Украденное баронство

Лазоревые сумерки окутывали развалины крепости, делая их похожими на спящего мирным сном великана, укрывшегося мягким одеялом из мхов. Как давно этот чертог был разрушен? И носил ли он звание «зелёный» до того, как сквозь камни проросли деревья, а брусчатку скрыло сочной травой? Терис не смогла узнать ничего об этом месте — видимо, обитель нимфы была столь древней, что само время истёрло память о ней. Любопытство и ещё какое-то странное, очень сильное чувство тянули поскорее пройти под разрушенной аркой ворот и вступить в густую тень широко раскинувшего ветви древа. Но Терис не спешила. Годы воровства приучили её никогда не полагаться на слепую удачу. А ещё меньше — на чужие заверения. Поэтому она следила за развалинами уже несколько часов, проверила все пути отхода, и им с Эмбер даже удалось отыскать дерево, по стволу которого можно было проникнуть во внутренний двор в обход главных ворот. Кругом всё выглядело спокойным и тихим. Пожалуй, даже чересчур тихим. Будто сам воздух затаился в ожидании чего-то зловещего. Но ни дурное предчувствие, мурашками колющее затылок, ни страх перед неизвестностью не могли заставить Терис отказаться от встречи с таинственной нимфой. Первый раз в жизни у неё появился шанс узнать ответы на вопросы, что мучили всю жизнь: кем была её мать и отчего бросила своего ребёнка, отдав в руки жестокого отца? Была ли Терис откупом или ошибкой? И откуда взялась магия в её крови? Верить историям, которыми отец кормил её с детства, Терис перестала, едва повзрослев и набравшись ума. «Шлюхой твоя мать была, которую я случайно обрюхатил. Приползла с тобой мелкой на руках, чтобы выпросить себе пару медяков. Нахрен ты ей была не нужна. А я вот тебя, малявку, пожалел — всё же родная кровь, не водица. Не будь меня, ты бы ещё дитём сдохла в какой-нибудь грязной канаве», — повторял он, стыдя Терис за непослушание, и кожаный ремень в руках добавлял убедительности его словам. Единственное, в чём не приходилось сомневаться — это в их с отцом родстве. Как бы Терис ни хотелось считать этого бессердечного ублюдка чужаком, глупо было отрицать очевидное: мало того, что она уродилась до ужаса на него похожей, так ещё и с таким же родимым пятном на плече. И от этой правды Терис всегда было только паршивее — родной отец всю жизнь обращался с ней немногим лучше, чем с рабыней, с ранних лет приучая только к жестокости и воровству. Добро и милосердие ей пришлось постигать самой, с трудом отыскивая их в мире. Терис в последний раз оглядела молчаливые камни, листву, неподвижно застывшую на корявых ветвях, и, почесав на удачу Эмбер за ушком, велела ему оставаться на дереве, а сама спрыгнула на порядком обвалившуюся крепостную стену. Каждый осторожный шаг приближал к чему-то важному. К чему-то таинственному и опасному. Терис не решилась идти по широким плитам, исчерченным витиеватыми узорами, старалась держаться в тени. Но древо словно звало её к себе, манило терпким ароматом и живой силой, льющейся сквозь корни. Вот только стоило пальцам Терис коснуться шероховатой коры, смятой сетью сухих морщин, как нависшая кругом тишина лопнула, наполняя воздух удушливой сладостью луговых цветов. Со всех сторон послышался скрежет когтей, ворчание и сухой клёкот. К дереву подступали огромные силуэты, вид которых не обещал Терис ничего хорошего. От стаи чудовищ вдруг отделился тонкий силуэт. Терис узнала её по густым волосам цвета листвы тенистых дубрав, по свежести клевера, разлившейся кругом. Но в этот раз прекрасное лицо нимфы было перекошено хищной улыбкой. А голос, что прежде звучал журчанием ручья, сейчас походил на хруст трухлявых сучьев: — Ты всё-таки пришла, мой Остролист. И даже одна, как я и просила. Не знаешь ты, жалкое дитя без корней, что самые яркие цветы всегда ядовиты. Терис раздражённо скривилась. Что ж, погрызть себя за глупость и упёртость она сможет и позже. Вернее, она очень надеялась, что ещё сможет. А сейчас стоило понять, как сбежать от громадного совуха, возмущенно шипящей гидры и, спаси её боги, летающей мантикоры, раздражённо дёргающей шипастым хвостом. — Да, уж неожиданность та ещё — встреча наедине в тайном месте оказалась западнёй. — И ты прилетела в неё, как мотылёк на пламя. И останется от тебя один лишь прах. — Ну хоть объясни, за что так хочешь меня убить? Я ведь помогла тебе избавиться от Рогача и рассеяла магический туман, — спрашивала Терис, незаметно выуживая из-за пояса склянку с зельем невидимости. — Если бы я захотела рассказать — ты не смогла бы понять. А если