Украденное баронство

Эмбер растянулся на ноге Терис, стискивая её всеми четырьмя лапами, словно ветку дерева, и подставлял то одну, то другую часть мордочки к теплу весело потрескивающего огня. Его длинный полосатый хвост покачивался в такт размеренному дыханию. Пальцы Терис заботливо ерошили его влажную рыжую шёрстку. Полуэльфийка не переставала благодарить удачу за то, что они с Октавией подоспели вовремя и смогли аккуратно вывести лошадей из напичканной ловушками чащи, а единственный погибший конь — бедному животному оторвало всю заднюю часть тела — принадлежал Регу. — Так что он всё же за зверь? — кивнула Октавия на блаженно прикрывшего глаза Эмбера, не переставая помешивать булькающий в котелке отвар. Весь их отряд вповалку сидел на полу, тесно сгрудившись вокруг небольшого камина. Они уже успели просохнуть и отогреть сморщившиеся от воды и холода ноги (лишь Харрим предпочёл остаться в мокрых сапогах, уверяя, что вонь его ног — это ещё одно проклятье бессердечного бога Торага), исцелить самые тяжёлые ранения и даже разделить небольшой котелок горячей похлёбки из зайца. А после еды Октавия очень дружелюбно, но без особой надежды предложила Валери заварить трав от кашля. Воительница поколебалась, но потом всё же кивнула, и набитую книгами тёмную комнату наполнили запахи чабреца и шалфея. — Честно говоря, понятия не имею, — призналась Терис. — Ты его в лесу, что ли, нашла? — оторвалась от своих бесконечных записей Линдзи. — Нет. Терис на мгновение задумалась, стоит ли говорить правду и открывать соратникам неприглядное прошлое их новоиспечённой правительницы. Но было что-то очень доверительное в этом моменте: то ли колено Амири, любезно отданное в полное распоряжение Линдзи и накрытое теперь длинным куском пергамента; то ли нагло выставленные к огню зелёные пятки Регонгара, выше которых, на лодыжках, были хорошо видны старые шрамы от кандалов; то ли короткая, но наполненная благодарностью улыбка Валери, взявшей из рук Октавии дымящуюся кружку; то ли беззвучная молитва глядящего на огонь Тристиана, губы которого шевелились в такт стуку дождевых капель. Во всём этом чувствовалась какая-то особая магия, связывающая и делающая всех присутствующих чем-то большим, чем просто соратники. И Терис почувствовала, что укрепить эту связь под силу только правде. — Я выкрала Эмбера у одного купца-тяньца. К Терис тут же обратились удивлённые взгляды, один только Рег хмыкнул одобрительно и так невозмутимо, будто уже знал всю историю. Для остальных Терис пояснила: — Торговец тушью и прочей восточной экзотикой — мужик с золотыми глазами и кожей цвета крепкого эля, — утверждал, что привёз его из самого Тянь-Ша и что в «Драконьих империях» эти звери считаются священными. Вот только обращался он с ним вовсе не так. Запер в крохотную клетушку и на потеху покупателям тыкал бамбуковой палкой, заставляя вставать в оборонительную стойку. — Урод, — тут же убеждённо плюнула Октавия, а затем наклонилась и нежно провела пальцем по белой мордочке Эмбера. — Так у нас, оказывается, много общего? Ты, дружок, тоже успел хлебнуть неволи? А потом тебе так же, как и мне, посчастливилось встретить безбашенную спасительницу, — тут она искристо и совершенно очаровательно улыбнулась Терис. — Ага, а ещё рыженькие вы оба и за сладости души дьяволам готовы отдать, — хохотнул Регонгар, за что заработал хлёсткий шлепок от Октавии. — Не скажу, что слишком уж удивлена, — подала голос Валери, — и всё же печально, что в твоём голосе не слышно и тени сожаления о своём поступке. Красивые глаза воительницы, голубизной готовые поспорить с лесными незабудками, смотрели строго и даже с вызовом. Но Терис предвидела такую реакцию. — Знаешь, Валери, я уважаю твои идеалы и стремление поддерживать закон. И бездна меня забери, я рада иметь такого благородного воина на защите своего баронства. Но ты слишком спешишь осуждать поступки людей, не пробуя их понять. Делишь всё на чёрное и белое, даже не пытаясь рассмотреть оттенки. Все затаили дыхание в ожидании ответа воительницы. Какое-то время Валери ещё боролась с собой, но затем выпустила на лицо скопившееся презрение: — Распознавать оттенки — бесполезное занятие, подобающее таким бездельникам, как художники. Я же следую закону — а он чёток, непреклонен и не знает разночтений. Нельзя оправдывать преступление благими намерениями — от них оно не перестаёт быть преступлением. И мне хочется верить, что как правительница ты понимаешь эту непреложную истину. — Как правительница, что прежде жила на улицах среди простого народа, я понимаю, что закон не равен справедливости. А править я собираюсь