Мгновенная влюблённость

Джисон приходит в себя один в незнакомой комнате. Одеяло, которым он укутан, мягкое на ощупь, теплое, но не слишком жаркое. Через несколько мгновений он понимает, что, должно быть, спал очень долго, так как в комнате совершенно темно. А может, это просто плотные шторы. Он успевает запаниковать всего на несколько минут, когда узнает запах вокруг себя. Он сильнее, чем раньше. Комната Минхо. Из его глаз вырывается лишь несколько капель слез, когда он начинает вспоминать, какой неловкой была ситуация, когда он упал в обморок. Еще одна слеза вырвалась наружу, когда в живот ударила боль, рикошетом прокатившаяся по телу, и он вздрогнул. — Черт, — кричит он, когда еще один больной удар пронзает его насквозь. Все тело болит и влажное от пота и других телесных флюидов, о которых он предпочитает не думать. Что может быть хуже, чем упасть в обморок на глазах у босса? Получить неожиданный приступ течки, которого у него не было уже много лет, а затем пережить его в спальне своего босса. Затмить все вокруг своим обычно несуществующим запахом и намочить простыни. Он не думает, что когда-нибудь оправится от этого позора. И тут же вспоминается, как он вел себя на встрече, спрашивая, знает ли о ней Джисон. Он чувствует себя глупо, что не заметил. Он погружается в себя, пытаясь не обращать внимания на боль и мучения, связанные, возможно, с самым худшим моментом в его жизни. Легкий стук в дверь отвлекает его от душевных терзаний. — Джисон? Можно войти? Минхо спрашивает с другой стороны двери, голос его звучит мягко. Джисон предпочитает не отвечать, натягивая одеяло на голову в надежде, что Минхо подумает, что он еще спит, и оставит его в покое. Но, увы, Минхо медленно приоткрывает дверь и заглядывает внутрь. Джисон не шевелится. — Джисон, я знаю, что ты не спишь, я чувствую твой запах, — говорит он, не отрываясь от двери. — Оставь меня в покое, — хнычет Джисон, с трудом сдерживая слезы. — Ты хочешь, чтобы я ушел? Спросил Минхо, выглядя немного подавленным. Джисон только ворчит, еще глубже зарываясь в одеяло. Он действительно хочет, чтобы Минхо ушел, но должен признать, что само его присутствие в комнате по какой-то странной причине успокаивает его. — Что за вопрос, если ты прекрасно знаешь, что, что бы я ни сказал, все будет наоборот! Жалуется Джисон, недовольный тем, что его поставили в центр внимания. Его гормоны и мыслительный процесс полностью нарушены, и Минхо ожидает, что он будет принимать подобные решения? — Не будь ребенком, ты ведь наверное хочешь сменить одежду или что-то еще. Ты же не хочешь остаться лежать в промокших штанах, — прямо говорит Минхо, но в его голосе все еще слышны мягкие нотки. — Замолчи! О боже! Он плачет, его лицо пылает, а сам он снова дрожит. — В этом нет ничего постыдного, это естественная реакция организма. Я просто хочу, чтобы тебе было комфортнее. — Ну, я же не могу переодеться, когда ты здесь! Говорит Джисон, хватаясь за одежду и чувствуя, как по нему прокатывается волна жара. — Так ты хочешь, чтобы я ушел? Снова спрашивает Минхо, словно ему нужно разрешение, прежде чем уйти. При мысли о том, что он уйдет, Джисон испускает непроизвольное хныканье. — Боже, что мне теперь делать?! Джисон издал небольшой крик, пытаясь заглушить его в подушку. — Это так неловко! — Ничего подобного, это вполне нормально и объяснимо. Минхо явно пытается успокоить, но у него ничего не получается. — Это невозможно объяснить! — жалуется он, прежде чем пробормотать: — Никто не знает. — Прости? Минхо кажется ошеломленным: Никто не знает? — Только мои родители. Как, по-твоему, я получил эту работу? Никто не должен был знать! Этого не должно было случиться. Уже много лет ничего не было! Джисон всхлипывает в подушку, сдерживая эмоции, когда его чувства накапливаются и всплывают на поверхность. На самом деле это жалко. Он ведет себя