***
Это было в то время, когда Кузнечик ещё не пришёл в себя. Слепой часто ходил в могильник его навещать, но ему было настолько ужасно одиноко, что он тайком пробирался и ночью. Он никогда не водил с кем-то особой дружбы, кроме Кузнечика. Он никогда не хотел проводить всё своё время с кем-то, кроме Кузнечика. Он никому не доверял, кроме Кузнечика. Ему снова и снова хотелось быть рядом. В тёмных коридорах у него было преимущество, потому что он никогда не полагался на свет. Тени его не пугали, а в скрипах и шорохах он ясно и чётко различал шаги или другие звуки. Но был один раз, когда он не почувствовал даже дыхания. Человек стоял неподвижно. Слепец совсем не ощущал его присутствия. Он шёл уже давно и знал, что скоро будет дверь в Могильник. Самое сложное дальше — пробраться сквозь Пауков. Какой же он испытал испуг, когда впереди ему почудилось препятствие, а вытянутая рука нащупала нечто похожее на оскаленную пасть зверя. Не мудрено. Он рукой угодил точно в разодранную щёку Кромсали. Там были лишь остатки зубов, да слюна, что стекала вниз.***
— Этот тип… Я не могу понять, что с ним не так. — Со многими из нас здесь что-то не так, Старик, — отозвался Сфинкс из ванной комнаты. — Возможно на него повлиял и дом. Он ведь ходок, я прав? — Скорее всего, — подтвердил Слепец. — Слухи ходят, что он перестал появляться на изнанке, — ввернул Шакал. — Я его там не встречал уже около года. — Интересно, и почему же он перестал? Неужели страшного и могучего Призрака выгнали? — усмехнулся Сфинкс.