Don't touch

Виктор заворочался и начал просыпаться от стойкого ощущения, что на него кто-то смотрит. Вообще, Виктор спал здесь крепко – свежий воздух и восстановившееся здоровье давали о себе знать. Его больше не будили по ночам удушливый кашель или боль в ноге, он не харкал кровью, сон приносил бодрость, и просыпался он, повинуясь внутреннему будильнику, когда хотел – чаще всего от лучей солнца, бьющих в глаза. И сейчас Виктор с трудом разлепил веки, поморгал, сфокусировал взгляд, и обнаружил Джейса Талиса, который стоял над его диваном, держа в руках чашку с чаем, обвязав вокруг бедер покрывало со своей кровати и разглядывая Виктора, кажется, с научным интересом. – В чем дело? – напряженно прохрипел Виктор, тут же просыпаясь окончательно, и натягивая собственное одеяло под подбородок. – Я считаю, что так решительно не пойдет! – бодро заявил Джейс и улыбнулся. – Ты спишь на этом диване, как загогулина. Чего ты добиваешься, Виктор, чтоб у тебя даже здоровые ноги начали болеть, оттого что затекли или их свело судорогой? – Тут не может ничего болеть, мы не в реальном мире, – неуверенно забубнел Виктор. Вообще, он был неправ, потому что однажды уже ударился мизинцем о тумбочку – и это было довольно болезненно. – Не хочу ничего слушать! – Джейс махнул рукой и отставил чашку на столик. – Я уже встал, поэтому сейчас перенесу тебя на кровать, ты поспишь это утро в кровати и оценишь, насколько там комфортно! – Что? Перенесешь? Зачем меня переносить? – запаниковал Виктор. – Потому что сам ты, упрямый болван, почему-то не хочешь перебраться на кровать из своего какого-то дурацкого упрямства или принципа. Значит, нужно показать тебе опытным путем, что кровать лучше! – насмешливо заявил Джейс, подскочил к дивану и подхватил Виктора на руки, пофыркивая от смеха. Кажется, Джейсу было весело. Виктору было не весело от слова совсем. Он вцепился в спасительное одеяло, но Джейс утащил его вместе с одеялом и понес на кровать. Джейс забавлялся, дурачился, был не одет, и вел себя так, как будто они какие-то молодожены в свадебном путешествии. Виктор неловко брыкался и дергал своими тощими ногами, торчащими из одеяла. Он, даже выздоровев благодаря этому странному перерождению, все равно оставался жутко худым. Вот, Джейсу ничего не стоило схватить его в охапку – Джейс даже не особо напрягался. Вообще, мог бы этот дурацкий мирок-внутри-кристалла подарить Виктору нормальное телосложение? Виктор, конечно, охренел в своих запросах. Раньше он всего лишь мечтал о теле, не снедаемом болезнью. И едва получив его, тут же начал мечтать о чем-то большем. Какая глупость и неблагодарность. Виктор понимал иррациональность собственного поведения. Сказать по правде, ему было бы наплевать на свою внешность, если бы не Джейс. Из-за Джейса Виктор хотел бы быть привлекательным – тогда у него, возможно, был бы шанс, что Джейс обратит на него внимание. Пока Виктор брыкался и все это думал, Джейс довольно легко перенес его на кровать, бросил на мягкие шкуры... и на какую-то секунду завис, глядя на Виктора, и во взгляде Джейса веселье сменилось растерянностью и чем-то темным, нечитаемым. Впрочем, Джейс потряс головой, взгляд его прояснился, Талис снова улыбнулся и заявил: – Устраивайся поудобнее и выспись. А я пойду, воды в дом натаскаю. Кстати, я сейчас усиленно думаю над тем, чтоб изобрести какой-нибудь синтетический кофе. Мне жутко надоел травяной чай. И Джейс ушел, а через минуту загромыхал в прихожей ведрами и хлопнул дверью. Виктор облегченно выдохнул и откинулся на шкуры, застилавшие кровать, удобно укутываясь своим одеялом. Он полагал, что, раз Джейс выпустил его из рук, на этом мучения его этим утром закончатся. Оставалось только расслабиться и уснуть. Через несколько секунд Виктор понял, что вся кровать пропахла Джейсом и еще хранит тепло его тела. Однако вскакивать и убегать на свой диван Виктор не стал. В конце