справедливо. Валери поджала губы, будто сдерживая какие-то слова — и, судя по блеску её глаз, слова эти были далеко не приятные. Но тут повисшее в комнате напряжение прорезал тонкий и преувеличенно взволнованный голосок Линдзи: — И всё же нужно обязательно выяснить, как называют этих животных в Тянь-Ша. По возвращении в столицу обязательно загляну в библиотеку. Не подобает такому очаровательному созданию зваться просто «зверёк». — Тяньцы называют этот вид «пуньйо», что переводится как «кошачий медведь», — раздался вдруг сзади весёлый голос Дельгадо, заставивший всех вздрогнуть. С момента, как маг вернулся с улицы, размахивая отрезанным от трупа тролля куском кожи, и, взволнованно бурча что-то под нос, удалился в свою лабораторию, напоследок позволив гостям хозяйничать в своём жилище, прошло уже несколько часов. Сейчас же лицо его сияло, как начищенный поднос, а на толстых губах играла широкая, немного безумная улыбка. — Я всё выяснил, ваша милость! Всё оказалось проще, чем я думал. Обыкновенные чары защиты от огня, доступные любому, хоть сколь-нибудь сведущему в магии. Но вот способ их нанесения! Это и правда занятно. С этими словами он сунул прямо под нос Терис тот самый отрезанный лоскут кожи: буро-зелёная плоть тролля была обуглена по краям, крайне мерзко пахла и имела на себе странный выжженный символ, похожий на оплетённый терновником молот. — Что это за знак? — спросила Терис, пересиливая рвотный позыв. — Я знаю, что это, — вдруг вскочил на ноги Харрим и воинственно сжал кулаки. — Молот Торага — проклятый символ бога-кузнеца, что не знает жалости к своим последователям. — Именно! — воодушевленно закивал Дельгадо. — И сделано это клеймо не вручную. Не-е-ет! Оно нанесено при помощи некоего артефакта, способного делать троллей огнеупорными, так сказать, потоковым методом. Это удивительно! — Созданная кем-то явно не в мирных целях толпа огнеупорных троллей? Я бы описала это совсем другими словами, — процедила Терис и отодвинула подальше от себя вонючий кусок плоти. — Да, вы правы, ваша милость. Это, конечно, плохие и очень тревожные для всех нас новости, — тут же стушевался маг. — Но есть у нас и преимущество, ведь мы выяснили, что тролли по-прежнему уязвимы к кислоте. Создание кислотных снарядов потребует времени, сил и немалых средств, но за несколько недель я смогу предоставить вашей армии действенное средство защиты от этой угрозы. — Ещё нужно выяснить, кто создаёт столь чудовищное войско и зачем? — нахмурилась Валери. — Войска, принцесса, создают только с одной целью — воевать. А с кем… Хех, несложно догадаться, — хрустнул костяшками Регонгар. — Но кто… Тут из глубины дома послышался странный звук: металлический грохот, смешанный с придушенным рёвом. — Что это? — тут же напряглась Терис. — Не извольте беспокоиться, ваша милость. Это всего лишь мой неоконченный эксперимент, от которого мне пришлось оторваться, чтобы прийти к вам на помощь. — Какие именно эксперименты вы проводите здесь? — не отступала Терис, заметив, что маленькие глаза мага взволнованно забегали. — Я всего лишь скромный исследователь эзотерических наук, в одиночестве постигающий тайны нашего мира. Тишина и свежий воздух этих мест очень плодотворно влияют на мою работу. — А главное, нет надоедливых соседей, что будут жаловаться на взрывы, дым и загробные вопли? — хитро прищурилась Октавия, сосредоточенно следящая за беседой. Дельгадо мягко улыбнулся полуэльфийке, взглянув на неё словно с толикой брезгливости. — Да, и это тоже. Мои исследования принесут огромную пользу всему цивилизованному миру, но многим впечатлительным горожанам, к сожалению, не хватало образованности, чтобы понять их важность. Что и вынудило меня поселиться в этой глуши. Но я полагаю, что ваша милость способна по достоинству оценить моё мастерство? Я ведь могу рассчитывать на вашу защиту? Он был скользким, как речной угорь — изворачивался, уклоняясь от прямых ответов, и явно что-то скрывал. Но имея на своём пороге такую угрозу, как организованная армия троллей, Терис не могла себе позволить отказаться от его — явно компетентной — помощи. От неё теперь зависели многие жизни, и она больше не могла принимать решения, исходя лишь из личной неприязни. — Конечно, я обеспечу вам защиту и предоставлю все необходимые ресурсы для изготовления кислотных снарядов. — Великолепно, — широко улыбнулся Дельгадо, потирая свои широкие, бледные ладони. — Начну сегодня же — с несколькими склянками в кармане вам будет спокойнее на пути к столице. Терис изобразила благодарную улыбку и тут вновь услышала странный шум, доносящийся из таинственной лаборатории.

