Болезнь Фролло

      В Париже ходят слухи, что жестокий судья, старый стервятник Клод Фролло, заболел неизвестной болезнью. Некоторые говорят, что это цыгане прокляли его, кто-то говорит, что это его наказание за всех, кого он приговорил к смерти, а кто-то (несколько человек) переживает, ведь помнят Париж до того, как он стал Судьей, и это было ужасно.       Клод       Клод лежал в своей постели в особняке на улице Тришап. Вокруг были тряпки с кровью, книги про разные болезни и несколько лепестков белых роз, окрашенных в красный цвет из-за крови. Никто из врачей не знал, что с ним. Но не он. Он был слишком умным, чтобы не знать что его приговор — это ХАНАХАКИ. Он нашёл в одной старой японской книге все об этой болезни. Он знал, что осталось ему не долго, ведь уже ощущал как шипы роз вбивались в его сердце. Его Эсмеральда всему виной. Милая, маленькая, зеленоглазая цыганка. Он понял, что влюбился после дня дураков. Он вспоминал, как дерзко она ему ответила, как грациозно убежала от стражников, и он понял, что эта девчушка залезла ему по самые печенки. После того как он узнал о своей болезни он смирился со смертью, ведь в книгах ничего не писало об лечении. Он уже написал завещание — оставил все своему брату Жеану и сыну Квазимодо. Они заслужили жить в достатке.       Эсмеральда       Услышав про болезнь этого старого стервятника она была на седьмом небе от счастья. Она понимала, что они теперь смогут спокойно зарабатывать на улицах Парижа и никто не будет их отлавливать. Но счастье продолжалось недолго, ведь через несколько дней, пока Клод был дома, все насильники, воры и убийцы будто бы почувствовали свободу и разошлись. Если бы не Клопен одного вечера, то ей даже думать страшно что с ней сделали бы. Она боролась в мыслях, что Его Честь все таки был хорошим.       Прошла неделя       Клоду становилось все хуже — он не знал сколько ему осталось, но понимал, что не много. Он хотел поспать, как в дверь постучали.       — Войдите.       — Ваша Честь, сейчас в городе все более-менее спокойно, но вечером все было не так радужно. — Это был Феб.       — Так может нужно сделать что-то, чтобы прекратить это? Или вы, Капитан, думали, что я сажаю ангелков? — Ответил Клод стальным, но тихим из-за болезни голосом.       — Никак нет, Ваша Честь, я знаю, кого вы сажаете. Разрешите теперь откланяться?       — Идите, Капитан, и возвращайтесь, если что-то нужно будет.       — Спасибо, Ваша Честь.       Феб вышел за дверь и прижался спиной к стене, тяжело дыша. Он не верил, что судья заболел, но только что сам убедился.       Тихое шуршание на балконе вывело Клода из его мыслей.       — Покажись. Кто ты? — Тихо спросил он.       На свет вышла Эсмеральда. Из-за лучей заходящего солнца она была словно в золоте. Её кудри цвета вороного крыла мягко спадали ей на плечи, рисуя дивные узоры. Её большие изумрудные глаза смотрели на него. Её пухлые губки были обкусаны так, будто она переживала.       — Что ты здесь делаешь, цыганка? — Спросил Клод. Последнее слово он скорее выплюнул, нежели сказал.       Несмотря на унижение, Эсмеральда мягко ответила ему.       — Ваша Честь, я хочу помочь вам. Я хочу вас вылечить.       Судья не верил ей, но, когда она была так близко, ему становилось лучше. Он хотел схватить её за осиную талию, прижать к себе, зарыться носом в эти черные кудри, вдохнуть её запах, провести языком по нежной шейке, кусать и зализывать раны, впиться страстным поцелуем в её пухлые губки. Но он только строго сказал с насмешкой:       — Вылечить или добить?       — Мне тяжело это признать, но вы хороший судья. Да, вы охотитесь на цыган, но также и защищаете всех жителей Парижа. Мне страшно представить, что будет с городом, если вас не станет.       — И как же ты пришла к такому выводу? — Он поднял правую бровь вверх в вопросе.       — Ну… просто…       — Говори как есть, цыганка. — Сказал он строго.       — Пару дней назад меня чуть не изнасиловали, и может даже убили бы. До вашей болезни такого не было. — Проговорила она на одном дыхании.       