Я согласен

«Невзгоды волшебным образом превратятся в пыль.

Тропы приведут нас в чудесный мир.

Ночь украсит сон звездопадами.

Ничто не помешает мне вновь тебя любить.

Переживали напрасно.

Жизнь, как сказка, вновь заиграет яркими красками.

Чувствами ласково даст понять, насколько прекрасно

Друг другу дарить облака».

      С наступлением тёплого мая наступает и день рождения Бэкхёна, о котором тот, конечно же, благополучно забывает. Вернувшись в прежнее русло и с головой канув в работу, самое важное число для него становится обычным днём, в который он должен провести контрольную детям. И если бы не помнящий важные даты Чанёль, то день был бы потрачен впустую.       К счастью, благодаря забывчивости мужа, Паку удаётся пригласить того в ресторан, а после ужина поздравить тортом, вынесенным персоналом по договорённости. И единственное, о чём мужчина жалеет, так это о том, что не успел заснять на видео эти эмоции, но зато сделал немало фото, чему тоже рад. Как-то на днях он решил создать соцсеть, в которой раньше никогда не сидел в связи с работой, и ему сразу же попался аккаунт Бэка, в который он не без любопытства зашёл.       К своему удивлению, Чанёль узнал, что, оказывается, омега очень любит фотографироваться, хотя отчего-то при нём никогда особо этого не делает. Подписавшись на его обновления, начинает прокрутку с самого начала, где парень ещё совсем студент. Глядя на его счастливое лицо в обнимку с друзьями, понимает, что это время до его первых отношений. Когда же он начал встречаться, то вместо лица выкладывал подарки, прогулки по красивым местам и еду. Ведь даже без надписи изменения бросаются в глаза.       Прокрутив ленту ещё выше, натыкается на фотографии уже со свадебной церемонии, которая по-прежнему без лица омеги. Мужчина также смотрит на даты и убеждается, что до замужества страница долгое время пустовала в связи с расставанием с бывшим и депрессией. И на подобное явление он натыкается вновь, когда после последней даты публикации следующая выложена лишь спустя несколько месяцев. И в эти пропущенные месяцы Чанёля как раз таки не было рядом.       «Я и мой любимый муж», — это описание было под самой последней фотографией, на которой Бэк, сидя на коленях альфы, целует его в щёку, пока прохожая девушка делает снимок. На самом деле Пака до сих пор иногда удивляет то, как брюнет ничуть не стесняется его положения. Будто тот вовсе не прикован к креслу и на него не косят взгляды окружающие. Это и восхищает, и вводит в замешательство, но главное — заставляет чувствовать себя нормальным.       — Солнце, — ласково позвав счастливого от такого сюрприза Хёна, который фотографирует торт, привлекает к себе внимание. А в сердце становится так тепло, когда в поднявшихся глазах светятся маленькие огонёчки, заражая радостью, — я хочу поблагодарить тебя за всё, что ты делаешь для меня. За то, что не прекращаешь светиться и дарить тепло, за то, что всегда рядом и в радостные, и в печальные моменты. И за то… что помог мне подняться с колен, — улыбка становится шире, а медовые глаза наполняются влагой. Бэкхён и подумать не мог, что его обычные действия станут для Ёля чем-то особенным и важным. — Возможно, прозвучит странно, учитывая тот факт, что мы и так супруги, но… — в руке появляется тёмная коробочка, которая теперь вызывает удивление на лице младшего, — выходи за меня, Бён Бэкхён. На сей раз не по договору, а по любви. По-настоящему.       Стоит коробочке открыться, как Бэкхён буквально выпадает из реальности. Он распахивает рот и восхищённо закрывает его ладонью, не имея возможности даже вздохнуть от переполняющих чувств. Несмотря на то, что они действительно уже замужняя пара, это предложение всё равно звучит неожиданно, но желанно. Словно их отношения наконец-то достигли уровня свадьбы не только на словах, но и на деле. Возможно, это потому, что Чанёль делал предложение, когда в обоих таилась неуверенность и лёгкая симпатия, а не когда любовь кипела вулканом. Оттого и момент сейчас такой волшебный.       — Я выйду за тебя и во второй, и в десятый, Чанёль-и, — спустя какое-то время, успокоив свои чувства и колотящееся сердце, отвечает омега. Он тянет ту же руку, на которой уже есть обручальное кольцо, и наблюдает, как к нему добавляется другое — с тонкой оправой и изящным камнем по центру. — Вау, оно просто невероятное! — и стоит ему произнести это, разглядывая безымянный палец, как вокруг раздаются хлопки гостей, наблюдавших за романтичной сценой.       — Давай я сфотографирую тебя, — предлагает мужчина, заметив яркий румянец на чужих щеках от такого внимания со всех сторон, но Хён в отрицании качает головой. И на минуту ему кажется, что тот стесняется или не хочет ещё больше привлекать взоры, но его догадки оказываются неверными.       — Я хочу вместе, — брюнет выходит из-за своего стола, вручает телефон рядом стоящему официанту и просит Ёля чуть-чуть откатиться назад. Альфа немного удивлён и сбит с толку, ведь не желает портить кадр попавшей в неё коляской, но всё же позволяет сесть на свои колени и обнимает мужа за талию.        Он поднимает свой взгляд, чтобы прочитать чужие эмоции в этот момент, но видит лишь то, как парень сияет. Широкая улыбка никак не сходит с губ, а когда чужие глаза опускаются, чтобы взглянуть на старшего в ответ, то Пак буквально покоряется Бэку. Его красоте и открытому сердцу. Тому, какой он есть и как…       — Ты прекрасен, — тихо шепчет дополнение к своим мыслям между щелчками камер и не может свести взгляд.       — Это ты сделал меня таким, — но чужой удивительный ответ отзывается в груди частым биением сердца. Далее омега укладывает ладошку на чужую щёку и первым тянется, чтобы оставить нежный поцелуй на чужих губах под очередной затвор камеры. Он застал Чанёля врасплох этим неожиданным действием, впервые за долгое время вызвав смущённую улыбку.       По приходе домой Бэкхён, влюблённо порхая по квартире, получает несколько сообщений от новых друзей, которые поздравляют его и обещают отпраздновать на выходных. Несложно понять, что те не писали на протяжении всего дня лишь бы не сорвать сюрприз Чана, но даже так он благодарен им за уделённое ему внимание. Он уже и забыл, какого это получать поздравления.       Сейчас его жизнь складывается так хорошо, что лучше, кажется, уже не будет. Он даже думает, что это его награда за все страдания, но полученное счастье в итоге окажется мимолётным. Однако стоит ему ощутить родные объятия под мягким одеялом и прижимающуюся к своей спине тёплую грудь, как все сомнения и страхи разлетаются. Кроме одного.       В какой-то момент Бэкхён осознаёт, что начинает чувствовать чужой феромон более выражено, в то время как в обычной жизни практически не ощущает его, пока не обнимется с Чанёлем. Поначалу ему кажется, что старший специально выпустил его, окутав с головой, поэтому выпускает и свой, но тревожные чувства внутри никак не пропадают.       Лишь на следующий день, сходив в душ, омега понимает, что началась течка, которая пропала на несколько месяцев из-за сильного стресса. И от этого его накрывает стыд, ведь ночью он выпустил свои феромоны на Пака, не зная, что тот на самом деле ничего не делал. Ему даже не хочется представлять, какие эмоции отражались на чужом лице от подобной выходки.       Казалось бы, что в этом такого, если бы не тот факт, что феромоны в отношениях выпускают для того, чтобы возбудить своего партнёра. В некоторых случаях их выпускают, чтобы отпугнуть, добавив своему запаху горечь от испытываемых эмоций, дабы вызвать головокружение и в редких случаях обморок. Но вчерашняя ситуация не сулила страх, поэтому он не хочет представлять мучающегося от возбуждения мужа.       Сейчас его удача в том, что предыдущие блокаторы не закончились и он по-прежнему может их выпить, на некоторое время забыв о болях и стремительно намокающем белье. Но всё же берёт пару дней выходных на работе, прекрасно зная, что дети чувствительны к запахам.       Конечно, это его не первая течка, поэтому, казалось бы, волноваться не о чем. Вот только она первая рядом с Чанёлем, с которым у них не то что интима никакого не было, так ещё и запах, витающий по квартире, заводит не на шутку. Хён понимает, что должен предупредить его, но продолжает избегать, переживая, чем ещё больше кажется странным в глазах мужа. Тем более после вечернего предложения.       И всё же Пак старается не давить на парня, видя, как тот не решается что-то сказать, пусть и догадывается, что. Младший вечно озирается по сторонам, встав со стула, проверяет свои штаны, нюхает себя, дабы убедиться в чём-то, а такое поведение обычно характерно при течках. Почувствовать её наступление мужчина не смог лишь потому, что блокаторы, выпитые Бэком, блокируют запах практически полностью, отчего, если не скажешь, никогда и не узнаешь.       — Чанёль, — и всё же, не выдержав, к середине дня младший решается открыться. Он находит альфу в гостиной на ковре, который, выполнив упражнения на ноги, сейчас качает пресс. Осторожно опустившись рядом на колени, заставляет прекратить свои действия и обратить внимание. — Мне нужно тебе кое-что сказать.       — Я слушаю, — тяжело дыша, Ёль привстаёт на локтях и берёт чужую ладошку в свою, чтобы затем поцеловать. Он любит целовать чужие руки, которые в разы меньше своих, но сейчас видит отражающееся волнение на лице, поэтому старается поддержать таким образом.       — У меня… началась течка, — почти шёпотом выдаёт и смотрит на Ёля с такой печалью, будто машину разбил вдребезги. — Я решил тебя предупредить и… думаю, нам придётся спать раздельно.       — В этом нет нужды, малыш, не переживай, — но чужое спокойствие и то, как старший воспринял информацию, немного удивляют. Как и слова, сказанные после. — У меня прекрасный самоконтроль, можешь не сомневаться. Я не трону тебя, даже если на лицо мне сядешь, — выкинув шутку, мужчина смеётся, наблюдая, как стремительно краснеют чужие уши с шеей и как открывается в возмущении рот.       — Чанёль! — шлёпнув несильно по спине, с облегчением от разговора поднимается на ноги. — И где только тот сдержанный скромный мужчина? — говоря об их первой встрече, кидает на последок и хочет уйти, но его останавливают, проигнорировав забавное бурчание. Они и без слов прекрасно понимают, что прежних их уже нет. Сумев открыться друг другу, они больше не желают возвращаться в прежние скованные времена.       — Мне сказали, что я добился большого прогресса, поэтому на следующей неделе будем пытаться вставать на ноги. Если всё ещё хочешь, можем пойти вместе, — от этих слов глаза вновь распахиваются, но уже вместе с широкой улыбкой. На удивление, мужчина смог сделать это куда быстрее обычных людей, однако это лишь из-за того, что он, в связи с профессией, ежедневно был физически активен. А его упорству можно только позавидовать.       — Хочу! Очень хочу! — улыбнувшись в ответ, Чан ложится обратно и продолжает качать пресс, пока счастливый муж уходит в сторону кухни, так и не решившись прыгнуть в объятия. Пусть альфа и сказал, что контролирует себя, Бэк не может похвастаться тем же.       Оставшийся день каждый занимается своими делами, касающимися документации. Несмотря на то, что Ёль подал в отставку, без работы он не остаётся, а составляет планы тренировок для новобранцев, помогает с этим друзьям, последовавшим по его пятам, и надеется, что в скором времени сможет тренировать новичков лично. Он сидит за кухонным столом и, углубившись в работу, совсем забывает об омеге, от которого уже несколько часов ни звука. А вспоминает лишь тогда, когда до рецепторов доносится приятный сладкий аромат.       Кажется, действие подавителей понемногу пропадает, однако Бэк этого, похоже, не чувствует, в отличие от Чанёля, который откладывает ручку и хватается за колёса, чтобы переместиться в спальню. Сильный запах становится первым признаком того, что через какое-то время омега войдёт в состояние, из которого вытащить его сможет либо секс, либо инъекция. А так как обеспечить первое мужчина не может, то не уверен, имеется ли у парня второе.       — Бэкхён? — заехав в комнату, находит младшего спящим на кровати. Он подъезжает ближе и видит на тумбочке воду с таблеткой, которую тот, видимо, забыл выпить. — Бэк, тебе нужно принять лекарство, — дотронувшись до плеча, легонько тормошит его, наблюдая, как разлепляются сонные глаза. Без лишних слов Хён открывает рот, в который с улыбкой кладут таблетку, и запивает водой, вновь погружаясь в сон.       На часах ещё десять вечера, в которые обычно они не спят, но, учитывая течку омеги, которая влияет на гормоны, того, видимо, сильно клонило в сон. В любой другой бы ситуации Пак оставил его спать и ушёл дальше по своим делам, но сейчас отчего-то ему хочется прижаться и обнимать этого очаровашку. Как же прекрасно, что брюнет смог вернуться в свой прежний вес после едва ли не анорексии в его отсутствие.       