так слабо и еще больше позорится перед боссом. Минхо на мгновение замирает, ошеломленный новой информацией. Но когда Джисон снова закричал от боли и мучений, Минхо быстро подбежал к нему и ободряюще положил руку на Джисона. Проводя рукой по спине Джисона. Или, как он полагает, по спине, поскольку Джисон все еще находится в полном коконе. — Все будет хорошо, я никому не скажу. Хочешь переодеться, тебе будет гораздо легче. Можешь даже надеть одну из моих рубашек, если тебе так будет удобнее. Минхо мягко говорит, продолжая поглаживать тело Джисона. Через несколько минут Джисон наконец-то высовывает голову из-под одеяла: глаза красные от слез, под ними глубокие мешки от стресса и недосыпания. Джисон неуверенно высовывает руку из-под одеяла, чтобы слегка потянуть за низ рубашки Минхо. — Можно я надену эту? Спрашивает он, стесняясь сказать это громче шепота. Он сильно краснеет, когда Минхо кривит рот в легкой улыбке, слегка хихикая. — Конечно. Минхо покидает комнату, чтобы дать Джисону переодеться, хотя это занимает некоторое время, так как каждый раз, когда он делает какой-то шаг, Джисон испускает очередной всхлип. Но в конце концов Минхо покидает спальню, сняв с себя рубашку и отдав ее Джисону, который робко, но с радостью принимает ее. Минхо даже предлагает дать ему новое белье, но Джисон говорит, что это того не стоит, так как он снова промокнет насквозь, и это будет гораздо хуже, ведь это будет не его белье, а чужое. Когда Минхо возвращается через, казалось бы, вечность (на самом деле это была всего пара минут), Джисон уже радостно сменил одежду, надев только рубашку Минхо, так как он решил, что его нижнее белье слишком неудобно, чтобы носить его дальше. Сняв штаны, он понял, как сильно из него текло, если верить мокрым простыням. Минхо вернулся с едой, хотя Джисон сказал, что не голоден, Минхо настаивал на своем, но в итоге сдался, когда Джисона чуть не стошнило после одного укуса. Еда была великолепна, но боль была слишком сильной. Минхо, к сожалению, вернулся в другой рубашке и смеялся, когда Джисон недовольно морщился. А Джисон от этого дулся еще больше. Чтобы исправить ситуацию, Минхо решил залезть под одеяло и прижаться к Джисону. Перевернув его так, чтобы Минхо мог обнять его сзади. Чувство спокойствия охватило Джисона, и он подался назад, чтобы оказаться посередине рядом с Минхо. Боль тоже немного утихает, вместо прежней колющей боли в теле — легкая ломота. Но вместе с этим из него вытекает еще одна капля слизи, и он немного корчится, пытаясь ее скрыть, и пытается отодвинуться, но Минхо в ответ крепче сжимает его руку. — Ты чувствуешь мой запах? Спрашивает Джисон, смущенно закрывая лицо руками. Минхо хмыкает: — Ты в порядке? Он спрашивает неуверенно. Джисон кивает в ответ, но так слабо, что, возможно, кивок затерялся в подушках. После нескольких минут совместного пребывания Минхо нарушает тишину: — Почему ты думаешь, что тебе нужно скрываться? Он мягко спрашивает, прижимаясь к Джисону и вдыхая еще один сильный поток запаха. Джисон снова прячет лицо: — Что ты имеешь в виду? Он отстраняется на несколько сантиметров. — Ну, я просто заметил, что ты сейчас все еще полностью скован, а это не очень хорошо для твоего здоровья. Он проводит пальцами по животу Джисона, отчего тот вздрагивает. Но легкое прикосновение успокаивает. Не получив ответа, он продолжает: — Наверняка ты вырос в сельской местности, где более консервативны. Законы против омег там могут быть довольно безумными. Но сейчас ты живешь в городе, где все гораздо прогрессивнее. Честно говоря, я думаю, что завтра ты можешь рассказать об этом своим друзьям, и они ничуть не удивятся. Ну, может быть, раз уж ты так хорошо это скрывал, но ничего страшного. И тебя не уволят, потому что я бы этого не допустил, это явная дискриминация по отношению к тебе из-за того, что ты не можешь изменить. Джисон