Я согласен

«Без тебя душа болела,

Ты пришёл и всё прошло»

В глубине груди запел

Своим чудным голоском.»

      Вставив ключ в замочную скважину и повернув три раза, Бэкхён открывает дверь и проходит в квартиру, в которой живёт совсем один уже третий месяц. Разувшись и повесив свою куртку на крючок, шагает прямиком в кухню, чтобы разложить продукты в пустой холодильник. В последнее время он питается весьма плохо, из-за чего заметно сбросил несколько килограмм, вызвав беспокойство у знакомых. Конечно, так было не всегда, и раньше, помимо него, тут ходила и ещё одна пара тяжёлых ног, развевая одиночество и подкармливая парня.       Около пяти месяцев назад омега вышел замуж за мужчину, с которым виделся лишь три раза в своей жизни. Однако этого хватило, чтобы получить предложение и сыграть скорейшую свадьбу. Что же касается любви или тёплых чувств, то изначально в Бэке их не было от слова совсем, а замужество для него было неким спасательным кругом; попытка выбраться из капкана родительских рук с колкими шипами. И всё же, несмотря на это, блондину ни разу не пришлось испытать каких-то негативных эмоций по отношению к своему супругу, ведь тот добр, нежен, аккуратен в словах и действиях… По крайней мере был, пока одним утром не раздался звонок и ему не пришлось спешно уехать.

*Несколько месяцев назад*

      — Йа, Бэкхёна! — распахнув хлипкую дверь в комнату, женщина средних лет застаёт сына за письменным столом, который в свою очередь, испугавшись резкого звука, чуть ли не вжимается в своё кресло. Поза защиты.       — Ч-что такое? — с дрожью в голосе задав вопрос, начинает перебирать в голове свои действия, чтобы понять, какую ошибку он снова успел совершить, раз эмоции матери не считываются. Её брови сведены к переносице, а вид весьма серьёзный, пока она перекидывает кухонное полотенце через левое плечо, будто вот-вот им же ударит. Вот только чужие слова буквально выбивают из колеи.       — Сегодня один молодой человек зашёл в наш ресторанчик и попросил твою руку у отца. Сказал, что видел тебя пару раз и попросил разрешение на встречу. С виду высокий, красивый и, по-видимому, военный. Твой отец согласился и назначил встречу на завтра, так что будь готов! — глаза Бэкхёна едва ли не вываливаются из орбит следом за очками, чуть не слетевшими с переносицы. Но он не может ничего сказать в ответ, чтобы возразить, глядя на суровый взгляд матери. — И чтобы никаких больше выходок, ясно тебе? Достаточно уже того, что ты опозорил нашу семью в прошлый раз, — и с таким же грохотом захлопнув дверь, что чудом не слетает с петель, оставляет сына в полном одиночестве.       Склонив голову над своими тетрадями, он больше не может сосредоточиться на конспектах, прокручивая в мыслях чужие слова, от которых в груди неприятно щемит. А последнее и вовсе вспоминать не хочет, усвоив урок на всю жизнь.       Семья Бён славится тем, что ставит мнение окружающих и родственников превыше счастья своих детей, одному из которых удалось в своё время жениться и уехать за границу, чтобы построить свою семью. Старший сын был и является достаточно умным альфой, поэтому и не стал терять ни минуты, лишь бы выбраться из липкой паутины семейных уз.       Безусловно, он любит родителей несмотря ни на что, однако считает, что следует держать с ними некую дистанцию, ведь те лезли в его жизнь и жизнь его супруги до самого их переезда. Ещё чуть-чуть, и, он уверен, они бы в трусы заглянули. Но единственное, о чём старший Бён всё ещё жалеет, так это о том, что не смог забрать своего младшего брата, которому не так повезло, как ему. Даже его жена, уже поняв эту семью, настаивала взять с собой парня, но родители наотрез отказали, даже не взглянув на заплаканные лица обнимающихся в аэропорту сыновей.       Что же касается самого Бэкхёна, то в какой-то момент ему всё же удалось обрести счастье, пусть и мимолётное. В его жизни однажды появилась возможность создать с кем-то отношения, сблизиться, зайти дальше дозволенного и надеяться на большее в будущем. Вот только эту возможность отобрали, разрезали на части и заперли в клетке, вернув блондина на своё место.       Это произошло около полутора лет назад, когда на четырнадцатое февраля его встретил не возлюбленный с цветами у башни Намсан, а родители, узнавшие о похождениях сына и его потере целомудрия. В тот день омегу волокли домой за волосы, не обращая внимания на слёзы, крики и косые взгляды людей. Безусловно, были те, кто хотел помочь, но никто в итоге не смог расцепить крепкую хватку отца, с жалостью наблюдая за картиной. Притащив же бездарного сына домой, старший Бён бил его так, чтобы тот до конца дней даже голову не посмел поднять в сторону альф, не говоря уже об отношениях. Он кричал о том, что омега опозорил их семью и толкнул лицом в грязь. О том, что уже все родственники в курсе и его выходка может повлиять на прибыль их ресторана. А бедный Бэк всё терпел, слёзно на коленях прося прощение за своё безрассудство.       