Мгновенная влюблённость

— Джисон! Поздравляю с повышением! Говорит Чан, хватаясь за спинку кресла Джисона и раскручивая его из-за стола. Джисон удивлённо пискнул, но позволил раскрутить себя до головокружения. Он делает паузу, чтобы отдышаться от вращения, затем говорит спасибо и катит свой стул обратно к столу. — Правда! Ты просто собираешься вернуться к работе? Мы должны отпраздновать! К тому же, день уже почти закончился. Чан жалуется, обнимая Джисона за плечи и покачивая его туда-сюда. — Может быть, не сегодня, Чан, мне нужно закончить отчёт до завтра. Но в следующий раз? Он обнадеживающе улыбается, и Чан не может не покривить душой. Он вздыхает, положив руки на бедра, как разочарованная мать. — Хорошо, но в эти выходные! Ты, я, Феликс, Чанбин, барбекю! — Буду ждать с нетерпением. Говорит Джисон и возвращается к монитору, чтобы продолжить работу над отчётом, который стажер представил ранее в тот же день. На три дня позже установленного срока. Из-за всего этого Джисон отставал от графика, и теперь ему придётся работать до поздна, чтобы отредактировать отчёт. Ему очень нравится общаться с коллегами, несмотря на то, что по тем или иным причинам он не любит выходить в свет. Кроме того, они — его единственные настоящие друзья, не считая приятеля по онлайн играм, с которым он познакомился несколько лет назад, так что те несколько раз, когда они встречаются, — его единственное общение, не связанное с работой. Возможно, он немного одинок. Но это по его воле. Бог одарил его проклятием, за которым последовало небольшое благословение, а затем ещё больше проклятий. Он всегда предпочитал быть один, по крайней мере, с тех пор, как впервые предстал в старшей школе как омега. Он был «поздним цветком», но, честно говоря, хотел бы, чтобы он вообще никогда не «цвел». На самом деле это просто огромное неудобство для него и всех, кто знал его в то время. Весь его мир перевернулся за очень долгие две недели. Люди вдруг стали меньше его уважать, перестали ему верить, бросали его, дразнили, делали замечания и т. д. и т. п. Когда течка началась во второй раз, родители решили, что лучше на время забрать его из школы. Его цикл был слишком непостоянным, чтобы продолжать пропускать занятия. А в те дни, когда он действительно ходил, Джисон прогуливал. Он отстранился, сдал вступительные экзамены в хороший колледж журналистики на высший балл и с тех пор жил как провозглашенный бета журналист, а теперь ещё и главный редактор, поскольку его недавно повысили. Если бы в компании знали, что он омега, они бы точно не стали его продвигать. А может, и вообще не наняли бы его. Но единственное, что было хорошего в его ситуации: у него нет естественного запаха омеги (если не во время течки, конечно). За это он не мог быть более благодарен. Конечно, если бы другой омега или альфа подобрался к его обонятельной железе достаточно близко, они бы наверняка что-то учуяли. Но это можно легко выдать за духи. Это подарок. Так сказала ему мать. Отсутствие запаха означает, что он может выдать себя за бету, а значит, столкнётся с гораздо меньшей дискриминацией. Страшно представить, как сильно весь мир презирает омег просто за то, что они существуют. Их меньшинство, они составляют едва ли 10% от всего населения, а мужчины омеги ещё более редки. У правительства нет никаких законов, чтобы защитить их. На омегу можно напасть, убить, украсть у него — что угодно, и суд ничего не сделает с преступником. Им могут отказать в обслуживании, работе, медицинских учреждениях и кредитах. В некоторых местах омегам даже не разрешают ходить в школу. Джисон навсегда останется благодарным за то, что его тело настолько странно, что не выделяет сильного запаха, и что течка бывает реже, чем обычно (даже если они мучительно болезненны). Он даже не помнит, когда у него в последний раз была течка, прошло уже больше года, и он надеется, что пройдёт ещё год, прежде чем это случится снова. Около девяти он, наконец, заканчивает всю свою работу и передаёт отчёт на рассмотрение вышестоящему руководству. Он откидывается в кресле, вытягивая руки, пока спина не затекает, и он чувствует, как напряжение покидает его тело. В кабинете почти полная темнота, только городские огни, проникающие через окно, и экран монитора