Украденное баронство

— На этом всё, ваша милость. — Тогда спасибо всем, и совет на сегодня окончен. Который уже? Терис давно сбилась со счёта. Налоги, торговые соглашения, бюджеты, проекты строек, распределение войск. Дни текли в этом бесконечном потоке дел, с трудом отличимые один от другого. Советники потянулись к выходу из зала. Джод тепло улыбнулся ей на прощание, благословил святым знаком и удалился, постукивая посохом. Терис её верховный жрец был очень по душе: добрый человек, заботящийся о народе и не достающий её излишними проповедями. Поступки и стремления баронессы были для него важнее, чем то, сколько раз за день она поминала Эрастила. Когда последние шаги стихли за закрывшимися створками дубовых дверей, Терис ещё раз окинула взглядом прибитую к столу карту. Изо дня в день она пялилась на извилистые линии границ, на прорисованные чернилами леса и подписанные витиеватыми буквами реки. Она успела выучить названия всех селений и окрестностей, но на самом деле даже не представляла, как именно выглядит земля, которой она правила. Полуэльфийка положила левую руку на Скрюченные Топи, ждавшие обследования, а правой опёрлась на горные пики, за которыми скрывался Варнхолд. Маэгар Варн прислал ей уже два письма — до неприличия приятельские и забавно высмеивающие насущные проблемы правления, они стали для Терис настоящей отдушиной. Ведь порой ей казалось, что она добровольно обрекла себя на заточение. Только свечей и бумаг тут было побольше, чем в обычных темницах, отчего к концу дня глаза начинали нестерпимо болеть, будто в них насыпали горячий песок. Терис прикрыла веки и устало потёрла переносицу. — Вам следует больше отдыхать, ваша милость. Сердце от испуга рухнуло куда-то ниже колен, пока в силуэте, отделившемся от тени, она не узнала Кестена. — Никогда так больше не делай! — строго сказала Терис, пытаясь отдышаться. — Я думала, тут никого не осталось. — Прости, не собирался тебя пугать. Просто хотел поговорить наедине. — Отблески свечей плясали в глубине его бездонно тёмных глаз. — Последние дни ты выглядишь очень уставшей. Терис удивлённо приподняла бровь, гадая, откуда на лице капитана взялась такая заботливая тревога. Прошедшие недели они с ним провели по разные стороны стола командования, ни разу не сдвинувшись с отведённых им мест. Словно услышав её мысли, Кестен приблизился, и голос его стал звучать ещё мягче, окутывая тело Терис волнительной дрожью: — Ты назначила меня хранителем своих земель — теперь я отвечаю за стабильность этого края… и его правительницы. Несли ли его слова облегчение или надсадную боль, Терис разобраться не могла, но тут же созналась капитану во всём, как на духу: — Надоело сидеть в четырёх стенах. Чувствую, будто задыхаюсь, погребённая под ворохом донесений и отчётов. — Так снаряди свой отряд и отправляйся в поход — осмотришь селения, пообщаешься с жителями дальних деревень, решишь мелкие проблемы на местах, которые не успевают дойти до столицы. — А так можно? — изумилась Терис. В ответ Кестен мягко усмехнулся. — Ты теперь правительница, Терис — тебе можно всё. Ох, если бы это было так! Тогда Терис бы не пришлось повышать налоги для торговцев, пытаясь найти деньги на улучшение дорог. Тогда бы она с удовольствием засадила бы нахального посланника Питакса в темницу вместе того, чтобы соревноваться с ним в остроумии и угрозах. Делай бы Терис, что хотела — она не стояла бы сейчас на почтительном расстоянии от Кестена и не гнала бы от себя мысли о красивой линии его нижней челюсти. Капитан расценил её молчание, как сомнения другого рода. — Ты подобрала достойных советников, и за неделю без тебя они баронство не развалят. Обещаю, что прослежу за этим. Голос его лился, как речной поток, эхом растекаясь по залу и завораживая своей податливой силой. Сердцу опять стало мало места в груди, и Терис не выдержала, первой опустив взгляд. И тут заметила, что пальцы капитана сжимают порядком измятый конверт. Как же она забыла? На совете гонец вручил ему весточку из дома. И, конечно, Терис знала, кто её прислал. — Хорошо, я подумаю над твоим предложением, — кивнула она и отступила на несколько шагов. — Доброй ночи, капитан.

