Я согласен

«Tell me that you need me,

Tell me that I'm loved,

Tell me that I'm worth it

And that I'm enough.

I need it and I don't know why

This late at night.»

— ROSE «number one girl»

      Последующие дни были полны тревог, забрав всё спокойствие омеги, ведь после того, как родители назначили дату свадьбы, выпадающую буквально на следующий месяц, все родственники встали на уши. Каждый стал названивать и поздравлять, кто-то утверждал, что обязательно приедет, несмотря даже на то, что их не звали, а кто-то позволил себе упреки в адрес парня, считая, что он разрушит чужое счастье своим «чёрным» грехом, который не искупить.       Поначалу Бэк ещё мог терпеть эти постоянные звонки, но после последнего он больше не отвечал на них. Что же касается матери, то та никак не встала на защиту сына, а лишь согласно увела тему в другое русло. Сейчас она полностью сосредоточилась на подготовке к свадьбе сына, которая должна пройти идеально. Уже несколько дней она будит его с раннего утра своими криками и тащит к швее, чтобы сшить костюм. Затем она ведёт его на лазерную эпиляцию, считая, что в первую брачную ночь муж не должен ощущать ни единого волоска на теле. При этом она не обращает внимания на то, что Бэк — парень, которому, как и всем, свойственны волосы на теле. Ему повезло лишь в том, что их от природы не так много.       И омега так устал от всей этой суматохи, что по приходе домой он моментально отключается без задних ног, с трудом игнорируя боль во всём теле после удаления волос. Его утешают только мысли о том, что совсем скоро весь этот ад закончится и он сможет нормально выспаться. Ну а пока у него есть несколько часов до будильника в виде громкого и уже раздражающего голоса.       Что касается Чанёля, тот, как и обещал, всё же написал Хёну тем же вечером после сватовства. Он искренне извинился за то, что довёл парня до паники, и захотел узнать причину этому поведению. Безусловно, второй не стал утаивать и объяснил, что в их семье есть подобные традиции, отчего-то думая, что так у многих, однако увидев чужие удивлённые смайлики и слова о том, что это бред и суеверия, немного расслабился. По правде сказать, блондин даже рад, что познакомился с Ёлем, ведь за время простых переписок без каких-либо намёков на что-то большее, он проникся в эту дружескую атмосферу. И проникся настолько, что едва ли не написал, забывшись: «Прикинь, какой-то чупик решил меня в мужья взять». Хорошо, что вовремя вспомнил, с кем общается.       — Эй, немедленно просыпайся! — очередное утро, в которое с Бэка стягивают тёплое одеяло, заставив моментально съёжиться, ведь в его комнате очень плохо работает отопление. Его комната в целом похожа на чердак, в котором жила Золушка — небольшая, продуваемая, без ремонта и на втором этаже, в то время как родительская на первом. С трудом разлепив глаза и взглянув на время, он с изумлением видит пять утра и не понимает, издеваются над ним или нет. — Поднимайся, у нас много дел! И только посмей испортить этот день! — кричит женщина на последок перед тем, как захлопывает дверь.       — Чёрт… — наконец, активировав деятельность своего мозга, вспоминает, что именно сегодня тот самый день, ради которого он терпел все издёвки. Именно сегодня он, наконец, откроет новую страницу дневника и начнёт писать другую историю, но до этого ему нужно высидеть несколько часов у парикмахера и визажиста.       Честно, будь его воля, он не стал бы заморачиваться по поводу всех приготовлений. Безусловно, он должен выглядеть опрятно и восхитительно на своей свадьбе, но не выходить за рамки, за которые его насильно волокут родители. И счастье, что за всё это время отец не вмешивался в их дела с подготовкой. Он вообще не разговаривал с сыном, словно того нет. Бёну было достаточно рассказов жены об их делах и покупках, ведь он беспокоился больше о том, как на него будут смотреть и что скажут родственники, присутствующие на свадьбе.       С каждым часом Бэкхён ощущает нарастающее волнение, которое не находит выхода. Он смотрит на себя в зеркало после всех манипуляций и осознаёт, что действительно красив, но не понимает, чем смог привлечь Чанёля. В его внешности нет ничего необычного, и, если говорить прямо, он чувствует себя серой и ничем не примечательной массой.              Когда часы бьют два часа дня, он вместе с семьёй подъезжает к залу, который забронировал Пак. Хёну очень повезло, что мужчина взял на себя поиски места для церемонии, иначе от него ничего бы не осталось. Он даже начинает думать, что если бы обстоятельства были иными, он бы обязательно влюбился в Чана, который воплощает в себе идеал любого человека. Красивый, высокий, воспитанный, спокойный, с шикарным телосложением — он собрал все лучшие качества и предстал перед Бэкхёном, который может похвастаться лишь своими длинными пальцами, которыми даже не умеет играть на пианино.       — Хватит витать в облаках! — заметив сына в прострации, Дабин пихает в плечо, чтобы тот пришёл в себя и после музыки подошёл к отцу, который под руку должен проводить к без пяти минут супругу.       — Я не витаю. Ты хочешь, чтобы у меня все руки были в синяках? — испытав безумное раздражение, шипит на женщину, ведь, несмотря на то, что они находятся позади всех, кто-то всё же смотрит на них.       — Ах ты!.. — не успевает она вновь ударить парня за дерзость, которую тот решился проявить в первый и последний раз, как в зале приглушают свет и включают музыку, прося всех гостей занять свои места.       Хён вновь ощущает волнение и с трудом сглатывает слюну, приближаясь к отцу, который даже сейчас не смотрит в его сторону. Ильгоп лишь поправляет свою бабочку на шее и выпрямляет спину, ожидая, когда тамада закончит говорить и приветствовать всех. Омега осторожно и с некоторым страхом прикасается дрожащей рукой к предплечью отца, решив хотя бы сейчас попытаться всё исправить.       — Я надеюсь, что когда-нибудь ты сможешь меня простить, — тихо шепчет он, но так, чтобы отец его точно услышал. Внутри всё сжимается в ожидании ответа, но его нет. В какой-то момент парню кажется, что его не услышали, и он думает повторить свои слова. Однако, стоило им подняться на длинный подиум, в конце которого стояли Чанёль и регистратор, как он слышит:       — Если тебе и вправду жаль, то постарайся хотя бы в этот раз нас не опозорить, — ровным тоном отвечает отец, глядя вперёд. Было видно, что альфе безразлично чужое счастье, но его слова все же немного успокоили, давая понять, что пламя немного утихло.       Сконцентрировавшись же на том, где он находится и куда идёт, теперь омегу охватывает совсем другой страх. Пока они медленно шагают вперёд, все люди по обеим сторонам поднимаются с мест и смотрят только на Хёна, который очень боится упасть и стать посмешищем. Он даже голову поднять не может от страха, крепче вцепившись в чужой пиджак холодными пальцами, но всё же делает это, прекрасно зная, что их фотографируют.       