***

Терис кралась по лестнице, — слишком глубокой и крутой, чтобы вести в обычный подвал для хранения овощей и солений, — осторожно нащупывая ступени. Когда все улеглись спать, она ещё какое-то время уговаривала себя оставить мысли о странном шуме и тайнах Дельгадо в покое, но стоило сквозь громкий храп Регонгара и ночной стрёкот сверчков вновь раздаться тихому рёву, и Терис не выдержала. Дождавшись, когда Дельгадо очередной раз отлучится по нужде, она бесшумной тенью скользнула к двери подвала. Верхнюю маг и не думал запирать, а вот та, что преградила путь в конце лестницы, оказалась оснащена автоматическим запором. Но ни темнота, ни сложность замка не могли стать для Терис препятствием — ловкие пальцы легко работали на ощупь, — и спустя несколько минут её мастерство подтвердил сухой щелчок замка. Но тут сзади послышались шаги. Терис была уже готова предоставлять хозяину дома неловкие объяснения, но, к её удивлению, на ступеньках оказался Рег. — Так и знал, что ты не удержишься, — ухмыльнулся он без грамма осуждения и встал рядом, всем видом показывая, что готов быть её соучастником и силовой поддержкой в решении любых разногласий с Дельгадо. Вместе они вошли в загадочную лабораторию. Обширное тёмное помещение с покатыми сводами — размерами явно превосходящее сам дом мага, — наполнял едкий запах кислот и спирта, а также вонь палёной плоти и железистый смрад свежей крови. Вдоль всех стен высились забитые книгами и свитками шкафы, загруженные куда как плотнее, чем те, что стояли наверху. Освещённые свечами и зеленоватым светом магических светильников столы были завалены бумагами, странной стеклянной посудой, колбами с булькающей и дымящейся жидкостью. Терис попыталась вчитаться в одну из записей, но тут же бросила эту бесполезную затею. — Это что ж за опыты-то он тут проводит? — удивлённо присвистнул Регонгар, тыча пальцем в огромную отрезанную руку. Конечность была растянута и зафиксирована на пропитанной кровью столешнице при помощи иголок и странных серебристых нитей. — Понятия не имею, — нахмурилась Терис, замечая инструменты пыток, беспорядочно разложенные среди научного оборудования. И тут из дальнего угла раздался шум. Терис и Рег одновременно обернулись, только сейчас заметив, что дальняя часть помещения отделена от остальной лаборатории толстой металлической решёткой. Темнота за ней зашевелилась, и каждое её движение сопровождали металлический скрежет и тихие стоны. Терис подхватила со стола один из светильников и осторожно подошла ближе к клетке. В пятне призрачно-зелёного света она смогла разглядеть лежащего на каменном полу тролля. На его шее тяжёлым ярмом болтался металлический ошейник, каждая лапа — одна из которых выглядела намного меньше, будто недоразвитой, — была закована в отдельные кандалы. Морду тролля покрывали рытвины заживших шрамов, рёбра выпирали из-под обвисшей кожи. Но особенный ужас в Терис вызвал его взгляд — потухший, затянутый безжизненной пеленой. Этот взгляд принадлежал не чудовищу, а замученной жертве. — Какого хера? — поражённо протянул застывший рядом Регонгар. Услывшав его голос, тролль поднял морду и взглянул на них чуть более осознанно. Его потрескавшиеся губы зашевелились, и по подвалу разлился тот самый странный звук — сдавленный рёв отчаянья, смешанный с болью, в котором на этот раз Терис смогла различить хриплые слова: — Бо-о-оль-но. Бррхр. Бор-р-ба…. Хва-тит. Бо-о-ольно-о-о… Тролль попытался протянуть лапу к прутьям решётки, но звонко загрохотавшая цепь не дала ему двинуться с места, и на полуразумных жёлтых глазах выступили слёзы. — Уб-бей… Бор-ба… Уб-бей… Терис застыла. Она уже не видела тролля, не слышала его мольбы. Тьма, вонь испражнений и лязг цепей смыкались вокруг неё и погружали в глубины собственных воспоминаний… Темнота окружала