Ананси. Длань мертвых

Темные серые волны набегали одна за другой на берег, облизывая блеклый песок и облекая сушу подобием пасмурного хмурого неба. Корабли покачивались на воде, гордо сияя светлой древесиной, будто облака, вдруг спустившиеся к земле. Плотный туман, расходящийся от затихшей деревни, скрыл за собой большую часть следов сражения, растекся ползучими щупальцами до самого лагеря и окутал яркие синие палатки с гербами восходящего солнца. Склонившись к пленнику, самый крупный и грозный на вид воин, чуть щурясь, присмотрелся к странной неприятной внешности. Еще никогда мужчина не видел таких людей, если связанного мальчишку вообще можно было назвать человеком, в чем капитан очень сильно сомневался. — Как же ты пролез к нам на борт? Тонкие, разбитые чьим-то ударом губы неприязненно поджались. Сил у лазутчика не осталось, воин не беспокоился, что он сбежит, но взгляд был уж очень недобрый. Дети так не смотрят, и, пожалуй, капитан не хотел знать, почему мальчишка был настолько озлоблен. В сердце не нашлось бы места для чужих тайн. Опустив голову, пленник уставился на собственные колени. Говорить он не любил. — Поешь, иначе придется кормить силой. Мужчина придвинул тарелку с простой кашей и, зачерпнув ложкой немного, поднес к чужому рту. Мальчишка отвернулся, поморщившись. Воин тихо вздохнул, чувствуя, что морально не готов принуждать пленника к чему-то. Так и помрет ведь. На мгновение лагерь, всегда жужжавший, словно улей, от нескончаемых переговоров и наполненный перестуком доспехов, замолчал, погрузившись в такую плотную и всеобъемлющую тишину, что по спине капитана пробежал холодок. Чуткий нос уловил запах крови, пепла и золы, совсем не такой, какой раньше нес переменчивый ветер от деревни. Стальной желудок сжался в плохом предчувствии, и неслышимо где-то на краю палаток погибло еще двое человек, расцветив влажный песок багровыми всполохами. Вдохнув поглубже, воин мог даже с точностью назвать имена потерянных солдат. Чувства зудели как перед грозой, инстинкты требовали затаиться, но наперекор им мужчина выпрямился и смело шагнул вперед, выглянув из палатки. Нежданная гостья замерла в нескольких метрах перед ним, предупредительно вытянув руку с расписанным рунами серебряным серпом. Свежие рисунки на ее бледной коже краснели от соленого бриза с моря. Лысая голова угрожающе наклонилась. Худая, такая худая, что чудом стоит на ногах. — Где он? — голос девочки потонул в нахлынувшем на лагерь тумане, но капитан расслышал его четко, как свое сердцебиение, готовое прекратиться, если незнакомка вновь вскинет оружие. — Где кто? Воин догадывался, зачем она пришла в лагерь, тут и дурак догадался бы, но подспудно желал точности и слишком боялся получить совершенно иной ответ на вопрос. Если она заберет пленника, то мы, считай, выиграли, но если потребует кого-то из солдат, то я лучше сам придушу его на ее глазах. Нахмурив серые брови, незнакомка сделала мягкий, бесшумный шаг к мужчине. — Мне нужен беглец, вы не имете права его удерживать. — Он тайно пробрался на один из кораблей, это нарушение. Мысленно выдохнув, капитан медленно поднял руки над головой, показывая, что безоружен. Из соседнего шатра выглянула пара солдат, но прежде чем серп забрал бы свою жатву, воин прошипел: — Не двигайтесь! Замерев, подчиненные испуганно перевели взгляд с капитана на девчонку и аккуратно потянулись к оружию на поясе. Воину пришлось повысить голос: — Замрите! Лезвие одного из мечей выскользнуло из ножен, парень явно не готов был сдаваться, даже несмотря на приказ. Успев сделать шаг к незнакомке, солдат вдруг упал на колени и закашлялся кровью. Серп прорезал воздух, и руны на нем многозначительно вспыхнули красным. Из тумана, охватившего всё вокруг, выступили несколько фигур, все они отдаленно были похожи на девочку. — Мои мертвецы узнают тебя, оборотень. Капитан затравленно огляделся, насчитав целых семь мужчин. Шесть стояли впереди, отрезав некромантку от противников, а самый крупный стоял за ее спиной, готовый крупными кулаками размозжить любого, кто подойдет к ребенку. Воин помнил эти кулаки. — Я тоже их узнал. Они были очень сильны, — капитан чуть ссутулился, невольно желая спрятаться от внимания тех, кто еще недавно погиб от его рук. Никогда не думал, что такое возможно, хотя на Саррубе стоило быть готовым и к такому исходу. — Тем не менее я не вступаю в бой с детьми и не желаю тебе зла. Если тебе нужен мальчишка, забирай и уходи, если желаешь мести за то, что я отнял семью, я не стану противиться. Только не трогай остальных. На лице девочки не отразилось никаких эмоций, словно ее чувства погибли вместе с родными, и, не сказать, чтобы капитану было совестно за это, но плодить трупы он не хотел. Нос и без того почти до одури забивал запах смерти, некроса, настолько сильного, что он подавлял звериное нутро. — Убей! Убей ее, Горм! Какого демона вы договариваетесь с эт… тва… Подняв шум, солдат, еще минуту назад получивший предупредительный удар, с нескрываемой ненавистью посмотрел на капитана. Крепкая ладонь мертвеца так неожиданно стиснула его шею и подняла над землей, что последние слова застряли в глотке. — Разве можно отнять тех, кто навсегда остался со мной? Мягкими шагами, слишком спокойно некромантка прошла вперед к Горму и отодвинула края палатки с узником внутри. Оценив его вид, она ступила внутрь, присев перед ним: — Не похоже, что ты из Ориаба, но мне всё равно велено спасти тебя.