А ведь Бэкхён не дикарь какой-то и не впервые ему приходится быть главной фигурой перед кем-то, ибо годы в университете, защита диплома и работа педагогом — это одни сплошные выступления перед публикой, но сейчас почему-то всё ощущается по-иному.       Он косит взгляд по левую сторону от подиума, на котором стоит, и видит лицемерные лица своих родственников. Видит хлопки и улыбки тех, которых даже не знает, однако не слышит ни единого звука, помимо своего сердца. Будто его с головой погрузили под воду. И Хён не уверен, но ему кажется, что его лицо бледнеет, а голова идёт кругом, придавая расплывчатость объектам перед глазами, пока по виску стекает капля холодного пота. Лишь бы она не попала на фото.       Невольно он смотрит и на Пака, с которым его разделяет почти метр, желая найти в нём ту же панику, что и в себе, вот только не видит её. Вместо этого он видит широкую и спокойную улыбку, а в глазах блеск счастья и радости, которые, кажется, никому не под силу затмить. Внезапно в его голове мелькают слова одного из родственников о том, что он испортит жизнь Ёлю, от которых на душе вновь становится паршиво. Но парень старается выбросить их. Стереть из памяти и больше никогда не вспоминать, иначе чувство вины поглотит его раньше, чем он скажет своё главное «согласен».       Он постарается сделать всё возможное, чтобы второй не страдал. Если он почувствует симпатию к чужим ухаживаниям, то не станет противиться этому, а примет как должное, ведь так будет легче. Ни к чему эти метания души и споры с собой, тем более после замужества.       Приходит в себя Бэкхён тогда, когда его руку обхватывают чужие тёплые пальцы и тянут на себя, чтобы встать напротив регистратора. От вида того, как мужчина сияет и шепчет тихое «привет», младший слегка расслабляется, уже не думая о гостях, что активно щёлкают их.       — Я очень волнуюсь, — также тихо прошептав в ответ, пока звучит музыка, Бён чувствует нежные поглаживания большими пальцами на тыльной стороне своих рук и видит ласковый взгляд, будто второй так утешает. И сердцу от подобного хочется уплыть в глубину заботы, но оно продолжает колотиться совсем по другой причины.       — Я тоже, — поддерживает Чан и видит смешок, но не может отвести взгляд с омеги, в очередной раз удивляясь, насколько тот красив и прекрасен, да ещё и весь в белом, будто ангелочек какой-то. Для него все эти события развиваются настолько быстро, что страшно в один момент проснуться. Он также не может поверить, что ещё месяц назад грезил хотя бы познакомиться с Бэком, а сейчас стоит вместе с ним и ждёт, чтобы расписаться.       — По тебе и не скажешь… — на это альфа улыбается шире, но ничуть не врёт, потому что тоже испытывает мандраж от происходящего. И ему даже всё равно на то, что его не любят, ведь главное, что младший рядом и он готов пойти на это. Пусть это и звучит эгоистично, но Чанёль также приложит все усилия, чтобы хоть немного добиться чужого тепла и сердца. Если же не выйдет, то не станет держать, как птичку в клетке, а выпустит на волю.       — Уважаемые женихи! — наконец подаёт голос невысокий бета средних лет, держа в руке книжку и параллельно обращая внимание на молодожёнов, которые держатся за руки и смотрят друг на друга. Лишь только Бэкхён неловко закусывает губу и косит взгляд на гостей, которых слишком много. Конечно, предлагая Паку сделать бракосочетание в кругу семьи, он не думал, что его родители в итоге позовут почти всех. Со стороны же мужчины действительно пришли только семья сестры и несколько сослуживцев, что видны издали благодаря своему росту и широким плечам. От этого становится очень неловко.       — Ух… — невольно выдохнув, омега опускает голову на свои ладони, что так бережно держат чужие, и чувствует поглаживания, которыми вновь пытаются успокоить. Вот только сердце колотится едва ли не в глотке, переворачивая голодный желудок наизнанку, будто ещё чуть-чуть и от волнения его стошнит.       — Сегодня — самое прекрасное и незабываемое событие в вашей жизни. Создание семьи — это начало доброго союза двух любящих сердец. С этого дня вы пойдёте по жизни рука об руку, вместе переживая и радость счастливых дней, и огорчения. Создавая семью, вы добровольно приняли на себя великий долг друг перед другом и перед будущим ваших детей. Перед началом регистрации прошу вас ещё раз подтвердить, является ли ваше решение стать супругами, создать семью искренним, взаимным и свободным. Прошу ответить Вас, Бён Бэкхён.       — Да! — вздрогнув от неожиданного обращения к себе, он почувствовал лёгкую досаду, услышав о долге перед детьми. Однако, не раздумывая, он сразу же соглашается и поднимает взгляд на альфу, невольно отмечая, что его ладони вспотели. Похоже, тот не солгал, говоря о своём волнении.       — Прошу ответить Вас, Пак Чанёль.       — Да! — ровно также без промедлений соглашается старший и продолжает смотреть в чужие глаза.       — С вашего взаимного согласия, выраженного в присутствии свидетелей, прошу вас обменяться обручальными кольцами, — теперь оба разворачиваются к бете, наблюдая, как тот достаёт из кармана небольшую коробочку с обручальными кольцами. И первым его приходится взять Чанёлю, который аккуратно продевает через тонкий безымянный палец омеги. Следом тянется Бэкхён, но от волнения он чуть не роняет кольцо, в последний момент всё же сумев ухватиться и надеть на чужой палец. — В полном соответствии с законом объявляю вас мужьями! Поздравьте друг друга поцелуем, — однако после этих слов младший резко с поворачивает голову в сторону регистратора, не ожидав подобных слов, а затем обратно на Пака, чтобы понять, действительно ли им сейчас придётся целоваться.       Прежде чем он успевает что-то сказать или смириться, альфа решительно делает шаг навстречу и укладывает свои тёплые ладони на чужие щёки, чтобы немного приподнять голову, в то время как Хён моментально жмурит глаза, со стучащим в ушах сердцем ожидая того самого поцелуя. И стоит ему почувствовать горячее дыхание у своего лица, как нервная икота вырывается наружу, удивив и самого Бэка, и Чана, который, усмехнувшись, оставляет тёплый поцелуй на лбу младшего.       Резко распахнув глаза в неверии, Бён смотрит на улыбающегося теперь уже мужа, который по-прежнему оглаживает покрасневшие донельзя щёки, пока гости стоя аплодируют им. Он не может поверить, что тот действительно не стал переходить границы и засасывать его перед всеми, как это сделали бы другие на его месте. И некое еле заметное тепло в груди даёт о себе знать.       Честно говоря, омега безумно счастлив от того, самое главное позади, и ему остаётся лишь быть красивым и больше ничего не делать. Примерно же через полтора часа, когда после медленных танцев, поздравлений и разговоров тамады они спускаются с подиума, Бэкхён облегчённо выдыхает и желает лишь об одном — лечь и уснуть. Ему нужно переварить этот день и восстановить утраченные силы несколькими часами тишины и покоя.       — Сильно устал? — из раздумий выводит негромкий голос старшего, который замечает чужое состояние и под руку ведёт к стульям, чтобы наконец присесть.       — Нет, всё в порядке! — отчего-то врёт омега и улыбается, подозревая, что его ложь не выкупили, ведь сам альфа тоже выглядит подуставшим.       Теперь, оставшись с ним наедине впервые за несколько недель, Хён вновь испытывает прежнюю робость, несмотря на множество переписок за всё то время, что они не виделись. Хотя, если так подумать, то многие люди через экраны телефонов более раскрепощены и могут спокойно вести диалоги, нежели вживую, когда некуда скрыться.       — Как тебе зал? Я старался украсить минималистично, но сестра настояла на цветах, — посадив младшего за стол в самом отдалённом и безлюдном углу и сев рядом, внимательно наблюдает за его реакцией, пытаясь считать эмоции.       — Мне всё очень нравится. У твоей сестры замечательный вкус, — вновь оглянувшись, парень тянется к цветам на столе и легонько касается их, удивляясь тому, что те живые, пока за его действиями внимательно наблюдают. — И цветы я очень люблю, — эти слова заставляют улыбнуться, испытав облегчение и радость. Паку и вправду было важно чужое мнение, ведь свадьба для двоих.       — Я хотел познакомить вас, но она куда-то отошла, поэтому… — продолжает старший, но его перебивает пришедшая тёща, которая просит сына пойти с ней и поприветствовать родственников. Согласно кивнув на чужое разрешение и извинение во взгляде, Ёль замечает, с какой неохотой тот поднимается с только нагретого места и шагает за матерью. Ему бы очень хотелось пойти с ними и познакомиться со всеми, однако Дабин чётко дала понять, что ей нужен только Бэк.       Безусловно, уже расписавшись, мужчина мог бы пойти следом или не разрешить самому парню отлучаться, ведь уже понял, что из себя представляет семья Бён ещё на сватовстве. Он никогда не забудет, как ему задавали неуместные и совсем не те вопросы, к которым он морально был готов. Ему казалось, что те даже способны сами предложить деньги, дабы кому-то впихнуть сына и скинуть с себя балласт. От этого в нём закипела злоба, ведь он не понимал, как они могли так относиться к Бэку. А чтобы не совершить ошибку, он отлучился в уборную, по пути к которой и столкнулся с блондином.       Чанёль хочет, чтобы их с Хёном узы немного окрепли и он смог дать чёткий отказ просьбам его родителей, которые посчитает также неуместными. С этого момента он, как глава семейства, несёт полную ответственность за своего супруга и не позволит, чтобы с ним обходились, как с чем-то бесполезным.       — Чанёль! — из мыслей выводят пришедшие сослуживцы и по совместительству близкие друзья, решившие лично поздравить. Пак сразу поднимается с места и с такой же улыбкой принимает лёгкие объятия. — А где же твоя половинка? Мы так-то пришли познакомиться с тем, ради кого ты так убивался в последнее время, — первым начинает самый младший из них — О Сехун, что скрещивает руки на груди и пускает смешок. Он является тем самым язвой, из-за которого остальным не раз прилетало по шапке, ведь игривого альфу никто не может усмирить. Разве что муж, с которым они вместе уже год.       — Ерунду не неси, придурок. Я нормально себя вёл, — закатывает глаза на чужие высказывания и теперь слышит смешок с другой стороны.       — Ну да, конечно. Не считая твоего вечного нытья, — выражается второй друг — Ким Чонин, что ничуть не уступает ни росту, ни широте своих плеч. — И всё же мы рады за тебя. Надо отметить конец холостой жизни, — подмигнув, он вызывает смех у мужчин и получает толчок в плечо.       — Никуда не смывайтесь, я хочу всех познакомить с Бэком, чтобы завтра никто не стучался в двери с утра пораньше, — получив кивки, Чанёль уходит и не слышит, как те с усмешкой всё равно решают по приколу как-нибудь постучаться в его дверь ранним утром. Вроде тридцать лет, а ума ноль. Не зря говорят, что мужчины всегда остаются детьми, вне зависимости от возраста.       — Почему ты так себя ведёшь?! Не надоело позорить нас? — в это же время женщина отчитывает Хёна за то, что тот грубо ответил на слова одного из родственников. Того самого, что по телефону наговорил всякого, а теперь бесстыдно в лицо улыбается. Извинившись за сына, с покрасневшим лицом она утащила его в сторону, чтобы грубо отчитать, будто какого-то ребёнка.       — Позор, позор, позор, может, хватит? Мне двадцать восемь, а не тринадцать! И я не собираюсь любезничать с теми, для кого я какая-то грязная вещь! — но омега, не выдержав чужой нападки, восклицает в ответ, злясь ещё больше, ведь сейчас это именно она позорит его, выставляя в дурном свете. А чтобы приструнить сына, женщина с силой хватает чужое предплечье и дёргает на себя, отчего младший, едва ли не потеряв равновесие от резкости, от боли начинает шипеть.       — Что с тобой такое?! Разве так мы тебя воспитали? Разве говорили тебе прыгать в чью-то кровать и как шлюха за нашими спинами кувыркаться?! Об этом знают уже все вокруг нас! Ты хоть представляешь, как нам тяжело смотреть им в глаза из-за тебя?       — Да ты шутишь! Ты слышала, что я тебе только что сказал? Я сам могу решить, как мне поступать со своим телом и с кем спать!       — Закрой рот, Бэкхён! Как ты смеешь ещё голос повышать на мать? — и сжав руку сильнее, в то время как блондин уже хнычет, пытаясь разомкнуть хватку, цедит сквозь зубы. — Ты ведь не сказал ему? — а вспомнив о самом важном, её глаза становятся едва ли не бешенными, пугая. — Не смей ничего говорить, ясно тебе? Симулируй и притворяйся, чтобы Чанёль ничего не узнал, иначе забудь напрочь дорогу в наш дом.       — Пусти! — наконец вырвавшись, будто из цепкого капкана с ядом, Бэкхён потирает руку и жмурится от боли. Но как раз-таки в этот момент к ним подходит Пак, который сразу же всё понимает и, уложив руку на узкую талию мужа, оттягивает того назад от матери.       — Прошу прощения, госпожа Бён, я украду его у вас ненадолго, — и выдавив из себя улыбку, которая действительно тяжело даётся, когда под боком стоит чуть ли не скулящий парень, он получает такую же в ответ. Мужчина даже не собирался спрашивать, а сразу констатировал факт, ибо в случае отказа он бы всё равно увёл подальше младшего, не собираясь смотреть на семейные жестокости. Ему жаль лишь за то, что он слишком поздно обратил на них внимание.       — Да, конечно! Мы уже закончили.       Сделав поклон головой и дождавшись, когда та, метнув взглядом в сына, уйдёт, Пак разворачивается и, по-прежнему придерживая за талию, ведёт в противоположную сторону, где нет людей. Мужчина безмолвно и очень аккуратно берёт руку младшего, чтобы закатать рукав пиджака с рубашкой и увидеть красные следы от тонких пальцев, которые совсем не радуют. Наоборот, он хмурит брови.       — Сильно болит? Подожди, я попрошу принести лёд, — и только он хочет отойти, чтобы обратиться к официанту, как его останавливают. Пусть блондин и не озвучивает, но ему очень хочется, чтобы сейчас рядом с ним кто-то был. И дело не в том, что он боится. Вовсе нет. Он просто не желает, чтобы к нему кто-то подходил.

