Чужой дом.

Он знал, что уйдёт из организации ещё перед концом третьего сезона. Как бы ему не было больно и грустно, как бы он не винил себя - он знал, что уйдёт и больше не вернётся. Секби совсем не ожидал, что Дровосеки станут для него чем то больше, чем просто товарищи по интересам. Он даже не подозревал, что в какой-то момент они станут семьёй. Он не знал, что после очередного собрания конторы, он подумает: "Дровосеки словно семья" Он тогда знатно удивился этой мысли. Эти пару слов были настолько освежающими и странно-приятными, что ему хотелось задушить всех этих придуроков в объятиях и никогда не отпускать. «Семья» Это было самое странное чувство для него. Их ничего не связывало, у них были абсолютно разные характеры, мнения, интересы и многое другое, у них не было кровных узлов и прочего, но все равно ребята казались такими родными. Тогда Секби почувствовал, что у него есть семья, что у него есть полноценный дом, где его и вправду любят и всегда ждут. Этот факт поражал его до глубины души, и тепло медленно расцветало в груди. Только вот спустя время это уже был не его дом. Этот дом стал совершенно чужим для него. Точнее он стал чужим для них. Когда в очередной раз, на собрании, ребята начали обсуждать свои планы на четвертый сезон, он растерялся. Секби всяко-разно избегал прямых вопросов о его планах на четвертый сезон и скрывал собственные мысли. А что ему надо было сказать? Что он хочет уйти из конторы, когда на протяжении всех пяти лет был всегда рядом с ними? Что он хочет уйти от них? Казалось бы ничего страшного здесь нет, он же не прекращает с ними общение или у него нету смертельной болезни из-за которой ему осталось немного. Нет, они все также смогут общаться как раньше, ничего не должно поменяться, он ведь простой уйдет из организации и все. Но каждый из них понимал, что это не просто уход, это нечто большее. Что это самое настоящее предательство. Конечно тот факт то, что Секби избегал прямых ответов, быстро подметили Дровосеки. И конечно же они все с вопросами смотрели на него, давя ещё больше. Все удивлённо пересматривались, помимо Альцеста, который молча следил за своими товарищами. У оставшихся была мысль то, что Секби влез вновь какие-либо неприятности из-за чего вновь молчит. Но никто не переживал особо, ведь если что-то серьезное случилось бы, ведь если бы это было так, то Дровосек не медля рассказал бы им. Они же семья, зачем ему утаивать от близких проблемы? Только вот единственный который думал совсем по другому, в отличие от своих собратьев, это был Альцест. Он тоскливо вглядывался в лицо ящера, который расстерянно качал хвостом, судорожно пытаясь перевести тему. Реакции Альцеста - Секби боялся больше всего. Он боялся его гнева, злости, печали или же обиды, а больше всего боялся этого странного выражение лица. Казалось бы тогда, на собрании, его лицо было вперемешку сразу со всеми выше перечисленными эмоции, только вот его глаза оставались удручающими спокойными. Если бы бы Альцест и вправду знал настоящую причину, почему Секби так увиливает от вопросов, он бы не реагировал так спокойно, он бы первым делом не сочувствовал, а злился. Так что ящер запутался ещё больше. Почему у него был такой взгляд? Когда Секби уже не выдерживал поток неудобных вопросов от его братьев, прозвучало громкое "Хватит" и все быстро угомонились. Альцест как ни в чем не бывало перевёл тему и все с радостью её поддержали. Секби тогда не понимал зачем Дровосек перевёл тему, но был благодарен. Он ещё не готов им сказать, а они точно уж не готовы это услышать. Он пообещал сам себе рассказать о своём уходе в начале четверного сезона. Он знал, что поступает ужасно, утаивая и оттягивая от них правду, но он не мог сказать об этом так спонтанно. Просто не мог. И на его несчастье новый сезон появился совсем незаметно и слишком быстро. Он знал что медлить нельзя и наконец-то сказал эти слова. Он видел какие эмоции расцветают на лице его бывших товарищей. Он видел как Алфёдов удивлённо повёл рукой, смотря ему прямо в глаза и глупо моргая, по видимому не веря в это. Видел мгновенный смешок Джаста, который принял это за шутку, но уже через пару секунд непонимающе и гневно смотрел на Секби, ища подвоха. Он видел как Сантос тоже вглядывался в лица дровосек, внимательно следя за их реакциями. Кажется он быстро осмыслил слова ящера, но не совсем понимал как на них реагировать. Он видел