концов, Джейса тут сейчас не было. Виктор перевернулся на живот, улегся туда, где шкуры были смяты под весом чужого тела, зарылся лицом в подушку и жадно вдохнул. Джейс пах... металлом, жаром, чем-то терпким и сильным. Виктор смог бы описать этот запах, как самый привлекательный запах на свете для себя. Наверное, это было что-то на физиологическом уровне. Возможно, даже объяснимое научно. Джейс привлекал Виктора абсолютно всем. Виктор любил Джейса Талиса безусловной любовью. Он восторгался его интеллектом, находил его идеи новаторскими и яркими, ему нравился характер Джейса, несмотря на взбалмошность, пылкость и самовлюбленность – именно потому, что Виктор таких черт был лишен. И, возможно, Виктор усиленно боролся со своими несовершенствами в основном потому, что перед его глазами постоянно маячил совершенный Джейс Талис. Когда Виктор перестал быть человеком и стал сущностью, объединившей тысячи людей в «единое целое», сущностью космического уровня – и его любовь к Джейсу стала какой-то космической. Он уже особо не думал тогда о физической привлекательности Джейса. Джейс стал ему нужен в совершенно другом смысле. Как единственный, кто поймет, единственный Виктору равный. Но магия кристалла засосала их сюда, сделала Виктора обычным человеком – и Виктор снова начал любить Джейса, как любит человек. Человеческая плоть слаба, ее желания постыдны, эмоции и гормоны сводят с ума – с эмоциями Виктор никогда не умел справляться. И сейчас он просто зарывался носом в подушку, стискивал одеяло в кулаках, и начал потираться о постель, заходиться в поступательных движениях, только потому, что на этой кровати спал Джейс, и все тут пропахло Джейсом, и Виктор буквально начал трахать кровать, поскуливая и пытаясь впитать в себя всем естеством этот запах. Впрочем, кончить он так и не смог, осознав вдруг, что творит лютую дичь. Это было просто ненормально. Виктор резко перевернулся и уставился в потолок, испытывая чувство стыда перед самим собой. Трахать постель, серьезно? До чего он еще докатится? Украдет белье Джейса? Виктор не только устыдился, но и разозлился. Он был почти богом. Он ничего не чувствовал. Пока Джейс не сломал все его преграды. Надо всего лишь поднапрячься и научиться снова не чувствовать ничего. Виктор решительно вскочил. Надо было избавиться от стояка каким-нибудь другим способом, не унизительной дрочкой о кровать. Например, охладиться, остыть, окунуться в озеро. Отличная мысль. Джейс так нахваливал здешнее озеро. Виктор поспешно вскочил с кровати, похватал свои вещи, безалаберно впопыхах оделся, выскочил из домика и помчался к озеру, с восторгом вдруг в какой-то момент уловил, что он бежит, по-настоящему бежит, и чувствует на щиколотках утреннюю росу с травы, и дышит полной грудью, мчится к озеру с пригорка, и... кажется, не может остановиться! Виктор, не привычный к бегу, слишком разогнался, не смог затормозить, споткнулся о какую-то корягу возле берега и с разгону шлепнулся в воду озера плашмя, поднимая фонтаны брызг. К счастью, там оказалось неглубоко, и Виктор, слегка нахлебавшись воды, приподнялся в воде на четвереньки, отфыркиваясь. Он был весь в тине, из-за уха свисала длинная водоросль, костюм приобрел зеленоватый оттенок, белая жилетка почти полностью окрасилась зеленой ряской, да и коричневая рубашка стала болотного-зеленого цвета. Сверху раздался заразительный смех. Джейс стоял чуть выше вдоль воды с ведром, там, где заканчивалась ряска и коряги и начинался песчаный пляж. Ну, подумаешь, Виктор, не знакомый с берегом озера, немного не угадал и не добежал до пляжа, свалившись в грязную воду. – Вик, извини, ты выглядишь так нелепо, – сказал Джейс, отсмеявшись. – Решил все-таки научиться плавать? Так надо было позвать меня. А теперь нам, похоже, придется заниматься еще и стиркой. Мыла здесь, кстати, нет. Джейс отставил пустое ведро, легко сбежал к раздраженному и смущенному