отражаются на его теле. Джисон трёт глаза, стараясь не заснуть еще хоть немного, чтобы выйти из системы и поехать домой на метро. Он зевает, выключает монитор и выходит из комнаты в темноту. Он берет свою сумку, лежащую рядом с ним, лезет в передний карман и достаёт оттуда очки, поправляет их на лице, встаёт и направляется к лифту. В коридоре возле офисов по-прежнему горит свет, вероятно, из соображений безопасности, и Джисон терпеливо ждёт, когда лифт прибудет на его этаж. Лифт пикает, и Джисон удивляется, что он тут не один. Он слегка кланяется мужчине — причём говорит он «мужчине» так, будто ему больше пары десятков лет, — и заходит внутрь, уже нажимая кнопку первого этажа. — Что ты до сих пор здесь делаешь? Спрашивает его босс, прислонившись к перилам лифта. — Просто доделываю кое-какую работу, сэр, Джисон отвечает, продолжая смотреть прямо перед собой. — Не называй меня сэром, это странно, его босс говорит, вставая чуть прямее. -Я видел, что мой почтовый ящик заполнен твоими работами за последние четыре часа. Ты много сделал. — Мне нравится быть впереди, сэр, Джисон снова говорит, все ещё глядя в сторону лифта. Его начальник вздыхает, но ничего не отвечает. Джисон не станет лгать, он действительно чувствует некоторую обиду на своего босса, возможно, только за то, что он молодой привлекательный альфа-самец и поэтому может получать такие должности без всякого труда с его стороны. Так что, возможно, он ведёт себя немного грубо и пренебрежительно. Но в понимании Джисона нет ничего хуже альфы, занимающего властное положение. А они почти всегда таковыми являются из-за странной социальной иерархии. Лифт наконец останавливается на первом этаже, и Джисону кажется, что он никогда не хотел уйти так быстро. Он знает, что это мелочно и незрело, но ему кажется, что он может сгореть, если ему придётся ещё долго находиться рядом с этим человеком. Ничего против него он лично не имел, и, если честно, он очень хорошо пахнет. Может быть, даже слишком хорошо. И он привлекателен как модель. Но почему он решил заняться издательским делом, Джисон никогда не узнает. Он действительно плохо влияет на психическое состояние Джисона. Ли Минхо, 28 лет. Недавно назначенный (2 месяца назад) — генеральный директор издательской фирмы «Stray». Одна из лучших в стране. Занимается выпуском книг, новостных статей, журналов и многого другого. Ли Минхо — красавец-альфа, только ростом маловат. Ли Минхо работает в другом отделе (Джисон — редактор отчётов, а Минхо — руководитель отдела, занимающийся бизнесом), и тот всегда выглядит либо скучающим, либо так, будто собирается кого-то убить. Джисон ни разу не видел, чтобы он улыбался или выглядел так, будто ему есть до кого-то дело. Джисон сталкивался с ним всего несколько раз. Но с недавним повышением до главного редактора в его отделе ему теперь приходится встречаться с ним раз в две недели. Для Джисона это настоящий ад — сидеть в комнате с пожилыми мужчинами (в основном, альфами) в течение часа, когда ему нечего сказать. К тому же Джисон по природе своей интроверт, поэтому ему ещё труднее выступать перед всеми ними. Ли Минхо — его новый начальник, которого Джисон просто презирает без всякой причины, кроме как за то, что он просто существует. Из-за этого Джисон с трудом дошёл до автобусной остановки, не останавливаясь на передышку, пока автобус не остановился и он не нашёл место в конце. Усевшись, он вздохнул и расслабился в кресле на двадцать минут поездки домой. Он не отрывался от телефона, не решаясь посмотреть в сторону, чтобы случайно не заснуть и не пропустить свою остановку (такое с ним случалось не впервые). Может быть, Джисон ещё более одинок, чем он думал, и его самоизоляция дает о себе знать каждый раз, когда он идет куда-то с друзьями. Может быть, он просто не может найти в себе силы радоваться выходу на улицу, если это означает, что это какое-то шумное или не многолюдное место. Может быть, он действительно не создан для общения с другими людьми. Он не вписывается в общество, его друзья знают, что тот чувствует себя некомфортно, но не знают почему. И, Джисон надеется, что никогда не узнают. Чан пригласил их в бар, где было довольно спокойно, если бы вы спросили буквально всех, кроме Джисона. Он сказал, что нужно