Я согласен

«Я крепко держался за эти восемь пар рук, когда был истощён. Я, который забыл, как летать, Всего лишь хотел опереться на людей, которые были рядом со мной. Даже если крылья сложатся, до тех пор, пока мы вместе, Мы сможем взлететь даже выше, правда? Мне нужно научиться прощать и любить. И тот незнакомый голос, который я слышу неделю за неделей, когда закрываю глаза, Из-за этого голоса я снова молюсь. Когда я хочу сдаться и бросить всё, Рядом со мной всё ещё эти восемь пар рук, которые поддерживают, когда я истощён. Я крепко держусь за эти восемь пар рук, когда я истощён.» — «Hand» by Chanyeol.

      Время не стоит на месте, оно движется, словно свободный ручей, на пути которого не стоят подводные камни. За недолгим летом наступает очередная осень. Краски меняются, люди переодеваются, а жизнь продолжает идти, не топчась в одном положении. Кого-то радует, кого-то огорчает, но идёт и стирает все натоптанные следы за собой, будто ничего и не было. Горе стихает, счастье остаётся в прошлом, но оба не забываются никогда, оставаясь в маленьком углу глубокой памяти.       К сентябрю Чанёль уже уверенно стоял на ногах и мог недолго ходить с костылями, однако о своих огромных успехах омеге не рассказывал. Как бы Бэк не старался хоть что-то разузнать у него, у доктора или у друзей семьи, ему отвечали «всё хорошо, он медленно идёт на поправку» без каких-либо деталей. Любопытство сжирало парня изнутри, что он даже пытался несколько раз тайно пробраться в центр и понаблюдать, но схватившие за шкирку охранники не позволяли.       На самом деле альфа просто хочет сделать сюрприз, но из-за любопытного мужа боится, что всё может сорваться. Он даже на месяц отправлял Хёна с сестрой и друзьями на отдых за границу, где парень никогда не бывал, но даже так тот ежедневно названивал, скучая и ковыряя новости.       Саму поездку предложила Юра, которая устала от работы и семьи и решила на последнем месяце лета куда-нибудь улететь. С собой она позвала и Кёнсу, которому скоро рожать, но который был рад тому, что выберется куда-то до родов, и Чунмёна, который, наоборот, долго упирался из-за беспокойств за брата. Бэкхён тоже всё никак не мог согласиться, переживая за Чанёля, но тот заверил, что всё хорошо, и, наконец, спокойно углубился в тренировки, дабы показать лучший свой результат.       Новый сентябрь и новые детки выматывают Бэкхёна на сей раз больше, чем когда он только начинал работать по профессии. То ли это от непривычки к новому коллективу и пустым головушкам, то ли от буйности и энергичности детсадовцев. Конечно, и их понять можно, ведь детство в самом разгаре и совсем не хочется сидеть за партой большую часть времени, пока за окном светит солнце и горит жизнь.       В попытках хоть немного завлечь малышей интеллектуальными играми, Хён лишь больше устаёт, но не сдаётся. К счастью, у него есть Чанёль, который каждый вечер встречает его своими объятиями, поглаживает спинку и целует, пополняя запас энергии. И из-за забитого графика омеги они даже не могут провести время вместе, ведь от усталости парень сразу же торопится закрыть глазки и позволить своему мозгу отдохнуть.       С наступлением октября всё постепенно встаёт на круги своя, и Бэкхёну удаётся немного усмирить горящие глаза детей, позволив узнать себя и полюбить новые знания. Домой он стал приходить гораздо раньше, но скрытность Пака начинает подбешивать. Особенно в моменты, когда он чётко видит, как тот, перемещаясь с кресла на диван, не испытывает трудности, как раньше, но на вопросы отвечает «всё так же, без изменений».       — Не так же, Чанёль! Я же вижу, что ты чувствуешь себя куда лучше и перемещения даются легче. Даже ночью ты не ворочаешься по сто лет, а спокойно переворачиваешься! Почему ты скрываешь от меня свои успехи? Боишься, что могу сглазить или что? — в итоге, не выдержав, взрывается, на последнем забавляя сидящего перед телевизором альфу, пока у самого краснеет от злости лицо.       — Не говори глупости, ни о чём подобном я не думаю. Мне действительно полегче, но не настолько, чтобы этим можно было хвастаться, — сказав это, Ёль удивлённо указывает пальцем на картинку в телевизоре, чтобы сменить тему, но Хён вовсе не собирается это делать. По-прежнему скрещёнными на груди руками и нахмуренными бровями он наблюдает за старшим, который умело делает вид, будто в нём не прожигают дыру.       — Ты ведь знаешь, что не отвертишься от меня? Или, может, ты нашёл там какую-то омежку, раз в последнее время избегаешь любых разговоров со мной? — сощурив глаза ещё больше, парень резко приближается и начинает вынюхивать чужой запах на крепкой шее. Вот только, не учуяв ничего подобного, начинает вновь злиться.       Чанёль же, не идя на поводу чужих чувств, притягивает сидящего спиной к телевизору омегу к себе и сажает на колени. Теперь, оказавшись лицом к лицу да ещё и так близко, видит, как чужие морщинки разглаживаются, а уверенность куда-то улетучивается под действием чужого внимания к себе и такой близости. Коварный лис, не иначе.       — Бэкхён-и, — он произносит чужое имя и целует в кончик носа, — ты — мой муж и омега, в которого я по уши влюблён уже второй год, — целует в правую щеку. — Разве могу я иметь кого-то на стороне, когда у меня есть ты? — а теперь и в левую. Он полностью сбивает чужую бдительность этим.       — Н-не думай, что отделаешься одними поцелуйчиками, Пак Чанёль! Ты явно от меня что-то скрываешь, и я узнаю, что эт…       Бэкхён не успевает договорить, как альфа надавливает на спину и нежно касается мягких губ. Также нежно и практически невесомо отрывается, чтобы перехватить чужую нижнюю губу, а после и верхнюю, сбив тем самым чужое дыхание и послав мурашки по телу.       Поцелуй с Чанёлем всегда казался чем-то родным, чем-то драгоценным и чем-то интимным. Его густой, но мягкий и свежий феромон обволакивает с головы до пят, отчего пальчики ног невольно поджимаются, а под животом стягивается в тугой узел. Он буквально даёт понять, что с Бэком находится мужчина. И не абы кто, а именно его мужчина.       Из-за того, что омега не может похвастаться своей терпеливостью, он обхватывает чужую шею, пальцами зарывается в тёмные пряди волос и притягивает ближе, чтобы углубить. Его спина сама выгибается навстречу и крупно вздрагивает, когда чужие тёплые руки касаются талии и скользят ниже к кромке домашних штанов, что на пару размеров больше самого парня, ведь тот без ума от одежды оверсайз. А стоит скользнуть под футболку и коснуться прохладной мягкой кожи, как та моментально становится гусиной, пока её обладатель блаженно мычит что-то невнятное.       Да, Бэкхён сходит с ума, когда его касаются, когда ласкают, прижимают и дают понять, что рядом кто-то есть и кто-то хочет овладеть им. А понял он это впервые именно с Чанёлем, поэтому и искал лишний раз оправдания для прикосновений. Сейчас же, ощущая всё это и даже больше, его переполняет возбуждение, от которого он начинает нетерпеливо и неосознанно ёрзать на чужих коленях. Он что-то невнятно мычит, поджимает пальцы ног сильнее и утопает, когда большие ладони переходят со спины на бока, пересчитывая рёбра.       Чанёль же дуреет от того, какой омега податливый, будто пластилин, плавится под руками. Он полностью открыт и принимает Ёля, желает его, желает, чтобы тот овладел им, и это сносит крышу. В какой-то момент тот, не выдержав, неожиданно опрокидывает голову, закусив губу, и тихо стонет, пока альфа, не останавливаясь, начинает терзать длинную и безупречную шею.       Покусывает, засасывает, облизывает и целует, убивая этим Бэка. Оба не понимают, в какой момент всё превратилось в это, но, видимо, они просто долго терпели. Поэтому сейчас бугор одного упирается в чужой торс, а на бугре второго продолжают извиваться невероятной попкой, мучая тем самым.       — Ч-Чанёль… я скоро… мхмф… — тяжело дыша, Бэкхён всё пытается что-то сказать, но не может из-за переполняющих его чувств.       — Если ты готов, то мы можем это сделать, — вот только и говорить ничего не приходится, ибо Пак сам всё понимает с полуслова и намекает на нечто большее, чем то, что было между ними в одну из ночей раньше. Его руки опускаются ниже, скользят под боксеры и сжимают ягодицы в ладонях, слыша мелодичный тихий стон.       — Я хочу… — тихо шепчет в губы, опустив голову, но прежде, чем альфа скользит глубже, продолжает: — но пока не готов.       И этот ответ ровно на долю секунды вызывает в Паке недовольство, ведь он знает, как Бэкхён этого хотел, так чего же отказывается сейчас, когда он сам готов ублажить его? Но эти мысли пришли в голову под влиянием возбуждения и только, потому что далее мужчина ласково улыбается и вынимает руки, продолжая целовать своего пунцового мужа.       