своим глупым положением Виктору. Джейс зашел в воду по щиколотки, подхватил Виктора под локоть, помог ему подняться, вывел на берег и вдруг, не дав даже прийти в себя, принялся того раздевать. – Давай, я уверен, что чтоб вещь отстиралась от этих ужасных зеленых пятен, ее нужно замочить и выполоскать в чистой воде очень быстро. Раздевайся, а то мы не спасем твою рубашку, – заявил Джейс, вытряхивая Виктора из жилетки, развязывая на нем галстук и принимаясь расстегивать пуговицы. – Я... я... – Виктор начал заикаться, как идиот. – Я могу залезть в воду прямо в рубашке, пусть на мне стирается... – Ты же не умеешь плавать, – весело поддразнил Джейс. – Не выдумывай, Вик, я спокойно хожу без верхней одежды, тут же никого, кроме нас, нет. Тебя никто не увидит, и нет смысла поддерживать презентабельность внешнего вида. Можешь завернуться в любимое одеяло, когда ты был механическим, тебя это не напрягало. Джейс стянул с Виктора рубашку, хотел было уже шагнуть в сторону озера, чтоб начать ее стирать, но вдруг застопорился на Викторе взглядом. Какую-то секунду Джейс молчал и просто пялился, потом нервно сглотнул и принялся стягивать рубашку с себя – хоть Джейс и пренебрегал здесь верхней частью одежды, с утра он был в небрежно накинутой на плечи рубашке. Виктор нервно вздохнул в такт Джейсу и испуганно заморгал. Его снова начинало трясти. Что происходит, зачем Джейс раздевает их обоих? Что Виктор вообще должен об этом подумать? Джейс снял рубашку с себя и накинул ее на плечи Виктора. – Держи. А то ты сгоришь, у тебя такая бледная и нежная кожа, – произнес Джейс и, пока поправлял на Викторе рубашку, ласково огладил большим пальцем его ключицу. Виктор шарахнулся. Конечно, это было глупо, он тут же попытался взять себя в руки и сделать вид, что ничего не произошло. Однако Джейс заметил, что Виктор шарахнулся, и улыбка на лице Джейса померкла. В воздухе повисла неловкость, Джейс сам убрал от Виктора руки, подхватил рубашку и жилетку Виктора и молча полез в воду их стирать. Джейс ничего не болтал беспечно, а полоскал вещи в угрюмой тишине, и Виктору показалось, что даже день перестал быть солнечным и ярким, оттого, что у Джейса Талиса испортилось настроение. Рубашка Джейса с короткими рукавами была на Виктора великовата, но ощущалась приятно, потому что тоже все еще сохраняла тепло и запах Джейса. Виктор любовно провел по ткани рубашки руками, приглаживая ее к телу, и подошел поближе к воде, наблюдая за занятием Талиса. Нет, куда он идет, зачем смотрит? Джейс опять оказался полуголый, мокрый, он залез в воду в бриджах, но оттого, что бриджи промокли, они совершенно неприлично облепили ягодицы и бедра. Виктору захотелось поднять взгляд в небо и начать насвистывать, делая вид, что он вовсе никуда не пялится. Но Виктор не умел насвистывать. – А у нас правда нет мыла? – переспросил Виктор, но голос его подвел, и вышел тонким и ломким. Виктор прокашлялся. Джейс, энергично полоскавший рубашку и жилетку, так, что в воде взбилась пена, поднял вещи из воды и скептически осмотрел их на свет. – Ну, зеленых разводов вроде стало меньше, – подытожил Джейс. Виктор и не сомневался, что Джейс своими сильными руками, с его неуемной энергией, мог отстирать вещи не хуже, чем механические машинки в элитных домах Пилтовера. – Да, – с запозданием ответил Джейс на вопрос Виктора. – Мыла нет, и я предлагаю заняться мыловарением. Знаешь, нам точно не станет скучно, пока мы будем налаживать быт. Насколько знаю, мыло варят из жира. Растительные масла, вроде бы, подойдут? Я видел неподалеку от дома оливковое дерево. Сделаем оливковое масло, а потом и мыло. Наверное, – последнее слово Джейс произнес несколько неуверенно, потому что в химии и мыле он, конечно, разбирался хуже, чем в ковке. Однако в целом в голове Джейса не присутствовало сомнения, что он уж точно справится с каким-то там мылом. – Джейс, ты, я так понимаю, собрался