отпраздновать это событие, зажечь, как в молодости. Возможно, забыв, что Джисону и Феликсу еще не исполнилось и 30 лет (в отличие от него), а с тех пор, как они встречались в колледже, прошло не так уж много времени. Но зачем портить хорошее настроение Чану еще одной старой шуткой в дополнение к сотням, которые он слышит в день (ему всего 29). Джисон потягивал свой слишком сладкий коктейль, слушая, как Феликс и Чанбин говорят о работе, ведь о чем еще можно говорить? — Привет! Я слышал, ты очень поздно уехал в четверг. Выспался? Спрашивает Феликс, поворачиваясь лицом к Джисону и откусывая жареную картошку. — Да, все было хорошо, хотя я чуть не заснул в автобусе, — говорит Джисон, делая еще один маленький глоток своего напитка. Он старается не пить слишком много, ведь на следующий день ему предстоит идти на работу. — Ты все еще ездишь на автобусе? Не слишком ли это опасно? Я всегда могу подвезти тебя до дома, — говорит Чан с обеспокоенным выражением лица. -Я в порядке, — отмахнулся Джисон, — Я могу о себе позаботиться, к тому же я езжу на этом автобусе уже много лет. — Да, но никогда так поздно ночью. Что, если что-то случится? Говорит Феликс, выглядя так же обеспокоенно, как и Чан. — Я справлюсь сам. Я бы не хотел задерживать никого из вас, если бы мне пришлось бы сидеть до поздна. Феликс и Чан выглядят так, будто хотят еще немного поспорить, но решают оставить это. Джисону действительно нравится ездить на автобусе, а ночью, когда вокруг мало людей, это еще приятнее. В итоге Джисон отправился домой, посидев с ними всего несколько часов, так как на следующий день ему нужно было прийти раньше. Все были огорчены его скорым уходом, но оценили его труд, как и положено коллегам. На этой неделе он снова задерживался на работе почти каждый день, заканчивая работу ближе к десяти, а не к пяти вечера. Все было бы хорошо, если бы недосыпание не стало донимать его, бессонница усилилась из-за стресса, связанного с приближающимся сроком сдачи проекта и ежедневными стычками с боссом в лифте. По стечению обстоятельств они возвращаются домой в одно и то же время. И в четверг Джисон думает, что ему придется взять выходной на следующей неделе, так как он чувствует себя измотанным. Не помогает и то, что Минхо, похоже, тоже устал от поздних посиделок, а его запах на протяжении недели становился все сильнее. Джисон заметил это только потому, что они каждый день ездили на лифте. Это едва заметно, но легкое усиление насыщенного и плывущего аромата, проникающего в тесное пространство лифта, вполне ощутимо. По крайней мере, для него. Каждый день одно и то же: «Опять задерживаетесь?» «Да, сэр». И ничего больше. Джисон не назвал бы это неловким молчанием, просто тишина, почти спокойствие. И если честно, Минхо действительно хорошо пахнет. Его присутствие почти успокаивает после утомительного рабочего дня с редкими перерывами. Проснувшись на следующее утро, он чувствует себя более головокружительно, чем обычно. А по всему телу — некомфортное тепло и липкость. Он принял холодный душ, надеясь избавиться от этого, но в итоге почувствовал себя еще хуже. Но все же он продолжал упорствовать. Он не мог пропустить этот день, так как у него была важная встреча, а это могло отложить проект. Они приближались к сроку быстрее, чем хотели. Это была новостная статья о политическом деятеле или что-то в этом роде. Джисон прочитал лишь отрывки, так как у парня было много страниц, а это не совсем его работа. Но все же это было слишком важно, чтобы пропустить. Он нехотя вышел из дома и долго ждал автобуса, который, как оказалось, в то утро тоже опаздывал. Когда он подъехал, все места были заняты, и Джисону показалось, что весь мир против него. Он добрался до своего рабочего места с опозданием всего на несколько минут, пробежав трусцой от автобусной остановки до здания. Он чуть было не спустился по лестнице, но решил, что лучше не появляться на работе еще более потным, чем он был. Он начинает верить, что все закончится хорошо, что после встречи он просто уйдёт отдыхать. И так до тех пор, пока ему не приходится практически бежать из лифта — даже не на своем этаже — в туалет, чтобы выплеснуть свои кишки в ближайший унитаз. По его телу пробегает дрожь. Он вынужден сидеть так некоторое время, и