Я согласен

«Как всё рассыпалось на части?

Раньше ты был прямо здесь, в моих объятиях,

Теперь ты невидим,

А моё сердце разбито физически.

Если тебя нет, то и я уйду,

Потому что всё было ради тебя,

А если я совсем скис, не надо меня спасать.

Без тебя мне уже нечего терять.»

      Когда Бэкхён возвращается домой, то первым же делом проверяет, в порядке ли Чанёль. Оглядев гостиную и кухню, находит он его на кровати в сидячем положении, который уже успел стереть влагу с щёк и теперь смотрит на омегу совсем по-другому. Он надеется услышать что-то на своё «как прошел день?», но не получает никакого ответа от скрывшегося парня, поняв, что тот обиделся и теперь игнорирует его. Что ж, заслужил.       Сам же Бэк действительно испытывает один лишь гнев, глядя на Пака, но не может не беспокоиться о нём. Даже сломя голову мчался домой в страхе, что могло что-то произойти с ним, ведь впервые оставляет мужчину одного на столь долгое время, счёт которого потерял за разговорами с Юрой. Убедившись же, что всё хорошо, расслабляется и возвращается обратно в прихожую, чтобы разуться и снять куртку.       Отказавшись от заманчивого ужина у золовки, омега сейчас трапезничает в полном одиночестве. Конечно, хочется подумать, что он уже привык, вот только это далеко не так. Даже сейчас, зная, что муж в соседней комнате ожидает его, некая паника и воспоминания прошедших месяцев угрюмой тучей нависают над ним, заставив ускориться.       После того, как Бэк заканчивает, принимается мыть посуду. Опустив взгляд ниже, замечает приоткрытую дверцу посудомоечной машинки, в которой находятся тарелки. Это немного удивляет его, ведь Ёль никогда не пользовался ей, дав предпочтение быстрым рукам, а купил только ради Бэкхёна, чтобы облегчить тому жизнь. Видимо, тот попросту не смог дотянуться до крана или губки с порошком, поэтому решил воспользоваться купленным.       На мгновение парень задумывается о том, каково было альфе, когда тот тянулся, желая вымыть всё руками, но не мог? Что он чувствовал, когда несколько попыток венчались провалом, а ноги не желали слушаться и хоть немного помочь хозяину? Его охватила грусть, но бдительность этим он терять не собирается. Ему тоже грустно и очень-очень обидно, между прочим!       — Ты сердишься на меня? — стоит Хёну войти в комнату, а затем и в ванную комнату, подготовив вещи для душа, как Ёль задаёт вопрос, наблюдая за ним.       — Нет, — но перед тем, как дверь закрывается, получает сухой ответ, который говорит об обратном, ведь на него даже глаза не поднимают, намеренно избегая. И всё же даже так можно заметить, насколько те опухшие от слёз.       Позволив спокойно искупаться, переодеться в пижаму и выйти, альфа не ожидает, что даже при таких обстоятельствах Бэкхён попросит его перевернуться, чтобы сделать массаж. Ссора ссорой, а массаж по расписанию, ведь нельзя пренебрегать здоровьем, что бы ни случилось. И выловив этот нужный момент, мужчина, по сути, должен что-то сказать, должен извиниться, но… почему-то продолжает молчать. Он не знает, что следует сказать и с чего вообще начать. И с подобным сталкивается впервые.       Его предыдущие пассии были просты в отношениях, потому что никто не воспринимал их настолько серьезно. На обиды он мог просто дернуть бровью или что-то купить, обеспечив качественный секс на вечер, но с Бэком по-другому. С ним хочется всё прояснить, всё обсудить и прийти к тому, чтобы подобное не повторялось. Хочется убедиться, что больше никогда не обидит его. И всё это не потому, что обеспечить секс он не может, а потому, что любит. Что выбрал его своим партнёром до конца жизни.       Парень в это время неторопливо откидывает одеяло, поднимает домашнюю майку и выливает масло на руки, растирая, чтобы коже не было холодно. Забота даже в такой ситуации… И Пак ощущает эти нежные и аккуратные в своих действиях пальцы, что медленно водят, разминая уставшую спину, ведь постоянно сидеть или лежать с болями действительно тяжело.       Тело под пальцами на этот раз полностью расслаблено, но мышцы напряжены, дав понять, что какую-то активность мужчина всё же пытался провести. Когда же плавными движениями он приступает к ногам, задрав широкие штанины, то видит покраснения на задней поверхности бёдер. Видимо, после активности старший больше никак не менял своего положения. Интересно, это из-за боли и невозможности больше шевелиться или просто так?       — Не сиди долго, могут пролежни появиться. Переворачивайся по возможности, — тихо произносит, но нотки сухости и обиды никуда не деваются. Ёль улыбается и произносит не менее тихое:       — Я скучал по тебе сегодня, — но слышит очередное молчание, а взглянуть не может на выражение лица, потому что лежит на животе. И ему так любопытно, что там отражается на Бэке. Гримаса или улыбка?       — По твоим вчерашним словам так не скажешь, — всё же коротко отрезает через несколько минут, стирая напрочь улыбку с лица. Да, Бэк действительно изменился, поэтому своим лицом не отражает абсолютное ничего. Лишь хладнокровие, под которым в клетке таятся слёзы.       — Ты ведь знаешь, что я не хотел тебя обидеть. Я хочу поговорить с тобой об эт…       — Я закончил. Буду спать в гостиной, — но омега обрывает мужчину, не желая сейчас ничего слушать. Он вытирает руки и только хочет уйти, как его хватают за запястье, заставив вскинуть на себя удивленный взгляд. И Чан видит их.       Видит эти глаза, душу которых ранил глубоко внутри. Он привязал к себе, заставил страдать, думая, что дарит любовь, а после долгой борьбы сказал сдаться и уйти. Какая же он тварь всё-таки после этого. Эти медовые настрадавшиеся глаза сейчас такие красные и стеклянные, будто пальцем тронешь — тут же заплачет.       — Нет, Бэкхён-и, не уходи. Если хочешь, я ничего не буду говорить и обнимать не буду, но не уходи в гостиную. Пожалуйста? — его жалобный тон сковывает сердце шипами, доставляя боль. — Если ты уйдёшь, я ведь всё равно верну тебя обратно, потому что не могу спать без тебя. И всё же пожалей хотя бы мою спину, которая продолжает болеть, — на этих словах глаза омеги распахиваются, и он понимает, что старший, мучаясь этой болью, переносил его, возможно, больше травмируя ткани.       — Тогда почему ты.! — громко начав, резко замолкает и сжимает губы, пока лицо краснеет от злости. А после и вовсе раздражённо выдыхает, выдернув руку. — Агх… Забудь!       Он накидывает одеяло на тело, обходит кровать, яростно при этом топая, и ложится рядом, сразу же отворачиваясь. Как же его всё бесит! Бесит, что альфа не заботится о себе! Бесит, что тот продолжает творить всякую ерунду, подвергая себя рискам! Бесит, что тот не говорит о своей боли! Бесит, что он терпит! Бесит, что ведёт себя как герой, когда сам нуждается в помощи! Бесит! Бесит! Бесит! Бесит!       — Как же ты меня бесишь, Пак Чанёль! — и, не выдержав, неожиданно взвывает в полной тишине комнаты, вдруг развернувшись и хлопнув опешившего Ёля по плечу. После этого отворачивается вновь, не слыша забавный смешок, ведь выглядело это мило. Конечно, старший не должен так улыбаться и думать, но поделать с этим ничего не может. Он постарается загладить вину завтра.       Но ни завтра, ни послезавтра ему не удаётся это сделать. Бэкхён избегает его как только может, а в ванной и вовсе звонит его сестре, болтая, дабы мужчина не открыл рот, пользуясь моментом. Чанёль чувствовал себя каким-то ребёнком, которого моет мама и агрессивно трёт мочалкой, болтая при этом по телефону с подружкой. Кажется, этим ему нанесли психологическую травму…       Лишь на третьи сутки, катаясь по освещённой солнечными лучами гостиной, ведь погода сегодня замечательная, альфа продумывает план. Младший в это время, выгнав его из спальни, меняет постельное бельё, как внезапно слышит странный грохот, а затем и стоны. Испугавшись, бросает всё из рук и сломя голову выбегает из комнаты, видя лежащего на полу у кухонного стола Ёля. Бэк сразу понимает, что тот упал из коляски, которая перевёрнуто лежит у ног.       — Чанёль! — он взволнованно подбегает и пытается развернуть мужчину лицом к себе, но его руку резко схватывают и тянут на себя, отчего омега перекатывается через тело мужа на другую сторону и падает рядом с ним, оказавшись придавленным грудью. — Что ты творишь?! Ты хоть представляешь, как я испугался?! — тут же сменив милость на гнев, выплёскивает Хён, вот только на этот раз Ёль не сдерживается и, потянувшись, затыкает рот губами.       Он впивается в розовые губы, закрывает глаза и слышит пыхтение, которое не прекращается. Попытавшись его углубить, сталкивается с отказом в виде отвернувшейся головы, которая разрывает поцелуй.       — Вижу, ты в полном порядке. Отодвинься! — и снова не смотрит в глаза.       — Я хочу поговорить.       — А я не хочу! Ты тяжёлый, встань с меня, — предприняв попытки отодвинуть тело, сталкивается с сопротивлением, быстро выдыхаясь.       — Ты ведь тоже оседлал мои бёдра, когда хотел поговорить. Теперь моя очередь, — но тот никак не реагирует, лишь фыркнув, всем своим видом показывает: «Ок, посмотрим, сколько ты собираешь пролежать так». Пак всё же немного отодвигается в сторону, но продолжает держать в объятиях. — Ты выслушаешь меня?       — Нет, — но тот коротко отрезает, вырвав улыбку, которая становится всё коварнее.       — Ну же, Бэкхён-и, — он, подобно чеширскому коту, ластится ближе к шее и прикасается к ней губами, нежно целуя. Однако эти поцелуи отчего-то отличаются от всех привычных. В этих заложены будто иные и интимные чувства, поэтому расслабленное тело вмиг напрягается.       А Чанёль то поднимается выше к линии челюсти, то опускается ниже, увлажняя поцелуи. Вновь не заметив реакцию, укладывает руку на живот и медленно ведёт ею вниз. Теперь же он может заметить мурашки и почти нечитаемое удивление на лице, которое Бэкхён пытается держать спокойным. Он вошёл в эту игру и не должен проиграть, но эти касания… Что, чёрт возьми, творит альфа?!       — Я ведь не остановлюсь, — томно шепчет в ухо, которое мгновенно становится красным, как и щёки, а пальцы, только дойдя до паха, не коснувшись интимных мест, скользят выше, прямиком под футболку.       Нежная и мягкая кожа под пальцами начинает гореть, пока мурашки пробегаются по всему телу, приливая вновь и заставляя сердце скакать табуном. И в какой-то момент омега думает о том, что мужчина действительно может не остановиться, зайдя дальше, отчего начинает смущаться и биться в панике. Ведь рука уже доходит до груди, готовая вот-вот коснуться сосков. Возбуждение уже красноречиво упирается в домашние штаны, пока коленки сводятся вместе, дабы хоть как-то скрыть. И стоит едва ли ощутимо дотронуться до затвердевших розовых бусин, как шаловливую руку перехватывают, проиграв.       — Ладно, я слушаю тебя! — и от собственного проигрыша теперь начинает злиться сильнее, небрежно выдёргивая ладонь. Пак улыбается и оставляет поцелуй на щеке.       — Бэкхён-и, я трус. И очень большой, — наконец начинает, пока второй скрещивает руки на груди. — У меня были отношения до тебя, и ты знаешь это, но те постоянно кончались одним и тем же — изменой. Стоило мне уехать куда-то на пару дней или неделю, как по приезде я узнавал о похождениях своих партнёров. Я не знал, в чём причина, но это повторялось вновь и вновь. На самом деле я только выгляжу твёрдым и бесстрашным, а на деле… Когда впервые встретил тебя и влюбился, то уже безумно боялся потерять. Боялся, что ты, как и все, уйдёшь, несмотря на то, что я впервые чувствовал такой магнит к тебе. А ноги лишь усилили мой страх. Я держался стойко, думал о тебе постоянно, хотел, чтобы ты тоже полюбил меня хоть немного, но отчего-то считал, что ты уйдёшь. Просто потому, что привык к одиночеству и предательству. Когда же я вернулся домой и увидел тебя у порога, а затем и твои слёзы, то был удивлён и ощутил облегчение. Ты всё ещё был со мной, — на последнем он улыбается и следит за чужой реакцией, которая меняется, разглаживая морщинки на переносице.       — А потом? — и когда тишина затянулась, Хён сам задаёт вопрос, всё же поднимая глаза в ожидании.       — А потом я осознал своё состояние. Думал, если меня бросали здорового, то с больным уж точно возиться не будут. Думал, что ты делаешь это из-за жалости, и всё пытался найти её в тебе, но безуспешно. В какой-то момент эти мысли меня полностью съели, и я решил отпустить тебя, чтобы не быть обузой. Я не мог и всё ещё не могу привыкнуть к себе такому беспомощному. Я всё ещё, забыв, порой пытаюсь встать на ноги. Прости меня за всё, что я наговорил тебе тогда, и за то, что обидел. Я лишь попытался честно ответить на твои вопросы, до конца не разобравшись в себе, — закончив, внимательно наблюдает за тем, как чужие скрещенные руки опускаются, как и глаза.       — Я знаю, — в итоге выдыхает омега, видя вопрошающий взгляд. — Я знаю о твоих чувствах, Чанёль. Я ведь с детьми работаю и изучал психологию, поэтому с лёгкостью могу читать и тебя. Ты ведь даже сейчас не понимаешь себя, — сделав паузу, выжидающе смотрит, пока слова дойдут до альфы, и только потом продолжает. — Меня обидели и разозлили твои слова, потому что проанализировал я тебя поздно. Я думал: «Какого чёрта он несёт после того, что я пережил в ожидании его?», а успокоившись, посмотрел на проблему с другой стороны. С твоей стороны. Для меня то, что ты жив, — главное, но не для тебя. На той войне ты потерял часть себя. И речь не только о ногах, но и о людях.       — Тогда почему ты продолжаешь игнорировать меня?       — Чтобы преподать урок. Чтобы ты понял мои серьёзные намерения насчёт тебя и то, что я с тобой вовсе не из-за жалости. Чтобы ты перестал бояться рядом со мной, — сделав небольшую паузу, резко продолжает: — И только попробуй снова выкинуть что-то подобное, я не прощаю дважды! — пригрозив пальцем, он видит облегчённую усмешку и поцелуй в самый кончик подушечки.       — Ты сказал, что я до сих пор не понимаю себя. Что это значит? — он цепляется за то, что его интересует сейчас, желая услышать мнение. И Бэк говорит его.       — Ты действительно бесстрашный и спокойный мужчина, умеешь контролировать эмоции, думать и правильно решать задачи, но случившееся с тобой подкосило тебя. И подкосило настолько, что ты, забыв обо всём, приписал несвойственный тебе же страх. Ты ведь не такой совсем. Ты не трус ни разу и ни при каких обстоятельствах, но решил таким быть, когда не смог ходить, когда твоя жизнь разделилась на «до» и «после». Уверен, что даже измены твоих бывших не особо беспокоили тебя, а ты лишь был рад избавиться от них, однако, опять же, из-за данной ситуации ты решил обдумать прошлое и посмотреть на него с нынешними чувствами, а не теми, которые были у тебя на тот момент, — под конец он пожимает плечами, будто о погоде рассказал, а на деле ошеломил Чанёля настолько, что тот едва ли рот не открывает.       Бэкхён буквально рассказал о нём то, чего он сам не знал. Будто именно омеге принадлежит это тело, как внезапно вспоминает одно из видео, в котором тот говорил, как опознал труп. И это действительно невероятно — знать человека до мелочей и видеть его насквозь.       — Так что это просто период, Чанёль. Ты восстановишься и придёшь в норму, в своё прежнее состояние. И когда это случится, ты поверишь, что я был прав и что… люблю тебя. Не как друга, не как человека, а как своего возлюбленного и мужа. Как спутника на всю жизнь, — на последних словах краска смущения отражается на щеках. Этим Хён показывает свои знания о том, что мужчина всё ещё не уверен в ответных к нему чувствах. И это правда. Точнее, было правдой до звонка Юры и до просмотра всех видео.       — Я уже верю, — ладонь вновь обвивает талию, пока улыбка становится шире. — Почему ты не стал переубеждать меня, когда я отказался от лечения? — и он задаёт свой последний вопрос перед тем, чтобы рассказать то, к чему решился тем же вечером, когда открыл галерею.       — Потому что это твоё решение, и я не могу спорить с ним. Я и так был уверен, что не брошу тебя ни за что, будь ты ходячим или нет, поэтому особого желания у меня не было что-то менять. Но я очень хотел, чтобы ты согласился, потому что это надо именно тебе. Потому что важно для тебя. Это ведь твой смысл жизни, — он смотрит на чужую улыбку и невольно улыбается сам, подозревая, в каком цвете собственное лицо. — А теперь будь добр, отодвинься.       — Ты больше не сердишься на меня?       — Я уже давно не сержусь на тебя. И зачем ты вообще устроил эту сцену? — не понимая чужих действий, выбирается из объятий и принимает сидячее положение, пока чужие брови виновато заламываются.       — Если честно, то я действительно упал. И мне очень больно, — на этих словах глаза Бэкхёна в шоке распахиваются, пока он молниеносно подрывается с места.       — Чёрт, да ты прикалываешься! Почему сразу не сказал?! — он поднимает коляску, чтобы далее осторожно помочь подняться и альфе.       — Вау, какой ты сильный, — смеётся мужчина, когда его усаживают обратно, пыхтя. Но вместо того, чтобы отстраниться, омега приобнимает Пака и пальцами аккуратно массирует спину, дабы уменьшить боль. — Думаю, в скором времени ты сможешь расслабиться.       — В смысле? — не поняв чужих слов, вскидывает голову, однако из-за объятий его лицо слишком близко к чужому.       — Я позвонил в клинику и согласился пройти реабилитацию, — удивление вновь отражается на лице вместе с озаряющей улыбкой. Бэк ахает и прикладывает ладошку ко рту, испытывая неописуемую радость.       — Правда? Не шутишь? — а после кивка прижимается и обнимает крепче. — Боже, Чанёль, я так счастлив!       Мужчина на это смеётся и тянется в ответ, оставляя поцелуй на макушке. Теперь ему предстоит долгая и кропотливая работа, под конец которой всё должно измениться. Это их шанс начать всё заново. Шанс создать действительно настоящую семью и, если это возможно, ожидать пополнения в будущем.       