Don't touch

"Ах, эта братская, братская, братская, братская любовь Живёт во мне, сожжёт меня дотла"

(с) В.Цой, Кино

Виктор чувствовал лбом касание лба Джейса, смотрел в его теплые глаза, стиснул руку на запястье друга – и когда мир вокруг них взорвался сполохами хекстека, Виктор своим рассудком ученого ожидал, конечно же, небытие. Тело умирает, мозг перестает функционировать, сознание человека угасает, наступает вечная тьма. Несуществование. Такой исход казался Виктору очевидным и логичным. Если человек умирает, разумеется. Но, видимо, не в том случае, когда их засосало в треклятый камень с руной. Крики, звуки, шелест душ, устремляющихся обратно к своим телам из ловушки Виктора, треск магии – все исчезло и наступила тишина. Лицо овевал легкий приятный ветерок. Его лба все еще касался лоб Джейса, и Виктор чувствовал, что у Талиса взмокли волосы на челке, а свою горячую широкую ладонь он положил на шею Виктора, прижимая того к себе. Зажмурившийся Виктор открыл глаза и заморгал. Они были... где-то. Напротив себя он видел Джейса, веки Талиса тоже были прикрыты, а ресницы трепетали. Виктор чувствовал на своем лице горячее дыхание Джейса. И Виктор чувствовал себя человеком, как никогда прежде. Он стоял на земле на двух ногах, ничего у него не болело, и он состоял из плоти и крови, а не из мерцающей структуры хекс-ядра. Осознав себя человеком, Виктор испуганно отшатнулся от Джейса. Виктора покинули спокойствие и самоуверенность бога, которые дарило ему хекс-ядро. Тот Виктор чувствовал себя идеальным именно потому, что ничего человеческого в нем больше не было. Стремление изменить себя – стремление к эволюции – в конечном счете, произрастает, когда очень сильно себя не любишь. Джейс сказал, что он восхищался Виктором? Что за чушь. Достижениями Виктора и работой его мысли, разве что. Тут, в эту секунду, Джейс, почувствовавший, что Виктор вырвался из его объятий, изумленно открыл глаза. Вначале Джейс широко и светло улыбнулся Виктору. – Мы живы! – воскликнул Талис с этим своим прелестным восторгом первооткрывателя, окидывая всего Виктора взглядом. – Ты – снова ты! Просто Виктор! И... твоя нога! Ты выглядишь здоровым! Виктор опустил взгляд, осматривая себя. Да, здесь он воплотился обычным человеком – все тем же тощим заморышем Виктором из Зауна, только совсем не больным – на талии его не было корсета, в позвонках не торчали болты, он свободно стоял на двух здоровых ногах. Кстати, где это – здесь? – Мы будто в какой-то... сфере? – изумился Виктор, оглядываясь. Они очутились в идиллической картинке. Залитый солнцем зеленый луг, озеро со склонившимися над водой деревьями, домик на лугу, горы на горизонте... только весь этот умиротворенный пейзаж был заключен в прозрачную энергетическую сферу диаметром километра три – а сами горы отражались на стенах этой сферы, как проекция. – Тут дом? – нахмурился Виктор, не понимая. – Возможно, это некая... иллюзия комфорта, которую гостеприимно предоставил нам этот... камень, в который мы попали? – предположил Джейс. – Нечто более привычное для нас, чем просто пребывание в невесомости, раз уж нам предстоит тут остаться. – Нам предстоит тут остаться? – опять тупо переспросил Виктор. Такое чувство, что вместе с обликом Механического Вестника он потерял и способность внятно соображать. – Ну, я пока не вижу выхода из этой сферы, – пожал плечами Джейс – Предположу, что мы заточены внутри кристалла хекстека, возможно, навсегда. Ведь пытаться отсюда выбраться – значит опять использовать аркейн. – Ты говоришь это так спокойно... – снова поразился Виктор. Голос Джейса звучал не расстроенно и даже оптимистично. Как будто Джейс не понял, что останется здесь заточен с Виктором навсегда! Одно дело выбрать мгновенную смерть, а другое... вот это. Насмешка судьбы: Виктор получил то, чего больше всего хотел. В его вечном одиночестве ему не хватало только Джейса. Другие люди были Виктору безразличны, он не искал их