Мужчина не сможет забыть ту худобу, которую увидел. Ноги Бэкхёна исхудали так, что выделялись коленные чашечки, а руки превратились в две веточки. Когда же старший обнимал его, то отчётливо ощущал едва ли не все кости, отчего боялся ненароком сломать мужа. Но, несмотря на внешний вид, сил в нём оказалось куда больше, особенно когда тот помогал подниматься восьмидесяти килограммовому Паку.       Прокручивая в голове воспоминания, Чанёль взбирается на своё место, поправляет одеяло и прижимает тёплую спину к своей груди, как обычно. Излюбленно уткнувшись носом в шею, глубоко вдыхает этот чарующий феромон, который лишь усиливается из-за близости альфы. Конечно, он понимает, что не должен подливать масло в огонь и провоцировать, но ему самому тяжело сдерживаться.       В общении с предыдущими омегами он сохранял спокойствие и легко контролировал свои эмоции, не позволяя себе возбуждаться. Но с Бэкхёном всё по-другому. Мысли о том, что именно этот омега сейчас рядом с ним, что именно его он любит и получает ответную любовь, лишают его самообладания. Ёль не хочет признаваться, что лукавил, когда говорил младшему ни о чём не беспокоиться во время течки.       В штанах становится немного тесно, но пока он может сдерживаться, прижимает мягкое тело ещё ближе, слыша милые мычания. После целует в загривок, медленно опускаясь ниже к плечу, пока обеими руками обнимает поперёк груди. Ему безумно хочется остановить время и пролежать так ещё несколько лет, чтобы потом чуть поменять позу и продолжить обниматься до конца смерти. И с этими мыслями он понемногу погружается в сон. Но то ли из-за увеличивающихся феромонов, то ли из-за потребностей организма, ему начинает сниться то, о чём в обычной жизни он и думать не смеет.       А снится Бэкхён. Его медовые глаза с расширенными зрачками, приоткрытые в улыбке губы с тяжёлым дыханием и фарфоровая кожа, которая оголяется всё больше по мере соскальзывающего с плеч махрового халата. И этот вид настолько безупречен, что альфа открывает рот. Ему даже немного стыдно смотреть на омегу, будто это что-то запретное, будто он ангел, которому не подобают людские похоти, но Хён мелкими шагами, не прерывая зрительный контакт, оказывается рядом. Его тонкие руки тянутся и обвивают шею, чтобы притянуть ближе и впиться в губы страстным поцелуем.       Кажется, Пак теряется от этих ощущений, а своими ладонями касается узкой талии, ведёт к спине и ниже к оголённым ягодицам, которые несильно сжимает. Он чувствует их на ощупь, чувствует кожу, жар и обволакивающий запах, отчего выделяет свой. Бэк же в его руках плавится и стонет. Он такой податливый, подобно пластилину, но стоит его шаловливым пальчикам опуститься на чужой бугор, а в ухо прошептать «я хочу тебя», как Чанёль резко распахивает глаза.              Пребывая в шоке от того, что он только что увидел и отчего едва ли не кончил во сне, пытается прийти в себя и часто моргает, пока не осознаёт одну вещь. Он опускает взгляд ниже и видит, как собственная левая рука лежит на животе Бэка, а правая, на которой пакуется голова, задрав футболку, сжимает грудь. В очередном изумлении и смятении от того, как неосознанно распоясался во сне, Чан быстро одёргивает руки и надеется, что не разбудит этим младшего. Но не тут-то было.       — Бэк, ты… как? — высунув правую руку из-под головы, привстаёт на локте и видит картину, от которой становится дурно. Зажмуренные глаза, пылающие щёки, поджатые губы, тяжёлое дыхание и то, как обеими руками тот упирается в собственный пах, поджав при этом колени к груди. — Прости, я не контролировал себя во сне и перешёл черту, — но тот не отвечает на искренние извинения с беспокойством, а лишь сильнее краснеет.        Будучи прижатым к чужим ягодицам собственным возбуждением, Чанёль не ощущает влагу на штанах или на постели, а значит, что блокаторы остановили выделения при течке, оставив лишь сильное желание, которое Бэк сейчас и испытывает. Тот слишком сильно возбудился на разбудившие его вульгарные касания, отчего теперь испытывает боль в штанах.       — Я могу помочь тебе, — Пак не понимает, зачем говорит это. Они оба прекрасно знают, что мужчина не может пока что дать большего, и всё же басит в ухо. Он тянется и касается выпрямленных в локтях и по-прежнему сжимающих пах рук. — А завтра можешь забыть об этом, если пожелаешь, — вот только в ответ лишь отрицательные мотания головой. И только он хочет извиниться за поспешность и отстраниться, как слышит:       — Я хочу… вместе, — Бэкхён медленно разворачивается лицом и поднимает голову, демонстрируя свою любовную лихорадку, пока на чужом лице красуется удивление подобной решимости.       Наверное, Чанёль ещё нескоро привыкнет к проявляемой смелости и храбрости младшего, потому что изначально видел только скромность и робость. Но далее, как он выяснил в процессе их отношений, парень понемногу стал открываться, подобно бутону, демонстрируя настоящего себя, у которого есть характер. И омега, оказывается, довольно долго скрывал его, чтобы не докучать окружающим, а быть податливым и удобным. Особенно при семье, которая и сделала его таким. Чанёль же «исправил» изменения и вернул настоящий вид, в который влюбился ещё сильнее.       — И забывать утром тоже не хочу, — Ёль очаровывается этими хлопающими длинными ресницами и способностью соблазнять, пока брюнет закусывает губу под трепет собственного сердца и видит действительно внушительных размеров бугор напротив.       Он прекрасно помнит, как во время их поцелуя у альфы даже не встал, отчего мысли, что его не любят, сменялись ошибочными мыслями, что у того проблемы с репродуктивной системой. Да, тот хотел семью и никогда не заикался о проблемах, но вдруг получил какие-то травмы, пока работал, и не сказал, опасаясь реакции. Сейчас же, видя эту боевую готовность, он буквально ликует, а возбуждённый разум требует оседлать и немедля начать заполнять собственные тугие стенки.       Но Бэкхён помнит о чужом желании не торопиться, поэтому, отбросив больные мысли, тянется и подушечками тонких длинных пальцев проводит по выступающей длине, восторгаясь тому, что член становится ещё твёрже, хотя, казалось бы, куда ещё. Они лежат на боку лицом друг к другу, поэтому младший без каких-либо трудностей замечает изучающий взгляд мужа, который следит на случай, если промелькнёт неприязнь.       Они чувствуют себя какими-то школьниками, которые впервые занимаются подобным, а в груди бабочки, запутанные страхом оказаться застуканными. Забавно и необычно. И оба прекрасно понимают, что подобные чувства возникли именно из-за сплетений душ, а не тел. Меньше чем за год они слились воедино и создали узы, а в подобном состоянии всё кажется впервые. Потому что ощущается иначе. Потому что с любимым человеком, от которого даже подушечки пальцев покалывает, всегда всё ощущается иначе.       В следующую секунду Чанёль, не давая Хёну времени обхватить свой орган или высвободить его из домашних штанов, погружает его в глубокий поцелуй. Он добавляет язык, сводит с ума, издаёт звуки причмокиваний и левой рукой пробирается под футболку. Он гладит распалённую нежную кожу на изгибе талии и резко притягивает Хёна ближе, вызывая у того неожиданный вздох. Теперь между ними почти нет расстояния, и они могут чувствовать возбуждение друг друга.       — Всё точно в порядке? — между короткими поцелуями, подобно глотку воздуха для омеги, интересуется мужчина и переходит на щёки с вытянувшейся шеей, пальцами пересчитывая рёбра. А Бэкхён ничего не отвечает. Да и что он может под таким наслаждением, когда разум заполняют цветные краски. Когда его всего целуют с не меньшим наслаждением. Когда дают понять, что он единственный и самый драгоценный. Он обхватывает шею, запускает пальцы в тёмные мягкие волосы и выдыхает, будто издаёт стон. Такого ответа для Пака более чем достаточно.       На секунду младший задумывается, что Ёль первый мужчина, поинтересовавшийся его самочувствием и согласием на действия. Его забота буквально обволакивает и заставляет желать раскрыть его грудную клетку, чтобы поместиться прямо туда, рядом с сердцем. Но эти мысли пропадают так же быстро, как и появляются, потому что следующим коснувшимся местом оказывается запертый в тесной одежде член.       — М-м-м! — и Бён тут же мычит, сжав волосы у самых корней, когда альфа игриво надавливает и чуть сжимает его орган, чтобы через мгновение приспустить шорты с боксерами и прикоснуться уже к сочащейся естественной смазкой головке. И пусть в такой близи между ними глазам не видно, руки уже смогли ощупать, насколько превосходно тело Бэка.       