Вот только сделать оказывается куда труднее, чем думать. Записавшись на ближайший приём, им проводят экскурсию и составляют индивидуальный план вместе с другими врачами. Уже через пару дней, полностью подготовившись, они начинают лечение. Безусловно, начинают с физиотерапии и массажа, вместе с которыми Чанёль должен принимать препараты для улучшения проводимости нервных импульсов. И первое время ему было весьма непросто, потому что манипуляции были не из тех нежных, которые проводит его муж дома, поэтому каждый вечер приходилось наносить разогревающую мазь.       Он весьма отвык от этих болей и усталости, которые раньше казались ему сладким послевкусием. Чудо лишь в том, что он до конца не потерял мышечную массу в теле, которую так старательно качал несколько лет.       Бэкхён же, зная, какого альфе, всю первую неделю находится рядом, отвлекает и сопровождает на все процедуры. И пусть второй чувствует себя нормально, ведь не ребёнок давно, а взрослый мужчина, способный справиться с любыми трудностями, ему приятна такая поддержка. Однако он не может больше пренебрегать чужим временем.       — Бэк, тебе следует вернуться на работу. Уверен, дети по тебе скучают и очень ждут, — на второй неделе, уже собравшись отправиться в клинику, предлагает Пак, когда видит, что младший следует его примеру и накидывает сумку на плечо.       — Я ведь говорил, что всё в порядке. Да и мне с тобой веселее.       — Прошёл уже месяц, тебе следует вернуться и немного развеяться. Да и у меня пока что нет какой-либо нагрузки или нужды в помощи. Меня увозят и привозят, — вновь предпринимает попытку, но видит лёгкую грусть на лице. Всё же так будет лучше для обоих. — Обещаю, что возьму тебя с собой, когда мы будем пытаться встать на ноги.       — Хорошо.       В итоге соглашается и переодевается в более деловую одежду, чтобы выйти следом и по просьбе поехать на автомобиле. Бэкхён предполагает, зачем его отослали, поэтому и отказаться не может. Однако, как альфа и сказал, его возвращению действительно рады все, ведь замену такому талантливому и способному учителю найти так и не удалось. Именно по этой причине омега смог начать с сегодняшнего дня, вернувшись в прежнее русло, но замечает, что дети ведут себя необычно тихо.       — Что такое? Какие-то вы тихие слишком. Не рады моему возвращению? — спустя десять минут от начала урока, Хён видит, как те продолжают переглядываться, не шумят, как это бывает обычно, а, наоборот, очень стараются. Будто боятся чего-то.       — Нет, мы очень рады! — из среднего ряда доносится голос мальчика, который, испугавшись, что своим поведением они могли обидеть учителя, выкрикивает и тут же затихает. Опустив глазки, неуверенно чешет затылок. — Просто… мы за вас переживали, — и такой ответ удивляет парня.       — Почему? Я ведь в полном порядке! — его широкая улыбка немного успокаивает и придаёт большей уверенности для следующего ответа с другой стороны класса.       — Вы несколько месяцев были странным. Не улыбались и всё время грустили, а в последний раз… — и на этом девочка затихает, вновь переглядываясь с развернувшимися к ней ребятами.       И тут до Бэкхёна доходит, чем он так напугал бедных детишек. Своей апатией и пессимистичными мыслями он действительно потерял счёт во времени и пространстве. Порой он даже не понимал, куда пришёл и что делает, а порой и вовсе забывал прийти. Он также и вспоминает день, когда упал в обморок, откуда и делает выводы, что они всё видели. Вздохнув с лёгкой улыбкой, Хён поднимается со стула, обходит стол и упирается бедром о его край. Он внимательно оглядывает напряжённых учеников и решает поделиться с ними своей жизнью, чтобы успокоить. Ведь они стали частью его жизни, а совсем скоро придётся их отпустить в свободное плаванье под названием «школа».       — Что ж, вы правы. Мне жаль, что я вас напугал своим состоянием, и обещаю, что больше подобного не произойдёт. Вы ведь помните того высокого дяденьку, что частенько приходил к нам? — как и ожидалось, все хором соглашаются, напомнив, что это дядя Ниён, которой сегодня нет в классе из-за простуды.       — Ниён рассказывала, что он ушёл служить и не вернулся, — Бэкхён сразу глазами находит мальчика, который это говорит, и замечает печаль в его глазах. И его даже не удивляет то, откуда они все знают подобную информацию.       — Ты прав. Мой муж ушёл, и я остался один, из-за чего очень сильно грустил. Я очень переживал за него и боялся, что он больше не вернётся, но всё обошлось. Он вернулся, и сейчас с ним всё хорошо, как и со мной, — он не углубляется в события, а старается объяснить саму суть, чтобы те поняли его правильно, отчего наконец получает радостные улыбки.       — Правда? Но Ниён не рассказала нам, что он вернулся! — другая девочка, обрадовавшись, тут же в неверии скрещивает руки на груди, ведь не помнит ничего подобного. Но Бэк торопится опровергнуть её сомнения.       — Наверное, она хотела сделать вам сюрприз. У дяденьки сейчас ноги болят, но когда ему станет лучше, он обязательно придёт навестить вас.       И лишь после этих слов все хором радостно восклицают, наконец полностью перестав волноваться за учителя. И всё же парень вновь напоминает себе о том, какие эти дети мягкосердечные, что решили быть тише воды ниже травы, дабы не беспокоить его. Всё же он счастлив, что вернулся на работу, ведь только сейчас осознал, насколько сильно скучал по ним.       Когда занятия подходят к концу, брюнет со всеми прощается и садится за свой стол, чтобы начать заполнять журнал. Его не было долгое время, поэтому накопилось немало работы, которую и следует выполнить. И, если честно, то ему даже нравится иметь возможность отвлечься, ведь постоянно делать одно и то же надоедает.       Мысли невольно закручиваются и в том месте, где омега чувствует себя странно. Меньше чем за год с ним произошло столько всего, что порой кажется сказкой. Он даже забывает свою жизнь до замужества, зачастую удивляясь тому, какой тяжёлой она ему казалась. Сейчас всё будто идёт своим чередом. Так, как и должно быть. Так, как он мечтал перед сном, укрывшись двумя одеялами в холодной и необогреваемой комнате второго этажа, которая больше была чердаком.       Омега также вспоминает, что у них с Чанёлем не было медового месяца. Стоило им выйти замуж по спонтанному решению, как они вновь вернулись к своей работе. Безусловно, мужчина не раз предлагал выбраться заграницу, но им не удавалось из-за отсутствия отпуска, а потом тот и вовсе пропал. Однако теперь, когда всё вернулось на круги своя, Хён решает, что они обязательно должны куда-то поехать, когда альфа восстановит способность ходить. За две недели упорных тренировок они уже получили очень хороший результат, благодаря которому тот сможет прийти в форму гораздо раньше всех прогнозов.       — Ох! — из мыслей его выводит вибрирующий телефон, который он пытается отыскать под стопкой бумаг. — Алло? Ты уже дома? — увидев имя мужа, тут же принимает вызов.       — Давно. А ты где? Я писал, но ты не отвечал на мои сообщения. Всё хорошо?       — Прости, я не видел. Увлёкся писаниной и совсем забыл проверить телефон. Я почти закончил, поэтому скоро буду, — услышав в голосе нотки волнения, успокаивает и собирает бумаги в стопку, сложив на свободный край.       — Будь осторожен на дороге, уже поздно.       Бэкхён прерывает разговор и смотрит на часы с удивлением, не веря, что прошло уже два часа. Какие глубокие мысли его поглотили, что он совсем потерял счёт времени? Он торопится закончить последнюю часть работы, затем быстро встаёт, берёт с вешалки свой бомбер и направляется к машине.       День за днём, неделя за неделей, а Чанёль продолжает удивлять своим упорством и успехами. Благодаря многочасовым тренировкам он уже может чувствовать свои ступни и шевелить ими. Он также может слегка сгибать ноги в коленях, хотя это даётся ему с большим трудом. Но у него есть цель, и он будет идти к ней, несмотря ни на что.       Альфа не из робкого десятка. Его тренировали и мучили, чтобы сделать из него солдата, но это не сломило его дух. Он привык к трудностям и не собирается сдаваться.       Апрель стремительно сменяется маем, и остаётся лишь месяц до долгожданного лета. Погода за окном больше не пасмурная, а веет лишь теплом и желанием устроить пикник, на который пара, конечно же, идёт. Они стараются чаще выбираться куда-то, а инвалидная коляска уже не кажется проблемой, пусть Пак и чувствует себя всё ещё не так уверенно, как хотелось бы. Но на этот раз они решают позвать с собой и сестру с семьёй, и друзей альфы с их мужьями. И у Бэка наконец-то появилась возможность познакомиться с ними поближе, найдя много общего. Например, то, как они тоже убивались после пропажи мужей на задании.       Из разговоров омега понимает, что Кёнсу, являясь мужем Чонина, ждёт ребёнка, которого они случайно заделали той же ночью, в которую альфа вернулся. Конечно, история романтичная, однако парень не может не поделиться своим страхом, связанным с работой Кима. Но, как оказалось, узнав о положении мужа, тот сразу же подал в отставку, устав подвергать себя и свою семью риску. Сехун тоже последовал их с Чанёлем примеру и теперь просто подготавливает неспелых новобранцев к серьёзным операциям, по вечерам возвращаясь домой к своей семье.       