бы могла понять — я не стала бы рассказывать, — ехидно усмехнулась нимфа, сузив горящие холодным огнём глаза. — А моя мать? Ты ведь ничего не знаешь о ней, верно? — История твоего рождения забавна и до смешного никчёмна. Но так как ты сейчас умрёшь, то и разочароваться в ней не сможешь, — дёрнула она острым плечиком, будто отгоняя муху, и, не взглянув больше на Терис, растворилась, как утренний туман над водой. А Терис осталась один на один с хищными глазами, оголёнными клыками и утробным рыком. — Что ж, я с удовольствием осталась бы с вами поиграть, котятки, но меня там ждёт целое баронство и ещё одна очень основательная беседа с вашей хозяйкой, — отступая назад, усмехнулась Терис и быстро глотнула неприятно кислое зелье. По коже тут же побежал морозец, а всё окружающее подёрнулось блестящей плёнкой, под защитой которой Терис оставалась невидима для врагов. Полуэльфийка решительно рванула в сторону спасительного пролома в стене, когда её настиг удар тяжёлой лапы. Терис потеряла равновесие и кубарем полетела по каменным плитам. Плечо и бок отнялись от тупой боли. Терис с досадой посмотрела на жадно принюхивающуюся мантикору — не рассчитывала она на встречу с монстрами, привыкшими полагаться не только на зрение. Твари с завидным упорством начали тянуть носами воздух, безошибочно подступая всё ближе к ней. «Бесславной и скорой вышла смерть Терис Первой» — с истеричным отчаяньем усмехнулась про себя полуэльфийка, вжимаясь спиной в треснувшую чашу, служившую когда-то фонтаном. Оказавшийся к ней ближе всех бурый совух победно заклекотал, готовясь наугад ударить огромной когтистой лапой, как вдруг у него за спиной раздался нечленораздельный яростный возглас. В следующее мгновение прямо на шею совуху опустилось здоровенное лезвие меча Амири. Казалось, что варварша упала прямо с неба. Лицо её было перекошено ужасной звериной гримасой, а жилы на мускулистых руках вздулись, нанося беспорядочные удары мечом. Совух заверещал и попятился, отступая под неистовым натиском воительницы, и тут же схлопотал разряд молнии в морду. — Где она? Где Терис? — раздался сквозь рёв сражения взволнованный голос Регонгара. За его спиной всеми пятью пастями выла гидра, а мантикора пятилась от непреклонно наступающего Харрима, доспехи которого пульсировали тусклым сиянием. Терис опёрлась целой рукой на крошащийся барельеф и попыталась встать, но тут же осела обратно со сдавленным стоном — правый бок пронзало болью в ответ на любое движение. — Я здесь, — хрипло прошептала Терис. Но Регонгар её не услышал, продолжая ошалело метаться по площадке, время от времени пуская во врагов голубоватые вспышки молний. И тут холодок, скользящий по телу, задрожал и растаял, как весенняя корочка льда на солнце, подсказывая Терис, что действие зелья закончилось. И не успела Терис ещё и голоса подать, как оказалась в крепких объятиях полуорка. — Откуда вы здесь? — улыбнулась ему Терис, хоть каждое слово и причиняло ей немалую боль. — Я же сказал, не дело атаманше одной без своей банды шляться, — хохотнул Регонгар, смотря на неё до безобразия радостным взглядом. У него за спиной по уши измазанная кровью Амири отсекала последнюю дергающуюся голову гидры, Харрим бурчал молитву над ногой Линдзи, а та суматошно царапала что-то пером в своём походном дневнике, не обращая никакого внимания на медленно затягивающийся кислотный ожог. — А где Октавия? — удивилась Терис. — Да она, знаешь, не лучший боец для беготни по лесам и засад. Вот я и взял тех, кто покрепче и наплевать на твой приказ не побоится, — самодовольно ухмыльнулся полуорк, сильнее выпячивая острые клыки. — Спасибо, что не послушался… и спас, — пристыженно выдавила Терис, на деле чувствуя, что щёки ей печёт вовсе не стыд. — Ты атаманша у нас лихая, да и девчонка что надо, — ещё шире улыбнулся Рег, так аккуратно поднимая Терис с земли, словно она сделана из тонкого стекла, — но, знаешь, тебе рядом нужен кто-то такой, чтоб на брюхе перед тобой не ползал, не давал от власти пьянеть и такую вот дурь творить. Терис посмотрела в его шальные жёлтые глаза с благодарностью и хитро улыбнулась: — А знаешь что, Рег? Нечего такому стратегу штаны без дела в таверне просиживать. Назначу-ка я тебя своим генералом. — Меня? Генералом? — громко захохотал он, но тут же перестал, заметив, как Терис сморщилась в его дрожащих от смеха руках. — Скажешь тоже! — А что, если я это очень даже всерьез? — передразнила его Терис, умиляясь озадаченности на зелёном лице полуорка. — Пустим твои боевые навыки в полезное русло.