все эти эмоции и ему было страшно, по настоящему. Даже во время взрыва в суде, во время когда он живьём замерзал, во время когда он в очередной раз стоял на пороге смерти ему никогда не было так страшно, страшно до дрожи в коленях. Он думал, что уже нет ничего, что могло бы его напугать, думал пока не увидел как его семья смотрит на него с разочарованием. Тогда он понял, что его самый большой страх был огорчить ребят. Но ему уже пришлось это сделать. Наконец-то его взгляд упал на слишком спокойную и грустную улыбку Альцеста, который держал Джаста за плечо, успокаивая. Секби словно ошпарило кипятком. Он ожидал чего угодно, гнев, разочарование, неприязнь или даже ненависть к ящеру, он ожидал, что Альцест возьмёт его за шкирку и отвесит звонкую пощёчину, за предательство. Конечно же мужчина никогда и ни за, что бы не сделал это, но Секби боялся и предпологал абсолютно всё. Всё, помимо этой странной улыбки. Альцест легонько стиснул плечо Джаста, будто отрезвляя. Черт и вправду очнулся и его гнев быстро переменился печалью, он громко вздохнул, отведя взгляд от парня. И повисла громкая, тяжёлая тишина. Когда через минуту, две, три, никто не двинулся, Сантос ещё раз оглядел лица товарищей и осторожными шагами, первым подошёл к Секби. Ящер опустил взгляд. Он не хотел увидеть в этих глазах неприязнь и отторжение, не хотел видеть как Сантос с ненавистью смотрит на него, не хотел в этих тёплых голубых глазах, увидеть стальную злобу, поэтому ящер не двинулся, даже не поднял взгляд обратно. Но когда Дровосек распахнул руки, приглашая на объятия, Секби не сдержался и рухнул в них. Слёзы неосознанно скатились по его щекам и впитывались в накидку Сантоса. Через пару секунд, все оставшиеся ребята подключились и так же окружили Секби, обнимая. Он отчаянно пытался остановить слезы, вытирал их рукавом и прятал свое зарёванное лицо, но его сжимали только крепче и он сдался. Его отпустили. Так легко и просто он смог уйти от Дровосеков. Секби не мог поверить в это. Это было так странно? Он до ужаса боялся этого момента, его потряхивало и бросало в пот только от представления этой сцены. Но когда все произошло, все прошло слишком спокойно, слишком сюрреалистично. Его никто не осуждал и не пытался остановить, все просто приняли это как должное, хоть и были удивлены в моменте. Конечно же Джаст иногда недовольно бурчал себе под нос, когда они все обнимались, но ему быстро давал пинок под зад Алфёдов и все его внимание уходило на то, как бы отомстить снеговику. Его наконец-то поняли. Каждый раз у них был конфликт на пустом месте из-за недопонимания. И каждый раз с Альцестом. Когда поднималась тема про уход, распад Дровосеков, ящеру казалось, что Альцест принимал это как оскорбление его собственной чести, а не отречение от организации и обычных, чертовых перемен. Поэтому когда Альцест с улыбкой крепко прижал его к себе, у него появилось так много вопросов. Почему? Почему он так легко к этому отнёсся? Он ломался от этой двоякой ситуацией, но задавать вопросы именно сейчас было жёстоко. Он знал, хоть и ребята улыбаются и в спокойных, тёплых тонах общаются, он знал, что им тяжело это принять. Его отпустили, но что-то оборвалось. Что конкретно, Секби пока не понимал, но это было не так уж важно — он поймет и определится потом, а сейчас просто попытается забыться, хотя бы на время. Хотя бы на время загладить трещину которая неизбежно стала больше, после его признания. Убегал он от проблем всегда, и этот раз не особенный. Одно но, от себя не убежишь Последняя неделя прошла как в тумане. Он много общался с Дровосеками, но ему казалось, что-то не так. Он видел в их глазах отторжение и неприязнь, он видел в их глазах разочарование. Он знал, что им больно на него смотреть. И когда в очередной раз, в совершенно пустом лесу, где не было ни животных, ни людей, рубя дерево, он увидел, что вместо его недавно созданного, зачарованного, железного топора был ещё давно сожженный, золотой, дровосетский топор, он впал в ступор. В этот раз не получилось сбежать. Он попытался за что-то схватиться но рядом никого и ничего не было. Его мысли крутили в хаотичном урагане, снося все на своем пути. Воспоминания с Дровосеками нескончаемо рушились, а их осколки перепадали Секби. Он не мог не поддаться этим маленьким осколкам воспоминаний. Не важно плохие они или хорошие, он просто не мог уже отстаивать и контролировать свои мысли.