Омега весь сжимается и закусывает губу, пока терзают его ключицы. Ему безумно приятно ощущать большую тёплую ладонь и аккуратные действия, будто Бэк самый хрупкий фарфор. Его сердце ускоряет темп, дыхание учащается, и не успевает Чанёль начать надрачивать, как парень уже кончает, протяжно замычав с лёгкой дрожью в теле.       — Я даже сделать ничего не успел, — с улыбкой шепчет мужчина в алое ушко, а в голосе слышны ноты удивления и лёгкой досады от быстрого финала. А ведь должен радоваться концу, ибо сам не хотел заходить дальше.       — Ты меня целовал. Был нежным и заботился о комфорте, — но ответ младшего удивляет больше, пока тот переводит дыхание, чем даёт понять, что достиг разрядки лишь от этого. Даёт знать, что для его удовольствия не нужен ни член в дырке, ни яростная дрочка от альфы. Что Чанёль капнул глубже и подарил ему иные глубокие чувства, отличные от возбуждения. И всё же он неудовлетворён лишь одним: — Но я ведь говорил, что хочу вместе…       — Прости, я не успел за тобой, — пошутив, получает лёгкий шлепок по бедру и злобный взгляд исподлобья, низким басом хихикая. Но от подобных слов младший внезапно задумывается о том, что, скорее всего, в их первый раз мужчина будет его трахать очень долго, пока сам омега будет вновь и вновь кончать от малейших действий.       — Давай ещё раз, — в итоге, не сумев совладеть с мыслями, которые вдобавок и картинок понакидали, выдаёт Бэк, а собственный член вновь твердеет в чужой испачканной ладони.       Чанёль на это улыбается и оставляет поцелуй на кончике носа, снова беря в плен сладкие губы. Ему нравится чужая инициатива, но он всё же не ожидает, что парень взаправду потянется к резинке штанов и на сей раз потянет их вниз с боксерами.       Подушечки пальцев, которые оказываются холодными, осторожно касаются горячей плоти и обхватывают её, пока старший резко выдыхает от температуры. На секунду отстранившись, чтобы взглянуть на выражение лица Хёна, он замечает лишь откровенное волнение, смущение и изумление. Последнее, кажется, от увиденного размера, едва ли помещающегося в кольце из пальцев.       — На словах такой смелый, а стоило коснуться, как растерялся весь, — вновь подкалывает мужа, который краснеет ещё больше и, обидевшись, облитый стыдом, вовсе убирает руку, чтобы отстраниться.       И только он хочет возмутиться, сказав, что передумал и пусть мужчина сам справляется с нуждой из-за своего остроумного языка, как Пак перехватывает руку. Он вновь тянет на себя, но теперь уже заставляет обхватить оба члена, которые не умещаются в одну ладонь. Удивлённо выдохнув, Хён закусывает губу от непривычных ощущений соприкосновения кожи с кожей, ведь раньше у него такого опыта не было. И если бы не помогающая рука Чана, что лежит поверх собственной, то он и вовсе не смог бы держать их вместе.       — Я ведь у тебя не первый, так чего ты так сконфузился? — шепчет в алые губы, но не может поцеловать, потому что чужой взгляд опущен на орган. Такой длинный, ровный, красивый, налитый кровью и со вздувшимися венами. Этот вид так опаляет, что приходится сделать глубокий вдох от нехватки кислорода в смешанной феромонами комнате. А стоит альфе начать двигать руками, как Хён мычит и обхватывает с другой стороны второй ладонью от невероятных чувств.       — П-потому что с тобой… Мхм… Всё по-другому, — и этого ответа хватает, чтобы у Чанёля едва ли не сорвало крышу от такого откровенного и сексуального омеги.       Перехватив губы и коснувшись языком к чужому, ускоряет движения, слыша более громкие, но приглушённые занятым ртом стоны. Он чувствует, как омега вновь сжимается, как прерывисто делает вдохи и забывается в поцелуе, не зная, на чём фокусироваться. Ему слишком хорошо, как и Ёлю. Настолько, что он сам готов наброситься на старшего.       Когда разрядка близится, Бэкхён отрывается от поцелуя, закусывает нижнюю губу и, сделав глубокий вдох, затаивает дыхание. И оказывается, у него есть одна очаровательная черта — когда Бэк кончает, он закрывает глаза и изгибает брови домиком, издавая при этом мелодичный стон. Прямо как сейчас, когда изливается с опрокинутой головой, легонько содрогаясь, пока второму, внимательно глядящему за эмоциями, требуется чуть больше времени, чтобы кончить. И всё же, излившись следом, Пак не перестаёт восхищённо смотреть в приоткрытые глаза, на дне которых плещет удовлетворение и смущение.