Терис плотным пологом и не давала возможности понять, сколько времени она уже провела здесь. И только нестерпимая резь, что буквально разрывала живот, подсказывала, что с момента, когда отец оставил её здесь, прошло больше одного дня. Она уже успела проораться до хрипа и саднящей боли в горле; заснуть, выбившись из сил; а проснувшись, проплакать глаза, пока они окончательно не ослепли от соли слёз. Хотя толку от них было в этой глухой темноте? Даже с её ночным зрением делать всё приходилось лишь на ощупь. Терис закусила пересохшую до кровоточащих трещин губу и в сотый, а может, и в тысячный раз аккуратно толкнула последний цилиндр в замке. Пальцы уже перестали дрожать от холода, а грудь — вздрагивать от нервных рыданий. Ещё немного, ещё крохотное движение — и растёршие её лодыжку до крови кандалы разомкнутся. Но Терис строго запретила себе надеяться на это — такую ошибку она уже допускала, и сил на новую истерику просто не осталось. Когда в прошлый раз она поторопилась, цилиндр злорадно цокнул и вытолкнул отмычку из скважины, сведя все её длительные старания на нет. Тогда от досады Терис швырнула отмычку в стену, а потом потратила много часов, пытаясь нащупать её ногой в темноте. Терис затаила ставшее свистящим дыхание, чувствуя, что кончик отмычки свободно и плавно опустил цилиндр вниз. Главное — не спешить и не пережать пружину. Она должна справиться. Должна доказать отцу, что она способна, что она не бесполезная и никчёмная девчонка. Он не зря приютил её, не зря заботился, не зря… Тут из угла раздался мерзкий крысиный писк — здоровая и наглая тварь периодически приползала и пыталась укусить Терис за пальцы ног, наверняка надеясь от пуза наесться её бездыханным телом. Между лопатками побежала холодная капелька пота, и эта влажная щекотка заставила сжаться пересохшее горло. Но тут упёртое нутро замка коротко щёлкнуло, и Терис, не веря, осторожно потянула язычок отмычки вверх, с восторгом понимая, что больше не ощущает давление цилиндра. Отмычку Терис проворачивала как можно осторожнее, помня предупреждения отца о том, как легко ломаются инструменты в плохо смазанном замке. Кандалы расцепились и с громким ударом упали на каменный пол. Вопреки своим ожиданиям, Терис не бросилась тут же к двери, хоть и мечтала об этом с тех пор, как отец её закрыл. Освободившись, она просто повалилась на грязный пол, отползла от воняющего мочой угла и принялась рыдать. Ей казалось, что всё её тело успело высохнуть и скукожиться, как жухлый лист. Но слёзы всё же откуда-то нашлись. Сколько она провалялась в шаге от спасительного выхода, Терис понять не могла — темнота и боль то смазывали время в расплывчатый поток, то сворачивали его жёстким комком. Больше всего она боялась, что дверь тоже окажется заперта — она так громко кричала вслед отцовской спине, что вполне могла не услышать звук запирающегося замка. Но дверь поддалась легко. Терис буквально выпала на ведущие из подвала ступени. Свет, падающий на них, был слабый, но даже он ослепил ей глаза. Терис с трудом поднялась, сделала несколько шагов вверх, а затем снова съехала на холодные камни. Когда глаза открылись вновь, перед ней на корточках сидел отец. Лицо его было серьёзным, на подбородке успела пробиться рыжая щетина — значит, она пробыла в подвале дня два. Его холодные гладкие пальцы ощупали её лоб и шею, задрали штанину, под которой кровавым кольцом отпечатался след кандалов. А затем он подхватил её на руки, и Терис счастливо прижалась к его тёплой груди, пропахшей знакомой смесью запахов пота и табака. — Молодец, малявка. Будет всё же с тебя толк, — голос у отца был хриплым и не особо приятным, но сейчас сознание Терис качалось на нём, как на мягких волнах. — Вот так и учатся ремеслу, доча. Всё в этой жизни нужно или заслужить, или