|—***—|

Он завороженно смотрел на то, как снег изо всех сил летит на землю, на крыши, на деревья, у которых давно опали листья, и снег легко в общем-то долетал до поверхности, покрывая весь спавн белым пухом. Только вот единственное, что снег не мог покрыть собой - это был монолит, который был полностью сделан из обсидиана. Свойство обсидиана Секби считал завораживающим. Несмотря на то, что на улице стояла минусовая температура, обсидиан был ужасно теплым и каждый раз, когда снежинки падали на него, они мгновенно превращались в жижу и стекали в низ, вновь замерзая. «Монолит» – неосознанно пробормотал Секби, опираясь на маленькое окошко, которое было обляпано холодной водой. Казалось бы, совсем недавно он вступил в Дровосеки, из-за искреннего интереса, а вот теперь они построили одну из самых защищённых тюрем которые вообще за все время существовали на Майншилде. И к тому же считались самой уважаемой организацией из-за их власти, из-за того, что Альцест был президентом, из-за того, что Джаст внимательно охранял их единственно преступника - Нео, а Алфёдов входил вроде бы в какой-то совет. Он не знал, что за совет там был, но вроде как жители майншилда стали намного спокойнее относится к власти, из-за этого совета. Политические интриги его не совсем интересовали, хотя он бесспорно участвовал во всем этом, но когда начиналась бумажная часть...Он благосклонно скидывал все эти обязанности на своих товарищей. Сидя на грязном подоконнике ему неожиданно напомнило то, как он впервые услышал про эту контору, как впервые услышал про Дровосеков. Услышал, что кактус, чёртенок и снеговик создали организацию, так и ещё со смешным названием - "Дровосеки". Ящер вступил к ним только из-за интереса и за новыми знакомствами. Он до этого не общался с этими ребятами, но почему-то был уверен, что они приятные люди, и такие знакомства ему точно не помешают. Как минимум в плане выгоды. Подав свою заявку к ним, он совершил самый везучий и лучший поворот в своей жизни. Сначала они и вправду выполняли функции Дровосеков. Рубили деревья за алмазы, построили магазинчик с разными тропическими и необычными видами досок и при этом ребята все сдружились. Как оказалось Секби был не один кто вообще не был знаком с участниками. Только Джаст, Алфёдов и Альцест близко общались ещё и на первом сезоне, а когда оказались в одной организации, так вообще спелись в общий скворечник. Но на удивление Секби тоже отлично вписался в этот скворечник, да и Сантос вместе с Хевилом, тоже. Словно все они были знакомы много лет и спустя много времени, вновь встретились. Это были новыми и странными чувствами, но не то, что бы он был против. Это было довольно, интересно... Первые впечатления у него были хорошие. Приятные, смешные люди...ну и полулюди. Сантос оказался очень приятным, хоть конечно он выдвигал иногда такие шуточки, что грозило ему лет пять строгого режима. Альцест изначально показался грубым и Секби немного побаивался его. Только теперь ящер понимает, что Альцест наверное один из самых добродушных людей, не смотря на его злой и острый язык. Особенно у него остались хорошие впечатление от Джаста с Алфёдовым, они казались такими этичными в то время Он невзначай упомянул об этом, когда был на едине с Альцестом, мужчина тогда знатно посмеялся и сказал, что Алфёдов конечно может быть "интеллигентным", но точно не Джаст. И в общем-то он скоро поймет в чем подвох и почему. Позже он и вправду понял в чём подвох. Джаст был невыносимым, неразговорчивым чёртом, которого кажется послал сам дьявол. Как только они немного сдружились, Джаст начал всяко-разно ему мешать и пакостить. Он ломал ему постройки, подкидывал всякий мусор и прочие шалости. Когда он при всех, в шуточной форме, ругался с Джастом, Алфёдов положил руку ему на плечо и искренне посочувствовал, признавшись, что весь первый сезон Энди так же делал и с ним, только вот у снеговика было намного больше терпения. А во втором сезоне его терпение лопнуло к чертям собачьим и Джаст перешёл на Секби. Чёрт оправдывался тем, что это у него такое необычное хобби. Только