Да, у омеги действительно есть свои причины отказаться от того, чего он и вправду так жаждал. Но как Ёль от него что-то скрывает, так и он будет скрывать эту причину до определённого момента. Именно поэтому, больше не переговариваясь, они помогают друг другу руками, как и в прошлый раз, вот только ощущения совсем иные.       В этот раз, несмотря на бурю страсти, Хён хочет провалиться сквозь землю от стыда и смущения, ведь делают они это днём, на диване в просторной гостиной, да ещё и без признаков течки или гона, когда разум прекрасно мыслит и всё соображает. Оттого и после завершения процесса парень стыдливо убегает в ванную, чтобы привести себя в порядок под струями холодной воды.       Когда и второй месяц осени подходит к концу, а Чанёль понимает, что теперь он полностью готов показать мужу нового себя, то решает сделать сюрприз. Благодаря их прошлым развлечениям, Бэк особо не приближается к альфе, продолжая смущаться, ведь тот, дабы ему не задавали вопросы о тренировках, подмигивает и возвращает воспоминания, которые хочется забыть. Да, возбуждаться и наслаждаться этим процессом с любимым не стыдно, но когда рядом такой вот Чанёль, когда смотрит так пристально и заглядывает в душу, то тело само реагирует.       Так около двух недель мужчина и избавлялся от излишнего внимания, а когда время подошло, то купил локтевые костыли, оставив инвалидное кресло дома, и отправился к Бёну на работу. Безусловно, долго ходить он никак не может, но пройти пару метров и постоять немного в силах.       У входа его встречает всё тот же охранник, который в этот раз, сняв кепку и пожав руку, не скрывает своё удивление, испытывая восхищение тем, что альфа смог встать на ноги. Да, ему ещё следует улучшить свою координацию, но он уже сделал огромное дело, поэтому гордо и медленно направляется к нужному классу, в котором урок уже окончен.       Как и год назад, Ёль встаёт у проёма, опираясь на косяк, и наблюдает, как дети стоят в очереди на проверку тетрадей и получение конфет. Те, кто получил оценку, при выходе восхищённо открывают рот, увидев такого высокого и красивого дяденьку, а сам Бэкхён пока не обращает внимание на всё, что происходит за пределами тетрадей.       Когда же последний ребёнок, получив конфету, убегает прочь, омега устало выдыхает и поднимается на ноги, чтобы собрать свои вещи. Но стоит ему, наконец, завидеть некую фигуру у дверей, как он поднимает глаза и тут же цепенеет, думая, что разум решил поиграть с ним на фоне усталости.       Его дыхание вмиг перехватывает. Сердце замирает, а потом начинает биться с бешеной силой, будто пытаясь вырваться из груди. Глаза расширяются, губы слегка приоткрываются, но звук застревает в горле. «Это невозможно…» — проносится в голове. Бэк видит его стоящим, но мозг отказывается верить. Он всё ещё думает, что это сон или галлюцинация, поэтому непроизвольно делает шаг назад, как будто перед ним призрак, но врезается в ножку стула.       — Привет, — но реальность накрывает волной. Да, это он. Это его руки, его улыбка, его глаза, в которых сейчас столько жизни. Ноги Пака слегка подкашиваются, когда тот на костылях проходит внутрь, а омега машинально хватается за край парты, чтобы самому не упасть.       В груди — вихрь: радость, страх и недоверие. «Как? Когда? Почему он мне ничего не сказал?». Эти мысли крутятся в голове, пытаясь зацепиться хоть за одну догадку или воспоминание, но пусто. Пусто, потому что это именно то, что скрывал от него альфа последние месяцы.       Горячие и неудержимые слёзы подступают мгновенно. Они катятся по щекам, но Хён даже не замечает, потому что волнует его иное. Губы дрожат, но на них улыбка, ибо это смех счастья, под который всё ещё не веря Бэкхён подходит ближе. Он тянется к Чанёлю, но боится даже дотронуться, думая, вдруг он исчезнет?       Когда его пальцы наконец касаются его рук, плеч, Бэк чувствует тепло и твёрдую опору. Это не мираж. Он здесь. И он стоит. Бэкхён сжимает его так сильно, будто хочет впитать в себя каждую частичку этого чуда. Его тело дрожит, а в голове пульсирует одна мысль: «Он смог… Он действительно смог!»       И вот тогда его накрывает волна абсолютного, всепоглощающего счастья. Он обнимает Пака, прижимается к груди и смеётся сквозь слёзы. В его душе — ликование, будто внутри взорвалось солнце. И Хён гордится им, его силой, его упорством.       — Это взаправду? Ты не шутишь? — тихо-тихо шепчет куда-то в плечо и едва ли не начинает прыгать на месте, но вовремя понимает, что муж ещё очень слаб. — Т-ты правда можешь ходить? — слёзы усиливаются, но улыбка не сходит с лица, пока руки опускаются на торс и помогают второму стоять.       — Это то, что я от тебя скрывал всё это время. И я рад, что мой сюрприз удался, — улыбнувшись в ответ, он наклоняется и целует чужой лоб. Он счастлив не меньше своим успехом и ему тоже хочется плакать. Но не от того, что он стоит, а от того, что это благодаря его омеге, который не бросил его, который верил в него каждую секунду этой жизни и который сейчас радуется так, будто сам был инвалидом.       Через несколько минут, когда эмоции берутся под контроль, Бэкхён отстраняется, вытирает свои влажные щёки и моментально краснеет под чужим взглядом. Он совсем забыл, что Чанёль гораздо выше него, поэтому сейчас, вновь ощутив эту разницу в росте, эти габариты, начинает смущаться и робеет.       — Что случилось? Ты снова покраснел, — альфа касается чужой щеки большим пальцем и проводит по ней, пока второй отводит взгляд в сторону. — О чём подумал, м? — а после следует короткий поцелуй туда же, где и полыхает кожа.       — О том, какой ты, оказывается, большой, — честно признаётся и вновь поднимает взгляд.       — Это тебя напрягает?       — Скорее, будоражит. Я отвык, поэтому сейчас так взволнован, будто мы только-только начали встречаться, — и хихикает, продолжая смотреть на второго теперь снизу. — Отсюда ты такой сексуальный, — смутившись до вжатых в шею плеч, тихонько говорит это, удивляя старшего своей открытостью.       — А раньше не был таким?       — Я не особо помню, как было раньше, но когда ты был ниже, то казался милым и невинным. Думаю, дело в уверенности, да? — на это Пак негромко смеётся и кивает, соглашаясь, ведь так оно и есть. Сейчас он чувствует себя уверенным, как никогда прежде.       — Теперь тебе придётся привыкать к моей сексуальности, — сморщив забавно нос, Чанёль наклоняется ближе к этим блестящим глазкам с влажными ресницами, чтобы потереться кончиком о чужой кончик.       — Я только за, — однако Бэкхён не теряется и также с улыбкой морщится в ответ, приняв короткий поцелуй после.       Казалось бы, что их бедам и тяготам настал конец, если бы только Хён чуть больше, чем через сутки не узнал, что для него испытания только начинаются. Он думал, что они вернутся к прежней жизни, которая была без кресла, но совсем забыл, что их отношения развились именно после чужой инвалидности.       По этой причине каждый день Бэкхёна проходит с надеждой не потерять сознание от колотящегося сердца, которое Чанёль будто проверяет на прочность. Ведь если первые несколько дней омега вечно пугался и привыкал к высокому силуэту, гуляющему по квартире, то следующие несколько дней привыкал сдерживать своё возбуждение, которое подскакивало иной раз, когда Чанёль касался его.       Зачастую это происходит на кухне, когда младший готовит завтрак или ужин, а позади к нему прижимается огромная груда мышц, которая своими сильными руками обволакивает хрупкого на своём фоне омегу. Он обнимает так ощутимо, дышит тёплым дыханием прямо в оголённую шею и скользит пальцами от живота к груди и обратно вниз. Пусть у Бэка нет лишних складок на теле, Чанёлю всё равно нравится ощупывать его и жамкать, потому что второй сам по себе мягкий. Едва ли не каждое утро мужчина дарит такую нежность, что без неё просыпаться и идти на работу уже, казалось бы, невозможно.       Когда же альфа начинает чувствовать себя более уверенно с тростью, они решают вместе навестить Юру и сделать ей такой же сюрприз, как и Бэку. В отличии от мужа, сестра знала, что способности Ёля улучшились и хранила это в секрете, однако она не знала, насколько они улучшились.       Стоит наступить моменту Х, как дверь открывается, и девушка в прямом смысле замирает на пороге. Её брат, которого она помнила сломленным и прикованным к инвалидной коляске, сейчас стоит перед ней на своих ногах с сияющей улыбкой.       В глазах словно темнеет от шока на долю секунды, а сердце замирает на мгновение, чтобы потом выплеснуть наружу шквал невероятной, оглушающей радости в виде визга. Она бросается к брату с объятиями и сжимает настолько сильно, что воздух перекрывает, будто пытается задушить, а не поздравить.       