***

Они постарались уйти как можно дальше от проклятых развалин, но настигшая их ночь всё же вынудила разбить лагерь на одной из лесных опушек. Весело трещал огонь, аппетитно побулькивала бурая похлёбка, Амири с сухим скрежетом методично чистила широкое лезвие своего меча, а Линдзи не переставала сыпать на голову Терис несчётное число вопросов. — И как давно ты стала видеть во снах эту нимфу? — С тех пор, как мы прибыли в Украденные земли, — со вздохом ответила Терис. Горсть имеющихся у неё ответов была единственной достойной платой, чтобы отблагодарить друзей за спасение своей жизни. Но любопытство Линдзи было неутолимо: — И она помогала тебе справиться с Рогачом? — Она открыла мне его историю и подсказала, где искать его убежище. — Но зачем… — Эх, сейчас бы пивка пинту или две. А лучше целый бочонок, — громко и с сожалением протянула Амири. — И спать завалиться. Сидящий всё это время тихо Регонгар вдруг приосанился и криво ухмыльнулся: — С пивом придётся подождать до таверны. А вот завалиться я тебе хоть сейчас готов помочь. Амири окинула полуорка пренебрежительным взглядом. — Сам себя можешь пойти завалить в кустах, засранец. Вечно эти мужики не тем местом думают. Регонгар гортанно хохотнул, но тут же поднялся и прицепил очищенный скимитар обратно на пояс. — Что ж, пойду. Терис, составишь мне компанию? Все в изумлении уставились на Регонгара, а затем перевели ожидающие взгляды на Терис. Даже Харрим оторвался от своего уединённого бурчания. А Терис только и могла, что хлопать глазами. В спутавшихся мыслях не находилось достойного ответа на такую внезапную и дерзкую наглость. — Дозором лагерь, говорю, поможешь обойти? — насмешливо добавил Регонгар, но в глазах его плясали озорные чертинки. — Дозором? А, ну да… Растерянно ответила Терис, встала и машинально начала проверять, свободно ли кинжалы выходят из ножен. — А вы о чём подумали? А? Ну вы все и пошляки, — развязно засмеялся полуорк над смущёнными лицами спутников. Ночная тьма, царившая под деревьями, была густой и ласковой. Падающие между ветвями лунные лучи серебрили клубящийся над влажным мхом туман, а стайки зелёных светлячков плясали затейливые танцы между резными листьями папоротников. Из глубины чащи тянуло сыростью, смешанной со сладким ароматом багульника, подсказывая, что где-то поблизости начинаются болота. — Мне просто показалось, что малявка тебя своими вопросами совсем достала, — извиняющимся голосом произнёс Регонгар, приподнимая низко нависшую над землёй ветку пихты и пропуская Терис вперёд. — Я всё-таки подвергла себя и вас опасности. Думаю, вы заслуживаете ответов. К тому же, чутьё подсказывает мне, что эта зелёная дрянь не удовлетворится неудачей и попробует ударить вновь. — Ха! Ну, пусть только попробует, — азартно фыркнул полуорк, похрустывая костяшками огромных кулаков. Терис взглянула на Регонгара искоса, снова ловя себя на приятном чувстве защищённости, которое она ощущала рядом с ним. Полагаться на чью-то поддержку, знать, что рядом есть кто-то, готовый ринуться с тобой на врагов, было столь непривычно, сколь и очень приятно. — Спасибо тебе, Рег. Если бы не ты… — Да ладно тебе, атаманша. Мы своих не бросаем. Даже если они сами очень просят, — задорно подмигнул он ей. — Одного я не понял, чем она тебя завлекла? Ну ты ведь не дурочка, понимала, что с огнём играешь. Но чего ради? Терис сорвала молодой росток пихты, колючки которого были ещё так мягки и беззащитны, и нервно закрутила его в пальцах. Темнота услужливо скрывала хмурившие её лицо сомнения. — Ты правда хочешь меня понять или