вот это хобби пропало только как началась вся эта заварушка с политикой и на Дровосеков свалился огромный груз. Но даже так Ящер был на удивление ему благодарен. Из-за его пакостей они сильно сблизились, и Секби конечно тяжело призновать это, но Джаст - его лучший друг. Каким бы говнюком он не был. А вот Алфёдов словно была его противоположность, а иногда он был словно его копией. Они и вправду были с Джастом, как Инь и Янь. А иногда словно менялись характерами. Секби всерьез подумывал, что у Алфёдова может быть раздвоение личности. Но списал это все на бредни Дэба, который распускал теории и слухи про доброго снеговика. Спустя кучу времени от бессмысленного вырубания лесов, Дровосеки перешли к большему. И это предложил энтузиаствый Хевил который так усердно пытался завладеть властью. А дальше все было понятно. Политические интриги, свержение президента, усердная постройка Монолита, поимка Нео, побег, снова поимка Нео и вот они вернулись к настоящему времени. К времени когда Секби свесив ножки, болтал ими и думал какие же Дровосеки, то есть они, крутые. Они слишком дружные и крепкие товарищи, которые всегда готовы подставить друг другу плечо, что может пойти не так? Неожиданно, когда снег прилетел ему прямо на голову, он очнулся. Ящер совсем забыл, что пришёл к Джасту, наведать бедолагу, который безвылазно сидел в Монолите, не сводя глаз с преступника. Все таки один раз Нео сбегал, не хотелось бы это повторить и носиться по всему миру, ставя ловушки. И чтобы Энди не сошёл с ума, Дровосеки постоянно навещали его, но Секби иногда казалось, что от таких встреч, Джаст устает только больше. Поэтому спрыгнув с окошка он отправился в камеру. Войдя в неё, он вопросительно осмотрелся, но черта там не оказалось. Только Нео недовольно ловил рыбу в маленьком блоке воды. Когда Секби язвительно улыбнулся ему, ангел в ответ показал неприличный жест и ящер отправился дальше. Неожиданно послышался приглушённый крик из кухни, которую они совсем недавно отстроили, больно знакомый крик. Отправившись на звук, он смог разобрать слова. «Джа-аст, мудачье, сволочь, убери перец от моих булок!» Громкий стук эхом отскочил от стен, разносясь по всему зданию. Кажется кто-то упал. Послышались отчаянные звуки борьбы и звонкое трепыхание. Он ускорил шаг и буквально влетел на кухню. Сначала выглядело все довольно обычно, маленькая кухня, сделанная на тяп-ляп, в которой обычно ничего и никогда не готовилось, из-за того, что Джаст натуральный лентяй, а кроме него тут редко кто бывает. Только вот кажется этот день был исключением, на плите стоял совсем новый противень. На котором аккуратно расположились булочки, а снизу разогревалась печь. Ничего странного помимо двух дерущихся фигур, которые валялись по всей кухне. У Алфёдова было бесспорное преимущество тем, что он первым повалил Энди на пол и прижал его руки к обсидиану. Только вот Джаст был немного сильнее и легко перевернулся, прижимая снеговика на том месте, где совсем недавно был и сам он. Они перекатывались по всей кухне, боромотали иногда ругательства в сторону противника и пытались забрать преимущество у друг друга, в упор не замечая Секби, который с удивлением смотрел на перепалку этих придуроков. В итоге Ящеру надоело ждать пока эти двоя угомоняться и громко вскрикнул, чтобы его точно заметили: — Что у вас тут происходит? – они опешили, и с изумлением уставились на своего товарища. Но уже спустя пару секунд они вернулись к начатому, катаясь по полу. — Этот сученыш мои булки пытался испортить! – пожаловался Алфёдов, головой тряся в сторону плиты. Он всё ещё был прижат к полу и безуспешно трепыхался, пытаясь выбраться из захвата. — Вообще-то, он первый был тем, кто испортил мои прекрасные, свежие, невероятно вкусные булочки, своей поганой солью. – поморщился Джаст. Его голос оставался спокойным, будто пару минут назад он не отбивался от ожесточенной драки. Хотя его голос всегда, на удивление, звучит спокойно, даже когда тот взрывается от смеха. Пока черт отвлекся, Алфёдов не теряя времени, не жалея сил, врезал ему под пах и с лёгкостью смог выбраться из хватки, когда та расслабилась. У Джаста кажется звёздочки перед глазами появились и с громким стоном, наполненым боли, покатился кубарем. Опёревшись на шкафчик, он злостно метнул взгляд в снеговика, мечтая прожечь в нем дыру. У самого Секби заныло от боли, только представив этот жестокий удар. — Я же говорил, что это было случайно! Ты хотя бы сортируй соль с сахаром, а не все в перемешку, может и булки были бы тогда твои живы...