В ту ночь он не смог уснуть от боли во всём теле, всё думая о том, за что же с ним так обошлись. Что же касается его возлюбленного, тот лишь отправил смс, в котором говорил о расставании из-за родителей, которые не принимают их отношения. Что тот устал от тайн и не видел смысла продолжать, раз все против. Хён и сам понял, что это конец, ведь в момент избиений он видел в толпе своего парня, который даже не удосужился помочь, а просто развернулся и ушёл. Он смотрел на него, кричал «Помоги» и наблюдал за удаляющейся спиной.        Это был момент осознания пустых слов и обещаний, которые не оправдались. Это был момент, когда Хён не понимал, почему от него отказываются под предлогом родителей, если жить они будут лишь вдвоём. Это был момент… когда хрупкое сердце разбилось от первых отношений в свои двадцать восемь лет. Даже звучит смешно.       И вот уже полтора года омега живёт тише воды ниже травы, стараясь не доставлять неудобств и не показываться семье на глаза, потому что знает об их неприязни. Он сидел отдельно, принимал ванную только тогда, когда все спали, практически ничего не ел, не улыбался и ни с кем не общался, помимо коллег по работе. Вот и сейчас, проглотив ком в горле, он снимает круглые очки в тонкой оправе и направляет взгляд на рамку с фотографией, на которой изображены они с братом.       — Жаль, что тебя здесь нет…       Утро следующего дня начинается с копошений и беготни по всей комнате, ведь Бэкхён проспал, не услышав будильник, отчего теперь опаздывает на встречу, всё пытаясь найти свой носок. Наконец, выбежав на улицу и закрыв дверь ключом, при этом радуясь, что родители с раннего утра на работе, он вбивает нужный адрес в телефон и бежит в сторону автобусной остановки, ибо собственной машины у него нет.       С каждой новой минутой его охватывает волнение от мыслей, как следует отказать человеку и сказать об отказе родителям, если они не понравятся друг другу. Конечно, омега даст шанс и попытается разузнать альфу, тая надежду, что тот окажется хорошим человеком. Он не хочет упускать возможность побега, если та представится, однако в это почему-то мало верится.       Спустя минут сорок оказавшись на нужном месте, Хён с тяжёлым дыханием торопливо забегает в кафе и оглядывается по сторонам, пытаясь понять, с кем именно у него назначена встреча, ведь ни фото, ни номера телефона нет. Он видит несколько человек и очень надеется, что это не тот мужчина средних лет с большим брюхом, что ранним утром заедает стейк, и не тот, который якобы тайно ковыряется в носу, игнорируя салфетки перед ним.       К счастью, он замечает в дальнем углу у окна ещё одну высокую фигуру мужчины, что машет рукой, куда далее стремительно и направляется. Попутно стягивая с шеи тёплый персиковый шарф, блондин подходит к столу и сразу обращает внимание на то, что высокий альфа действительно очень красив. И пусть внешность его волнует в самую последнюю очередь, он рад, что его собеседником оказался не кто-то из тех двух альф.       — Боже, прошу прощения за опоздание! Наверное, вы очень долго ждали, — не успев даже отдышаться, тут же делает поклон и расстёгивает белый пуховик, под которым оказывается в два раза меньше, чтобы далее положить его на диванчик.       — Всё в порядке, можете не переживать об этом. Пак Чанёль, — спокойно улыбнувшись, мужчина протягивает руку, которую тут же пожимают, вновь кланяясь головой.       — Бён Бэкхён, очень приятно! — наконец, сев и отдышавшись, теперь парень обращает внимание и на спецназовскую одежду альфы, подтверждая слова матери. — Надеюсь, наша встреча не отвлекла вас от работы? Насколько я знаю, у военных не так много времени, — тут же обеспокоенно задаёт вопрос, отчего-то немного волнуясь, но списывает всё на долгое отсутствие общения с противоположным вторичным полом.       — Что ж, я работаю в СОБР, поэтому вам не о чем беспокоиться. Времени у меня предостаточно, — умерив чужое любопытство, Чанёль улавливает удивление в чужих глазах, но никак не реагирует, ведь блондин не первый, кого так удивляет подобная профессия.       — Специальный отряд быстрого реагирования? Весёлая у вас, однако, работа… — шутливо усмехнувшись, чуть поджимает губы от неловкости.       — Согласен. Чего бы вы хотели заказать? — решив сменить тему, чтобы не нагнетать обстановку, мужчина внимательно наблюдает за эмоциями парня напротив, улавливая пустоту в светлых глазах, несмотря на попытки быть оживлённым и вежливым. Он не может сказать, что тому скучно, однако что-то явно не так.       — Ох, если вы не против, то я перекусил бы чего-нибудь, а то в спешке не успел позавтракать… — робко улыбнувшись лишь кончиками губ, нервно заворачивает свои пальцы в рукава тёплого белого свитера под столом и надеется, что ему не откажут, ведь желудок уже сверлит дыру.       — Конечно. Здесь очень вкусно готовят сырники, но могу попросить меню, чтобы вы выбрали что-то по своим предпочтениям, — к счастью, Пак реагирует так, словно ждал этого вопроса, и поднимает руку.       — Нет, не стоит. Сырники звучат чудесно! — тут же остановив мужчину, наблюдает за тем, как к ним уже торопится официант, чтобы принять заказ. А когда, попросив к сырникам чай, слышит, что брюнет заказывает одно лишь американо, краснеет от стыда. Первое свидание, а он несдержанно обжирается, кошмар.       Стоит невысокому бете уйти, вновь оставив их наедине, Бэк принимается рассматривать небольшое и весьма уютное кафе, подмечая, что можно сюда прийти вновь. Чанёль же в это время рассматривает самого парня, сдерживая улыбку от мыслей, что тот согласился на встречу, чего совсем не ожидал. Пак прибыл в кафе на полчаса раньше назначенного времени и не знал наверняка, придёт омега или нет, но решил ждать до последнего. И, прождав час с лишним, он уже думал над тем, чтобы потихоньку собраться уйти, как в дверях появилась светлая макушка, которая затем так очаровательно подбежала к столу в большом пуховике. А розовые щёки и тяжёлое дыхание говорили лишь о том, что парень действительно торопился, заставив напрочь забыть о недавнем желании уйти.       — Так… сколько вам лет? — из мыслей альфу выводит внезапный вопрос, однако он не видит заинтересованности в глазах, а скорее желание хоть как-то разбавить тишину и перейти к сути этой встречи. Поэтому он не отвечает на заданный вопрос, решив сократить чужое время на этой встрече.              — Знаете, я наивно думал, что прийти сюда было вашим выбором, но оказалось, что вас, видимо, заставили. Извините, что доставил вам неудобств. — Вновь улыбнувшись своей спокойной улыбкой без толики злобы или обиды, хоть и грустно немного, теперь видит, как второй нервно мотает в отрицании головой, не понимая, как его раскусили, и желая соврать, чтобы не обидеть. Но его опережают. — Вам не нужно врать или притворяться вежливым, если не чувствуете заинтересованности в общении. Можете быть собой при общении со мной, всё в порядке. Всё-таки это было моей инициативой пригласить вас.       — Ох, — в ответ младший лишь выдыхает и склоняет голову, чувствуя, как горят уши, — Что ж… Я действительно был удивлён и не смог вчера отказать родителям, однако желания не идти во мне также не возникло. Я пришёл сюда в надежде провести хорошо время, хоть и думал, что это невозможно. Извините меня, если обидел своим поведением, у меня мало опыта общения с альфами, заинтересованными в встречи со мной, — в итоге, сдавшись, честно признаётся Хён, сам не желая врать человеку, который искренен с ним.       — Тогда я сделаю всё возможное, чтобы вы хорошо провели время, — сумев увидеть лёгкую улыбку благодарности за понимание, со следующими словами Бэкхён снова напрягается, возвращая себе серьёзность. — Отвечая на ваш вопрос, мне тридцать один год. Предполагая ваш следующий вопрос, впервые я вас встретил, когда забирал племянницу с детского сада. Вы ведь работаете с детьми дошкольного возраста, поэтому мне выпала возможность понаблюдать за вами благодаря ей. Мы даже как-то перекидывались парочкой фраз, но вы, наверное, не вспомните меня.       — А ваша племянница, случаем, не Ли Ниён? — перебрав в голове каждого ребёнка, с которым Хён занимался, в шоке останавливается на одной девочке, за которой часто приходил неизвестный тип в кепке, как парень любил его называть. И сначала, заметив, как неизвестный мужчина забирает девочку, Бэкхён не на шутку всполошился и попытался остановить его, пока не узнал, что тот вовсе не воришка детишек, а родственник. — Ох… я, кажется, вспомнил вас. Я не хотел быть грубым в тот день, просто вы показались мне подозрительным.       — Вам не о чем беспокоиться, вы всё верно сделали. Если бы я увидел странного мужчину в чёрном, забирающего ребёнка, тоже бы забеспокоился, — добро усмехается в ответ, радуясь, что его всё же вспомнили.       Бэкхён закусывает губу и не может даже нормально взглянуть на старшего, чтобы рассмотреть, ибо второй взял это дело на себя и сам довольствуется гляделками, подмечая даже родинки. И всё же парень улавливает чуть смуглую, но чистую кожу, большие глаза, нос с небольшой горбинкой и пухлые губы. Если опуститься ниже, то подкаченные руки и сцепленные в замок ладони придают некого шарма. Дают понять, что перед ним действительно мужчина, а не абы кто.       — Может, прозвучит резко, но мне сказали, что вы попросили мою руку у отца. Могу я узнать, почему? Ведь вы достаточно красивый альфа с, наверное, хорошим заработком, и я уверен, что вокруг вас немало омег крутятся. Однако вы решили выбрать меня, увидев лишь пару раз.       — Вы когда-нибудь выбирали, в кого влюбиться? — на этот вопрос, заданный с улыбкой, младший качает головой и сразу всё понимает. — Вот и я убедился, что любовь не выбирают. Я и сам не знаю, почему при виде вас услышал отглас в сердце, но я уже не в том возрасте, когда следует переживать о таком или думать, что со мной не так. Как я и сказал, мне тридцать один — возраст, когда проходит озорничество и приходит желание создать свою собственную семью, стать чьей-то опорой и, по возможности, состариться вместе, — от этих слов чужие бледные щёки вмиг розовеют, но как раз таки в этот момент им приносят заказ, который помогает скрыть румянец.       — Что, если я откажу вам? — этот вопрос Бён задаёт больше из любопытства, нежели действительного желания отказать, ведь альфа уже вызвал лёгкое доверие. И всё же ему страшно услышать «буду добиваться до последнего и заставлю быть со мной».       — Я попытаюсь снова, если в вас возникнет желание, чтобы вас добивались. Многим нравится подобное внимание, однако если вы чётко дадите понять ваше нежелание видеться со мной, то я не смею принуждать вас к чему-либо. Опять же, я хочу создать семью, а не принудительно держать рядом с собой человека без его на то желания, — также спокойно продолжает, но видит некую нерешительность, ожидая, когда второй задаст самый волнующий его вопрос.       — А если… я не девственник? — вновь закусывает губу, нервно перебирая пальцы. Он ожидает услышать всё, что угодно, но не:       — Я тоже.       — Но вы ведь альфа, вам можно!       — А вы омега, почему вам нельзя? — невозмутимо продолжает, забавляясь нахмуренными бровями от непонимания чужой позиции, которую Ёль далее доносит. — Для меня грех не зависит от пола ни первичного, ни вторичного. Тот, кто принижает омег и требует от них целомудрия, при этом сам гуляя во все стороны, — поистине трусливый человек, пытающийся самоутвердиться за счёт слабого пола. Я тоже не святой, поэтому не собираюсь копаться и уж тем более обвинять кого-то в совершённых грехах. Можете быть спокойным на этот счёт.       И омега затихает. Он опускает взгляд на свою тарелку, но смотрит сквозь неё, перестав теребить пальцы под столом. Бэкхён впервые слышит о чём-то подобном, ведь это противоречит всему его воспитанию. Его растили строго, каждый раз напоминая, что если он лишится девственности до брака, то больше его никто не захочет брать в мужья. Вот только, несмотря на это, парень всё же совершил глупость, поверив обещаниям бывшего жениться на нём. И сейчас, послушав точку зрения Пака, он чувствует себя Герасимом из рассказа «Муму», который, прожив всю жизнь в рабстве, уже просто не мог жить по-другому.       — Сможете ли вы обеспечить меня? — и всё же задав свой заключительный вопрос, блондин не сразу понимает, что со стороны он звучит весьма странно, отчего торопится исправиться. — То есть… обеспечить, как семью.       — Безусловно. Мои деньги — ваши деньги, и так как я работаю на высокооплачиваемой работе, то и беспокоиться по этому поводу совсем не стоит. Я способен обеспечить и вас, и будущих детей, если у вас появится желание родить их. Я бы хотел, но так как вынашивать вам, то буду отталкиваться от вашего решения. Если же вдруг для вас этого мало или…       — Я согласен, — неожиданно перебив, тут же выдаёт младший, уже сделав для себя особо важные выводы. Но вместо радости он видит замешательство и беспокойство в чужих глазах, после чего осознаёт, что по собственным щекам текут слёзы. — Ох, простите… Что же это со мной… — быстро стерев влагу, нервно улыбается, но его нижняя губа продолжает подрагивать, пока старший протягивает салфетки.       — Если это я или наша встреча причина ваших слёз, то не хочу, чтобы вы заставляли себя делать что-либо, — мягко добавляет, искренне переживая за Бэка. Он сразу подметил его депрессивное состояние, ведь его учили не только держать оружие в руках, но и изучать психологию, чтобы различать врага по мимике и жестам. Именно поэтому с первых минут он сумел понять, чьим желанием было прийти на встречу, и именно поэтому он старался быть как можно более мягким, хоть и не притворялся вовсе.       — Что вы, вовсе нет! Ох, сырники совсем остыли, — помотав головой, Хён тут же хватается за приборы, принимаясь разрезать еду.       — Хотите сменить тему?       — Да… — и честно отвечает, не желая лгать. — Но слезы действительно не из-за вас. Скорее, наоборот.       — Тогда больше не плачьте, — не успевает парень отправить кусок в рот, как чувствует чужие пальцы на своих щеках, что утирают дорожки. Его щёки вновь краснеют, но сердце бьётся ровно и даже спокойнее обычного, в отличие от Чанёля, в душе которого бушуют эмоции — печаль и нежность, смешанные воедино. Будь они чуточку ближе, он бы позволил себе пересесть и обнять младшего, чтобы утешить, считая того лапулькой.       Просидев ещё около часа, они решают немного прогуляться, вот только на предложение сходить к Намсан Бэкхён отказывает, потому что с этим местом у него связаны не самые приятные воспоминания, от которых он невольно ёжится. Приняв отказ, Чанёль больше ни о чём не расспрашивает и ведёт парня по улочкам, что красиво украшены в преддверии Нового года, и попутно заводит какие-то бессмысленные разговоры, чтобы разбавить тишину и избавиться от неловкости.       — Не против, если перейдём на «ты»? Думаю, у нас не настолько большая разница в возрасте, — предлагает мужчина, глядя на Бэка, который шагает рядом в огромном пуховике и персиковом шарфе, плотно обёрнутом вокруг шеи, так что виден только его носик. Мужчина думает, что это и есть стиль омеги, не зная, что тот позаимствовал шарф у матери, не сумев в спешке найти свой чёрный.       — Мне двадцать восемь, поэтому можете обращаться ко мне так, как вам удобно, я не против, — спокойно соглашается Бэк, не поднимая светлых глаз, и разглядывает витрины, желая сфотографировать небольшие ёлочки. В этом году из-за наплыва туристов улицы стали украшать на месяц раньше обычного.       — И всё же мне бы хотелось, чтобы и ты перестал говорить формально, — на это Хён неуверенно поднимает взгляд и, хотя он не привык так общаться с теми, кто старше его даже на год, всё же соглашается. На этот раз дело в том, что он дал своё согласие на женитьбу, а потому было бы странно разговаривать формально с тем, с кем планируешь провести всю оставшуюся жизнь. Хотя, конечно, всё зависит от культуры той страны, в которой живёшь.       — Наверное, покажется, что я тороплюсь, но можем ли мы обговорить дальнейшие планы? — снова возвращается к теме, думая, что как-то слишком быстро развиваются события, отчего всё выглядит как брак по контракту.       Однако, именно так и считая, Бэк давал своё согласие, потому что, опять же, ни любви, ни симпатии в нём нет по отношению к Чанёлю. Скорее даже у него нет сил, чтобы думать об этом или чувствовать что-то подобное. Да, за час с лишним ему стало комфортно рядом, и он относит альфу к разделу знакомых или даже новых друзей, но ничего более. Пусть Хён и выглядит оживлённо, но морально он полностью истощён.       — Что ж, я думал не торопить это событие, а дать тебе возможность привыкнуть ко мне и понять, какой я человек, подхожу ли тебе или, наоборот, что во мне может тебя раздражать. Но, честно признаюсь, будь моя воля, я бы уже завтра сыграл свадьбу, — усмехнувшись, Ёль надеется, что его слова не звучат слишком бредово, вот только чужое серьёзное лицо даёт понять, что их приняли буквально. Прежде чем он хочет как-то оправдаться, младший опережает его и удивляет своим желанием.       — Тогда давай сыграем её в течение двух недель, — остановившись посреди дороги, разворачивается лицом к альфе и продолжает: — Мне не нужно собирать приданое, и громкую церемонию я тоже не хочу. Можно сделать всё по-минимуму в кругу семьи, если, конечно, ты и твои родители не против.       — Бэкхён, ты не должен заставлять себя торопиться из-за моих слов. Я не смогу оставаться спокойным, зная, что ты переходишь через себя, понимаешь? Я попросил твою руку у отца лишь потому, что посчитал, что просто так ты не станешь видеться со мной. Я сделал это для того, чтобы ты понял серьёзность моих намерений. Если же всё не так, ты не переступаешь через себя и дело вовсе в другом, то хорошо, я согласен. Но я не хочу, чтобы ты потом жалел о своём выборе, изо дня в день просыпаясь с человеком, который тебе неприятен, — на это омега мотает головой.       — Я не думаю, что пожалею, если все твои слова — правда. Выслушав твою позицию и твои взгляды, я уже понял, что в тебе есть те качества, которые смогут создать крепкую семью. А привыкнуть к тебе — дело времени. И торопясь, я вовсе не хочу скрыть какую-то страшную тайну и не иду на поводу чьих-то слов, как это может показаться, а просто…       — Ты хочешь сбежать от семьи? — уловив суть чужих слов, тут же догадывается старший, наблюдая, как второй, с заминкой согласившись, опускает голову и закусывает губу. Он видит, как Хён всё же о чём-то умалчивает, и это что-то норовится вырваться наружу. Поэтому Пак уводит его в сторону, дабы не стоять посреди улицы. — Послушай, Бэкхён, — когда же блондин никак не может решиться, подаёт голос. — Несмотря на мой внешний вид, я очень мягкий человек. Я могу понять любого и войти в любое положение, требующее понимания, поэтому тебе действительно не о чем переживать.       Бэкхён ещё минуту топчется на месте и смотрит сквозь чужую чёрную рабочую одежду. Он очень боится оказаться в глазах Чанёля лжецом и лицемером, утаив главную причину своей спешки. Ему также стыдно, что приходится подвергать спешке его. Человека, который, возможно, тоже хотел узнать Хёна поближе и понять для себя, действительно ли это любовь или лишь мимолётное влечение. И он очень боится совершить ошибку в этом, боится наскучить и в итоге вновь оказаться там, откуда бежал. Поэтому, не сумев побороть себя, на автомате выдаёт честное, но тихое:       — Мне очень стыдно признаться в этом, но я захотел воспользоваться вами как возможностью избавиться от своих проблем, — а после жмурится, услышав эти жалкие слова со стороны. Голова опускается ещё ниже, а шея вжимается в плечи. — Чёрт, мне правда очень жаль, мы ведь впервые видимся, а я уже показал свои самые худшие стороны. — Бэкхён позорно закрывает своё лицо ладонями и желает буквально провалиться сквозь землю. Даже дня не знакомы, а он уже успел и соврать, и поплакать, и признаться в своих корыстных целях. Это ведь полный кошмар. — Я пойму, если вы передумаете и уйдёте.       — Мы ведь договорились на «ты», — но Пак никуда не уходит. Он осторожно обхватывает чужие пальцы и открывает лицо, наблюдая за влажными удивлёнными глазами. И, желая подольше подержаться за руки, он пользуется моментом и не выпускает холодные ладошки, грея в своих. — Тебе не за что стыдиться, я всё понимаю. И я вовсе не против, если ты будешь пользоваться мной, ведь, если так подумать, то и моё предложение звучит как взаимовыгода. И если уж тебе будет легче от этого, то можешь считать наши отношения некой договорённостью или даже контрактом.       — Но ведь это совсем не одно и то же… — с досадой взглянув на мужчину, он видит лишь искреннюю улыбку, заверяющую, что всё действительно в порядке.       — По поводу свадьбы, я соглашусь с твоим желанием устроить её в минимальном кругу родных. А что касается родителей, то их давно нет в живых, поэтому, думаю, против они не будут. Есть младшая сестра, но в связи со своей занятостью она будет только счастлива короткой церемонии, - от услышанного сердце слегка сжимается.       — Соболезную… Жаль, что их не будет на таком важном для тебя событии.       — Да не очень. Скажем так, я вырос благополучным в неблагополучной семье, поэтому даже рад, что такой важный для меня день никто не испортит своими выходками, — и, слегка засмеявшись, мужчина вызывает улыбку. Он хочет до конца убедить Бёна, что с ним всё просто. Несмотря на его тяжёлую и строгую профессию, требующую чёткую дисциплину и правила, нарушив которые он грозится быть убитым, он умеет разделять работу и свой настоящий характер.       С ним не нужно искать общие темы для разговора, оглядываться по сторонам или торопиться закончить встречу. Напротив, Бэкхён словно может расслабиться, ведь его будни обычно состоят из работы и дома. А небольшая задержка на пути домой может привести к взбучке от родителей, которые плевать хотели на возраст своего уже взрослого сына, лишь бы тот вновь не опозорил. Поэтому сейчас, гуляя с Чанёлем как с другом, он впервые за долгое время может поговорить о чём-то помимо бытовых вещей или работы.       Когда время приближается к ужину, Пак предлагает зайти в ресторан, но не ожидает отказа. На мгновение ему даже кажется, что отказ связан с неудачной встречей, но омеге просто стыдно сказать вслух, что его могут родители отругать, считая, что мужчина засмеёт подобное. Однажды он уже совершил подобную ошибку, взболтнув лишнего перед коллегами. В итоге парню пришлось превратить всё в шутку, чудом избежав насмешек.       — Тогда я подвезу, — в итоге вызывается альфа, поняв, что бесполезно упрашивать остаться ещё ненадолго, судя по тому, как младший постоянно проверяет время. И только Бэк хочет сказать, что не стоит, его опережают. — Позволь мне красиво завершить наше первое свидание.       — Но всё и так было чудесно!       — Тогда пусть будет ещё лучше, — он протягивает руку и ожидает, когда второй одолеет свои сомнения и вложит свою ладонь в чужую, позволив вести себя в сторону неподалёку припаркованной машины. — Твои пальцы как льдышки, — сразу же обратив внимание на температуру, обеспокоенно констатирует факт, пока омега прячет красные щёки в тёплом шарфе и лепечет:       — Мне всегда холодно, даже в тепле, поэтому я привык.       И пусть эти слова произнесены лишь в ответ на вопрос, Чанёль запоминает их, чтобы в дальнейшем обеспечить ему постоянное тепло. А усадив Хёна в автомобиль и заняв своё место, тут же включает обогреватель, который за считанные секунды согревает замёрзшего омегу.       — Я надеюсь, ты смог немного привыкнуть ко мне, — любопытно спрашивает Ёль, стоит им проехать по меньшей мере десять минут. Ему действительно интересно узнать чужое мнение, ведь, несмотря на внешнее спокойствие, он испытывал лёгкое волнение и желание, чтобы всё прошло идеально.       И это первый раз, когда он так переживает, ведь раньше его встречи с кем-то никогда не оборачивались чем-то хорошим, не говоря уже о полном отсутствии желания заключить брак. Множество раз он просил друзей организовать ему свидание вслепую, чтобы наконец создать свою семью, и множество раз он жалел об этом, пока не встретил Бэкхёна.       Это был один из самых обычных осенних дней, когда Пака впервые попросили отвести племянницу на дошкольные занятия из-за отсутствия времени у самих родителей. И пусть он минут пятнадцать наигранно отчитывал сестру с мужем за то, что те перекладывают свои обязанности на него, любовь к племяннице оказалась сильнее.       Не без удовольствия выслушав множество интересных рассказов девочки, без проблем довёз её до нужного здания, где помог переодеться. До начала занятий оставалось около двадцати минут, поэтому, попросив племянницу посидеть у раздевалки со шкафчиками, он отправился на поиски уборной.       Безусловно, благодаря одноэтажному строению и указателям он без каких-либо трудностей нашёл свою цель, но всё же не отказал себе в удовольствие замедлить шаг, дабы всё рассмотреть. Его завораживали ярко разукрашенные стены и умиляли небольшие классы с детскими партами, у одного из которых он остановился.       