грязный пол ванной, к счастью, является его единственной компанией, пока из него вырываются другие фантомные позывы. Остальные попытки оказались пустыми, и он не может сказать, стало ли от этого лучше или нет. Ещё через несколько минут он решает встать и подняться по лестнице на свой этаж, который, к счастью, находится всего в паре пролётов. Сделать это оказалось труднее, чем он думал, но он не хотел бы снова опозориться, если бы его стошнило. С ним определённо что-то не так. Как только он садится за стол, секретарь его босса, Сынмин, зовёт его на встречу этажом выше. В лифте они обмениваются светской беседой, и Джисон понимает, что Сынмин знает о его плохом самочувствии. Возможно, он стоит чуть ближе, чем обычно, пытаясь утешить, но не навязываясь, ведь на самом деле они не очень хорошо знают друг друга. Сынмин покидает его, когда они добираются до кабинета босса, и Джисон на мгновение замирает перед дверью, прежде чем постучать. Он старается побороть нервозность, когда входит. Босс сидит за своим столом, откинувшись в кресле и прикрыв глаза. Но при виде вошедшего Джисона он сразу же оживляется и смотрит на него с нечитаемым выражением лица. Джисон закрывает дверь и кланяется в знак приветствия, после чего направляется к креслу. Но как только он садится, поведение его босса полностью меняется: он не только отъезжает подальше, но и садится прямее. — Джисон, ты хорошо себя чувствуешь? Его босс спрашивает, выглядя неловко, а затем тихо, почти незаметно нюхает воздух. Джисон неловко переминается насвоём месте, чувствуя себя неловко из-за смены обстановки. -Я в порядке. Он лжёт, думая, что, может быть, если он скажет это вслух, это сбудется. Его босс ругается под нос, бормоча что-то бессвязное, а затем отъезжает ещё дальше назад и хватается за подлокотники. Он задерживает дыхание на несколько минут, прежде чем вздохнуть. А Джисон сидит и наблюдает за ним, с каждой секундой испытывая все больший дискомфорт от очередной волны жара. Он не может понять, что это — смущение или от течки. В конце концов он набирается смелости и снова говорит: — Что-то не так? Его босс снова выдыхает, более резко, чем в прошлый раз. А когда он открывает глаза, то видит, как они расширяются. Атмосфера становиться все напряжённей с каждой секундой, и Джисон продолжает потеть, так как его босс явно борется с чем-то внутри. — Джисон, тебе нужно уйти, — сказал он, немного напугав Джисона. — Что? Что вы имеете в виду? Джисон просто ошеломлён такой прямотой. — Я чувствую себя хорошо, мне не нужно уходить. — Не лги, Джисон, — сквозь зубы процедил его босс, крепче сжимая подлокотники кресла. — Здесь тебе небезопасно. — Я, я извиняюсь? Я не понимаю, о чем вы? Джисон запинается на полуслове, все ещё не понимая, что происходит. — Ты действительно не понимаешь? Босс недоверчиво смотрит на него, словно Джисон сказал что-то совершенно кощунственное. Джисон пытается понять, о чем он говорит, и, закрыв глаза и сделав более полный вдох, понимает. В комнате стоит сильный запах, слишком сильный, чтобы быть нормальным. — Думаю, тебе уже поздно уходить, — говорит его начальник. — Вы подаёте мне непонятные знаки. Хотите вы от меня этого или нет? Спрашивает Джисон, теперь немного расстроенный и напуганный обильным запахом своего босса, проникающим в комнату. — Ну, я не уверен, — нахмурился Минхо, — через пару комнат есть туалет. Иди туда и запри дверь. Ты можешь позвонить кому-нибудь, чтобы тебя забрали? Джисон просто тупо смотрит на него. — Ты что, не понимаешь? Вообще, все равно иди. Быстро вставай! Его босс немного повышает голос, явно желая, чтобы он ушёл как можно скорее. Джисон ещё немного посидел, но боль в животе подсказала ему, что лучше оставить все как есть и уйти. Но когда он пытается встать, боль усиливается. И как только его ноги опускаются на пол, мир вокруг него начинает кружиться, пока не исчезает в темноте. С тихим стуком он падает на пол изгибается, стараясь не закричать от внезапно нахлынувшей боли. Он видит, как Минхо вскакивает со стула и бросается к нему, приседая и проверяя лоб на наличие жара. Он что-то бормочет, торопясь взять что-то со стола. Джисон так и не успевает разглядеть, что это, так как в следующее мгновение он уже теряет сознание на твёрдом полу.