Ох! – пробормотал Алфёдов и не обращая ни на кого внимание, понёсся к плите. Вся противень была в перце, а значит и все булки. Казалось бы тут высыпали не всю баночку, а целый мешок перца! Да и видимо не один мешок. Секби даже с далека видел как в глазах Алфёдова разразился огонь, готовый убивать всех и вся. И пожалев беспомощного Джаста, который со слезами на глазах, мучался от боли, Секби, благополучно спас его, поутихомирив снеговика. — Что случилось? – ещё раз спросил Ящер, кладя руку на холодное плечо снеговика. Кажется это и вправду помогло. Алфёдов с грустью стряхнул его руку и вернулся к плите и уныло смотря на политые перцем, булочки. — И за что ты с ним так?... Алфёдов выдохнул и вновь поменялся в лице, возвращая невозмутимого, доброго снеговика. — Да пришел я проведать, этого...– он мотнул голову в сторону Джаста, который в полу-дохлом состоянии, валялся у приоткрытого шкафчика. — А он все время жаловался, что хочет что-то вкусное съесть. Вот я предложил, чтобы я приготовил булочки с корицей. И этот чертила решил посоревноваться у кого лучше получится. Но когда я увидел его творение... Ооо Секби, хорошо, что ты там ничего не развидишь, это кошмар был. Там форма у булок жуть полная, да и корицы толком нет. И решил я на свою голову пожалеть чёрта, и добавить чуточку сахара. Чтоб хоть сам не отравился от своего чуда, а из-за того, что он неменяемый лентяй, у него соль и сахар нифига не отсортированы и не подписаны. Ну и вот... А этот как взьелся за обычную случайность! Его глаза кипели и Секби сам неряшливо отступил, на всякий. — Да не верь ты ему! Специально мне соли насыпал, побоялся, что у меня намного лучше и вкуснее. – возмутился Джаст, медленно вставая. — Так ещё и зарядил мне! Зависть - плохая шутка, Алфёдов. Энди язвительно улыбнулся, а Алфёдов молча смотрел на него, сложив руки. Секби со вздохом потёр переносицу, и притянул этих двух придуроков за шею и склонил перед друг другом. Почему их перепалки вечно досаждают ему? И почему каждый раз именно ему приходится все это разбирать и гребсти? Как дети малые, ей богу. — Пока не извинитесь перед друг другом - не пущу. Даже не пытайтесь сбежать. – отозвался ящер и без особых усилий держал их на одном уровне. Удерживать их, условно помогал его высокий рост который был намного выше чем у этих двоих, да и у всех Дровосеков то в общем-то. Снизу послышались кряхтение и они в один унисон закричали, что не будут извиняться. Ни-за-что! Только вот чем ниже опускал их Секби, тем больше они теряли смысл этой фразы. — Ладно, ладно! – первый сдался Алфёдов и Секби слегка ослабил хватку на белоснежной шее. — Джаст, прости меня пожалуйста за соль и за удар. Первое, я правда не со зла! А удар...ну погорячился, с кем не бывает? Возможно и вправду больно получилось. – Джаст недовольно сверкнул глазами, подтверждая, что это было не просто больно. Алфёдов стыдливо отвёл взгляд. — Ну если хочешь вмажь мне тоже... Дровосек благополучно отпустил снеговика и тот со вздохом помял шею. Джаст, который все ещё был снизу, хмуро фыркнул. — Извинения приняты, – недовольно буркнул черт, а Секби наклонил голову ещё больше. И некогда спокойный голос сменился на девчачий писк. — Ай! Всё, всё! Прости меня тоже! Тоже с горяча поступил, признаю. Извини? пожалуйста?.. Да Секби, отпусти уже! – ящер со смешком все таки отпустил чёрта и довольно ухмыльнулся. Радуясь, что мог приструнить этих двоих. — И бить я тебя не буду. Со слабаками не дерусь. Сначало Алфёдов с облегчением вздохнул, а спустя пару секунд до него дошло и он угрюмо взглянул ему прямо в глаза. — Джаст. Я тебе во второй раз под пах