вздрагивает от слов Минхо, немного обеспокоенный его откровенностью. Но это его мало утешает: что бы Минхо ни говорил, он сомневается, что тот когда-нибудь расскажет об этом кому-то специально. Для его же собственного душевного спокойствия. — Это не так просто, — тихо говорит Джисон, и из его глаз вытекает еще одна слеза. — Я знаю, — отвечает Минхо, прижимаясь лицом к затылку Джисона, — Я бы хотел, чтобы это было так. И Минхо продолжает обнимать его даже после того, как Джисон уже давно уснул, чувствуя на себе тяжесть руки Минхо и дыхание, обдувающее его шею. Джисон просыпается от того, что что-то прижимается к его пояснице. Он пытается не обращать на это внимания, но всякий раз, когда это что-то надавливает, он спрыгивает с кровати и направляется в самый дальний угол комнаты. От резкого движения Минхо, похоже, тоже проснулся: он сел так быстро, что мог бы получить растяжение. Повернув голову в поисках того места, куда должен был скрыться Джисон, он обнаружил, что тот прижался к стене, обхватив колени и всхлипывая. — Черт! Джисон? Минхо быстро встает и бросается через комнату, но останавливается, заметив, что Джисон еще больше спрятался от посторонних глаз. — Не подходи! Джисон говорит сквозь слезы: — Ты такой же, как они! Вы все одинаковые. Минхо в замешательстве, не зная, как ему поступить: — Джисон, — вздыхает он, подходя ближе и приседая перед ним. Но при этом между ними остается расстояние в метр. Что-то явно происходит в голове у Джисона. Он протягивает руку, слегка задевая руку Джисона, отчего его голос срывается и дрожит. — Не трогай меня Я ненавижу тебя! — прорычал он, пытаясь сдержать дыхание. — Джисон, что случилось? Минхо протягивает ладони к Джисону, сжимающему свои волосы в кулаки. Это выглядит больно. — Не трогай меня, — снова говорит Джисон, но уже с меньшей яростью, чем раньше. Минхо берет его руки, ослабляя хватку, и, вытянув их перед Джисоном, делает по ним успокаивающие круговые движения большими пальцами. — Все будет хорошо, ты хочешь поговорить об этом? Спрашивает Минхо, все еще обескураженный внезапной переменой настроения. — Почему ты так добр ко мне? Джисон уклоняется: — Мы даже не знаем друг друга, а ты позволяешь мне пачкать твою кровать, носить твою рубашку и наполнять твою квартиру запахами. Я позорище. Он наконец-то поднял на Минхо налитые кровью глаза. Он напуган, напуган больше, чем нужно. — Ты ведь хочешь чего-то добиться, не так ли? Иначе ты не был бы таким милым. Глаза Джисона холодны, в них только страх и ненависть. — Я не понимаю, о чем ты? Неуверенно произносит Минхо. Он догадывается, к чему клонит Джисон, но не понимает, почему тот считает, что Минхо так поступит. — Ты такой же, как они. Джисон снова отдергивает руки. Минхо ловит их и сжимает еще крепче, чем прежде. — Я не собираюсь ничего с тобой делать. Клянусь тебе. Но тебе здесь некомфортно. Не хочешь принять ванну? Спрашивает Минхо, глядя прямо в глаза Джисону. Глаза Минхо мягкие, и Джисону неприятно признавать, насколько это успокаивает. Джисон качает головой, но только потому, что не думает, что может двигаться иначе. Изнеможение пронизывает его насквозь. Минхо, кажется, понимает, что Джисон не может связно мыслить из-за смеси гормонов и панической атаки. Минхо помогает Джисону встать, но в итоге почти несет его в ванную, так как ноги Джисона слишком слабы, чтобы удержать себя. В ванной комнате резкий свет, заставляющий Джисона щурить глаза. Он садится на унитаз, пока Минхо набирает ванну и просто наблюдает за ним. Джисон замечает, что его спина немного влажная, и вздрагивает, понимая, что это от мокрых простыней. Минхо указывает Джисону на это, а затем неохотно выходит из ванной, чтобы сменить постельное белье. Джисон говорит, что оно того не стоит, но Минхо возражает, что так будет удобнее, по крайней мере, на некоторое время. Джисон с