Ананси. Длань мертвых

- Ананси! Поднявшись с пирса, девочка отвернулась от крохотных кораблей у горизонта и с недоумением заметила, как на берегу засуетились жители Оукхэма. Первый брат побледнел, будто мертвец, и даже прохлада первого зимнего дня не зарумянила щеки. Добежав до сестры, он схватил ее на руки и быстрым шагом понес к дому. За его плечом белые, игрушечные суденышки подходили всё ближе. - Сиди тихо, не издавай ни звука, они не почуят тебя, но могут услышать. Не дав поговорить ни с кем из остальной семьи, не объясняя, что вдруг произошло, брат посадил девочку в подвал дома, выдав ей несколько банок солений, кушин воды и весь хлеб, что они купили накануне. Завернувшись в старый плед, Ананси услышала дрожащий голос брата на прощание: - Знаешь, почему Ананси прячется в темных углах? - Почему? - Он похоронил себя, спрятавшись от семьи, и тайно подъедал запасы еды. Сделай так же, сестренка. - А как же вы? - Мы поговорим с богом неба, и, если повезет, он отзовет своих свирепых быков. Двери подвала захлопнулись с тихим стуком, а за ней щелкнула задвижка. Теперь девочка не выйдет обратно в дом, даже если очень захочет, а тем временем шум с улицы только нарастал. Послышался вдруг скрип канатов и досок неизвестных кораблей. Море возмущенно обрушивалось на берег. По Оукхэму раздался отчаянный звон с колокольни, крик сотни ворон и мертвецов, поднимаемых на кладбище. Какофония, почти привычная Ананси, но теперь в ней звучало что-то почти неизбежное, отчего руки мелко тряслись и слезы наворачивались на глаза. В одночасье земля вздыбилась так, будто все погибшие снова восстали, но запах гари, чужеродной магии и странный холод шептали от том, что то были не семейные чары. Щупальца некроса ощущались совсем рядом, они восставали снова и снова, но каждый бой сменялся вспышкой, расцветом погибшего тела. Ананси насчитала шесть таких вспышек, а на седьмую нашла в стенке подвала едва заметную щель. Через нее стало видно, как тело отца беспомощно опадает наземь. - Ананси обрил голову, чтобы выкрасть своё у бога неба. Старая мамбо, выточенная из темной узловатой древесины, осторожно водила бритвой по бледной голове девочки. К этому времени Ананси так и не перестала рыдать, пусть и слез на это уже не осталось. Крепко стиснув колени, она терпеливо сносила все ритуалы, которые проводила древняя жрица, смотрела на падающие к ногам седые пряди и даже не поморщилась, когда тонкая игла с серым порошком начала царапать нежную кожу. - Ты научишь меня своему мастерству, Аберава? Ловцы ветра из крохотных птичьих костей затряслись, звеня под низким потолком просевшего в землю дома. Тут всегда царил полумрак, и весь свет предназначался строго для истлевших от времени книг на столе или богатых алтарей залитых воском. Довольно хохотнув, мамбо стиснула плечи девочки в грубоватом объятье. - Твой отец взял с меня клятву не отправляться к духам, пока не передам все свои знания, и обратит против меня всех лоа, если нарушу данное слово. Блестящие от колец пальцы стиснули полукруглую миску с порошком. Длинная игла снова кольнула лысину девочки. Длинный путь, уготованный мамбо, уже почти подошел к завершению, когда на пороге лачуги появился один из выживших. - Беженец! Беженец на лодке! Встрепенувшись, Аберава чуть не выронила инструмент. - С Ориаба? В такое время?! - Возможно, но целестинцы поймали его первым.