      Или не желает вновь остаться в одиночестве.

      — Нет, не переживай, уже всё прошло. Это пустяки, — но Ёля не удовлетворяет такой ответ, поэтому он вновь обхватывает кисть и преподносит предплечье к своим губам, дабы подуть. Лёгкая прохлада остужает жар, и Хёна смущает подобная забота, но он не смущается вовсе.       — Будь это так, тебе бы не хотелось сейчас плакать. Что она сказала? — но омега не готов ответить на этот вопрос, поэтому лишь закусывает губу и косит взгляд в сторону, и вправду сдерживая слёзы. — Прости, что не успел прийти раньше и помочь, — и, поняв это, решает оставить все вопросы на потом. Он не знает, но очень хочет узнать, что творится в душе мужа.       — Здесь нет твоей вины. Это мне следует извиниться за испорченное настроение. Надеюсь, ты не сильно сердишься…       — Моё настроение не может быть испорченным, ведь сегодня я женился, — улыбнувшись, альфа поднимает свою ладонь и демонстрирует кольцо на безымянном пальце, тем самым копируя омег из множества видео в интернете, чем вызывает смех у Хёна. — Не против объятий в знак поддержки? — и, решив попытать свою удачу, он распахивает руки, в которые младший, после короткого кивка, самостоятельно ныряет. Это их четвёртая встреча, но они, кажется, сумели наладить нужный контакт, благодаря которому эти объятия не кажутся слишком странными или неудобными.       Казалось бы, простой жест, который часто используется между друзьями и родными, но Чанёль не может отрицать тот факт, что душа его порхает. И он даже не волнуется о том, что второй может услышать его частое сердцебиение, а лишь опускает голову и носом утыкается в чужую макушку. Он также впервые вдыхает чужой феромон и подмечает, что тот совсем не похож на типичные сладкие запахи омег. Бэкхён пахнет чем-то иным. Чем-то спокойным и приятным, не вызывающим желания спрятать нос от большого количества.       — Спасибо. И за поддержку тоже, — через какое-то мгновение, сумев немного успокоиться, младший бубнит благодарность в чужое плечо и снова улыбается, расслабляясь в тёплых руках. Именно этого, кажется, ему и не хватало столько времени, ведь брата рядом нет.       Насытившись ещё несколькими минутами в компании друг друга, мужчина всё же ведёт парня знакомиться с его самыми близкими людьми. И если золовка с первых минут понравилась Бёну своей яркой и приветливой улыбкой, то с друзьями стоять уже было не очень комфортно. Несмотря на хорошее чувство юмора и озорной характер, высокий рост и взгляд сверху вниз немного смущал непривычностью, однако ни в коем случае не пугал. Он понимает, что эти люди уже являются родными Паку, и ему также льстит то, что его хотят познакомить с мужьями, дабы укрепить дружеские узы.       Когда вечер подходит к концу, по правилам женихи должны поклониться родителям и гостям перед тем, как уйти. И сделав это под очередные аплодисменты, молодожёны первыми выходят из зала и направляются к машине альфы, в которой уже размещены все чемоданы Бэка.       — Как-то непривычно, не так ли? — усадив блондина на переднее сидение и сев за руль, первым подаёт голос Ёль, чтобы хоть как-то разбавить атмосферу. — Всё прошло так быстро, отчего кажется, что всё не взаправду.       — Да… Чувство, что я сейчас просто вернусь домой и лягу спать после тяжёлого дня, — поддерживает младший и направляет взгляд в окно, теребя при этом свои пальцы. Ему немного волнительно от мыслей, что теперь его дом находится совершенно в другом месте, в котором больше не придётся закрываться в комнате и вести себя так, словно тебя нет, ведь Паку нужно именно чьё-то присутствие. — Ты не рассказал им о нашей ситуации? — своим неожиданным вопросом он слегка удивляет мужчину, который сразу понимает, что речь о друзьях и сестре, отчего задумчиво мычит, подбирая нужные слова.       — Не думаю, что им следует знать об этом. Да и твои родители считают, что мы понравились друг другу, отчего и решили стремительно пожениться. Пусть всё идёт своим ходом.       — Но ведь это правда, — тихо произносит парень, обращая внимание на альфу. Однако, когда он видит улыбку на лице мужчины, она кажется немного печальной.       — Бэкхён, я знаю, что не нравлюсь тебе в романтическом плане, поэтому не прошу как-то поддакивать или утешать меня. Взять тебя в мужья было полностью моим решением и я знал, на что иду. Я просто хочу, чтобы ты чувствовал себя комфортно и был собой. Можешь даже считать наш брак совместным проживанием с лучшим другом, — произнося всё это, Чанёль не сводит взгляд с дороги, чтобы не выглядеть в чужих глазах жалко. Однако его расстроенный вид всё же достигает Бэка, и, совершенно неожиданно для второго, он тянется и нежно тычет пальцем в мягкую щеку альфы, чем немало его удивляет.       — Тогда не делай такое грустное лицо, — с намёком на то, что он всё видит, омега пытается приподнять настроение, а затем говорит то, что исходит от чистого сердца: — И не говори таких вещей, ведь я вышел замуж не чтобы жить с другом, а чтобы жить с мужем. Я постараюсь полюбить тебя, как возлюбленного, обещаю, — и от этих слов в груди разливается тепло, будто масло, тающее на солнышке. И мужчина в очередной раз убеждается в правильности своего выбора.       Добравшись до многоэтажного жилого комплекса за час, мужчина первым делом паркуется на стоянке, а затем просит подождать, пока сам не вытащит чемоданы из багажника. Бэкхён же в это время оглядывается и рассматривает просторную и очень чистую улицу, детскую площадку и действительно высокие здания, ведь помочь ему не позволили. Подняв голову вверх, он считает этажи красивых балконов и думает, что этот район действительно очень дорогой. Даже ни в какое сравнение не идёт с тем, в котором живут родители.       Пусть Бён и не из малоимущей семьи и ему хватает денег на хорошую жизнь, он всё же видит эту разницу. В какой-то момент становится даже стыдно, что Чанёль был в его доме, и радостно, что тот не видел саму комнату блондина.       