компании. Он скучал, все те годы и столетия, оставаясь один – только по Джейсу. И теперь компания Джейса ему обеспечена. Но сам Джейс? Он мог бы уйти, остаться в Пилтовере, занять пост в совете. Управлять городом с Мэл Медардой, совершать иные выдающиеся открытия, не имеющие отношения к хекстеку. Попасть в другие места Рунтерры, если пожелает. Джейсу Талису мог принадлежать весь мир. Каково ему будет оставаться здесь и осознавать, чего он из-за Виктора лишен? Пока Виктор думал об этом, Джейс решительно схватил его за руку, сжал ладонь и потащил в сторону дома. Виктор пошел за ним, но уже через несколько минут, шагая по яркой, покрытой росой траве, он решительно и зло вырвал руку из плена чужой ладони. Джейс оглянулся удивленно, но без обиды. Джейс вообще смотрел на Виктора так... как будто доверяет ему больше всех на свете и нормально воспримет любое его поведение. Виктор испытал желание завернуться в свой плащ и забиться куда-нибудь в подвал этого дома, если там есть подвал. Джейс еще не понял, что обречен находиться в компании Виктора всегда. Со временем он поймет. И, конечно же, со временем он Виктора возненавидит – как ненавидит сам себя Виктор. – Я могу ходить сам, – холодно сказал Виктор, потому что ему надо было что-то ответить на этот удивленный взгляд Джейса, когда вырвал свою ладонь. – Да, конечно, – поспешно закивал Джейс. – Я совсем не имел в виду, что тебе требуется помощь. Тебе больше не нужны ни костыли, ни ортезы, ни поддержка, ты можешь ходить сам. И я невероятно рад за тебя. Просто мне нравится к тебе прикасаться. Виктор почувствовал, что покраснел так сильно, что на его бледной коже румянец, наверное, вспыхнул до кончиков ушей. Лицо пылало. Джейс, не привыкший фильтровать ни разговоры, ни прикосновения, даже не представлял, как сейчас смутил Виктора. Джейс всегда касался Виктора по собственной инициативе. Клал руку на плечо, хлопал по плечу, тормошил, обнимал, хватал за запястья в порыве вдохновения, излагая захватившую его идею. Виктор никогда не касался Джейса в ответ. У него в голове билась лишь одна мысль: «Как я посмею?» Какое он имел право прикасаться к этому великолепию? Тронешь – и уже не оторвешься. Джейс ведь был такой... на самом деле, его хотелось облапать с ног до головы. Особенно после возвращения из ядра. Как вообще подобное могло произойти? Человек испытал ужасные лишения, страдал телом и духом, голодал, получил увечья – и стал выглядеть так, что у Виктора ноги подгибались, Виктору было дурно на него смотреть, и начинала кружиться голова. Только Джейс Талис мог стать таким потрясающе возмужавшим и красивым после того, как его от души отпинала судьба. Виктор не смел его коснуться. О нет, когда он стал Механическим Вестником, то не отказывал себе в удовольствии: хватал Джейса за подбородок, стискивал ладонь на горле, душил, прижимал ко лбу тонкие пальцы, проникая в мысли. Механический Вестник не испытывал неуверенности и ничего не боялся. Он имел смелость исполнять свои желания. Но когда Виктор, уже сам Виктор, осознал, что Механический Вестник натворил – то ужаснулся. И вот сейчас, когда Джейс прямо и просто сказал, что ему нравится Виктора касаться – Виктор жутко покраснел и стыдливо отвел взгляд. И пробормотал что-то невнятное, вроде: «Надо идти». И пошел за Джейсом, слегка отставая, не вторгаясь в личное пространство Талиса. Дом оказался милым сельским домишкой без изысков. Деревянная простая мебель, комната, прихожая и кухня. Не похоже ни на вычурность Пилтовера, ни на трущобы Зауна – непонятно, почему внутреннее пространство хекстек-кристалла создало такую обстановку. Возможно, решило обеспечить минимальные и самые простые удобства для своих гостей (пленников?). Здесь была одна широкая крепкая кровать, застеленная шкурами. Виктор тут же облюбовал себе маленький диван в углу комнаты. Пусть на кровати спит Джейс. Талису требуется гораздо больше места. Еще в комнате обнаружился камин, возле