ударю. Намного. Намного сильнее. – Энди залился смехом, а Секби вновь устало вздохнул. Неисправимые идиоты. Если бы они жили в одном помещении, то точно бы поубивали друг друга. Секби совсем не понимал как только спокойный, терпеливый снеговик настолько выходит из себя, когда на горизонте появляется хоть, что-то похожее на черта. Похоже это и вправду талант Джаста, который идет в разрез с его мягким голосом, не разговорчивостью и с его спокойными манерами. Иногда эти факторы бесят ещё больше, и Секби никак не мог винить вспыльчивость Алфёдова на черта. — Чего вы тут шумите? – из-за открытой двери показался растрёпанный Сантос, а за ним и Альцест. — О, да ну! Сегодня в сборе вся команда? – звонко пролеплетал Альцест, бесцеремонно заходя на кухню. Секби даже испугался этого через-чур яркого голоса. Его непреклонный голос всегда выделялся средь других. — А чего вы тут забыли? – с удивлением сказал Джаст, повиснув на недовольном снеговике. Тот сразу же его выпнул. — Да вот решили тебя с Альцестом проверить, раз уж свободный денёк выдался. И видимо мы не одни так подумали, – отозвался Сантос. — Так чего шумите? И почему вся кухня пахнет... перцем? — Да тут два придурка решили замутить кулинарный батл, а в итоге проиграли оба, испортив еду друг друга. – Секби невзначай указал на Джаста с Алфёдовым, которые все ещё пилили друг друга взглядом. — Ничего нового, – отмахнулся Сантос, медленно подходя к плите. Осмотрев творение ребят, он поморщился. — Н-да... И что вы тут целый день голодные? Джаст кажется понял к чему ведёт Лорд и яростно покачал головой. Секби слегка улыбнулся, вот прохвост. Сантос просто чудесно готовит, и об этом знали конечно же все дровосеки. Так, что понять хитрый план Джаста - легко. Ну уж нет. Секби прекрасно помнит как он однажды пришел домой, а вместо всей съедобной пищи был уголь. Секби так и не отомстил за этот момент, так что сейчас был идеальный момент. — Голодные или не голодные, неважно. Вы двоя, – Секби указал на ребят, которые всю кухню и разворошили. — Убираете и моете до чиста все, что вы натворили. Сейчас. Надо же где-то Сантосу готовить. И ещё продукты тащите. Ребята что-то начали недовольно высказываться в ответ, только вот стальной взгляд Альцеста, был весомым аргументом и они сразу принялись за дело. Ящер злорадно ухмыльнулся, смотря на хмурое и перекошенное лицо Джаста, который недовольно подметал пол. Конечно они бы все равно убирали бы все за собой сами, но чувство то, что Секби хоть капельку отомстил наглому черту, брало вверх. — Я ещё даже не предложил... – вздохнул Сантос, смотря на две недовольные мордашки. Альцест ярко улыбнулся, кладя руку ему на плечо. Словно мысленно говоря, что его и не спрашивали. |———| В конечном итоге Секби все равно пришлось помогать наводить порядок на кухне. И в конечном итоге он вновь задался вопросом: почему итог всех перепалок этих двух придуроков, всегда, всегда черт возьми, разгребает он? Очешуели. Но зато он впервые попробовал еду Сантоса. Конечно он слышал от Алфёдова, что тот невероятно вкусно готовил, но он совершенно не подозревал, что настолько этот вкус пасты совершеннен. Будь он писателем, расписал бы это блюдо на страниц пятнадцать. У Лорда точно талант, ну не может быть, что человек смог бы достичь такого совершенства только усердным трудом. Его паста буквально таяла во рту и ящер невольно завидовал. Может выкрасть Сантоса и устроить его как кухарку у себя дома? Альцест всё ещё восхищённо вздыхал и умолял Сантоса на постоянке готовить всем Дровосекам, говоря что тогда освободит его от всех обязанностей. Тот лишь смущённо смеялся и отмахивался от ребят. Где то вдали слышались недовольные бурчание Нео, которые всё прекрасно слышал и приговаривал "Раз уж вы меня тут дразните своими ахами и вздохами, поделитесть хоть!" Все его единогласно игнорировали. Наконец-то Секби почувствовал себя в покое, словно он там где должен быть и всегда. После всех политических интриг, поимка Нео и прочих событий он наконец-то чувствовал себя счастливым и отдохнувшим. Дровосеки вернули его туда, где его дом.