На её глазах такие же горячие слёзы, как были у Хёна, а стоит ей через спину уловить сияющие глаза омеги, который стоит чуть поодаль с тихой, всепонимающей улыбкой, как всё становится ясно. Это благодаря ему.       — Бэкхён-и-и, — протянув жалобно чужое имя, теперь ныряет и в его объятия, — спасибо тебе, что был всегда с ним.       — Ты чего? Чанёль сам со всем справился, что даже от меня утаить это умудрился.       — Вовсе нет, всё благодаря твоей поддержке… Слушай сюда! — после последнего всхлипа Юра выпрямляется и теперь угрожающе тычет указательным пальцем Чану перед носом. — Теперь твоя очередь носить Бэкхёнчика на руках, понял? Вон сколько он старался ради тебя, со дна буквально вытащил!       — Да понял я, хватит читать мне нотации.       — Нет, ты не понял! Ты должен каждый день дарить ему букет цветов и различные подарки. А ещё машину! — на последнем глаза и так смущённого омеги округляются, и он торопливо хватает девушку за руку, дёргая её, чтобы замолчала. — Ну а что, Бэк? Раз уж он теперь может ходить, то ему придётся ездить на работу каждый день. И даже если будет тебя подвозить и забирать, машина будет находиться у него, так что ты не сможешь покататься где-то с друзьями.       — Ха-ха, Юра, ты, мне кажется, уже перебарщиваешь, прекращай, — сквозь зубы шипит Хён и мельком поглядывает на усмехающегося мужа, прекрасно зная, что тот действительно способен купить машину. — У меня нет друзей, чтобы я катался с ними где-то, а кого попало в машину сажать не хочу, поэтому мне достаточно и того, чтобы Чанёль подвозил меня.       — Вот поэтому друзей у тебя и нет, Бэкхён! Это чучело попросту м-м-мхмф! — девушка вновь начинает ломать палку, пока рядом стоящий Кихён не затыкает ей рот ладонью, дабы та не сболтнула лишнего. В отличие от остальных, он прекрасно знает, что Юра хотела сказать: «именно из-за Чанёля у тебя нет друзей», чем бы ранила брата.       Благодаря ловкости рук мужа, она вовремя осознаёт свою ошибку и замолкает, взглядом поблагодарив его за своевременную помощь. Видимо, ей следует научиться держать себя именно в своих руках.       — В общем… как я и сказала, носи Бэкхёнчика на ручках! — далее она разворачивается и торопливо уходит в сторону гостиной, чувствуя неловкость. Следом за ней уходит и Кихён, чтобы помочь накрыть на стол, пока супруги разуваются.       — Давай помогу разуться, — предлагает Хён и хочет наклониться, чтобы развязать шнурки чужих кед, но ему не позволяют.       — Просто наступи на пятку, и я высуну ногу, — отвечает старший и, получив кивок, наблюдает, как парень левой рукой обхватывает его за пояс, чтобы не упал, и наступает, как ему и сказали.       — Чанёль… — когда они справляются и со второй обувью, омега робко подаёт голос, обращая на себя внимание, — не слушай сестру, хорошо? Не нужно мне ничего дарить или носить на руках.       — Почему? Ты ведь достоин даже большего, чем это, — альфа на такую просьбу удивляется, ведь его впервые просят не уделять внимание, что является странным.       — Я и не говорю, что не достоин, а просто мне это не нужно. Тем более, если это в знак благодарности. Я получаю достаточно любви от тебя, а больше мне желать нечего. Меня всё устраивает, — закончив, он внимательно смотрит на чужое спокойное лицо, а после видит тёплую улыбку.       — А если я сам захочу порадовать тебя?       — Порадуешь поцелуем, — коротко отвечает и хочет пойти на кухню, чтобы помочь, но его тянут обратно за плечо, которое приобнимают.       — Таким? — после вопроса Чанёль тянется и смачно целует в мягкую щёчку, которая тут же меняет цвет под натиском губ. — Или таким? — а после второго вопроса поцелуй прилетает в сладкие губы, шокируя брюнета, ведь они в гостях у золовки и их могут увидеть.       И как бы Бэкхён не старался отстраниться, Ёль продолжает одной рукой притягивать за плечи, а второй, дабы помочь себе, хватает красные щёки, вновь и вновь целуя теперь уже выпяченные губы.       — Ну чего вы там застряли? — лишь после крика маленькой племянницы мужчина отстраняется и получает шлепок по спине от злющего мужа, смеясь.       — Ты с ума сошёл!       — Это ты сводишь меня с ума.       Весь последующий вечер Чанёль буквально не даёт покоя Хёну. Он трогает его, гладит, проводит пальцем по чувствительной шее и мельком даже целует, когда напротив сидящие супруги отвлекаются на что-то. Младший то и дело шипит, одёргивает руку или хлопает по ней, но Пак ни в какую. Будто шило в жопе, продолжает проказничать.       