Кофейня «Феникс»

До дома Понда они ехали около часа в полной тишине. Пувин сидел на переднем пассажирском и смотрел в окно. Другого ему и не оставалось. Разговаривать он был не намерен. Понд тоже молчал и внимательно следил за дорогой. Наконец, чёрный bmw подъехал к высоким воротам и остановился. Наравит открыл их с пульта и заехал на территорию. Она была большой и явно охранялась. Пувин начал осматриваться. Конечно же, самым главным здесь была роскошная вилла, которая сразу приглянулась парню. Понд припарковал машину на специально отведённом для этого месте, рассчитанном на три автомобиля. — Приехали, — сказал он и разблокировал двери. Пувин тут же поспешил выйти и дождался, когда старший тоже выйдет. Они направились к дому по-прежнему в полном молчании. Младший шёл немного позади, чтобы получше разглядеть здесь всё. Когда они подошли ко входу и Наравит открыл входную дверь, Пувин остался стоять на крыльце, даже не думая заходить. — Что опять не так? — уже уставшим голосом спросил Понд. — Можешь просто вынести документы и я поеду обратно, — ответил ему парень. — Не могу. Ты сейчас зайдёшь в дом и мы нормально поговорим. Только после этого я отдам тебе документы, — поставил условие старший, и Пувин даже опешил, но продолжил стоять на своем. — Я не буду заходить. — Не заставляй меня силком тебя тащить, — сказал тот, и парень, закатив глаза, всё же сдался. Он переступил порог дома и Понд закрыл за ним дверь. Пувин прошёл вглубь виллы и обнаружил там кухню с гостиной, из которой был выход к бассейну. Везде были панорамные окна и это было его слабостью. Ему очень нравился этот дом, но совсем не нравился его хозяин. — Хочешь чего-нибудь выпить? — предложил ему Наравит, подходя к барной стойке на кухне и наливая себе стакан воды. — Нет, — отказался парень. — Давай уже перейдём к делу. — Ну раз так, то садись, — кивнул Понд на барный стул напротив себя. Пувин медленно подошёл и забрался на него. Разделяла их одна столешница. — Я слушаю. — Я действительно не понимаю, что с тобой не так и почему ты на меня злишься, но я хочу это исправить. Я хочу подружиться, — старший говорил на удивление совершенно спокойно и серьезно. — И зачем тебе это? — Пувин смотрел на него с недоверием. — А у меня не может быть друзей? — выгнув бровь, спросил Наравит. — Вообще, я удивлён, как Кхао и Фёст с тобой дружат, — усмехнулся младший. — А тебя это не наводит ни на какие мысли? Раз они со мной дружат, может быть, я не такой уж и плохой? — попытался навести его на правильные мысли Понд. — Ну не знаю, как-то с трудом вериться. — На самом деле ты мне сразу понравился, — признался старший. — В смысле? — Пувин растерялся, не совсем понимая, что именно тот имел ввиду. — Ну, во-первых, меня ещё никто так эффектно не посылал на улице, — рассмеялся Наравит. — Во-вторых, я знаю, что на самом деле ты не такой агрессивный и жестокий, каким показываешь себя мне, — младший, смутившись, отвёл взгляд. — И в-третьих, я всё ещё не знаю из-за чего ты так себя со мной ведёшь. Так что давай, рассказывай. Спектакль окончен. Актёрская игра на высшем уровне, — расслаблено произнёс парень, облокотившись на стол. Пувин молчал какое-то время и просто внимательно рассматривал своего собеседника. И всё же стоит признать, что Понд Наравит был красив. Его черты лица, пухлые губы, ровный нос, светло-карие глаза и такого же цвета волосы – всё это было идеальным. Сейчас старший казался добрым и дружелюбным, но даже это не внушало доверия. Пувин в принципе не привык доверять. В его жизни не было людей, которым он мог открыться, поэтому он привык молчать обо всём, что его беспокоит. Но когда парень переехал в Пхетчабури, что-то в его установках изменилось. И он до сих пор не может понять, хорошо ли это или плохо. — Как я уже тебе сказал на пляже, я не люблю таких людей, как ты. Вы все чертовы эгоисты, — наконец ответил он. — Почему ты думаешь, что все одинаковые? Ты меня совсем не знаешь, а уже сделал какие-то свои выводы, — возмутился Понд. Он выпрямился и скрестил руки на груди. — И напомню тебе во второй раз за сегодня, что когда я случайно врезался в тебя в магазине, то сразу же извинился и помог собрать продукты. Настоящий эгоист на моём месте просто бы пошёл дальше, даже ничего не сказав. Пувин снова замолчал, пытаясь обдумать и сделать выводы по всему сейчас сказанному. — Ну что молчишь? Язык проглотил? — Наравит внимательно наблюдал за младшим, который, похоже, ушёл куда-то в себя и о чем-то очень усердно размышлял. Да и о чём тут можно размышлять? Это вообще он должен обижаться, потому что всячески обзывали и унижали именно его. Тишину нарушил неожиданный звонок телефона. Пувин моментально вернулся к реальности и достал свой мобильный из кармана шорт. Но как только он увидел, кто ему звонит, то сразу же сбросил. — Почему не ответил? — тут же поинтересовался старший. — Это не так важно, — сказал парень, убирая телефон обратно. Посмотрев снова на Понда, он увидел в его глазах что-то необычное. Словно он говорил ими, что всё понял и был готов выслушать. И Пувин не смог просто дальше молчать. — Ты сказал, что я точно из такой же семьи, что и ты. Но это не так. Моя семья – тётя Джейла. А те люди, которых называют родителями, бросили меня