|—***—|

— Обсидиан Тайм... – это было последнее слово перед тем как в зале раздался оглушающий взрыв. Его мгновенно пронзила ужасающая боль, а уже через секунду он перестал что-либо чувствовать. Болевой шок. Взрыв произошел ровно там где стоял Секби. Огонь в прямом смысле прошёл сквозь него. Он видел как собственная кожа покрывается ожогами и постепенно сгорает отставляя кровавое месиво. Его колени что-то надломало и он остался лежать на полу, который казалось бы держался на божьем слове. Позади него была огромная дырень от взрыва, которая со временем становилась все больше и больше. Непонятно как, но его вынесло на полу-сгоревший пол. Страшно. Ему было страшно. Его тело отказалось двигаться, то ли от многочисленных увечий, то ли от ступора, но единственное, что он чувствовал - это животный страх за свою жизнь. Конечно он ожидал чего-то подобного ведь на таких событиях, например как суд, всегда происходила какая-то чертовщина. Он знал, что этот суд не будет исключением. Только вот он совсем не ожидал, что главной целью станет он сам. Он ведь всего лишь судья, так какого чёрта? Из оцепенения его вывели крики, и только после этого он заметил, что совсем чуть-чуть и он свалится в эту бездонную яму. Он всё ещё хотел жить. Сквозь пелену громких голосов он смог услышать больно знакомые голоса, которые звали его по имени и это подтолкнуло взять себя в руки и дотянуться до выступа в полу. Его правая рука выглядела ужасно, настолько, насколько он вообще мог разглядеть. Обгоревшая кожа стягивались и медленно отпадала. Секби понял что его правый глаз совсем не работает, а левый он хоть не чувствовал, но зато мог его немного контролировать. Весь судебный зал покрылся дымом, и ящеру казалось, что он остался совсем один и что все давно вышли, бросив его на произвол судьбы, но отчаянные голоса зовущие его и оставшихся людей, говорили об обратном. Он вновь попытался ползти, до тех пор пока его взор не зацепился за человека с грязной, розовой толстовкой, а рядом с ним спускающийся куда-то Обси. До него быстро дошло кто сделал подрыв и то, что заражённые сбежали. Плохо. В конечном итоге его руки отказали и он остался беспомощно являться на полу. С его рта непроизвольно слетали стоны и непонятные бормотания. Секби чувствовал как из-за рта струится кровь, и чувствал, что он задыхается. Единственное, что он не мог почувствовать – это боль, ведь всё тело онемело, но он был уверен, что его телу невероятно больно и он знал, если он и выживет, то точно умрёт от травматического шока. Почему его сознание ещё не отключилось? Спустя пару мгновений в густке дыма показались чьи-то уверенные шаги и знакомый стоический голос, нервно звавший его имя. Он поднял все ещё работающий зрачок и не смотря на колкий звон в ушах, слабо промямлил: — Альцест... Конечно Секби сразу узнал эту уверенность и этот приглушённый голос. Не мог не узнать. Мужчина опустил взгляд и присел на корточки. Кажется он что-то говорил или звал его, но ящер уже не слышал. Его мозг медленно проваливался в бессознательное состояние, ещё с того момента как Секби оказался в надёжных и крепких руках. С того момента как чье-то паническое дыхание опаляло ему шею. |———| Каша в черепной коробке нехотя начинала работать и насильно начинала будить своего обладателя. Секби собирался вновь вырубиться, но в этот раз он почувствовал чудовищную боль и из горла вышел жалобный хрип. Его тело словно на костре жарили, как свиной шашлык. Да и к тому же кто-то будто бы верхний слой кожи снимал и не жалея, присыпывал всё это солью. Он не мог двинуться или открыть глаза, поэтому ящер просто бессильно лежал на койке, слушая приглушённый писк