которого стояло кресло-качалка и лежал огромный ковер из медвежьей шкуры. – Похоже на какой-то домик охотников. Почему? – удивился Виктор, потирая подбородок. – Чем-то напоминает обстановку Фрельйорда, где я провел детство, только там очень холодно, дома утеплены, а стены из камня, – поделился Джейс. – Странно. Если бы кристалл угадывал наши желания, он бы точно поселил нас в какую-нибудь лабораторию, оборудованную всем для исследований. Может, кристалл намекает, что мы должны жить простой жизнью и не пытаться проникнуть в тайны бытия? – По-моему, кристалл просто издевается над нами, – процедил Виктор. – Как мы можем жить и ничего не изобретать, если тут решительно нечем заняться? – Ну, я не прочь освоить рыбалку, – Джейс широко улыбнулся, заражая позитивом. – Возле дома есть озеро, и нам же надо чем-то питаться. Наверное, из лозы и камыша можно плести все эти снасти, силки для рыб... – Джейс, силки для рыб называются садок, или сети, – не удержавшись, фыркнул Виктор. Он уже представил, как человек прогресса Джейс пытается постичь рыбалку и, возможно, садоводство. – Конечно, питаться одной рыбой – сомнительное удовольствие, но всяко лучше, чем есть сырых земноводных, как мне приходилось в альтернативном будущем, – Джейс разговаривал все так же беспечно и с энтузиазмом. «Не делай вид, что тебе нравится застрять тут навечно со мной!» – хотелось заорать Виктору что есть мочи и что-нибудь сломать. Виктор вообще был удивлен, ошеломлен, когда Джейс так упрямо, последовательно, настойчиво выбрал быть с ним до конца. Виктора еще никогда никто не выбирал. Джейс выбрал Мэл Медарду и должность в совете – Виктору так казалось. Джейс выбрал враждовать с ним, сопротивляться ему, а его магическая подружка хорошенько зарядила по Виктору магией – и именно тогда Виктор произнес Синджеду: «Начинайте процесс, профессор», отрезая себя от всего человеческого. Впрочем, все это осталось в прошлом. Они разошлись изучать свой новый дом. Джейс нашел в письменном столе стопки чистой бумаги и карандаши, и возликовал – можно будет делать заметки! Виктор действительно обнаружил в доме подвал и планировал там окопаться. Да, ему понравится сидеть в подвале без света. Да, ему там комфортно. Не могут же они с Джейсом все время находиться в одной комнате. Возможно, Виктор даже перетащит в подвал диван. Джейс будто бы надулся на эти рассуждения Виктора, но ненадолго. Талис решил разжечь камин, закипятить воды, сделать травяного чаю и посидеть с чашкой ароматного напитка на лугу, глядя на проявляющиеся звезды – потому что в этом «месте», к их удивлению, происходила смена дня и ночи. Так что Джейс, найдя в сарае возле дома топор, отправился колоть дрова. Виктор шатался в доме, изучая жестяную и деревянную грубую посуду на полках кухни, но в конце концов сдался и поплелся на стук топора – проведать Талиса. Заниматься рубкой дров Джейсу, видимо, стало жарко, поэтому он скинул свою дурацкую пижонскую генеральскую шинель, в которой был в бою, и рубашку тоже скинул... Виктор застыл недалеко от колоды, на которой Джейс рубил дрова, и нервно сглотнул. Орудовать топором у Джейса получалось так же зрелищно, как и молотом. Он был сейчас, кажется, в лучшей физической форме, чем когда-либо. Шрамы на спине от нападения химбаронов исчезли, пятна аркейна на руке тоже – тело Джейса пело, когда он легко замахивался, чтоб обрушить удар топора на колоду, мышцы напрягались при каждом замахе, грудь вздымалась от частых вздохов, лопатки красиво сходились и расходились при движении. У Джейса всегда были такие широкие плечи, что Виктора завораживала монументальность и мощь его силуэта. «Я попал в ад, – подумал Виктор. – Я вынужден буду смотреть на это вечно, день за днем». Этот домик, эта идиллия – это наказание, а не искупление. Точно наказание за все то, что Виктор в своей слепоте сотворил с человечеством. Он обречен вечно смотреть на Джейса, но никогда не посмеет его коснуться. Потому что