У Фролло от злости покраснели даже уши. Как кто-то смел прикасаться к его Эсмеральде?! Его ярость можно было ощутить, не напрягаясь. Она обволокла комнату словно густой дым. Клод тяжело дышал и старался успокоится: с ней ничего не случилось, и он ещё болен. Ему нужно было хотя бы чуть-чуть встать на ноги, и тогда он найдет тех мразей и спустит с них шкуру! Нужно просто подождать.       — Ваша Честь, разрешите мне позаботится о вас, я знаю много болезней. Может, я смогу помочь? — девчушка подошла ближе к кровати.       — Хм, я нашёл немного информации про эту болезнь, но там ничего не говорилось про излечение... - Он понуро посмотрел на свои руки.       — Расскажете, что это? Может... Может я все таки смогу помочь?.. — Она не унималась. "Рассказать ей или соврать? Да к черту, она и так видит моё состояние".       — Это тяжелая болезнь, девочка, она поражает сначала сердце, а потом все тело. Ты видишь эти лепестки? — Эсмеральда кивнула в знак согласия. — Так вот, болезнь эта называется Ханахаки. Древняя японская болезнь. Она поражает глубоко и безнадежно влюбленного человека и разрывает его изнутри. Не думал, что умру так. Я думал что, стану героем и умру от меча или стрелы. — Он подавил смешок, который рвался из его губ.       — Значит, вы настолько сильно влюблены, что умираете от этой любви? Клод кивнул и продолжил.       — Да, дитя, эти лепестки вырываются из моего тела. Внутри меня кусты белых роз, — сказал он понуро, — а белый цвет в Японии означает смерть. Так что все уже решено за меня.       — Вы признались той девушке? Может, если она вас полюбит, то вам станет легче?       — Дитя, посмотри на меня, перед тобою не Феб и даже не Пьер, а старый грозный ханжа.       — А если попробовать? Скажите, кто так сильно запал вам в сердце? Клод тяжело вздохнул и, немного поерзав на кровати, сказал.       — Ты, дитя моё. Это из-за тебя я потерял голову и сон, я больше не чувствую спокойствия, я… а в прочем, забудь. Эсмеральда стояла в полном шоке, её и без того большие глаза округлились ещё больше, и если б не стена, на которую она оперлась, она бы обязательно рухнула на пол. Придя в себя, она сказала:       — Может… Если я буду возле вас, то вам станет легче?       — Не думаю, что это сработает. Хотя когда ты возле меня, мне и правда становится лучше. Но в то же время мне становится хуже, ведь я понимаю, что никогда не добьюсь твоей любви, и это изнуряет меня. Поэтому просто дай мне спокойно умереть, прошу тебя.       Эсмеральда задумалась. В действительности ей приятно находиться возле него, она чувствует какую-то безопасность. "Может, попробовать посмотреть на него под другим углом? Может, я смогу ответить ему на его любовь?" — И она решилась. Ей хотелось узнать, какой он на самом деле. Ей хотелось спасти его.       — Ваша Честь… Нет, Клод, давай попробуем. Попробуй влюбить меня в себя, и может тогда получится?       — А если ты влюбишься, но я все равно умру? Тогда тебе будет больно. Ты об этом подумала? Ты, глупая девчонка, скажи ты подумала об этом?! Она не думала. Она просто хотела спасти его. Почему? Она сама не понимала, но она чувствовала, что это правильно. Не дождавшись ответа, он сказал.       — Все, уходи в свой Двор Чудес и не возвращайся сюда снова.       И она встала. Его сердце заболело с новой силой и начался приступ кашля. На постель упали несколько белых лепестков. Она даже не обернулась. Ему было больно, очень больно, но он не хотел показывать себя ещё более слабым, чем уже показал. Но, подойдя к двери, она тут же закрыла её на замок и уже возвращалась на место. Клод смотрел на неё немым вопросом, но она молчала. Она молчала, когда подошла, и когда села на кровать тоже молчала, и молчала даже когда легла возле него и обняла, опуская голову ему на грудь. Они оба не знали, что им делать, но оба чувствовали фирмами души, что все так и должно быть. Они пролежали так около получаса, пока судья не расслабился от её тепла и не уснул. Она была рядом всю ночь, прижимаясь к нему, иногда просыпаясь и слушая его ровное дыхание. Впервые за две недели судья выспался, и даже ни разу не проснулся ночью от приступа кашля. Она была рядом. Она была с ним. Она сама захотела остаться