освоить все сферы жизни и изобрести с нуля все предметы первой необходимости? Потому что я честно должен признаться, что не очень умею вести быт. Я понятия не имею, где взять какие-то необходимые вещи типа бумаги или ткани, - позабавлено фыркнул Виктор, чуть расслабляясь. – Бумага каждое утро появляется в ящике стола, – неожиданно сообщил Джейс, выходя из воды и останавливаясь рядом с Виктором. Вода текла с бриджей Джейса и с зажатых в его руках вещей Виктора в траву. Виктор честно старался смотреть Джейсу исключительно в глаза. В глаза. Нет, не скользить взглядом по смуглым широким плечам, гладкой груди и темным соскам. Глаза у Джейса выше. – Бумага? – с трудом разлепив пересохшие губы, переспросил Виктор. (Интересно, каково было бы прикусить этот сосок и слегка пощекотать кончиком языка? Какой звук издал бы тогда Джейс? Почему Виктор думает такие бесстыдные мысли, он ведь никогда не занимался ничем подобным – никогда не касался губами чьих-то там сосков) – Да, – принялся объяснять Джейс. – Я заметил, что каждое утро в ящике стола появляется стопка бумаги. Наверное, это место любезно решило, что, раз мы ученые, нам необходимо делать заметки. Хотя лучше бы это место предоставляло еду и предметы гигиены. Я не отказался бы сбрить бороду, вообще-то. Виктор шумно сглотнул. Ему очень нравилась борода Джейса. Она придавала Джейсу такой мужественный и благородный вид. И в ней было что-то... первобытное, дикое. – Но ты же не сбрил бороду, когда вернулся из аномалии в Пилтовер, – заметил Виктор. – Может, ты уже привык, и стоит ее оставить? – Ну, во-первых, было не до этого, – отмахнулся Джейс. – А, во-вторых, в тот момент я оставил ее, как напоминание. Как урок. Чтоб смотреть на себя в зеркало, и видеть того человека, который там, в погибшем пустом мире, не смог сделать ни-че-го. Это здорово сбивает спесь. А с меня стоило сбить спесь, пожалуй. Виктор нервно и горько рассмеялся. – Ты шутишь, Джейс? Ты со сломанной ногой просто взял и вылез по отвесной скале. Голодая, ночуя на голых камнях, ты все равно оставался в такой прекрасной форме, что без проблем пошел в бой, едва оказавшись в Пилтовере. Когда ты показал мне те воспоминания, я несколько опешил. Я с больной ногой с трудом поднимался по удобным лестницам академии. Ты с больной ногой выбрался из глубокого ущелья. Тебя вообще ничто не способно остановить. Да ты просто не особо обращал внимания на свою травму! – Виктор не заметил, что стиснул кулаки и едва не начал кричать. – Ты говоришь, что красота в несовершенстве, но разве ты не понимаешь, что я всегда, все время на шаг позади тебя, и что бы я ни делал, ты все равно будешь лучше! Там, где я страдал всю жизнь, проклиная ногу, ты просто взял, соорудил ортез и костыль и пошел себе, вообще не обратив на все неудобства внимания! Я не особо верю, что ты и правда мог восхищаться мной, когда существуешь ты, и ты... Виктор чуть не выпалил: «Лучший человек на свете!» Он, правда, вовремя прикусил язык. Потому что понял, что и правда орет и как будто бы обвиняет в чем-то Джейса. Джейс стоял перед ним мокрый, полуголый и немного растерянный. – Вик, ну что ты... – Джейс явно смутился. – Любые мои достижения никогда не умаляли твоих достижений. И ты не должен гнаться за мной. Потому что мы должны идти рядом. Плечом к плечу. Мы же партнеры. Джейс протянул руку, взял ладонь Виктора и крепко сжал ее в своей ладони. Виктор вздрогнул, но не решился вырвать руку – очень уж торжественный был момент, и Джейс говорил очень серьезно. Все же, через минуту молчания, когда они стояли и глядели в глаза друг другу, Виктор руку отнял. Ну не мог он это выносить. Каждое прикосновение Джейса Виктора просто обжигало. Если бы его ладонь пробыла в ладони Джейса еще немного – у Виктора начала бы дрожать рука, и Джейс бы это точно заметил. – Пойдем, – тихо сказал Виктор. – Придумаем, где развесить вещи на просушку.