сам Виктор считал, что к нему, Виктору, прикасаться неприятно – и никому не стал бы навязывать свои прикосновения. Но Виктор стоял сейчас, и у него мелко дрожали кончики пальцев от желания прикоснуться. Во рту скопилась слюна от желания Джейса облизать. Виктор стиснул руки в кулаки, чтоб пальцы перестали дрожать, сердито выдохнул через нос и быстро ушел. Нет, это сплошной дискомфорт – быть человеком. Джейс знал, что Виктор хочет избавиться от эмоций, но все же Джейс не понимал. Как ему, Виктору, сложно все это выносить. Вечером они действительно сидели на пригорке за домом, пили горячий облепиховый чай и смотрели на звезды. Виктор кутался в этот свой многострадальный плащ-одеяло – Виктор материализовался тут в форме академии и в этом плаще, который таскал все время. Джейс был в том же облике и виде, в котором пошел в их последний бой. Пижон, когда он вообще успел отхватить великолепную шинель с высокими плечами во время подготовки к обороне Пилтовера? Так как Виктор в последнее время находился в облике Механического Вестника, наверное, здешнее пространство решило наделить его той одеждой, в которой он бывал чаще всего – формой академии и плащом. Виктор кутался в плащ, чтоб поменьше соприкасаться с Джейсом, и грел тонкие пальцы о чашку с чаем. Однако Джейс его стремления оградиться не разделял. Талис вдруг совершенно бесцеремонно потянул плащ Виктора, распахивая его, влез в личное пространство, закинув руку Виктору на плечи, и накинул плащ им на плечи обоим – теперь они сидели под одним плащом. – Что ты делаешь? – сердито зашипел Виктор. – Грею тебя. Ты явно замерз, – Джейс повернул голову, счастливо улыбнулся, и в его глазах отразились мириады созвездий ночного неба. Джейс держал свою широкую ладонь у Виктора на плече и непроизвольно круговыми движениями большого пальца его по плечу гладил. Виктору хотелось заорать, вырваться и убежать. Прикосновения Джейса влияли на него так сильно, и так сильно возбуждали, что его в прямом смысле затошнило от переизбытка эмоций. В ушах стучала кровь, по телу бегали мурашки. Виктор, впрочем, никак не мог отреагировать на прикосновения Джейса, потому что на него напал ступор. Нормально ли это, бывает ли такое вообще, что человек нравится настолько сильно, что лишаешься дара речи и не можешь пошевелиться в его присутствии? Виктор, в общем-то, за годы совместной работы привык к присутствию Джейса – но только не тогда, когда тот его касался. Там, в космическом пространстве, в подсознании Виктора, когда они летали бесплотными, будучи лишь проекциями, и пытались разрушить кристалл – все границы между ними стерлись. И все равно Виктор в какой-то момент пытался оттолкнуть Джейса от себя, не способный поверить, что Джейс действительно мог бы захотеть с ним находиться – ведь Виктор должен был принять свой конец в одиночестве. – Прекрати, Вик, не закрывайся от меня, – заговорил Джейс рядом, все еще поглаживая Виктора по плечу. – Я вижу, что ты опечален. Ты хотел себе не такого финала? Это не самое худшее, что с нами могло бы произойти. Разве мы не заслужили отдыха и спокойствия? Я, правда, не очень умею наслаждаться спокойствием, но придется научиться, ничего другого не остается. Посмотри, какие здесь звезды. Ты видишь? Они ведь не похожи ни на одно из известных созвездий Рунтерры! И этот идиот отставил на траву чашку и второй рукой приподнял голову Виктора за подбородок, направляя его взгляд на звездное небо. – Да, – с трудом выдавил Виктор. – Это не созвездия нашего мира. И звезд как будто бы больше, чем я видел когда-либо. – Красиво, – умиротворенно вздохнул Джейс, отпустил подбородок Виктора и положил голову Виктору на плечо. Виктор пялился на звездное небо и понимал, что вообще не видит звезд. И не дышит. Он задержал дыхание и задеревенел, чувствуя только Джейса вокруг себя. Он сходил с ума от близости этого человека. Однажды он просто не выдержит этой пытки и, как всегда, испортит абсолютно все.