Вот они и перешли вторую грань.

Остаются ещё две.

      — Нам нужно в душ, — первым подаёт голос альфа, радуясь, что они не запачкали простыни, но получает короткое и уставшее: «Мне лень». — А влажные салфетки есть? — На это младший указывает на тумбочку рядом с собой и отчего-то расплывается в улыбке, подобно довольному щеночку, вызвав умиление.       Мужчине ничего не остаётся, кроме как снять с себя футболку, чтобы немного вытереть их следы, а после потянуться через омегу, чтобы открыть ящик и достать пачку. Но в процессе Бэкхён обхватывает его за шею и заставляет лечь на себя, шепча тихое:       — Как хорошо.       — Тебе нравится задыхаться под тяжестью? — смеётся мужчина и слегка приподнимается на локтях, чтобы действительно не задавить собой.       — Мне нравится ощущать твою тяжесть, — тихо поясняет, а после проводит носом по шее, глубоко вдыхая излюбленный феромон. После оставляет в полусонном сознании короткие поцелуи на оголённой коже плеча и трётся щекой.       Чанёль ещё некоторое время остаётся неподвижным, осознавая, что Хён ведёт себя так из-за течки, и его организм требует альфу, поэтому он пытается хотя бы частично удовлетворить эту потребность.       Он ждёт, пока брюнет уснёт, а затем всё же отстраняется, чтобы полностью удалить все их следы.       Однако, кажется, старший снова ошибся, полагая, что это было лишь временное явление. На следующий день, как и после окончания течки, Бэкхён становится похожим на ласкового котёнка, которого согревают солнечные лучи. Он улыбается, прижимается, обнимает и словно требует ласки. Если бы это было возможно, он бы мурлыкал до бесконечности.       Конечно, они, будучи взрослыми людьми, ведут себя сдержанно, не обсуждают прошедшую ночь и не подшучивают друг над другом. И, глядя на младшего, можно подумать, что он совсем не смущён, но иногда его выдают слегка порозовевшие щёки.       Когда наступает день, которого они оба ждали так долго, Чанёль начинает немного нервничать, ведь он уже несколько месяцев не ходил самостоятельно. Он уже забыл, как это делается, и ему не хочется оплошать под взглядом мужа. И так он действительно думает, пока не слышит:       — Если ты упадёшь, я тебя поймаю, обещаю, — ласково подбадривает, забавно засучив рукава, будто наготове, и даёт понять, что с ним не нужно стыдиться или чего-то бояться. Он тут для падений. Чтобы помочь подняться и вновь встать на ноги.       — Вы усердно трудились, и ваши мышцы стали гораздо твёрже, чем были, — произносит врач, разминая чужие ноги перед серьёзными манипуляциями.              Когда разминка подходит к концу, мужчина подъезжает к реабилитационным брусьям, на которые смотрел с самого первого дня своего пребывания в этом зале. Да, здесь есть множество тренажёров, но он всё время рвался лишь к этому, означающему финальный этап.        И сейчас, крепко схватившись по обе стороны, с помощью крепких рук и помощи врача поднимается на всё же слабоватые ноги. Ступни моментально начинают покалывать от непривычной тяжести тела, а колени подгибаются и дрожат, пока их хозяин, пыхтя, поджимает губы.       В ту же секунду в его груди начинается ликование, но он скрывает его под бетоном серьезности, когда понимает, что не может. Он неожиданно переносит весь свой вес на руки, перестав напрягать ноги и больше не пытаясь встать на них полноценно. Он… боится.       Врач, стоящий позади и придерживающий его, озадаченно выгибает голову через плечо, чтобы взглянуть на выступившие капли пота на лбу. К сожалению, он не понимает, что с его пациентом и с чего такая перемена. А Чанёль, как бы он ни старался себя успокоить и не думать о страхе, всё же охватывается им настолько, что высота собственного роста оказывается едва ли не фобической.       