***

Вечером Виктор умиротворенно сидел на своем диване и делал заметки – раз уж запасы бумаги в их доме, как оказалось, пополняются. Он провел этот день удивительно плодотворно. Виктор решил систематически изучать растения, которые растут на лугу, вокруг дома и возле озера, и каталогизировать их. Потом растения можно будет собирать, употреблять в пищу, а некоторые разводить. Оказывается, пролазить целый день в траве, на свежем воздухе, нагибаясь и собирая ростки и листья, когда у тебя ничего не болит – это очень легко и увлекательно. Солнце сияло, птицы щебетали, трава приятно шелестела на ветру, на ощупь была мягкой и шелковистой – и Виктор получил настоящее удовольствие, провозившись весь день с растениями. Джейс занимался чем-то своим – сидел на скамейке на крыльце и тоже писал, изобретал то ли кофе, то ли мыло, то ли еще какую-то бытовую чушь, вероятно. А потом ушел на кухню греметь посудой – он уже сам освоил приготовление рыбы и ароматной ухи. Виктор, уставший и довольный, заходил на кухню насыпать ухи себе, когда там не было Джейса – он опасался есть с Талисом рядом после... инцидента с рыбой. Ну а теперь, уютным вечером, под потрескивание дров в камине, Виктор, уставший от пребывания целый день на ногах, сидел на своем диване и записывал названия найденных растений. В комнату шумно зашел Джейс. Он был по-прежнему без рубашки, потому что в рубашке Джейса сидел Виктор. Джейс зевнул, потянулся, обвел помещение взглядом, увидел Виктора, широко ему улыбнулся, приблизился, сел рядом с Виктором на диван, обхватил вдруг ноги Виктора, потянул и уложил его ноги себе на колени. Виктор поперхнулся и выронил карандаш. Джейс улыбнулся ему еще шире с совершенно идиотски-счастливым выражением лица. Потом протянул руку и убрал падающие Виктору на лицо волосы ему за ухо. – Тебе так идет эта прическа, – сказал Джейс. – Я видел ее у тебя, только когда ты парил в воздухе в том шаре, но сам понимаешь, разглядывать тебя тогда было некогда. Но тебе изумительно идет. Виктор уронил челюсть, то есть, слегка потрясенно приоткрыл рот. Что вообще за странное начало разговора? И в общем Виктор приоткрыл рот от удивления, но Джейс с каким-то зачарованным видом, словно загипнотизированный, принялся к нему наклоняться. Виктор уперся ладонью Джейсу в грудь, останавливая Талиса. Он не понимал поведения Джейса абсолютно. Тот, наверное, просто дразнится! Джейс Талис же понятия не имеет, как Виктору тяжело. Джейс негромко хмыкнул, однако послушно отклонился и, не в состоянии сидеть тихо, тут же поинтересовался заметками Виктора. Виктор с увлечением принялся рассказывать, и они какое-то время переговаривались, пока Джейс вдруг, все так же непринужденно, не положил руку Виктору на колено. На колено той ноги, которая раньше была больной. И начал поглаживать колено легкими круговыми движениями. Виктор едва не подскочил с дивана, как ужаленный. Он с трудом сдержался от такого нелепого действия, однако весь замер и задеревенел, напряженный, словно струна. – Я думаю, это ведь настоящее чудо, – хрипло заговорил Джейс, глядя на ногу Виктора и желая объяснить, видимо, свои действия. – У тебя совершенно здоровая нога, и ты бежал сегодня к озеру, я видел. Ты даже не представляешь, как я счастлив за тебя, – и Джейс снова огладил ногу Виктора, как будто эта нога шла от Виктора отдельно, и Джейс просто восхищался новым приобретением: поздравляю, Виктор, такая восхитительная нога! Виктор молчал и почти не дышал, никак не реагируя на прикосновения. Джейс смотрел на него. Зрачки Джейса расширились, а взгляд заволокло пеленой. Джейс скользнул своей широкой ладонью на