Чадо из ада.

      В какой-то момент мимолётная увлечённость, которую, к слову, Данила в шутку называл практикой, переросла в регулярный секс без обязательств. Похоти Руслана не было предела, но было одно ну очень важное «но» — Кашин по-прежнему был всего лишь человеком. Порой ему даже казалось, что отсидеть сутки в офисе и без толку строчить программы, куда меньше выматывает, чем помешанный на его члене Руслан. Иногда приходилось бездумно втрахивать его искалеченное БДСМ-практиками тело в кровать, в стол, в стену, но в ответ получать небрежное: «ещё». Кашин попросту не мог вырабатывать столько спермы, не мог находить в себе силы на очередной скоростной перепихон, да и вообще член свой несчастный видеть не хотел.       Ещё и накатывало иногда волнообразное чувство, будто отказаться уже от демонёнка он не сможет. Будто часть сознания, которая отвечала за логику, сделала прыжок с переворотом, но застряла вверх ногами. И как бы ни открещивался от скребущего ощущения бессилия перед рогатым парнем, клокочущего где-то под четвёртым ребром слева, всё равно сосало под ложечкой. Что-то с ним в последнее время было не так. То будоражущая фантазию раньше узость талии Руслана теперь пугает его и заставляет волноваться о питании парня, то от вида собственных отпечатков ладоней на его мягких бёдрах и ягодицах в животе вдруг защекочет мерзкая такая чертовка-совесть, а то и чрезвычайная, плещущая через край нежность кидает в лихорадочные размышления.       Идею с закупкой в секс-шопе Тушенцов отметнул сразу же. Между прочим, ангелам туда заходить строго-настрого запрещалось, мол, такая грязь была создана исключительно для демонов. Руслан, узнав этот закон, ещё долго злобно хихикал, неизменно радуясь своей второй сущности, и махал перед неудачниками-ангелами хвостом.       Кашин за это бранил Дашку, которую круассанами с нутеллой не корми — дай только нимбастых поунижать. Вообще удивительно, что с Лизкой она смогла найти общий язык, даже опытом своим жизненным делилась, советы давала. Дурные советы, конечно, и, парень в этом уверен, Неред вряд ли собиралась красть пончики из буфета, следуя им. Ведомой, к сожалению, она всё же была и часто отпрашивала их у директора на час-другой раньше окончания рабочего дня. И даже этот чёрт, что штаны протирал в своём кабинете, млел от её обояния. Что ж, таковы преимущества ангелов.       Но вернёмся к Руслану и Даниле.       Шершавая поверхность неприятно натирает кожу груди, когда Тушенцов от размашистых толчков подскакивает на шатких ногах, вжимается ладонями в стену. Взмокшая чёлка прилипла ко лбу, он по-сучьи выгибается в спине, ошпаривая своим чересчур горячим телом Данины ладони, сжимающие его точёную талию.       Кашин уже начинал себя ненавидеть за слабость, ибо помчаться вслед за парнем после простого «хочу сейчас» и вдалбливать его ненасытную тушку в стену кабинки туалета — по истине малодушная хуйня. Быть откровенным, он сам себя не понимал. Поддаваться чужой привлекательности не было в его характере, как и придавать сексу какое-то значение. С Русланом всё было иначе, слишком чужеродно, необъяснимо. Пугающе и маняще одновременно.       Слегка меняя угол входа, обхватил ладонями вытянувшиеся белые рожки. Руслан сдавленно промычал, откидывая голову назад, и уткнулся подбородком в стену. Его рога выросли, отражая этим самым увеличение процентов «греховности», коя возрастала с каждым разом, когда он предавался разврату. К слову, Тушенцова это ни капли не беспокоило.       Выворачивая толстый чешуйчатый хвост, закреплённый на копчике, запихнул алую стрелочку в собственный рот, посасывая. Познав собственное тело, он больше не стыдился прибегать ко всем данным ему второй сущностью возможностям. Лёгкие сдавило от недостатка кислорода, в помещении было слишком душно и жарко. Даня в приглушённом свете люминесцентных ламп заметил, как рука парня спустилась к собственному животу, и он замедлился, переходя в ленивые, но по-прежнему глубокие и размашистые толчки. Даже гадать не нужно было, чего именно хочет Руслан. Кашин давно заметил, как его чертёнка будоражит ощущение чужого члена, выпирающего под нежной кожей живота.       