ещё двенадцать лет назад, — рассказал он и увидел, как эмоции во взгляде напротив мгновенно поменялись. Теперь в нём читалось сожаление. — Тебе больно, когда ты говоришь об этом? — неожиданно спросил Понд и Пувин задумался. А больно ли ему сейчас? Конечно эта боль всегда будет в его сердце. Она никогда не исчезнет, также как и обида. Всего один раз в жизни он попытался поговорить с родителями на эту тему. И их ответ был слишком прост – «для тебя так было лучше». С чего они взяли, что ему было от этого лучше? Не было ни одного дня, когда бы он чувствовал себя замечательно. Его бросили родители, оставили одного в большом, холодном доме! До шестнадцати лет за ним присматривала няня, а потом и ту уволили. На территории осталось всего лишь два охранника, повар и уборщица. У них всех были свои обязанности, которыми они и занимались, не обращая внимания на подростка. Пока всем детям на день рождения готовили суп из водорослей, торт и дарили классные подарки, Пувин отмечал свой день рождения в одиночестве, сидя в своей комнате и смотря на гребанный перевод денег. И это называется счастливым детством? — Да, — ответил парень, смотря стеклянным взглядом на рамку с фотографией семьи Наравита, стоявшую на другом конце стола. — Ведь я просто хотел, чтобы меня любили. И Понд больше не мог просто стоять на месте. Он за пару секунд преодолел расстояние между ними и крепко обнял Пувина, замеревшего от неожиданности. Сейчас младший впервые кому-то рассказал о своих чувствах и о том, что он на самом деле испытывает. Он не рассказывал об этом даже тёте. Мир замер на мгновенье, часы остановились. Пувин расслабился и позволил обнимать себя. В этих объятиях он чувствовал тепло, которого ему так не хватало. *** После этого разговора Пувин остался в этом доме до самого вечера. Он не планировал, но Понд был настойчив. Наравит заказал доставку еды, и они вместе хорошо пообедали, при этом разговаривая на различные темы. Парень наконец-то смог отвлечься от плохих мыслей. Из их диалога Пувин смог узнать, что Понду сейчас двадцать три, он закончил инженерный факультет и работает в компании родителей. — Вообще с самого детства я мечтал стать врачом и хотел помогать людям, но у родителей были на меня свои планы, — поделился своей историей старший, когда они после обеда валялись в гостиной на большом удобном диване и болтали обо всём. — Ты говорил с ними об этом? — Пувин специально перевернулся набок и положил руку под голову, чтобы смотреть на парня. — Конечно, и не один раз. Но всё было бесполезно, — ответил тот. — Изначально они хотели, чтобы я учился на факультете бизнес-управления, но я смог их уговорить на инженерный. — Разве не надо бороться за свою мечту до последнего? — произнёс младший. — Так говорят только в фильмах, а в жизни в большинстве случаев приходиться делать то, что тебе говорят или советуют. Мои родители тоже говорили, что так для меня будет лучше, — сказал Наравит. Пувин понимал его. Очень даже хорошо понимал. И Понд в этом не сомневался. — Не только в фильмах так говорят, — возразил парень. — Я всю жизнь мечтал сбежать из того дома и у меня это получилось. Конечно, порой у меня были сомнения по типу «А вдруг не получиться и мне снова придётся вернуться?», но сейчас, когда я здесь и моя жизнь начинает налаживаться с каждым днём, я засыпаю с мыслями, что сделал правильный выбор, — он говорил уверенно, потому что прекрасно знал, о чём говорил. Всё это он испытал на себе. Каждую ночь перед отъездом Пувин представлял какой будет его новая жизнь. Понравится ли она ему и будет ли лучше прежней. Сейчас он всем доволен и не намерен возвращаться в тот пустой, холодный дом. — Всё равно уже слишком поздно. Да и учёба на врача довольно сложная, долгая и, самое главное, ответственная. Не думаю, что вообще смог бы справится, — вздохнул Понд, разглядывая потолок. — Ты можешь обманывать кого угодно, но только не себя, — сказал Пувин. Он всё видел по его лицу, но не хотел настаивать. Понд сам хозяин своей жизни. — Давай поговорим лучше о тебе, — перевёл тему Наравит и принял такую же позу, что и младший. Теперь они лежали лицом друг к другу. — Я и так тебе уже всё рассказал, — ответил тот. — Что ты планируешь делать дальше? — спросил парень и продолжил. — Сейчас ты живёшь у тёти и работаешь в её кофейне, но так не будет всю жизнь. По крайней мере, я думаю, что твои родители не позволят, — и Пувин снова был с ним согласен. Он не хотел об этом пока думать, но рано или поздно родители точно начнут суетиться и не дадут ему покоя. Ему ещё надо перезвонить матери, звонок которой он сбросил. Это тоже не означало ничего хорошего, потому что родители обычно звонят в двадцатых числах, а сейчас было только начало июля. — Насчёт родителей ты прав, но сейчас я хочу пожить немного настоящим, не думая о том, что будет потом, — сказал младший. — Я думаю, что это правильное решение, — согласился с ним Понд. Пувин несколько секунд разглядывал его и затем выдал: — И всё-таки оказалось, что ты не такой уж и плохой, Понд Наравит. И старший рассмеялся от его слов. — Значит мы теперь можем стать друзьями? — с надеждой спросил он. — Можно попробовать, — ухмыльнулся Пувин, и именно с этого момента начался новый этап в их истории.