***

Ночь была неприветливая и колючая. Она несла в себе не долгожданный отдых, а давящее холодом чувство одиночества, которое не могли разогнать ни потрескивающий дровами огонь в камине, ни свернувшийся под боком тёплым комочком Эмбер. Терис было тоскливо в слишком широкой постели, под тяжёлым потолком по-прежнему чужих для неё покоев. Полуэльфийка ещё раз перевернулась в надежде отыскать наконец сон, но только сильнее растревожила ненужные воспоминания о тёмных глубоких глазах. Увидеть в них хотелось так много, что верить в то, что видишь, было слишком страшно. Уткнувшись лицом в подушку, Терис в очередной раз пожалела, что не воспользовалась приглашением Регонгара заглянуть перед сном в таверну, где они с Октавией проводили всё время за картами и выпивкой. Рядом с полуорком тоска неизменно забывалась, а тянущая грудь пустота отступала. Но после бесконечных встреч и советов Терис совершенно не хотелось находиться посреди шума и суеты. Да и свой интерес к ней Регонгар начал проявлять чересчур откровенно, совершенно не стесняясь делать это даже на глазах у Октавии. Волшебница наблюдала за ними с улыбкой и лишь задорно подшучивала, но Терис всё это до сих пор казалось слишком странным. Метаясь между своими мыслями и чувствами, Терис и не заметила, как дрёма всё же сманила её в свои объятия. Вот только в сновидениях тоже не было покоя — в сизой темноте Терис встретил сладкий аромат луговых цветов и клевера. А после и голос, подобный ветру, гуляющему в ветвях, и слова, как капли дождя, скользящие по листьям: — Потерянное дитя природы. Мой прекрасный Остролист. Избавительница, принёсшая мне облегчение и лёгкий вдох. Я не верю в судьбу, но наша встреча была не случайна. Силуэт нимфы был едва различим, будто скрытый зелёной дымкой молодой листвы. Каждое её появление наполняло Терис трепетом: из груди словно прорастало дерево, тянущее к нимфе свои ветви, жаждущее каждого её слова, стремящееся прикоснуться к зелёной, как свежий мох, коже. — Ты выполнила всё, что обещала, и даже больше. Мои земли исцеляются. Леса шепчут, ручьи поют, птицы возвещают новую жизнь. — Ты обещала рассказать о моей матери, — поспешила напомнить Терис, боясь, что видение растворится в тумане, снова оставив её без ответов. — И я расскажу. Когда ты придёшь ко мне. Я буду ждать в Зелёных чертогах под сенью великого древа. Приходи. Одна. Мой Остролист. Слова растаяли на коже Терис, как капли росы поутру, оставив лишь зуд любопытства и глубокий сон.

***

— Ваша милость, мне эта затея совсем не нравится, — сказал Кестен, угрюмо наблюдая, как Терис седлает своего солового коня. — Капитан, вы же сами предлагали мне отправиться в путешествие по землям, — напомнила она, покрепче затягивая подпругу. — Я предлагал вам отправиться в поход с отрядом, а не ехать в одиночку в неизвестные руины, — недовольно ответил Кестен уткнувшись взглядом в носки своих сапог. Тут на другом конце замкового двора появился Регонгар и, заметив Терис, тут же расплылся в довольной ухмылке. — Ну, что, моя атаманша? Пора в дорогу? — Не в этот раз, Рег. Я уезжаю одна. — И далеко? — как-то растерянно спросил он. — В какие-то заброшенные развалины посреди Скрюченных Топей, — ответил вдруг вперёд неё Кестен. Полуорк с капитаном обменялись многозначительными взглядами, словно о чём-то сговариваясь без слов. И когда Регонгар заговорил снова, голос его зазвучал мягко, почти ласково: — Девчонка ты лихая, конечно, и Рогача завалила, но по лесам тут до сих пор полно всякого отребья и разбойников шатается. Я уж молчу про магических тварей. Ну, даже такой дурак, как я, понимает, что в таких местах одному путешествовать не стоит. — Ничего, справлюсь. Неприятностей я искать не собираюсь. — Вот только они слишком часто находят вас сами, — пробубнил себе под нос Кестен. Терис взбесило неожиданное единодушие этих двоих. Они друг другу за месяц и пары фраз не сказали, а тут вдруг единым фронтом против неё выступать вздумали. Полуэльфийка быстро вскочила в седло и строго зыркнула на обоих свысока: — Я не спрашивала вашего мнения или совета. Я отправляюсь одна. Вам, капитан, приказываю следить за благополучием баронства в моё отсутствие, — Кестен сконфуженно кивнул, а потом спохватился и неуклюже поклонился. — А тебя, Рег, я вообще не звала. Возвращайся в таверну. Полуорк обиженно прикусил нижнюю губу, но всё равно упрямо подступил ближе и будто невзначай взял коня под уздцы. — Я тебя слушаться не обещал, только защищать. Так позволь нам с Октавией поехать с тобой и помочь. — Не нужна мне ваша с Октавией помощь, — холодно ответила Терис, сама не узнавая свой голос. Она попыталась вырвать поводья, но рука полуорка крепко держала упряжь. — Отпусти, Регонгар. — Поехали вдвоём, — сказал он вдруг решительно, словно принимая какое-то важное решение. Но не ему было решать её судьбу. И не Кестену. Терис не собиралась рисковать возможностью узнать наконец хоть что-то о матери и тайне своего рождения. Она не смогла бы сейчас объяснить им, как для неё это важно. Да и не хотела. Поэтому со всей силы ударила коня по бокам и резко дёрнула повод вверх. Регонгару пришлось отскочить в сторону от бьющих по воздуху копыт вставшего на дыбы коня. — Вернусь через три дня, — крикнула Терис через плечо и поскакала прочь со двора. Кестен смотрел вслед баронессе и, видя, как клубы пыли растворяют яркий огонь её волос, чувствовал, что в груди тяжелеет от накатывающего волной дурного предчувствия. Стоило её переубедить, быть настойчивее, лучше подобрать слова. Ох, не силён он в этом. Особенно рядом с Терис. — Бешеная она, конечно, да? Тебе с такой точно не сладить, — гортанно хохотнул стоящий рядом полуорк. Кестен сжал кулаки и скрипнул зубами, не собираясь удостаивать ответом это возмутительное замечание. Но полуорка его ответ и не особо интересовал — он широким шагом уже направлялся в сторону конюшен. — Ты куда это собрался? — возмущенно прикрикнул на него Кестен. — В таверну, конечно! Ты же слышал приказ атаманши: тебе оставаться замок сторожить, а мне пить и развлекаться, — махнул тот рукой, шагая в противоположную от таверны сторону.