удовольствием принял ванну, температура была безумно приятной, а бомбочка для ванны, которую выбрал Минхо, пахла очень приятно. Он вышел из ванны посвежевшим и гораздо менее липким. Теперь, когда он был чист, все казалось более терпимым. Даже если ему все еще было больно. В этот раз Минхо оставил новую рубашку и нижнее белье, и Джисон решил не вникать, почему он был расстроен тем, что новая рубашка пахла не так, как пахла его. Вернувшись в спальню, он обнаруживает на кровати свежее постельное белье, а Минхо нигде нет. Джисон решает пока не пачкать постель и садится на плед. Просидев несколько минут в одиночестве, Минхо так и не объявился, Джисон принимает решение смириться и устроиться в постели поудобнее. Ему слишком больно, чтобы оставаться в таком положении дольше и не потерять сознание. Интуиция подсказывает ему, что скоро все закончится. Ведь обычно это длится не более нескольких дней, и он не перестает радоваться этому факту. В какой-то момент он заснул и проснулся только тогда, когда почувствовал, что Минхо лег рядом с ним. Он прошептал что-то вроде «спи», и Джисон с удовольствием согласился. Он ошибался, его течка длилась не пару дней, а чуть больше недели. Это была пытка, и он мог сказать, что был обузой для Минхо. И все же он был благодарен, когда проснулся в ту пятницу с легкой болью и в сухой одежде. Минхо больше не лежал с ним в постели, и часть его души была благодарна за то, что ему не придется сталкиваться с новой волной смущения, обрушившейся на него. Джисон садится и перекидывает ноги через край кровати, и через несколько мгновений в комнату входит Минхо. — Доброе утро, иди есть, — говорит он, прислонившись к дверному косяку. Свет из коридора освещает темную комнату, отбрасывая на пол тень в виде Минхо. — Как ты узнал, что я проснулся? Спрашивает Джисон, легко опуская ноги на пол и вставая. Глаза Минхо следят за этим движением как ястреб. Он неловко стоит лицом к нему и теребит подол рубашки. — Я почувствовал запах. Говорит он, выпрямляясь. — Что? Пискнул Джисон, внезапно почувствовав себя очень неловко. — Не смущайся, — успокаивает Минхо, — секунду назад твой запах немного усилился. Для кого-то другого это было бы незаметно. Это просто потому, что я знаю, как ты теперь пахнешь. Не волнуйся. Джисон настороженно улыбнулся и, пройдя мимо Минхо, вышел за дверь. Почувствовав запах готовой еды, Джисон направился в его сторону. На кухонной стойке стояли две тарелки с едой. Джисон осмотрел комнату. Гостиная красиво украшена растениями и другими предметами интерьера, а в углу Джисон заметил довольно дорогое кошачье дерево, хотя никаких кошек он не заметил. Не хватает кухонного стола, но Минхо, похоже, живет один, поэтому у Джисона есть предположение, что он ему не нужен. Гостиная сильно отличается от спальни: в его комнате было намного скучнее, только пара фотографий на комоде. — Присаживайся. Минхо следует за Джисоном на кухню и садится за барную стойку. Джисон следует за ним и занимает место рядом, делая укус только после того, как Минхо начинает есть. Это очень вкусно, или, может быть, это просто вкус такой хороший, потому что это первая настоящая еда, которую он съел с тех пор, как началась течка, потому что его слишком тошнило. Нет, это действительно так вкусно. Настолько хорошо, что ему приходится едва подавлять стон. — Так вкусно? Минхо хихикает, видя Джисона насквозь. — Обязательно съешь все, иначе потом тебе может стать плохо. Тебе нужно восстановить силы. Джисон кивает и продолжает есть. Минхо забирает свою тарелку и ставит ее в раковину. — Думаю, мне пора уходить, я и так слишком долго засиделся, — говорит Джисон, вставая из-за барной стойки. Минхо выглянул из кухни с полотенцем через плечо, прислонившись к стене и скрестив руки перед собой. Минхо оглядел Джисона с ног до головы: — Может, сначала оденешься? К черту все это.