украсть. Сегодня ты с этим справилась, и я горжусь. Но, надеюсь, в следующий раз ты не станешь тратить время и силы на слёзы, ведь замок будет намного сложнее. Хочешь или нет, а я сделаю из тебя лучшую воровку во всём Авистане… — Бо-о-льно… У-у-убей… Протяжный вой выдернул Терис из воспоминаний, но будто не полностью: вокруг по-прежнему был тёмный, пропахший отчаяньем подвал. Терис дёрнулась, желая выбраться из своего худшего кошмара, но врезалась во что-то твёрдое и запаниковала. Навалились новые воспоминания о днях, проведённых ею в запертых сундуках, где она задыхалась от тесноты и отсутствия воздуха; о том, как её душил жёсткий ошейник, пока она вслепую копалась отмычками в его крохотном замке… Терис опять дёрнулась, в этот раз ударившись о толстые прутья решётки, рванула в другую сторону и снесла что-то деревянное, загрохотавшее об пол. Тролль выл, цепи лязгали, и ещё чей-то голос настойчиво пытался добраться до её слуха. Терис в отчаянии закрыла уши ладонями. Вдруг что-то вспыхнуло, и по полу полился зелёный огонь. Замелькали кривые тени, послышался топот. Терис во все глаза смотрела на ядовитые зелёные языки пламени, разрастающиеся прямо на голых камнях, но не могла пошевелиться. Её тело сковал давно забытый детский страх, ужас от своей беспомощности и смиренное принятие неизбежности боли. Тут кто-то крепко тряхнул её за плечи, и Терис уже была готова к пощёчине или пинку. Но боли не последовало. Вместо неё появилось тепло — огромные горячие руки осторожно обняли её тело, и она благодарно уткнулась носом в пахнущую потом и грозой рубаху. — Ну, ты как, атаманша? Слышишь меня? Обожглась? Терис проморгалась, наконец, узнала низкий голос Регонгара и с удивлением поняла, что они уже не в подвале, а на полу гостиной Дельгадо. Напротив медленно затухал камин. У ног крутился взволнованный Эмбер, а рядом разгоралась ссора. — Вы хоть представляете, что могло произойти? Мои исследования! Мои записи — работа всей моей жизни — едва не сгорели! — Было бы из-за чего шуметь. — Мы потушили огонь, и никакие ваши бумаги не пострадали, так что постарайтесь взять себя в руки. — Взять себя в руки? Нет! Я требую объяснить, зачем вы без спроса ворвались в мою лабораторию! Спины соратников закрывали от Терис лицо Дельгадо, но его дребезжащие крики не оставляли сомнений: магом владела ярость. Не страх, не паника, не вина за то, что они обнаружили в его лаборатории, а возмутительно наглая ярость. Терис вскочила, отмахнувшись от попытки Рега придержать её под локоть. — Нет, это я, как баронесса этих земель, требую объяснений! — все лица незамедлительно повернулись к ней. — Что в вашем подвале делает закованный и измученный тролль?! Красные щёки Дельгадо продолжали гневно трястись, но напор Терис явно заставил его смутиться: — Это всего лишь часть моего исследования, ваша милость. Экспериментальный образец, так сказать. Я изучаю регенеративные способности троллей, чтобы передать их людям. — Изучаете? Держите его на цепи, морите голодом и отрезаете ему лапы? — прорычала Терис, едва сдерживая желание броситься на мага с кулаками. — Какой ужас, — ошарашенно пискнула Линдзи и прикрыла ладошкой распахнутый в изумлении рот. — Мерзость, — зло фыркнула Октавия. — Это необходимая часть исследования, — запротестовал Дельгадо — Но вы подумайте о перспективах! Докопавшись до природы их регенерации, я смогу победить болезни, увечья. Быть может, даже старость. Жизнь этого животного ничто в сравнении… Теперь трясти начинало уже Терис, ведь в мелких, поросячьих глазках Дельгадо не было видно ни капли жалости или раскаяния — лишь липкий страх малодушного ничтожества. — Тролли не скот! У вас в подвале заточено изувеченное разумное существо, молящее о смерти! — Разумное? Да это безмозглая тварь, едва способная связать пару слов. И