Они же с Чунмёном пока не планируют заводить детей. По его рассказам, у омеги есть младший брат, которому всего шесть лет. По стечению обстоятельств их мать родила слишком поздно и умерла во время родов, а отец, не справившись со смертью жены, ушёл в запой. Из-за этого его лишили родительских прав, а всю опеку передали Сухо, который теперь заботится о брате, как о собственном сыне. Сехун, к счастью, тоже воспринимает маленького альфу как своего ребёнка и любит безумно, поэтому они хотят для начала отправить его в школу, а уже потом подумать об остальном.       И, слушая эти рассказы, Бэкхён невольно задумывается о себе. Он опускает взгляд и думает, желает ли Чанёль иметь с ним ребёнка? Конечно, его условием брака было создать семью и вряд ли лишь из двух человек, но как скоро тот желает создать потомство? Уложив ладонь на плоский живот, брюнет кидает быстрый взгляд на чуть выпуклый живот Кёнсу, а после и вовсе поднимает голову.       Однако, стоит ему это сделать, как он сталкивается с пристальными и изучающими его глазами Пака, что сидит в паре метров. Такие чёрные и бездонные, что впиваются в него и заставляют сильно смутиться, отвернувшись и убрав руку. Он понимает, что Ёль, видимо, всё понял, но старается игнорировать свои красные щёки и горящие дыры от взгляда.       С приближением вечера семьи разъезжаются по домам, взяв обещание встретиться вновь, а Бэкхён старается делать всё, чтобы избежать какого-либо разговора с мужем. Вернувшись домой, младший тут же идёт разогревать ужин и мыть грязные контейнеры, которые они брали с собой, а после шагает в душ, безумно радуясь, что старший не поднял сегодняшнюю тему. Но он также не подозревает, что всё это время альфа не переставал наблюдать за его нервными копошениями.       Когда Бён заканчивает с водными процедурами и накидывает на себя тёплый халат вместо одежды, то находит Чана сидящим у края кровати и пытающимся шевелить ногами. У него это плохо выходит, но сгибать и разгибать пальцы он, к счастью, уже может.       — Бэкхён-и, подойди, пожалуйста, — подозвав младшего, который тут же оказывается рядом, протягивает руки и берёт чужие ладони в свои. — Можешь наступить на мои ноги?       — Хочешь размять их так? — получив кивок, брюнет снимает тапочки и босыми ступнями осторожно наступает на чужие пальцы. И, будто кошка, делающая массаж, поочерёдно надавливает, не подозревая, насколько для второго его небольшие ноги на собственных лопатах кажутся очаровательными. Руки же он держит для помощи и поддержки, чтобы не потерять равновесие.       — Бэк, ты хочешь детей? — но, как бы младший не убегал, этот разговор всё же настиг его, отчего он в удивлении застывает на месте. — Не останавливайся, — напомнив, что ему немного больно, второй отшагивает, пока его всё ещё держат за руки. Он даже не знает, что ему следует ответить и какой ответ от него ожидают. Поэтому считает, что лучший ответ — это нападение.       — А ты? — он ещё с минуту смотрит на нечитаемые глаза и отчего-то начинает волноваться. Не то чтобы он так сильно сам хотел иметь детей, но и слышать «нет» для него будет обидно.       — Конечно, — этот ответ успокаивает, а руки притягивают ближе, заставив встать между ног. — Но я бы хотел их после того, как встану на ноги. Хочу иметь возможность помогать тебе и носить на руках, если потребуется, — улыбка касается его губ, пока точно такая же, но более смущённая отражается на лице напротив. — Просто увидев твой взгляд сегодня, я подумал, что ты уже хочешь этого. И если это действительно так, то я постараюсь сделать всё возможное и встать на ноги до того, как ты родишь.       — Нет-нет, я ещё не готов! — но на чужое предложение Хён мотает головой и укладывает руки на чужие плечи, пока ладони альфы ложатся на внешнюю сторону бёдер, чуть выше подколенной ямки. — Тебе не нужно выходить из кожи вон и беспокоиться об этом, всему своё время. Да и мы ещё не… — начав тараторить, не обдумав, затыкается на последнем предложении, когда понимает, что чуть было не ляпнул лишнего. Но старший уже уловил суть разговора.       — «Не»… что? Не занимались сексом? — и хитрая ухмылочка появляется на лице, пока второй, смутившись в край, не закрывает его своими ладонями.       — Угхм, замолчи! — Чанёль смеётся, целует ладони, перекрывшие ему доступ к застыдившемуся виду мужа, и убирает их.       — Ты ведь знаешь, что мы всегда можем заняться тем, чем ты только пожелаешь, — и, решив подлить масло в огонь, дёргает за пояс халата, который тут же развязывается, едва ли открыв вид на обнажённое тело с одними лишь боксерами.       — Эй, что ты творишь?! — но Бэкхён оказывается быстрее и тут же возмущённо отшагивает, схватившись за края. На сей раз он делает узел куда крепче и кидает злой взгляд на по-прежнему хохочущего мужчину, краснея всё больше и больше. — Дурак.       И только он хочет уйти, как его хватают за предплечье и тянут на себя, повалив и подмяв своим телом. Полностью нависнуть у Ёля не выходит из-за ног, но даже так он видит это прекрасное удивление на красивом лице, которое далее посыпает поцелуями. И они куда только не прилетают, приятно разливаясь теплом в груди, пока последний не касается губ.       Хён мгновенно закрывает глаза и обхватывает шею, ощущая уже излюбленный трепет в груди и своё быстро бьющееся сердце. Пак всегда нежен в касаниях, вот и сейчас, оставив несколько быстрых чмоков, будто мотылёк, медленно обхватывает нижнюю и углубляет. Левую руку укладывает на талию парня, а пальцами правой деликатно убирает волосы со лба, поглаживая и показывая всю свою ласку, от которой Бэк плавится. Губы переходят на верхнюю и вновь скользят вниз, едва ли касаясь языком чужого.       Долгие поцелуи всегда доставляют удовольствие и вызывают доверие, а зачастую их не хочется прерывать и вовсе. Вот и омега, огладив шею, пропускает через пальцы тёмные и весьма отросшие кудри и начинает исследовать широкую спину. Ему так приятно, и до сих пор кажется странным эта возможность целоваться с Чаном. Будто каждый раз как первый. Хотя, возможно, это из-за того, что так прекрасно они практически не целуются.       В какой-то момент Пак начинает немного подразнивать мужа, подключив зубы. Он кусается не сильно, а просто иногда оттягивает то нижнюю губу, то верхнюю, забавляясь этой растерянностью и попыткой вновь углубить. Сейчас ему больше всего хочется сорвать этот мешающий халат и покрыть всё тело расплывшегося в лужицу омеги засосами и следами зубов. Но он не может. И именно по этой причине не выпускает свои феромоны, а просто наслаждается чужими, что кружат голову.       — Мне бы очень хотелось не облажаться в наш первый раз, — отстранившись от губ, томно шепчет в них, покрывая теперь поцелуями вытянутую шею, пока Хён закусывает губу от наслаждения, — поэтому, прошу, потерпи ещё немного. Я чувствую твоё возбуждение и сам возбуждён не меньше, но хочу сделать всё качественно и незабываемо, а не абы как.       — Мхм… прекрати ты уже… смущать меня, — сквозь тяжёлые вздохи негромко произносит, по-прежнему не открывая глаз, а собственная грудная клетка ходит ходуном. Но, к счастью, он ещё не потерял рассудок. — Если хочешь, чтобы я подождал… то не надо меня так возбуждать.       — Я ведь не знал, что ты так быстро возбуждаешься даже от простого поцелуя, — шутит альфа и получает шлепок по лбу от удивившегося таким ответом Бэка, который хочет отстраниться и уйти. — Ладно-ладно, прости! Я просто пошутил, правда! — мужчина притягивает того обратно и смеётся надутым щекам, обнимая и зарываясь носом в шее. — Твой феромон сводит с ума, — продолжает шептать, наблюдая, как кожа начинает краснеть аж до ключиц и плеч, — а эти коленки и вовсе заставляют выть на луну, — и только он игриво проводит зубами по шеи, будто хочет укусить, как его вновь толкают.       — Всё, Чанёль, иди нафик! Специально играешь со мной и наслаждаешься моей реакцией, да?       — Ты так думаешь? — но ответ с ехидной ухмылкой и так очевиден, отчего Бэкхён, фыркнув, поднимается, хватает подготовленную пижаму и уходит обратно в ванную комнату, чтобы там переодеться.       — Дурак… Глупый Пак Чанёль, — бурчит себе под нос, закрывшись на замок, будто второй сможет прийти, и опускает взгляд на свой бугорок, которого под халатом не было так видно. — Что же мне с этим делать?.. — но вопрос летит в пустоту, пока одна рука закрывает лицо от стыда, а вторая тянется, чтобы справить нужду.       Терпеть возбуждение довольно больно, а проходит оно не сразу, поэтому парень решает втихую помочь себе, пока такой же возбуждённый муж находится буквально за дверью. Ну ничего, думает Бэк, так тому и надо. Пусть лежит и мучается, как мучил его минутами ранее.

Это маленькая мстя.