Придерживая одной ладонью за ягодицу, выходит полностью, самодовольно улыбнувшись, когда парень рвано выдохнул от ощущения пустоты и двинул задом назад. Избыточная прозрачная смазка потекла по бёдрам, поблёскивая влажными дорожками. Одним толчком входит до самого конца, шлёпая бёдрами о пышные половинки, закусывая губы. Руслан гортанно рычит, ударяясь подбородком, дрожащие ноги и почти обжигающее нутро выдают его предоргазменное состояние. Данила отметил эту закономерность: с приближением оргазма внутри тела демонёнка становилось всё жарче и жарче — и это, чёрт возьми, так одуряюще приятно. Руслан судорожно дышит, так что на стене оседает конденсат.       Мягкие губы оставляют порхающие поцелуи на выступающих крыльях лопаток. Даня снова поддаётся искушению подарить черту нежность, мысленно себя ругая.       Кашин повторяет фрикцию, тянет одной рукой за рог, заставив выгнуться почти под неестественным углом. Крупная стрелочка в Руслановом рту не дает громко стонать, и на самом деле Даня даже рад, что не видит его лицо сейчас, иначе бы позорно спустил за пару секунд.       Не имея сил больше тянуть эту сладкую пытку, он увеличил темп. Руслана трясло и по инерции выбрасывало вперёд, но сжавшие влажную от пота талию ладони не давали ему потерять равновесие. Внутренности пылали и пекли, задевшая простату головка резко приблизила его к долгожданному концу, пустив по позвоночнику такой импульс, что он даже случайно прикусил собственный хвост. Капли плеснули на стену, и он окончательно ослаб, смиренно принимая в себя последние толчки. Коготки оставили белые полосы на поверхности.       Хвост обвил Данин торс — безмолвная просьба — читать как «приказ» — кончить внутрь. Даня повинуется, впиваясь тонкими пальцами в его кожу, и застывает, прерывисто глотая воздух. Голова шла кругом от обволакивающей член жары. Разглядывая спину парня, он вслушивался в замедляющееся дыхание, в слабые хрипы, ощущал кончиками пальцев пульсацию под его кожей.       Почему именно сейчас это начало иметь какое-то значение? Почему бы ему просто не выйти из дрожащего тела и без слов уйти, как обычно? Почему он, блять, ждёт, пока на него обратят внимание? Просто почему все не так, как он привык? Оправдаться «волшебным» ферментом не получится.       Наблюдает за тем, как Руслан натягивает одежду, небрежно застёгивая свои брюки. Поддерживает зрительный контакт, жмётся к всё ещё горячему телу ласково. Слишком мягко целует, слишком сильно открывает створки души, слишком много себе позволяет. Просто слишком. Но ему вдруг отплачивают с лихвой всё той же нежностью, перенимая правила странной для них игры.       «Дают — бери» — кажется, так говорят, да? Чувствует, как кончик стрелочки на хвосте щекотно проходится по его спине, искусанные губы захватывают его и аккуратно втягивают по очереди. Черт возьми, как странно. Он и припомнить не сможет, когда между ними было что-то кроме жёстких лобызаний в дёсны и попытки завоевать чужую полость рта языком, и ведь Данила всегда проигрывает, ибо язык Тушенцова слишком длинный. Когда они в последний раз действительно целовались, а не просто боролись губами, поддавшись страсти? Когтистая рука Руслана зарывается в его шевелюру, легонько оттягивая локоны.       — Я сочту это за приглашение на свидание, окей? — шепчет шатен, обдавая припухшие Данины губы жаром.       — Всё настолько очевидно? — от давно забытого чувства стеснения, сейчас вдруг напомнившего о себе, утыкается в чужое плечо.       — Просто ты нихуя не загадочный, — целует смазанно в щёку.       — Голубки, вы отрабатывать когда будете? — кричит из-за двери Даша, стуча по деревянной поверхности коготками. — Лизка вас не отпрашивала, так что мучайтесь до конца. Чао-какао.       Руслан тихо смеётся, представляя окруживших бедную Лизу демонов, заставляющих её состроить грустную мину перед начальником и умолять его отпустить их пораньше. Сегодня, кажется, день пуговицы — достаточно важное событие для укороченного дня?       Обнимает Данилу, прикидывая открывшиеся им возможности в пустом офисе. И пока самым интересным и романтичным планом на вечер ему кажется проникновение в кабинет директора.       Кашин бессовестно хихикает, трогая его острые рожки у основания, чем порождает позорное мурчание. Руслан и рад бы пихнуть его в бок за это, но теперь лишь покорно принимает чужие странные знаки внимания. Лицо уж больно слишком довольное для человека, у которого член скоро отвалится.       Снова коротко его целует, решив, что мечту отсосать Даниле в кожаном директорском кресле он осуществит попозже.