это простое любопытство, чтобы поддержать беседу? — В голову я к тебе без спроса лезть не собираюсь, но узнать и правда хочу, — пожал плечами Регонгар. — А можешь пообещать, что никому не расскажешь? — Конечно. Я ж не трепло. — Даже Октавии? — глухо произнесла Терис, с вызовом посмотрев Регу в лицо. Полуорк напрягся и в нерешительности закусил нижнюю губу. — Если от этого не будет зависеть наша с ней безопасность, то я болтать не стану. Терис удовлетворённо кивнула и пошла дальше, всматриваясь в чёрную траву и кусты под ногами, будто в них можно было отыскать нужные слова. — Ты говорил, что совсем не помнишь своей матери. Ну, вот и я о своей знаю лишь то, что она была эльфийкой и передала мне эту странную магию. Тут Терис присела и легонько коснулась завёрнутого в тугую спираль листка папоротника, и тот мгновенно ожил, потянулся за её пальцем и развернулся, став похож на причудливое перо. — Понятия не имею, откуда она у меня в крови и как ей управлять. — Ну, лианы ты свои в бою используешь шикарно, — одобрительно хмыкнул Регонгар. — Если честно, это как-то само выходит в пылу битвы или во время погони. Но как вызвать их по собственному желанию, я не знаю. — Практиковаться надо. Я сперва тоже молнии во все стороны пускал без разбора, — ухмыльнулся Регонгар. Щелчком пальцев он заставил ладонь покрыться ярко-голубыми разрядами крошечных молний. Они тихо потрескивали и скользили по его коже, как змеи. Вспыхивали, гасли и загорались вновь. Терис зачарованно потянулась к свечению, чувствуя, как кожу мелко покалывает, а волоски на руке встают дыбом. Но стоило поднести палец слишком близко, и одна из «змеек» тут же ужалила. Боль судорогой прошила всю кисть. — С драконом всегда нужно быть осторожной, — самодовольно хохотнул Рег, с чрезмерным интересом наблюдая, как Терис облизывает ужаленный палец. Затем он тряхнул рукой, забрызгивая всё кругом слепящими искрами. — Твоя магия унаследована от драконьего предка? — Да, представляешь? Это мне в Технолиге рассказали. Они там у меня кровь брали, огнём и холодом пытали и в итоге объявили, что в жилах у меня течёт кровь синего дракона. Не слабо, да? — Вот и я хотела узнать хоть что-то о своём происхождении, — вздохнула Терис, но поспешила стряхнуть с лица грустную улыбку. — Глупо, конечно, было доверять неизвестной фее. Да и какая в сущности разница… — Не. Я тебя понимаю, — горячая рука Рега вдруг мягко коснулась её локтя. — Неизвестность мучает, не даёт спокойно спать по ночам и твёрдо идти вперёд. Мне это знакомо. Я тоже хочу отыскать своё племя, чтобы… Да хер знает, что я сделать с этими уродами хочу. В морды плюнуть или на части порвать. Но я понимаю, почему тебе так сильно хотелось узнать о матери. В этот момент Терис словно увидела Регонгара совсем по-новому: ночная тьма скрывала хищный цвет его глаз, лишь слабые искорки блестели на тёмном лице, а глубокий голос звучал необычно нежно и заботливо, без грамма насмешки. Сладкий аромат багульника вдруг ударил в голову, и Терис несмело переступила с ноги на ногу, сильнее опираясь на мускулистую руку полуорка. — А что твой отец? — небрежно спросил вдруг Регонгар. — О нём ты что-то знаешь? Терис резко выдохнула вмиг сделавшийся горьким воздух и отвела взгляд в сторону. — Умеешь же ты задать мерзкий вопрос, — скривилась она. — Можешь не отвечать, если не хочешь, — растерянно, как пристыженный ребёнок, пробубнил Регонгар. — Совсем не хочу, — твёрдо сказала Терис и быстрее зашагала обратно к костру, разгоняя стаи светлячков и безжалостно вдавливая в грязь белые звёздочки багульника.