Последней каплей омеги становится то, что во время разговора мужчина нагло проводит рукой по бедру, ведь приобнимает Хёна, и поднимается выше. Младший и так сидит как на иголках, а тут и вовсе вытягивается как струна, краснея всё больше и больше, пока шаловливые пальцы не погружаются под футболку. А стоит ему коснуться оголённой кожи, послав табун мурашек, как Бён подскакивает на месте и чуть ли не визжит:       — Чанёль! — чем пугает присутствующих неожиданностью. Его брови нахмурены, дыхание сбито, а лицо едва ли не багровое от стыда, пока пальцы злобно сжимают кулаки.       — Что случилось? — первой задаёт вопрос Юра, обеспокоенно глядя то на одного, то на другого.       — Ладно, прости меня, я больше не буду, — но вместо ответа сестре, мужчина протягивает руку мужу, прося того сесть обратно, на что получает отказ и наблюдает, как тот садится рядом с другим альфой, больше не глядя в его сторону.       Весь оставшийся вечер Ёль остаётся в полном игноре, получив по заслугам, а спустившись к автомобилю после посиделок, просит всё ещё обиженного омегу вручить ему ключи. Пусть и прошёл год, Чанёль не разучился водить за это время, поэтому и хочет сегодня повести машину сам. Единственное, Бэкхён относится скептически к этой просьбе, переживая, что тот не полностью восстановился. И только он хочет задать вопрос, как вспоминает свою обиду, отчего, надув щёки, с громким фырком и вытянутым кверху носом молча садится за пассажирское сидение.       — Итак, не подведи меня, малышка, — пристегнув ремень, заводит двигатель и ласково обращается к автомобилю, тестируя свои силы.       К счастью, никаких проблем с вождением он не обнаруживает, поэтому спокойно и медленно выезжает на трассу, краем глаза всё ещё ловя чужое беспокойство. Он знает, о чём думает младший, но в себе он также уверен. Его смущает лишь молчание, которое он всё же хочет разрушить очередными извинениями и разговором.       — Ты ещё злишься? — да, глупый вопрос, но стоит знать наверняка. А увидев отвернувшуюся голову, кивает себе. — Потому что я тебя смущал или потому, что тебе не нравились мои касания? — теперь чужие щёки краснеют, дав очередной чёткий ответ вместо рта. — Ты прав, я не должен был заходить так далеко, прости. Честно говоря, я и сам порой не могу себя остановить, будто мною кто-то овладевает, — на последнем он пускает смешок, но не видит никакой реакции от собеседника, отчего выдыхает и продолжает: — Когда я был в кресле… то не мог почувствовать себя полноценным мужчиной. Я чувствовал себя жалким и не понимал, как и каким способом соблазнял кого-то раньше. Порой я шутил с тобой, кидал какие-то смущающие словечки, но они давались мне с ужасным трудом. Теперь же, встав на ноги, я вновь могу ощутить себя мужчиной и альфой, который всегда был уверен в себе. Вновь могу прикоснуться к тебе, соблазнять и видеть реакцию, которая отличается от той, что я видел на протяжении года. Поэтому я и не смог остановиться.       — Моя реакция всегда была такой, просто раньше ты меня не соблазнял так, — выслушав, наконец, Бэкхён подаёт голос и слышит облегчённый выдох мужа. — Лично для меня ты всегда был мужчиной, и моё отношение к тебе никак не поменялось за то время, что ты был в кресле. Если бы ты также полгода назад залез под мою одежду перед родственниками, я бы с тобой месяц не общался, сгорев со стыда, как сегодня.       — Ты прав. Это в моих глазах всё выглядело иначе. Теперь ты простишь меня?       — Если только ты не будешь вновь ерундой страдать в общественных местах или перед знакомыми, — бурчит парень и снова отворачивается к окну, радуясь, что узнал ещё одну информацию, которая тревожила мужа.       — Значит, дома можно?       — Ну, дом — это дом, — на автомате говорит Бэк, не сразу осознав смысл слов. А осознав, краснеет и возмущается. — Чтоб тебя! — Вот только сказать следующее обязан заранее. — Но пусть твои игры не переходят границу… Я пока не готов.       — Хорошо, — Чанёль протягивает свободную руку и укладывает её на чужую щёку, ласково улыбаясь. Ему приятно чужое доверие до разливающейся теплоты в груди.       Всё идёт хорошо и даже прекрасно, как вдруг случается то, чего не ждёшь вовсе. Ни боли, ни спазма — ничего. Просто тихий щелчок в мозгу, и связь между мозгом и ногами внезапно обрывается. Они становятся словно чужими, тяжёлыми, как мешки с песком, но эти мешки всей своей немыслимой тяжестью лежат на педали газа.       