***

Джейс с энтузиазмом принялся за рыбалку. Дни на лугу в окружении гор были на удивление жаркие, солнце заливало озеро и его окрестности, Джейс все так же пренебрегал верхней частью гардероба и покрылся бронзовым золотистым загаром – Виктору казалось, кожа Джейса становится шелковой под этим солнцем. Солнце любило Джейса Талиса, он был всю жизнь – словно поцелованный солнцем. Сам Виктор в первый же день сгорел и жутко злился. У него облез нос, а скулы покраснели неровными пятнами. – Великолепно, – ворчал Виктор. – Я буду вечно сидеть в этом климате и страдать от ожогов. – Прекрати, – Джейс широко белозубо ему улыбнулся. – Просто признай, ты постоянно торчал в лаборатории и не привык быть на свежем воздухе. Через недельку твоя кожа адаптируется. Ты ведь теперь здоров, Виктор! Вокруг природа! Можно, я не знаю, бегать, плавать! Ты умеешь плавать? Джейс возился со своим садком из лозы, закрепляя его на камышовое удилище и погружая глубже в воду. Он задал вопрос вскользь, и Виктор ответил: – Нет, я не умею плавать. Сам понимаешь, с ортезом учиться было бы затруднительно. Джейс резко переключил внимание на Виктора, повернул к нему голову, широко распахнул глаза и с энтузиазмом воскликнул: – Тогда я тебя научу! У нас есть потрясающее озеро, и поплавать в нем – одно из доступных нам развлечений. Я просто обязан научить тебя, Виктор! – Не надо, – прохрипел Виктор, не желая даже представлять, как это будет: они с Джейсом, обнаженные, рядом в воде. Когда детишек учили плавать в Зауне – их сперва учили лежать на воде на спине, поддерживая под спину. И Джейс будет поддерживать его под спину. Катастрофа. – Ну почему ты не хочешь? – улыбка Джейса слегка поугасла. – Пожалуйста, я так хочу, чтоб ты наслаждался жизнью – раз уж мы остались живы! Плавать – это здорово! – Я боюсь глубины, – ляпнул Виктор первое, что пришло в голову. – Я буду тебя держать. Я никогда не уроню тебя, Вик, и не позволю погрузиться под воду, – Джейс, желая донести свою точку зрения, встал, приблизился и положил руку Виктору на плечо. – Тебе нечего здесь бояться. Мне кажется, это место не позволит тебе утонуть. И я не позволю тебе утонуть. После того, как их засосало в камень, Джейс начал прикасаться к Виктору непозволительно часто, при каждом удобном случае. Как будто бы то, что произошло в космосе, стерло все границы между ними. Виктор неуловимым движением плеча скинул руку Джейса. – Может быть, потом, – пробормотал он. – У меня нет настроения учиться плавать именно сейчас, и, кажется, мы располагаем всем временем этого мира. Джейс просиял очередной улыбкой. Он улыбался так же часто, как часто касался Виктора. Казалось, Джейс Талис абсолютно счастлив в этом душном, ограниченном в пространстве месте. – Хорошо, – согласился Джейс. – Займемся плаваньем в другой раз. А пока что уделим время кулинарии. Нужно приготовить мой улов. Честно говоря, в основном я просто всегда смотрел, как готовит мама. – Я умею готовить, – признался Виктор. – Немного. Самые простые блюда. Ну, сам понимаешь, кухня Зауна в основном.