Он также думает и о том, что если бы работал в школе, где зарплата выше, то через лет семь-восемь тоже смог бы купить здесь квартиру. Однако года прибавляются с мыслями о счетах за воду, свет и газ.       — Пойдём? — из раздумий выводит голос альфы, которого забавляет чужая реакция. — Завтра можем прогуляться, я покажу окрестности.       — Тут очень красиво, — подмечает парень и шагает следом по освещённой фонарями улице. — Много детей, наверное, здесь играют.       — Не так уж и много, на самом деле. Обычно прибегают из соседних улиц, но охранник не всех пускает из-за повышенного риска вандализма и хулиганья. Поэтому тут так чисто, — набрав пароль от подъезда, открывает дверь и пропускает Хёна вперёд.       — Ой, давай помогу, — только заметив эти два огромных чемодана со своими вещами, он тянется к ним, но снова получает отказ в помощи. Чуть недовольно вздохнув, скрещивает руки на груди. — Чанёль, я ведь не фарфоровый.       — Я знаю, но мне вовсе не тяжело, не переживай. Я даже удивлён, что у тебя так мало вещей.       — Мама хотела ещё несколько коробок всунуть, но я вовремя убежал от неё, поэтому тебе повезло, — в итоге сдаётся и усмехается, своей шуткой вызвав смех и у Чана. Затем заходит в лифт и наблюдает, как загорается кнопка двенадцатого этажа. В нём просыпается желание выкинуть ещё одну шутку, и прежде, чем он думает, его рот уже открывается: — А как соседи сверху по пятницам живут? — он намекает на зловещее значение «пятница тринадцатое», чем ещё больше забавляет альфу.       — Честно, никогда не задавался этим вопросом, но криков, включая стонов, не слышно. К счастью, здесь прекрасная звукоизоляция, — хмыкает и своими словами смущает младшего, после чего выходит следом за ним и набирает код от входной двери. — Проходи и располагайся. Надеюсь, тебе будет уютно на новом месте. Если что-то смутит — не стесняйся и вноси поправки, потому что теперь это и твой дом.       Войдя в прихожую, Бэкхён едва не теряет дар речи от изумления: квартира оказывается гораздо больше, чем можно было предположить, глядя на неё с улицы. Кажется, что они находятся не в многоэтажном доме, а в отдельном особняке. Даже его двухэтажный дом кажется ничтожным по сравнению с этим роскошным «пентхаусом».       Когда же Пак включает свет, глаза Бэкхёна начинают сиять от восторга, вызванного приятными светлыми оттенками, лишёнными намёка на избыточность. Ощущение, будто он заснул и сейчас видит какой-то до одури волшебный сон.       Через прихожую он сразу попадает в просторную гостиную с огромным телевизором и мягким с виду диваном, которая совмещена с кухней без дверей. Справа же находятся три комнаты, одна из которых огорожена от гостиной не просто дверью, а двустворчатой раздвижной, как во многих японских и иногда корейских ресторанчиках. Их можно держать открыто, будто и нет двери вовсе, а можно задвинуть. И такое в квартирах омега видит впервые, удивляясь утончённому вкусу альфы. Две последующие комнаты, как сказал Чан, являются ванной и рабочим кабинетом.       — В последнее время я им не пользуюсь, поэтому можешь там работать сколько душе угодно. Насколько я знаю, у тебя много письменной работы, — с ходу рассказывает и не открывает её, считая, что это должен сделать Бэк. Отчего-то мужчине кажется, что в первое время младший будет сторониться и стараться не трогать чужие вещи, а чтобы это исправить, исследование кабинета оставляет на него.       — Вах… — невольно издав звук восхищения, скромно топает вперёд, подобно уточке, и уже подмечает, что следует купить домашние тапочки. У старшего очень уютно, но, как говорится, в семье не без омежьей руки, поэтому Хён взглядом уже добавляет некие детали. — Чанёль, у тебя очень красиво!       — У нас, — мужчина сразу же добро поправляет и видит улыбку, говорящую, что тому пока неловко выражаться именно так. — Ты, наверное, устал. Пойдём в спальню? — на заманчивое предложение второй согласно кивает и идёт следом, наблюдая за широкой спиной, что катит два средних чёрных чемодана.       Когда закрытые двери распахиваются, перед омегой предстаёт комната с тёмным интерьером, который отличается от гостиной. Прямо напротив него находится широкая двухместная кровать с тумбочками по обеим сторонам. Справа расположена дверь, ведущая, кажется, в ещё одну ванную комнату, а слева — большой шкаф и окно с плотными шторами. Сразу становится ясно, что Чанёль не любит, когда во время сна к нему проникает свет.       — Я схожу в душ первым, можешь пока осмотреться и разложить вещи, — оставив чемоданы у большого тёмного шкафа, прерывает тишину и получает очередной безмолвный кивок.       Когда старший заходит в ванную комнату, Хён начинает осознавать, в какой ситуации он оказался. Хотя изначально он думал, что в смене жилья нет ничего необычного, сейчас находиться в чужой квартире и, тем более, в спальне для него очень странно. Он чувствует себя так, будто пришёл в гости или остался ночевать у друга, и если что-то сломает, его отругают. Хотя у него никогда не было друзей, к которым родители разрешали бы приходить ночевать.       Тяжело выдохнув, ведь день был действительно сложным и насыщенным, он аккуратно садится на чистую простыню кровати и смотрит на свои руки. Он старается не думать о том, что через несколько минут начнётся брачная ночь, ведь от этих мыслей ему не по себе. И дело не в Чанёле, наоборот, он был бы не прочь с ним переспать, просто прошлый опыт оставил не самые приятные воспоминания.              Его бывший партнёр был прекрасным человеком, всегда делал ему дорогие подарки и уделял много времени. Казалось, что он — его единственная любовь. Однако, когда страсть взяла верх и дело дошло до их первого опыта близости, который произошёл не во время течки или гона, омега сильно пожалел об этом. Боль была настолько сильной, что никакие слова утешения не могли помочь ему расслабиться. Второй и последующие разы были немного лучше, но всё равно причиняли боль. А предложение разнообразить интимные отношения одной игрой и вовсе выбило его из колеи.       