Чанёль мысленно приказывает себе поднять ногу, но те не слушаются. Они вновь парализованы и давят на газ с ужасающим равнодушием, отчего в висках начинает всё стучать от страха и паники.       — Что случилось? Куда ты так гонишь? — взволнованно спрашивает муж, отрываясь от окна, но Пак не отвечает.       Он только смотрит на дорогу, которая теперь несётся навстречу с пугающей скоростью, а пальцы впиваются в руль до побеления костяшек. Внутри поднималась паника, холодная и липкая, сжимая горло и затуманивая зрение. Он пытается дышать ровно, но воздух будто не идёт.       — Б-Бэк у меня… я ног не чувствую, — тут же выдаёт альфа дрожащим голосом. Бэкхён испуганно переводит на него взгляд и видит на лице застывшую маску ужаса, его мёртвую хватку на руле и его ноги, неестественно вытянутые и напряжённые.       — Спокойно, всё хорошо! Чанёль-и, просто дыши и сворачивай на обочину, хорошо? — и вдруг его паника сменяется ледяной решимостью. Он без раздумий расстёгивает ремень, включает аварийку и наклоняется к чужим ногам. — Я медленно буду снижать скорость, поэтому едь ближе к обочине.       Как и сказал, Хён медленно поднимает одну и опускает другую ногу, пока машина окончательно не останавливается и мужчина расслабляется. Стремительно спустившись и оказавшись у водительской двери, младший открывает её и разворачивает Чанёля полным корпусом лицом к себе.       — Всё хорошо, ничего не произошло, — но тот будто не слышит чужое утешение. Альфа сидит и с тяжёлым дыханием смотрит сквозь свои ноги, пытаясь прийти в себя. — Ты чего так испугался, м? У тебя просто судорога была от долгого вождения спустя столько времени, вот и всё, — он укладывает свои руки на чужие бёдра и начинает их массировать, чтобы второй почувствовал касания и понял, что чувствительность всё ещё с ним. А после тянется и крепко обнимает, ведь сам перепугался не на шутку. — Давай поменяемся местами.       Согласившись, ведь варианта отказаться у него нет, медленно встаёт на ноги и, оперевшись о младшего, обходит капот. К счастью, его шок был не настолько сильным, поэтому уже через минут десять он полностью приходит в себя и тянется, чтобы сплести свои пальцы с чужими.       — Уже успокоился? Хочешь заедем за водой?       — Нет, не переживай. Мы почти доехали до дома, — поцеловав тыльную сторону, не опускает руку, а продолжает поглаживать кожу большим пальцем. Так ему спокойнее.       Добравшись до квартиры, Хён помогает разуться и под руку ведёт в спальню, чтобы альфа не мучился с костылями. Однако, вместо словесной благодарности, Ёль вновь прижимает того к стенке, чтобы крепко обнять.       — Как-то ты быстро восстановился, не считаешь? — недовольствует парень, ведь сам как на иголках сидел оставшийся путь за рулём.       — Я не знал, что тебе нравятся мои страдания. Ты садист?       — Как ты можешь говорить подобное? Хватит отшучиваться, если тебе уже нормально, то так и скажи. Я ведь переживаю за тебя, — он хочет скинуть с себя ношу в виде сильных рук, но его мягко притягивают обратно.       — Ты ведь не поверишь, если я просто скажу, — он поднимает чужой подбородок своими пальцами и заглядывает в светлые глаза, на дне которых плещет такая нежная любовь, волнение и забота, а после тихо, с лёгкой улыбкой говорит: — Со мной правда всё в порядке. Спасибо, что не позволил случиться аварии и утешил меня, — что является чистейшей правдой.       Бэкхён ещё минуту скептически смотрит на старшего, но в итоге сдаётся и верит, теперь наблюдая, как тот вытягивает свои губы. Усмехнувшись и закатив глаза, омега всё же встаёт на носочки и, притянув обеими ладонями за щёки, целует Ёля, ощущая, как тот углубляет его.       Пальцы Пака перемещаются на талию и ощутимо сжимают её, пока губы скользят с верхней на нижнюю, даря наслаждение и нежелание прекращать это. Сердце привычно заходится быстрым ритмом, а бабочки от голода бьются и щекочут живот.       — П-подожди… не могу дышать, — на секунду отстранившись, с тяжёлым дыханием шепчет Бэк, однако не успевает сделать глубокий вдох, как Чанёль завлекает его в очередной и более страстный, несдержанный поцелуй.       