она не могла представить эту агрессию в свою сторону и особенно от этого, некогда нежного и трепетного в её адрес, мужчины. Ни один из них не верил в реальность происходящего. —Разве я могу спокойно смотреть, как ты убиваешься здесь? Ты ведь единственный человек, который... — ее голос немного дрогнул, и она замолчала, чтобы подобрать нужные слова. Когда Зарянка уже было собралась с мыслями закончить фразу, подняв голову, она поняла, что будет продолжать ее в пустоту. Вместо этого девушка предпочла молчание. Зарянка вытерла мягкими нежно-белыми крыльями слезы, немного постояла, задержав взгляд на стене, как в носу опять предательски защипало. Находиться здесь больше не хотелось, и она отправилась развеяться на улицу. Сейчас, кажется, в воздухе вместо приятного ненавязчивого запаха цветов, стояла настоящая вонь этих сорных растений, которые только и раздражали глаз своей пëстростью, а слизистую носа этим надоедливым смрадом. Солнце не игриво сверкало лучами, используя крону деревьев как трафарет для моментально пропадающих узоров, а настырно слепило глаза, в придачу и нагревало с ног до головы до мерзкого и липкого пота. Ветер не приятно обдувал, даря свежесть и лёгкость, а лишь усугублял ситуацию, пуская пыль в лицо. Так паршиво девушка себя не чувствовала ещё никогда за всю свою жизнь. Никакие обстоятельства и времена ни разу не доводили её до такого состояния. Галовианка присела на скамейку, краска на которой уже давно облупилась впивалась в кожу, на что в обычные дни девушка бы не обратила внимания, но сейчас это её начало очень раздражать. Ну и почему все вот так? Она же всего-лишь хотела помочь, поддержать. Было совершенно непонятно: это она слишком навязчивая, или он просто упрямец. В любом случае, даже если бы он и был таковым, сейчас его сжирала вина, и девушка наверняка это знала. Она знала, что он ещё долго не придет извиняться. И не потому что он еë не любит, а скорее наоборот, сейчас Бутхилл сейчас ближе десяти метров не позволит себе приблизиться, а то, не дай эон, опять натворит что-нибудь. При мысли об этом цветы пахнут чуть приятнее, солнце печет не так сильно, ветер становится прохладнее, но удар жечь не перестает — все также обидно. Она понимает — он не со зла, это просто всплеск эмоций, но все-таки это кажется таким несправедливым. Пытаясь думать о чем-то другом, Зарянка с головой погрузилась в свои мысли. Очнулась она уже на закате, когда рыжие локоны солнца раскинулись не только по небу, но и по крышам зданий, земле и редко проходящими людям. Только здесь Зарянка могла спрятаться от огромных толп фанатов и обрести покой. —Надо бы пойти домой, — сказала сама себе и пошла в сторону дома, далеко от которого не уходила. Девушка переоделась в домашнюю одежду, надела повязку для волос и начала смывать косметику с лица, как вдруг почувствовала чей-то взгляд на себе. Она резко подняла голову: —Бутхилл! — Зарянка воскликнула от испуга и отшагнула назад, — Нельзя же так...! Но эти слова она произнесла в полёте прямо на керамический пол, запнувшись о что-то. Девушка уже готова была принять второй по счету за сегодня удар, но уже от пола, как мужчина резко подхватил ее, крепко схватив за талию. —Ой! Спасибо! Но Бутхилл не ответил. Он замер на одном колене, его взгляд был опущен в пол, и прочитать по глазам мысли этого человека было невозможно. Хватка на девушке ослабла, но она не спешила уходить. —Прости, — послышался тихий охрипший голос, — я правда не хотел. Не хотел, но сделал. Я, чертов милашка, очень виноват перед тобой. Зарянка чуть улыбнулась, положила свою руку Бутхиллу на щеку и приподняла его голову. —Я не сержусь, Бутхилл. Губы мужчины искривились в чем-то наподобие улыбки: —Если бы я мог плакать, ты бы сейчас вытирала мои слезы, — выражение его лица опять стало серьёзным, — ты хотела поддержать, а я такой пушистик... Думал, что слишком гордый, чтобы принять твою помощь, ещё и... — тут он резко оборвался. —Все хорошо, Бутхилл, я понимаю, — вторая её рука легла ему на плечо, — мне тоже порой хочется быть сильной. —Я не должен был этого делать. — он прижал девушку к себе. — И с тобой отныне я засуну свою эту милашкину гордость куда-нибудь подальше. Зарянка улыбнулась ещё больше и посмотрела ему в глаза. Бутхилл осторожно взял её руку и поцеловал в месте удара, которого уже и не было видно. —Сильно болит? —Уже совсем не больно. Ведь и правда, обида и боль улетучились в мгновение ока, как только эти двое пришли к привычному взаимопониманию. Им не нужны были лишние слова извинений и клятв в любви, они понимали друг друга без слов, что до глубины души ценили и лелеяли.