внутреннюю сторону бедра Виктора. Возбуждение прошило, как от удара тока! Это было слишком! Виктор вскочил с коленей Джейса, словно пружина, задел и перевернул загрохотавшую по полу тумбочку, резко развернулся к Талису и заорал, стискивая кулаки – у него разом сдали нервы. – Джейс, не прикасайся ко мне, не трогай меня, сколько можно, прекрати, я запрещаю, почему ты все время это делаешь?! – на одном дыхании прокричал Виктор так, что на кухне задребезжала посуда. Виктор же не мог. Он больше не мог. Он не выдержит больше ни одного прикосновения. Он сорвется, как наркоман на Мерцании. Джейс смотрел на Виктора несколько ошарашенно. А потом, осознав, как Виктор взбешен, как он стискивает кулаки – Джейс вдруг очень сильно побледнел. – Прости, – проговорил Джейс скрипучим угасшим голосом. – Я думал... Мне показалось... Там, когда мы парили в другом измерении... Что мы близки друг другу. Ближе уже некуда. А касаться близких и дорогих людей – это нормально. (Он трогает тебя просто так. Просто, по-дружески, потому что Джейс Талис не видит берегов, Джейс Талис очень тактильный и касается близких людей, чтоб выразить привязанность – понял Виктор) – Не. Трогай. Меня, – прошипел Виктор, продолжая стискивать кулаки и отступая на шаг. И выпалил самую огромную ложь в своей жизни: – Мне неприятно! Джейс побледнел еще сильнее. Посерел даже. Его лицо разом утратило все краски. – Понятно, – отрывисто бросил Джейс. – Ладно. На что я надеялся... Я вообще, конечно, знаю. Ты никогда сам ко мне не прикасался. Но я не думал, что тебе неприятно. Я думал, что тебе все равно. Мне было приятно к тебе прикасаться, и я к тебе прикасался, и я так выражал, что ты мне дорог. Ты никогда не реагировал, но мне и этого было достаточно. Механический Виктор, правда, был вовсе не прочь меня коснуться, чтоб придушить, – Джейс сухо и жестко рассмеялся. – Прости, Вик, я идиот и болван. Тебе ведь и правда, наверное, это не нужно. Не нужно ничего человеческого. Тебя просто такое не интересует. Я думал, может быть, мои прикосновения ты перенесешь, потому что мы близки, может даже... – Джейс резко выдохнул. – Не важно. Я представить не мог, что тебе неприятно. Хорошо, я больше никогда тебя не трону, если сам не попросишь. Виктор отчаянно заморгал, и почувствовал, что в глазах скопились слезы. При мысли, что Джейс больше не коснется его, стало отчаянно и тоскливо. Но лучше так. Потому что он больше не выдержит. А не будет прикосновений – и Виктор не будет больше мучительно, навязчиво возбуждаться. Так легче. – Я... я... ты дорог мне, Джейс, просто я, ну, не как ты, не трогаю всех подряд, давай лучше без этого. Но ты мне очень дорог, – неловко, заикаясь сказал Виктор, мечтая провалиться сквозь землю. Почему-то смотреть на расстроенного, поникшего Джейса было больно. Джейс ему кивнул. – Ты поэтому не хочешь спать со мной в кровати? – горько спросил он. – Не переживай, я буду спать на своей половине, клянусь. Хочешь, бревно между нами положим? Виктор выдохнул, фыркнул и расслабил плечи. Стало как-то полегче. – Ладно, Джейс, хорошо, я, может быть, переберусь на кровать, – Виктор слабо махнул рукой. – Ты не обижайся, правда. Ну просто я вот такой человек. Не люблю все эти человеческие штучки, с трудом переношу эмоции. Сам знаешь. – Да, – Джейс неловко кивнул. – Тебе это просто не нужно. Спасибо, что сказал. Даже не представляю: я тебя столько трогал, а тебе было неприятно. Ты не представляешь, как мне жаль. Никогда больше не сделаю тебе неприятно, даже если придется откусить себе руку, – и Джейс натянуто сухо рассмеялся, хотя шутка, в общем-то, на взгляд Виктора, была совсем не смешной.