Тогда Чанёль заметил симпатичного молодого омегу, привлекшего его внимание, но войти и поздороваться не решился, посчитав это глупой затеей. Да и что он скажет? «Здравствуйте, я дядя вашей ученицы»? Очень глупо. Однако дальше, подметив подавленное настроение незнакомца, который, тяжело вздохнув, обессиленно опустился на кресло и прикрыл лицо ладонями, подумал, что тому плохо. И только хотел, постучавшись, войти, чтобы предложить свою помощь, как его опередила толпа счастливых маленьких детей, которые с визгами забежали в класс и тут же нырнули в объятия скрывшего все негативные эмоции учителя, который теперь лучезарно улыбался.       И в течение полутора часов, пока не закончилось занятие, мужчина не мог оторвать взгляд от Хёна. Он с удовольствием наблюдал, как тот общается, шутит и играет с детьми, которые, кажется, заряжают его своей энергией. В какой-то момент Пак даже представил, как Хён мог бы стать его мужем, и подумал, что было бы замечательно, если бы омега также заботился об их общем ребёнке. Эти внезапные мысли и ошпарили старшего, вызвав в нём растущий с каждой встречей интерес к незнакомцу.       — Мне очень спокойно рядом с вами, — отвечает парень, но тут же получает взгляд «мы же договаривались», после которого поправляет себя: — с тобой. Сегодня был прекрасный день, и впервые за такое долгое время я хорошо его провёл, — и затем, искренне улыбнувшись, замечает такую же счастливую улыбку, после чего переводит взгляд обратно на дорогу, которую дальше они проезжают в тишине, изредка перебиваемой вопросами.       Доехав до нужного небольшого дома, Чанёль открывает дверь и помогает выйти Бэку из машины, предварительно убедившись, что тот не поскользнётся из-за гололёда. Он провожает до самых дверей, но не обращает внимание на свет в окне и некую тень, желающую подглядеть и подслушать их.       — Что ж… Спасибо за сегодня. И за то, что подвёз. В следующий раз позволь мне оплатить ужин, — развернувшись к мужчине, с благодарности начинает омега, нервно поглядывая в то самое окно, ведь, в отличие от старшего, он заметил неприятную фигуру. Однако в ответ получает очередной взгляд «ты ведь знаешь, что я не позволю тебе заплатить».       — Это тебе спасибо, что пришёл. Конечно, мы приняли решение в спешке, однако я надеюсь, что ты вновь обдумаешь всё и дашь мне знать своё окончательное решение, — подняв уголки губ, он смотрит на светящиеся глаза напротив и чувствует приятное тепло внутри, ведь на протяжении всего дня взгляд Хёна был тусклым и безжизненным, несмотря на его искренние эмоции. Будто в том просто не было сил, которыми Ёль всё же смог в итоге поделиться. — Если же твоё решение неизменно, то в какой день ты бы хотел, чтобы мы пришли к твоим родителям за сватами?       — Если я скажу послезавтра, ты не сочтёшь меня за легкодоступного? — робко задаёт вопрос в ответ, чем забавляет. Но забавляет не вопросом, а своей неопытностью, милотой и страхом показаться глупым.       — Вовсе нет, — опровергает чужие слова и успокаивает. — Послезавтра я свободен, поэтому могу заехать в обед. Тогда до встречи?       — Угу… — и только альфа хочет уйти после чужого согласия, как его останавливают. — Постой! — Бэкхён смотрит на Пака и старается звучать как можно более спокойно и непринужденно, но его неуверенность выходит наружу. — Я задал тебе очень много вопросов, чтобы понять, какой ты, но ты не спросил ничего… Чего бы тебе хотелось от меня в качестве супруга? Что я должен делать?       — Быть рядом, — но такой простой ответ не удовлетворяет парня. Он выгибает бровь и даже хмурится, считая, что над ним шутят, но Чан продолжает: — Мне важны банальные вещи, такие как: просыпаться с кем-то рядом, проводить время вместе, завтракать и ужинать за одним столом и так далее, — и усмехнувшись на этом, пожимает в итоге плечами. — Семья в первую очередь — это опора, которая порадуется при взлётах и будет рядом при падениях, поэтому мне важна искренность и поддержка.       — А если я… не смогу и подведу тебя?       — Назад я тебя из-за этого не верну, если ты об этом. Мы будем пытаться находить подход друг к другу. Другой вопрос, если ты всё же не сможешь полюбить меня… — на этом мужчина замолкает и, осмыслив свои слова, понимает, что как-то немного заглянул дальше нужного, заметив досаду на чужом лице. — Но об этом думать рано, не так ли? Тебе уже пора, — наконец, заметив силуэт в окне и то, как омегу потряхивает от холода, просит зайти в дом.       — Угу, безопасной дороги! — поклонившись, Бэкхён больше ничего не говорит и открывает дверь, забегая в дом, где его уже ждёт мать. Чанёль же следует его примеру и направляется к машине, вот только не сразу уезжает, а ещё несколько минут обдумывает всё в своей голове.       На его большое удивление Бэк оказался куда лучше всех его ожиданий и надежд. На протяжении всего дня мужчина анализировал каждое его слово и действие, изучал его и понял, что тот действительно ему нравится. Конечно, от этих мыслей ему смешно, но лишь потому, что не верится.       — Рассказывай! — стоит только омеге закрыть входную дверь и вдохнуть тёплый воздух, как женщина хватает его за предплечье и грубо тянет на себя, тем самым напугав. — О чём вы говорили?       — Ай! Дай мне раздеться хоть, — тут же недовольствует парень, испытывая боль, ведь хватка у матери настолько сильная, что даже через плотный пуховик ощущается. — Он сказал, что хочет приехать послезавтра и засвататься, — повесив верхнюю одежду на крючок и разувшись, видит, как чужие глаза распахиваются настолько, что для корейцев такой разрез из ряда вон фантазии.       — Боже, неужели! — улыбка тут же озаряет её лицо, а сама, развернувшись в сторону гостиной, бежит к мужу, чтобы донести информацию. — Наконец-то мои молитвы были услышаны!       Эти слова причиняют Хёну лишь боль и камнем оседают в сердце, ведь какой ребёнок захочет услышать подобное от родной матери? Будто он какой-то товар, который нужно кому-то сбагрить. Даже отец, строгий и консервативный человек, не удосужился разобраться, действительно ли Чанёль не извращенец или маньяк. Действительно ли через месяц им не сообщат о том, что их младший сын найден убитым. Он просто согласился отдать опозорившего его ребёнка первому встречному, попросившему его руки. И на долю секунды блондин думает попросить у альфы документы, подтверждающие его личность и род деятельности, ведь костюм и в интернете можно купить, как вспоминает, что они совсем не обменялись номерами.       Следующий день протекает гораздо спокойнее обычного. Парень впервые не слышит каких-либо упрёков и помогает счастливой матери с готовкой, думая лишь о том, почему же так не может быть каждый день. Он молча драит весь дом и украшает гостиную, а вечером спокойно отдыхает в своей комнате, ожидая того самого дня Х.       Когда же наступает момент официального знакомства и в дверь звонят пришедшие гости, женщина наказывает сыну не высовываться, аргументируя это тем, что разговор должен происходить только между взрослыми. И Бэкхён искренне не понимает, с какого чёрта взялась эта традиция и почему жениху нельзя присутствовать на своих же сватах, вот только возразить он ничем не может, лишь покорно кивает головой и уходит на кухню, чтобы разложить салаты по тарелкам. Их, конечно же, относить к гостям будет тоже не он, но делает это ради того, чтобы подслушать разговор, ибо кухня — самая близкая комната к гостиной.       Омега действительно слышит Чанёля, как тот здоровается, протягивает гостинцы и представляет свою сестру, с которой и пришёл. Его речь ровная, спокойная, будто для него это плёвое дело, но стоит родителям начать разговор не с «чем тебе понравился наш сын», а с «мы должны быть уверенны, что ты его не вернёшь к нам», как Хён слышит чужое замешательство в голосе. Видимо, тот тоже не ожидал подобного вопроса, отчего на блондине нет лица, ибо отец опозорил его.       Он буквально сказал Паку: «Мы сдаём тебе бракованный товар, который возврату не подлежит. Делай с ним, что хочешь». Далее, после нескольких убедительных слов мужчины и его сестры, Бён Ильгоп даёт своё согласие. Нет никаких дополнительных вопросов, никаких просьб доказать, достоин ли тот стать зятем, — ничего, что дало бы понять Бэку свою надобность в этом доме.       — Прошу прощения, могу ли я отлучиться в уборную? — спустя полчаса разговоров спрашивает Чан, на что ему вежливо указывают дорогу в сторону лестницы. Поблагодарив, он поднимается и выходит из гостиной, уже заметив нужную ему дверь, но внимание привлекает копошение в рядом находящейся кухне, где омега, утонув в своих мыслях, не услышал чужого прихода. — Бэк? — обрадовавшись встрече, альфа с улыбкой проходит внутрь, наблюдая за таким домашним и чуть взлохмаченным парнем. Однако, когда его с испугом замечают, он не видит ответной радости на чужом лице.       — Боже! — вздрогнув от чужого голоса, младший с ужасом понимает, что сильно облажался, ведь его не должны были увидеть. Его сердце вмиг начинает колотиться с бешеной скоростью, а руки тянуться к предплечьям мужчины, но не из-за любви такой сильной, а из-за страха перед матерью, которая убьёт его, узнав, что он был замечен альфой. — Что ты тут делаешь?! Уходи скорее! — громким шёпотом и дикой паникой он пытается вытолкать ничего не понимающего Чанёля из кухни, вот только сделав один шаг назад, тот останавливается и не поддаётся чужой приложенной силе.       — Почему? Что случилось? И почему ты не вышел к нам? — но его громкий голос лишь больше пугает Бёна, отчего тот резко тянет указательный палец к чужим губам и шикает, удивляя.       — Тише! Нельзя, чтобы ты меня видел, поэтому прошу, уходи, — и уже с мольбой в глазах он снова пытается вытолкать второго, но бесполезно. Пак видит, как бегают зрачки Бэка, и видит, как тот уже едва ли не прыгает на месте от паники и безысходности, но не может уйти, пока не спросит главное.       — Хорошо, но сперва дай мне свой номер телефона, — повторив за ним и понизив голос, достаёт смартфон из кармана своих тёмных джинсов и дожидается, когда младший, схватив его, стремительно наберёт комбинацию цифр.       — Всё, иди! — и, всучив обратно, наконец выпроваживает Ёля, который с улыбкой просит ответить на его СМС. А бедный Хён, выдохнув спокойной душой от того, что их не поймали, хватается за сердце и чуть ли не падает на пол, думая, когда же это всё закончится.