дайте ему волю — он сожрёт всех нас без раздумий! Раздражение начало брать над магом верх: оно пролегло глубокими складками, ожесточившими мягкие черты его круглого лица. — Это не даёт вам права подвергать его пыткам. Это омерзительно, и я требую… — Но я в своём праве! — неожиданно перебил её Дельгадо. Лицо его вновь разгладилось, плечи распрямились, и он, громко топая, прошёл в дальний угол комнаты. Порывшись с минуту в каком-то ларце, он победно всхрюкнул и вернулся к Терис, размахивая пергаментным свитком. — Олигоша принадлежит мне по закону. Я оплатил официальную пошлину на отлов и приобрёл его у охотника по всем правилам. Вот, посмотрите бумагу. Я не браконьер и не преступник. Я ученый и законопослушный подданный вашей милости. В комнате повисло напряжённое молчание, был слышен лишь тихий шелест листка в дрожащих руках мага. Терис смотрела на него с отвращением и чувствовала, как в ней вскипает ярость. Чистая, острая, жгучая. Она прорастала в её теле, пекла ей горло, била по вискам, пульсировала в крови и рычала в голове вопросами. Был ли подобный документ у её отца? Была ли у него бумажка, оправдывающая все те издевательства, которым он её подвергал? И что бы она для неё значила? Ничего. Дельгадо в нерешительности переступил с ноги на ногу и приподнял свиток повыше, призывая изучить его. Но Терис не собиралась даже притрагиваться к бумаге. И тут вперёд подалась Валери, либо не выдержав ожидания, либо по-своему истолковав бездействие Терис. Четко очерченные брови воительницы всё ближе сдвигались к переносице, пока она внимательно вчитывалась в строчки документа. В конце она даже потёрла пальцем ярко-красную печать и, недовольно поджав пухлые губы, вернула бумагу Дельгадо. — Порой сложно соглашаться с законами, особенно с теми, что позволяют такие тошнотворные вещи. Но, увы, он действительно в своём праве. Тролль принадлежит ему, и он волен поступать с ним по своему усмотрению. Губы Дельгадо уже начали расплываться в победной улыбке, когда Терис холодно процедила: — Только не в моих землях. — Но, баронесса, он действительно приобрёл его легально и имеет право… — Плевать мне, как он его приобрёл и кому заплатил! В своём баронстве я не потерплю подобного живодёрства, — рявкнула Терис, и все ощутили, как дрогнули стены хижины. Пальцы кололо, сердце Терис готово было пробить рёбра, а её гнев — вырваться из-под земли. — Приказываю сейчас же умертвить тролля. Быстро и гуманно. Пора прекратить его страдания. — Я займусь, — тут же отозвалась Октавия и, бросив на Дельгадо ехидный взгляд, направилась в подвал. — Но это же произвол! Вы не посмеете… — едва не завизжал Дельгадо и дёрнулся было следом за Октавией, но дорогу ему преградил Регонгар, одним взглядом заставивший мага сжаться, потупить глаза и обречённо отступить в дальний угол комнаты. — Ваша милость, — Валери смотрела на Терис с неприкрытым возмущением. — Закон на его стороне. Закон, защитницей которого вы, как правительница этих земель, обязаны являться. Сейчас вы поступаете не как баронесса, а как… бандитская атаманша. — Значит, считай меня атаманшей! — несдержанно и уже вовсе недостойно прикрикнула на неё Терис. — Можешь думать обо мне, что хочешь, но я абсолютно убеждена, что есть вещи, которые нельзя допускать. Никогда! Чтобы не говорил о них закон! В этот момент из подвала раздался протяжный, затихающий стон, в котором Терис отчётливо расслышала звуки благодарности и облегчения. Они будто перерубили тугой узел злости, что затянулся у неё в груди и позволял сдерживать подступающую истерику. Терис развернулась и зашагала прочь из осточертевшего дома, подальше от растерянных взглядов и побыстрее, пока слёзы ещё не полились по щекам. Вдогонку ей летели презрительные слова Валери: «Я, к сожалению, не удивлена, но разочарована — без меры». Снаружи по-прежнему властвовал дождь. Но Терис, не задумываясь, выскочила прямо под тугие, холодные струи. Они ударили её по лицу, размыли слёзы, моментально промочили лишь недавно просохшую одежду и окончательно потушили клокотавший в груди гнев. Ноги хлюпали по грязи, глаза застилали тьма и вода, но Терис бежала без разбора. Лишь бы дальше от этого ужасного подвала, лишь бы дальше от душащих стен и лязга цепей. Лишь бы дальше… Чьи-то сильные пальцы схватили её за плечо, и Терис взвизгнула испуганно, совсем по-детски, и начала вырываться. — Эй, остановись! Да послушай же, Терис! Тут ночь прорезала яркая вспышка молнии, на мгновение осветившая мокрое и растерянное лицо Регонгара. В глубине сознания возникло понимание, что нужно остановиться, но Терис инстинктивно продолжала дёргаться в его руках и шипеть «Отпусти!». — Не могу я тебя отпустить! Забыла про хреновы ловушки этого урода? Тебя же там на куски разорвёт! — Регонгар со злостью пытался перекричать шум дождя и растекающиеся у них над головами раскаты грома. Терис наконец услышала его. Замерла. Расслабила стиснутые до боли и готовые к бою кулаки. Она не могла рассмотреть Регонгара, но чувствовала контуры жара, что испускало его тело — живого, манящего, заботливого. — Я не вернусь в этот дом. Не сегодня, — выдохнула она, сомневаясь, что Рег смог различить тихие слова. Но полуорк тут же приобнял её за плечи и подтолкнул в темноту. — Идём. Я там сарай какой-то видел. Они медленно двинулись обратно. Прилипшая к телу одежда тяжелела с каждым шагом. Терис не понимала, куда они идут, но послушно следовала за аккуратно сжимающей её запястье рукой. Новая молния очертила контуры небольшой деревянной постройки, примостившейся сбоку от дома Дельгадо. Регонгар толкнул скрипучую дверь. Из-за неё раздалось испуганное блеяние козы и потянуло навозом. — Простите, ваша милость, не дворец, конечно, — хохотнул Рег, отряхивая воду с головы, словно пёс. — Лучше уж хлев, чем ночь под крышей с этим ублюдком, — ответила Терис и опустилась на колючее сено. Рег тут же замер и запыхтел громче. А потом опустился прямо перед ней на колени, так, что Терис смогла даже сквозь темноту увидеть отблеск его глаз: — Порешить его? Ты только скажи, атаманша, и я ему тут же глотку перережу. Даже пикнуть не успеет. Он говорил запальчиво, с каким-то азартным предвкушением. И Терис очень хотелось согласиться: увидеть расширенные ужасом глаза Дельгадо, почуять запах его страха, вынести ему этот желанный приговор… Она оборвала свои кровожадные фантазии. Нельзя было позволять живущей в ней ненависти мутить разум. Дельгадо был беспринципным ублюдком, но всё же полезным в предстоящей борьбе с троллями. Да и вовсе не ему она так желала смерти. — Нет. Не стоит. Он нам ещё нужен, — вздохнула Терис. Рег молча кивнул и отошёл. Потом попытался отжать свою насквозь вымокшую безрукавку, плюнул и, стянув её через голову, развесил на каком-то ящике. Терис всё это время сидела молча, замерев, смотрела сквозь открытую дверь на движущуюся стену дождя и всё пыталась успокоить мечущиеся в голове мысли. — Ты в порядке? — Регонгар снова оказался рядом, подсел сбоку и как-то очень по-дружески толкнул её плечом. — Нет. Совсем нет, — честно призналась Терис. — Хочешь обсудить? — Нет. Не хочу. — Хочешь, я уйду? — опять спросил Рег, на этот раз осторожным, почти робким голосом. Терис, наконец, повернула к нему лицо: — Этого я хочу меньше всего. Она положила руку на его мокрую кожу, на ощупь проследовала вдоль плеча, вверх по мускулистой шее, к колющим ладонь волосам, и сама притянула его лицо ближе для поцелуя. Регу большего было и не надо — вся его осторожность тут же растворилась в страстном рыке. Его большие, обжигающе горячие руки притянули Терис ближе и принялись с громким треском