Наивный и на тот момент влюблённый Бэк не смог отказаться от предложения устроить «собачий кайф» со связыванием. После каждого такого «секса», в котором его грубо душили, считая, что это приятно, он долго пытался восстановить дыхание и впадал в истерику от страха. Он скрывал от всех фиолетовые синяки на шее и объяснял хриплый голос простудой.       Лишь сейчас, закончив эти странные отношения, он понимает, что именно такой «акт» испортил всё хорошее, что было между ними. Но, кажется, это даже к лучшему, потому что ему не придётся испытывать любовные страдания из разряда «любил одного, а выдали за другого».       — Бэк? — из раздумий его выводит голос мужа, как бы ни странно это звучало. Оказывается, пока младший витал в облаках всё это время, то краснея, то бледнея, Чанёль успел искупаться и выйти. Вот только стоит Бёну, вздрогнув, поднять свой взгляд, как он тут же жалеет об этом.       Альфа стоит перед ним в одних домашних штанах, а полотенцем стряхивает влагу с волос, которая разлетается по сторонам. И всё бы ничего, если бы его идеальное тело не было настолько привлекательным. Кубики пресса, грудные мышцы, накаченные плечи — всё, о чём может мечтать любой альфа. Возникает желание подойти и потрогать их на ощупь, но блондин вовремя приходит в себя после следующего вопроса:       — Решил завтра заняться вещами?       — Да я… Кхм… — подскочив с места, будто ему не разрешали сидеть на чистых простынях, тут же выдаёт хриплым голосом и краснеет. А прочистив горло, продолжает, стараясь не глядеть на полуобнаженное тело: — Я устал просто, поэтому… эм…       — И всё же сходи в душ. Усталость как рукой снимет, — улыбнувшись в ответ, он обходит парня и тащит чемоданы к большому шкафу, чтобы помочь разобрать их. — Полотенце и запасная одежда висят на вешалке в ванной, а новая зубная щётка лежит на раковине. Как распакуешь её, можешь положить в стакан рядом с моей, — говорит вслед быстро удаляющемуся омеге и слышит тихое «спасибо».       По правде говоря, Чанёль тоже нервничает, но старается не показывать этого, чтобы не тревожить Бэка ещё больше. Он прекрасно осознает, как тяжело младшему в такие перемены, и не давит на него. Если бы Чанёль оказался на месте омеги, он бы ни за что не согласился выйти замуж сразу после первого знакомства. Даже полгода отношений показались бы ему недостаточным сроком, ведь не все альфы остаются такими же милыми и добрыми после свадьбы. Большинство из них словно срываются с цепи и становятся совершенно непредсказуемыми. Именно поэтому мужчина с пониманием относится к чувствам и не вторгается в его личное пространство эмоционально, позволяя ему увидеть и узнать себя.       Открыв свой полупустой шкаф, Пак расстегивает чемодан и начинает раскладывать одежду Бэка по полочкам: верхние — для футболок, нижние — для штанов, а ящик — для нижнего белья. Рубашки он вешает на вешалки рядом со своими, и это вызывает у него улыбку. Как бы он ни старался скрыть это, ему чертовски приятно ощущать чужое присутствие в доме и видеть заполненный шкаф с одеждой разных размеров. Не хватает лишь детских, но об этом слишком рано думать.       Переходя к нижнему белью, он удивляется тому, что большинство вещей — тёмных оттенков. Отчего-то мужчина всегда думал, что утончённым парням больше нравятся светлые тона. По крайней мере его бывшие носили что-то элегантное, сложив, по видимому, ложное впечатление. И отчасти он даже рад, что Хён не относится к этому числу, а предпочитает что-то более комфортное для себя. Вот только настоящий шок ждал альфу впереди.       Среди всех трусов он неожиданно натыкается на кружевную ночнушку, к которой прилагаются такие же кружевные стринги. Поддев лямку, поднимает их вверх и едва ли не сходит с ума, в то время как глаза становятся всё шире. Нет, его не смущает пободное. Его смущает то, что в голову лезут различного рода фантазии, о которых думать ну совсем нельзя.       Испытав стыд за свои мысли, Чан без труда понимает, что это проделки рук матери, ибо младший вряд ли бы решился на подобное. А если бы и решился, то точно бы не позволил просто так рыться в своих вещах. Но, не став акцентировать на этом внимание, чтобы поскорее прекратить представлять Бэка в этом, он заканчивает со вторым чемоданом и убирает их в другой отсек шкафа рядом к своему.       Наконец, он достает свою домашнюю футболку и складывает её у горла, собираясь надеть. Вот только не успевает, отвлекаясь на вышедшего из душа Бэкхёна, который во второй раз повергает Ёля в шок. Однако теперь уже своим видом.       На парне нет абсолютно ничего, за исключением белого полотенца, обмотанного от подмышек до половины бёдер и прикрывающего всё самое ценное. Его щеки красные, а от влажного тела исходит пар, словно тот купался в кипятке. С волос стекают капли и высыхают где-то на острых ключицах, которые вызывают желание прикоснуться к ним зубами и слизать влагу языком.       Мужчина наблюдает за этой картиной и не может думать ни о чём, кроме своего восхищения. В то время как младший невольно ёжится от прохладной комнаты, он подходит ближе к кровати и останавливается, ожидая дальнейших действий от старшего.       Бэкхен переполнен волнением, настолько сильным, что ему становится трудно дышать в этой насыщенной воздухом комнате. Он надеется, что Пак, будучи, по его мнению, более опытным в подобных делах, проявит инициативу и всё сделает сам, без лишних неуклюжих движений. Ему хочется поскорее закончить с этим и перестать испытывать стыд под прицелом тёмных глаз.       Но стоит альфе, который волнуется ничуть не меньше, взять себя в руки и подойти ближе, не поддавшись искушению, как младший тут же зажмуривает глаза и дожидается следующих действий. Вот только Чанёль не торопится. Он медленно скользит взглядом по красивому лицу, по-прежнему не веря, что подобная внешность существует, рисует линию на шее и доходит до плеч. Руки омеги длинные, худые, но с лёгким намёком на мышцы, а ноги… Мужчина пропускает острые коленки и смотрит на пальцы ног, что поджаты. Он беззвучно улыбается и прекращает так бессовестно исследовать каждый открытый участок.       