Голова мгновенно начинает кружиться, мысли путаться, сердце биться чаще. Руки дрожат, предвещая скорейшее падение, но внешне он спокоен. Со стороны никто не может даже намёк уловить на его панику, но сам Пак едва держится. Ещё секунда, и он упадёт. Ещё секунда, и…       — Я держу тебя! — и его подхватывает маленькое солнышко, что лучезарно улыбается, сумев распознать эмоции мужа. Бэкхён крепко обнимает Чана и держит, позволив немного расслабить руки.       — Спасибо, — с трудом шепчет в ответ и укладывает свой лоб на чужой. Теперь ему гораздо легче.       — Не бойся и попробуй напрячь ноги, у тебя получится. Просто встань на них, — продолжает подбадривать, хоть и понимает, что для второго это вовсе не «просто». Но больше, к сожалению, он никак не может помочь.       Рядом стоящий врач уже некоторое время разговаривает и пытается объяснить что и как делать, вот только Чан его не слышит. Он слышит только своего омегу, который повторяет слова врача, будто переводит с иностранного языка, вызвав лёгкое недоумение у специалиста. Но младшему плевать на это, ему главное, чтобы альфа услышал суть.       К счастью, его никто не торопит, и поэтому только через пятнадцать минут Пак вновь медленно перекладывает вес на ноги. Очередные покалывания сменяются болью, но он способен её вынести, наблюдая за чужой радостью.       — Давай, попробуй сделать шажочек, — омега немного расслабляет руки, но продолжает держать старшего, слыша над ухом тяжёлое дыхание.       — Я… не думаю, что… — он снова хочет отказаться под влиянием страха, но ему не позволяют. Бэкхён будто стоит у ворот с топором и рубит каждый негатив, пытающийся пробраться в душу.       — Представь нашего ребёнка, — а следующие слова и вовсе изумляют. — Представь, как он делает свои первые шаги, а ты стоишь рядом, готовый в любую минуту поймать его. Нашему ребёночку страшно, а тебе нет, ведь ты понимаешь, что никакой опасности нет. Сделать шаг очень просто, нужно лишь побороть страх, — закончив, он смотрит, как смягчаются чужие черты лица, и понимает, что тому понравилась такая фантазия.       Чанёль прекрасно понял и то, что под ребёнком Хён подразумевал его, а под готовым поймать — себя. Поэтому, сделав глубокий вдох, медленно шаркает правой ногой, передвигая её вперёд на пару сантиметров. Ему тяжело контролировать тело, а боль продолжает сверлить, но мужчина не сдаётся. Также неторопливо он выдвигает левую ногу и делает свой первый шаг, после которого смешок неверия вырывается наружу.       Он поднимает ошарашенные глаза на такого же счастливого мужа и вновь смотрит на ступни. Поборов свою слабую сторону, ему хочется шагнуть ещё. Хочется опустить руки, доверившись телу, и пойти, ведь теперь он вдохновлён. Но стоит ему последовать за ложной верой и действительно ослабить хватку, как на следующем шаге Ёль не удерживает равновесие и летит вперёд.       Хён, из-за подобной неожиданной выходки мужа, не успевает удержать его, поэтому через мгновение оказывается придавленным тяжёлым телом, отчего после начинает заливисто смеяться. Хорошо, что под ними лежат маты именно для таких случаев, иначе спине было бы очень плохо.       — Я ведь говорил, что поймаю, — он нежно проводит по чужим волосам, убирая прядь, пока брови выражают искреннее сожаление. И только альфа хочет извиниться и добавить, что если бы младший поймал, то они не валялись бы на полу, как тот добавляет: — Видишь? Падать совсем не страшно.