рвать промокшую одежду и несдержанно изучать её скользкое от дождевой воды тело. Твёрдые губы жадно впивались в кожу, клыки царапали шею, пальцы до сладкой боли сжимали грудь. — Скажи, что хочешь меня, — хрипло прошептал он между поцелуями. — Скажи, что я тебе нужен. — Ты мне нужен, Рег, — простонала Терис, извиваясь в его объятиях. И это было чистой правдой. Сейчас он был ей очень нужен. Его страсть, его сила, его огонь. Нужно было уцепиться за это наслаждение. Хотя бы за частичку любви. Хотя бы здесь. Хотя бы сейчас. Чтобы хоть ненадолго вырваться из того ужасного подвала, из тех кошмаров, что всегда были с ней. — Даже не представляешь, что ты со мной творишь, — прорычал он ей в шею и резко повалил на засыпанный сеном земляной пол. Яркая вспышка молнии выхватила из темноты его мускулистый силуэт, склонившийся над ней, и глаза горящие безумным вожделением. Нос забили запахи прелой травы, горячей шерсти, похоти и грозы. Регонгар тяжело дышал Терис в ухо и покусывал мочку, пока пытался справиться с собственными штанами. Стены хлева дрогнули от нового раската грома, и Терис почувствовала себя до боли наполненной. Наполненной страстью, чувствами, наслаждением. Регонгар крепко прижимал её к себе, пока она дрожала, привыкая к ощущениям, целовал и входил всё сильнее. Кожу кололи мелкие разряды, искрами бегающие по его телу, и острые стебли, впивающиеся в спину. Но Терис стонала всё громче и счастливее с каждым движением его бёдер. Рег вбивался в неё дико и безумно, заставляя забыть обо всём. Даже о том, что пугало и терзало сердце. Его сила и неистовая страсть разгоняли тьму, отпугивали прочь кошмары, расцвечивали ночь синими вспышками молний. Терис резко изогнулась, оглушённая разрядом удовольствия и со всей силы вцепилась пальцами в бугристую спину Регонгара. Из его горла тут же вырвался какой-то дикий, животный рёв наслаждения.

***

Терис проснулась от противного, протяжного блеяния козы. Животное было явно не радо незваным, да ещё и таким шумным гостям. Сквозь приоткрытую дверь и узкие окошки под крышей в хлев проникал блёклый свет раннего пасмурного утра. Терис поёжилась, и руки Регонгара тут же плотнее стиснули её в объятиях. Полуэльфийка снова прикрыла глаза и попыталась соскользнуть обратно в сладкую дрёму, но неугомонная коза опять жалобно и надрывно заголосила. — Да заткнись же ты, тварь! — подскочил Регонгар и попытался швырнуть в козу собственный сапог, но, спросонья запустив его не в тот угол хлева, с разочарованным вздохом повалился обратно в сено и перевернулся на живот. Терис пристроила подбородок на его лопатке и с сожалением провела по выпуклым бороздам старых шрамов, словно по переплетению корней, покрывающих всю спину Регонгара. И тут подушечка её пальца нащупала свежую, едва запёкшуюся кровь. Терис приподнялась и с некоторым стыдом узнала в красных неглубоких царапинах следы собственных ногтей. — Что ты там нашла такого интересного? — сонно пробурчал Рег. — Кажется, я вчера немного увлеклась, — Терис наклонилась и нежно поцеловала разодранный бок. Рег тут же перевернулся, подпёр щёку кулаком и довольно оскалился: — Новые любовные шрамы? Растрёпанный и заспанный, в сизых рассветных лучах он выглядел непривычно милым и беззащитным. — Прости. — Да что ты. Это было великолепно. Боль — это ведь тоже ласка, если её причиняет любящая рука. Терис нахмурилась, почувствовав во рту горький привкус — будто кошмары её прошлого снова выглянули из тёмных углов. — Боль — это боль, Рег. Нет в ней никакой любви, — буркнула Терис и легла обратно в сено, снова утопая в запахах клевера и сырой земли. — Как скажешь, — легко согласился Рег, опять плотно прижав её к себе, и прошептал на ухо: — главное, чтобы твои руки оставались на моём теле. От тебя я приму всё, что ты пожелаешь мне дать.