Бэкхён же всё это время чувствовал некое напряжение и боролся с желанием развернуться и убежать. Ему ещё никогда не было так стыдно стоять перед кем-то, хотя он даже не обнажён. И всё-таки он чувствует чужой феромон, который с трудом поддаётся контролю, и удивляется, что у Пака он лёгкий и свободный, в то время как у многих более тяжёлый и давящий. Чувствует тёплое дыхание, что опаляет его горящие щёки, и думает, что вот оно. Сейчас его поцелуют, и всё начнётся. Вот только вместо ожидаемых мягких губ он ощущает странное прикосновение к волосам.       Бён неуверенно открывает свои глаза и с подрагивающими ресницами видит, как Чанёль продевает свою широкую футболку через его голову и тянет вниз, чтобы та прикрыла бёдра. Не совсем понимая, зачем его одевают, когда должны раздеть, он вопросительно смотрит на спокойного мужа. Однако, увидев чужое лицо, лишь теперь осознаёт, что Ёль вовсе не спокоен, как ему казалось всё это время, а с колоссальным трудом сдерживает себя, дабы не перейти черту.       — Ты ведь простудишься так. Сам же говорил, что мёрзнешь всегда, — заботливо произносит и стягивает с плеча полотенце, которым сушил свои волосы, чтобы накрыть им чужую голову и высушить теперь уже мокрые корни Хёна.       — Я думал, что мы… — начал было Хён, но, поняв, что сегодня они ничем не займутся, краснеет пуще прежнего и стыдливо закусывает губу, осознав, как глупо сейчас выглядит со стороны. И о чём он только думал? Нет, безусловно, Бэк не из робкого десятка и всегда спокойно ко всему относится, но в данную минуту он чувствует себя шлюхой, готовой продать тело за помощь.       — Нет. Я не собираюсь прикасаться к тебе ровно до того момента, пока ты сам не захочешь этого. В моём уговоре ведь не было пункта: «Выполнять супружеский долг в постели». Да и удовольствие должны получить оба, а не потому, что кому-то там надо.       — И ты будешь просто терпеть? Я ведь знаю, как альфам тяжело, особенно во время гона. Поэтому многие либо женятся, либо ходят в клубы. А тут…       — Звучит так, будто я зверь и зациклен лишь на сексе, — усмехается мужчина, на что второй активно начинает мотать головой и махать руками, потому что своими словами сделал из Пака какого-то озабоченного недотрахера. — А что насчёт тебя? Омегам во время течки хочется переспать с альфой не меньше. Да и, в отличие от нас, вам куда больнее и тяжелее переносить её, так что это я должен беспокоиться о тебе.       — Нет, я не это хотел сказать! Прости, если обидел.       — Не переживай по пустякам. Двенадцать лет военной службы дали хорошую закалку и выдержку, а для гона есть подавители, так что никаких проблем или тягот не будет, — закончив с волосами, убирает полотенце и улыбается чуть лохматому виду, который сам же устроил. — Я разобрал твои вещи, можешь надевать штаны и ложиться спать, — предложив, возвращается к шкафу, достаёт оттуда вторую футболку и направляется в ванную комнату, чтобы бросить грязные вещи в стиральную машину и дать возможность парню переодеться без лишних глаз. Ох, и как же ему хочется передёрнуть разок, вспоминая это превосходное, но недоступное тело за дверью. Но нельзя.       Бэкхён ещё несколько секунд стоит в растерянности посреди комнаты, ощущая тяжесть на душе и чувствуя себя глупо. Однако больше всего ему обидно за Ёля, который явно не заслуживает такого отношения. Он ведь тоже человек, тоже мужчина и тоже имеет свои желания, одним из которых был брак по любви. Омега никогда не забудет его счастливый взгляд у алтаря и то, как он не мог ответить взаимностью, возможно, причинив этим боль.       Досадливо вздохнув, Бэкхён стягивает большое полотенце с одежды и направляется к шкафу за домашними штанами и боксерами, прокручивая в голове слова матери. Открыв нижний ящик с бельём, он с изумлением обнаруживает аккуратно сложенные кружева, от которых ранее в таком же шоке сидел Пак. Его словно обливают холодной водой, когда он осознаёт, что старший всё это видел. Чувство стыда заставляет его схватить кружева и спрятать их поглубже, надеясь выбросить завтра.       Убедившись, что теперь ничего не попадается на глаза, Бэкхён одевается и запрыгивает в кровать, не зная, что лёг именно на ту половинку, на которой обычно спит альфа — справа. Когда Чанёль возвращается и видит уже завёрнутого и глядящего на него из-под одеяла парня, он лишь улыбается умилённой улыбкой и ложится на левую сторону, решив ничего не говорить. Ему даже приятно, что младший будет спать именно на его любимой половинке.       — Если будет неудобно, скажи, и я уйду в гостиную, — произносит мужчина, глядя в потолок, и краем глаза замечает, как второй опускает одеяло. Бэкхён поворачивает голову в его сторону, чем привлекает внимание, и спокойно отвечает:       — О чём это ты? Мы ведь супруги, — Чанёль смотрит прямо в медовые глаза и не видит даже мелкой крупинки намёка на ложь или игру. Это радует и успокаивает. — Выгоню тебя, когда поссоримся, — а затем усмехается, вызывая тихий басистый смех.       — Надеюсь, этого не случится, — он разворачивается полубоком и поднимает голову, уложив щеку на согнутую в локте ладонь. — Постараюсь сделать всё, чтобы тебе нравилось приходить домой. Чтобы ты мог отдыхать дома, а не от него, — искренне продолжает, но слышит тишину. Бэкхён продолжает смотреть на альфу, а затем опускает глаза, глядя сквозь него. Ему безумно приятно слышать подобные слова, и они не звучат каким-то грузом, как это было в предыдущих отношениях, поэтому, больше не сомневаясь, вновь смотрит на тёмные зрачки, что блестят в тусклом свете. И он готов поклясться, что это не блик.       — Знаешь, я очень тактильный человек, — внезапно выдаёт, обескуражив. — Люблю обниматься, но больше, когда обнимают меня.       — Это твой зелёный свет?       — Кажется, из нас двоих именно ты всё ещё не осознал, во что ввязался, — и, подняв руку вверх, демонстрирует золотое кольцо на изящном пальце, вновь вызвав смех. Чанёль сдаётся и придвигается ближе, правую руку просунув под подушку парня, а левой обнимая через одеяло. Но ему на глаза попадается чужое оголённое предплечье, кожа которого синеватым оттенком повторяет пальцы матери. Он тянется и касается синяка, аккуратно огладив его.       — Ты прав. Несмотря на своё спокойствие, мне всё ещё тяжело поверить в то, что ты лежишь рядом со мной сейчас. Кажется, будто я сошёл с ума и лежу в психбольнице, а всё это мне мерещится.       — Что ж, в этом мы схожи. Но, думаю, мы быстро привыкнем друг к другу, — мило улыбается, демонстрируя свои ямочки, и видит некое замешательство во втором, но прежде, чем спрашивает об этом, Ёль уже отвечает.       — Не знаю, насколько правильным будет говорить об этом сейчас, — негромко начинает, всё также большим пальцем оглаживая поверхность чужой кожи руки, — и я пойму, если ты обидишься или разозлишься, но не хочу утаивать от тебя что-либо, — омега абсолютно спокоен и не собирается бунтовать, то ли от усталости, то ли от понимания того, что ему не желают вреда. Но свою заинтересованность скрыть не может, поэтому затаивает дыхание и только сейчас обращает внимание на то, что они находятся на непозволительно близком расстоянии, на котором можно почувствовать не только жар тела, но и услышать стук сердца, которое явно бьётся неровно. — До того, как встретиться с тобой официально, я навёл некие справки о тебе.       — Я знаю, — незаметно выдохнув от того, что это не что-то страшное, Хён удивляет своим уверенным ответом. — Ты связался со мной через моего отца, попросил мою руку, вместо того чтобы пригласить на свидание и начать встречаться, не лез в дела моей семьи и не задавал лишних вопросов. Было бы глупо считать, что военный человек, у которого наверняка есть множество связей, просто так провернул это по любви душевной. Единственное, осознал я это за несколько часов до свадьбы, когда думал о тебе.       — Я надеюсь, что не вызвал у тебя желание отменить всё и сбежать, — виновато добавляет, подчёркивая, что омега действительно умён, ведь не каждый станет настолько детально обдумывать каждую встречу.       — Вовсе нет. Мне в любом случае пришлось бы тебе всё рассказать, а так ты облегчил мне задачу. Жаль только, что у меня нет таких же связей, чтобы узнать что-то о тебе.       — Я и без того всё расскажу, — расслабляется Пак, действительно радуясь тому, что младший хорошо это воспринял. Он согласен с тем, что перешёл черту и не следовало без разрешения рыться в его жизни, но, устав от предыдущих опытов, в которых раз за разом натыкался на ложь, пошёл на это. Ему не хотелось, чтобы человек, в которого он влюбился, лгал ему.       — А про… бывшего тоже знаешь? — теперь уже Бэкхён опускает свои глаза на чужие пальцы, пока Чан, наоборот, поднимает их. А после ответа и вовсе погасает, подобно свечке, тонущей в собственном воске.       — И про Намсан тоже.       — Было ожидаемо. Видео по всему интернету гуляет.       — Больше не гуляет, — взгляд снова поднимается, а брови сводятся к переносице в попытках понять, что тот имеет в виду. — Как ты и сказал, у меня есть связи, поэтому мой друг помог мне удалить все кадры до единого. В том числе и с самих телефонов, которые взломал, — теперь уже на лице отражается изумление, после чего Бэк садится на постели, расставляя всё по полочкам.       — Ты хочешь сказать, что вместе с другом удалил более тысячи видео, включая мемов? — а получив утвердительный кивок, восклицает: «Да ты шутишь!» — после которого воск вытекает из краёв и свеча загорается вновь.       Бэкхёна нельзя отнести к разряду впечатлительных людей, однако, услышав, что причина всех его бед испарилась, он не может не ринуться в объятия Чанёля, который не ожидал подобной благодарности. Если же говорить честно, то омегу больше подбило не расставание с парнем или крупная ссора с семьёй, а то, что его позорные кадры из жизни раз за разом всплывали перед глазами. А стоило зайти в комментарии, так желание повеситься лишь возрастало.       — Спасибо, — тихо-тихо шепчет и даёт понять, насколько это было важно ему.       — Я рад, что тебе стало легче, — поглаживая узкую спину и ощущая приятную тяжесть чужого веса на себе, не желает, чтобы объятия прекращались. Мужчина утыкается в плечо и ощущает смешанные феромоны: свои от футболки и Бэка от кожи. Но не успевает вдоволь насладиться, как младший всё же отстраняется.       Вновь укрывшись одеялом и теперь уже сам прильнув к старшему, Бён, счастливый, задаёт ещё несколько вопросов, а затем узнаёт о жизни своего мужа. Он не удивляется тёплой и приятной атмосфере, словно всё так и должно быть, словно не было никакого «до», а только «после». И так он чувствует себя всю последующую неделю.       Ни разу не связавшись с родителями, они с Чанёлем живут настоящей супружеской жизнью. Ходят на работу, а по вечерам встречаются, чтобы сходить в продуктовый магазин или прогуляться по парку. Благодаря Паку, который, как и обещал, устроил младшему экскурсию по району, Бэкхён выучил, что и где находится, все автобусы и нужные маршруты. Однако они не понадобились ни в первую неделю, ни во вторую, ведь альфа сам возит его на машине.       И всё, казалось бы, идёт идеально, за исключением одного — чувств.       Чем дольше они проводят время вместе, тем сильнее Чанёль начинает влюбляться. Однако ему кажется, что Бён воспринимает их отношения как дружеские. Как и просил парень, альфа часто обнимает его, радует, держит за руку, но не более того.       Иногда, когда они смотрят фильм или гуляют, Хён сам проявляет инициативу: либо кладёт голову на плечо, либо берёт за руку. В такие моменты сердце Чанёля трепещет, и он думает, что вот оно — счастье и взаимность. Но стоит ему лишь взглянуть на Бёна, как он падает с небес, понимая, что ошибся.       Омеге, кажется, просто привычно делать такие вещи, и он чувствует себя спокойно, как за каменной стеной. Но это стена не мужа, а друга. И от этого падать больнее, хоть Чанёль и ожидал такого исхода.