***

Они пожарили рыбу на вертелах на костерке. Виктор переложил рыбу в деревянные миски, найденные на кухне, и посыпал нехитрыми толчеными приправами из трав, собранных возле дома. Вечерело, они с Джейсом сели у разожженного камина на ковре из медвежьей шкуры и принялись есть рыбу руками прямо из миски, отламывая куски. Кажется, после пребывания в альтернативном будущем вопросы этикета Джейса вовсе не заботили. – Вик, – проговорил Джейс, аппетитно жуя рыбу. – Слушай, ну чего ты решил ютиться на диване? Он маленький и короткий. На нем можно спать, только подогнув под себя ноги. У нас есть огромная и крепкая кровать. Перебирайся на кровать на ночь, мы вполне поместимся там вместе. Виктор подавился рыбой и закашлялся. Джейс заботливо похлопал его по спине, дожидаясь ответа. Нет-нет-нет-нет-нет! Виктор не сможет! Он не сможет находиться так близко с Джейсом. Просыпаться с ним в одной кровати по утрам. Это закончится чем-то ужасным. Например, он проснется и обнаружит, что прижимается и трахает бедро Джейса во сне. После такого Виктор никак не сможет объясниться. – Мне комфортнее на диване, – с трудом выдавил из себя Виктор. Наверное, он смерил Джейса недружелюбным взглядом, потому что тот поник плечами, сказал: «Ну как хочешь», и опять принялся за еду. А Виктор просто уронил свою рыбину в миску и подзавис, представляя, каково это было бы – спать в кровати с Джейсом. Рыба, напоминавшая речную форель, оказалась очень жирной. У Виктора вся рука испачкалась в этом жире и в рыбном соусе. Не следя за собственными движениями, Виктор приподнял руку, и жир потек ему за рукав. – Эй, аккуратнее, испачкаешься же! – Джейс перехватил руку Виктора за запястье потянул ее на себя наклонился и слизнул жир с запястья Виктора. И, не остановившись на этом, потянул в рот его испачканные в рыбном соусе пальцы. Виктор широко распахнул глаза, и тупо пялился на это зрелище, и испытал, кажется, самый большой шок в своей жизни. Джейс посасывал два его пальца, плотно обхватывая губами. Во рту у Джейса было влажно и тепло. Его пухлые губы скользили по изящным фалангам Виктора. Виктор чувствовал, как внутри своего рта Джейс облизывал подушечки его пальцев языком. Взгляд Джейса сделался немного одуревшим и подернулся пеленой. Джейс сосал пальцы Виктора с откровенным удовольствием. Наверное, рыбный соус был действительно вкусным. Ничего более чувственного и эротического Виктор не видел никогда в своей жизни. Он вскочил, опрокидывая миску с рыбой и выдергивая пальцы изо рта Джейса так стремительно, что, кажется, невольно съездил Талису по губам. – Мне что-то нехорошо! – выдохнул Виктор, глядя сверху вниз на ошарашенного Джейса и со всех ног кинулся в подвал. Влетел в помещение, словно за ним черти гнались, захлопнул дверь и закрыл ее на металлическую щеколду. Бессильно уткнулся в дверь лбом. Виктора трясло. У него стоял так, что было больно. Он нервно рывками расстегнул штаны и обхватил свой член. Иронично, что рука его сейчас была в слюне Джейса. От одной этой мысли Виктора прошило, словно электричеством. Он принялся резко жестко себе дрочить и толкаться в свой кулак, упираясь в закрытую дверь другой согнутой в локте рукой и упираясь в локоть лбом. Он представлял-представлял-представлял, и не мог остановиться. Он хотел Джейса. Хотел трахнуть его в рот. Хотел вцепиться рукой в его волосы, насаживая на свой член. Хотел касаться его везде, хотел облизать его гладкую загоревшую смуглую кожу. Хотел цепляться за его плечи, выцеловывая шею. Хотел сам опуститься перед ним на колени, прижаться щекой к кубикам пресса, почувствовать, как Джейс пахнет там, внизу, хотел ему отсосать. Хотел сделать с Джейсом все эти дурацкие человеческие вещи, которые были далеки от научного братства и духовной близости. Или что там Джейс имел в виду, когда решил пожертвовать жизнью и остаться с Виктором. Виктор издал сухой судорожный всхлип и кончил. Задыхаясь после оргазма, он затрясся не то от смеха, не то от беззвучных рыданий. Перед глазами все еще стояли губы Джейса, скользящие по его пальцам. – Эй, Вик! – там, с той стороны, Джейс несмело постучал в дверь. – Ты отравился рыбой? Ну же, не пугай меня. Я даже не задумывался, можно ли ее есть. Я думал, в этом месте отравиться или заболеть невозможно. Прости, я болван. Открой дверь. Я хочу убедиться, что ты в порядке. – Ты и правда болван! – довольно зло огрызнулся через дверь Виктор. – Оставь меня, Джейс, я выйду через пять минут. Дай мне побыть в этом чертовом месте в одиночестве! Это мой подвал, ясно! Виктор не хотел повышать голос на Джейса, но кричал на него скорее от отчаяния. Этот Джейс Талис, эротическая картинка, от которой уже не избавиться – его персональная пытка. Он бесповоротно влип. Он точно наказан за то, что совершил против человечества. Если Джейс узнает, что Виктор на самом деле испытывает к нему – он станет Виктора презирать, и тогда их вечное пребывание здесь, обреченность находиться в компании друг друга превратится в настоящий ад.