И тут их мир сужается до влажного жара рта, до скольжения языка, вкуса которого было мало, хотелось всё больше и глубже. Звук их сходящихся и разъединяющихся губ, приглушённые стоны и тяжёлое дыхание эхом разносятся по пустому коридору, звуча так пошло и в то же время сладко.       Пальцы Бэкхёна впиваются в чёрные, но мягкие волосы, пока ладони альфы скользят от дрожащих от напряжения рёбер до ягодиц, чтобы с силой, от которой у младшего перехватило дыхание, впиться в них.       Чанёль сжимает округлые ягодицы, притягивая его к себе так близко, что между ними не остаётся и намёка на пространство. Хён изумлённо мычит, пока перед глазами взрываются фейерверки, а тело требует большего, ведь теперь они буквально трутся своими возбуждениями друг о друга.       Лишь спустя пару минут Чанёль отстраняется и переходит на шею, терзая её влажным языком и губами, чем позволяет младшему громко выдохнуть и вновь поглотить воздух, который застревает где-то в груди от приятных касаний.       — Чёрт… Сдерживаться становится всё труднее, — всё же сумев взять себя в руки, утыкается своим лбом к чужому и ловит тяжёлое дыхание.       — Тогда мне придётся тебя связать, — отшучивается Бэк, пока Чанёль проводит по его припухшей нижней губе большим пальцем, чувствуя досаду, ведь не может насладиться ими подольше.       — Так ты действительно садист. Будешь мучить меня своим прекрасным видом? — на это омега закатывает глаза и отпихивает от себя смеющегося альфу, чтобы отправиться в душ перед сном и прийти в себя, ведь тело продолжает подрагивать от не спадающего возбуждения. Он не говорит вслух, но и сам порой еле сдерживается, чтобы не скинуть с себя одежду и не оказаться под грудой тяжёлых мышц. А порой и вовсе представляет чужие руки, касающиеся самых потаённых его мест.       Утром следующего дня первым просыпается Пак. Он уже по привычке сначала тискает мужа, сладко сопящего под боком и никак не просыпающегося от чужих действий, а после идёт готовить завтрак, наслаждаясь своими свободными перемещениями. Да, порой ему жалко, что за плитой стоит не Бэк и от этого он не может вдоволь насладиться им и объятиями с ним, но чужой сон является дороже своих хотелок.        И всё идёт хорошо, пока через добрые полчаса Пак не осознаёт, что Хён опаздывает на работу.       — Бэкхён-и, просыпайся, ты опаздываешь, — торопливо войдя в спальню, он находит мужа всё также спящего теперь уже на животе. — Милый, — легонько щекочет оголённую пятку, ведь, несмотря на серые шорты и широкую футболку, Бэку жарко, отчего и одеяло он откинул. Вот только на действия тот лишь недовольно фырчит и одёргивает конечность. — Ты и вправду так опоздаешь, я ведь даже подвезти тебя не могу.       — Мхмф… прогуляю сегодня, — бубнит себе под нос, чем вызывает смешок.       — Ты ведь не школьник, ты учитель. Тебе нельзя прогуливать, вставай, — но на очередную щекотку больше реакцию не получает, поэтому принимается дёргать за ноги, на что также получает игнор. Кажется, за всё время их совместного проживания омега впервые так сильно ленится, ибо раньше, несмотря на свою усталость, он всегда просыпался вовремя через не хочу.       В итоге Чанёль решает сделать кое-что действительно пробуждающее. Да, ему самому тяжело переходить через себя и мучить любимого мужа, но он не хочет потом видеть грусть на его лице от выговора за опоздание. Поэтому в следующую секунду он хватает парня за обе ноги и тянет на себя так, что Хён буквально встаёт в коленную и весьма вульгарную позу, а его футболка, прокатившаяся по постели, задирается до лопаток. Эта поза напоминает кошку, которая выгибает спину, вот только со стороны Чанёля это выглядит совсем по-другому.       Усмехнувшись на то, что даже это не заставляет омегу подскочить, альфа укладывает ладонь на поясницу и медленно проводит ею вверх до лопаток и вбок по рёбрам вниз. Перемещается на живот и видит, как бегут мурашки, как омега наслаждается, но просыпаться не думает. Далее Чанёль с коварной ухмылкой наклоняется ближе, чтобы укусить бочок, будто он тот самый серый волк из детской сказки.       — Ладно, я встал! — лишь после этого, ощутив приятную волну возбуждения в теле, ведь альфа коснулся именно эрогенной зоны, словно знал об этом, Бэкхён подскакивает и недовольно топает в сторону ванной комнаты, что-то снова тараторя под нос.       — Не забудь позавтракать перед выходом, — кидает в след мужчина и продолжает смеяться, вновь и вновь влюбляясь в этого прекрасного омегу.