аппарата. Ему казалось, что он во сне, слишком нереалистичные ощущение. Половину тела он напрастно не чувствовал, а оставшиеся части тела каждый раз отдавало зудящей болью, что и сподвигло его проснуться. Он хотел было выругаться но из горла вновь вышел тихий скулеж. Да что это такое то? Что происходит? Он решительно распахнул глаза и сразу же пожалел. Свет, в прямом смысле, выжигал ему глазницы. Секби передумал, что либо делать и просто остался смиренно ждать. Теперь он вспомнил что произошло. Вспомнил, как суд превратился в фарс в мгновение ока, вспомнил как боковым зрением видел, что Душенька и Обси скрываются в люк, вспомнил, что его рука была ужасным, кровавым месивом. Он всё ещё был удивлен, что мог ей двигать. Повернувшись, чтобы оценить ситуацию его взгляд зацепился на кое-что другое. Алфёдов сидел совсем рядом и мирно спал, опёревшись на его койку. От него исходил морозный холод, а там где он лежал, расползало мокрое пятно от растаявшего снега. Что он тут забыл? Секби постарался немного привстать, но кожа на спине болезненно стягивалась и он лишь протянул к снеговику перебинтованную руку. Алфёдов вздрогнул, когда ящер коснулся его снежных волос, заплетённые в короткий хвостик и заспанными глазами уставился на него. Кажется он что-то вскрикнул, но Секби ничего не услышал. Ему казалась, что он глубоко под водой и все звуки просто не могли дойти до него. Видимо барабанная перепонка в конце концов лопнула. Хотя это не было чем-то неожиданным. Внезапно холодная рука Алфёдова очутилось у него на лбу и он даже сквозь перебинтованный лоб чувствовал этот приятный холодок. Снеговик над ним тревожно мельтешился, все время спрашивая его о чём-то и оглядывал его со всех сторон, но Секби никак не мог разобрать слов и ответить тоже не мог, ему казалось, что горло попросту отказало хоть как-то работать. Спустя пару секунд Алфёдов нервозно вышел за дверь, видимо зовя врача. По видимому он его сильно напугал тем, что не подавал очевидных признаков жизни. Поморщившись, он вновь предпринял попытки привести себя в сидящее положение. И в этот раз, на удивление, у него получилось, даже не смотря на тошнотворную боль. Теперь он отчётливо начал мыслить трезво и Секби, от бессилия, сжал кулаки сильнее, чем стоило. В какое же дерьмо он попал. Он просто хотел, что бы эта чудовищная боль поскорее ушла, оставив его навсегда. Ящер устало упёрся взглядом на дверь, смиренно ожидая врача. Но вместо врача или даже медсестры, вновь показался Алфёдов, с огромной аптечкой. Ящер вопросительно наклонил голову и спустя секунду снежная рука снеговика оказалась на его груди, заставляя лечь его обратно. Парень, что-то нервно бормотал про то, что Секби запрещено ещё вставать и от его голоса у ящера только больше голова гудела. — Я в порядке. – едва слышно прохрипел он и отмахнулся. Глаза Алфёдова только ещё больше налились трогательными слезами и он стыдливо отвернулся. Снеговик твердо решил проигнорировать слова своего товарища и все равно уложил его обратно в постель. Открыв чемоданчик, набитый всякими лечебными принадлежностями, он вновь уселся на стул, с тоской смотря на ящера. — Секби... Как ты? Лучше не вставай, прошу. — На сколько все плохо? – Алфёдов вновь промолчал, отчаянно опуская глаза вниз. От взора Секби не укрылись его непроизвольно сжатые кулаки. Значит все плохо. Безнадежно вздохнув, он закрыл глаза. Голова грозила разломаться на две части. — Ну...Паршивенько, если честно. – Даже с зудящей головой и с лопнутыми перепонками он все равно узнал этот гаденький и слишком уж спокойный голос. Взгляд Джаста пробежался по его лицу, и Секби отчетливо увидел в его зрачках печаль, которая в то же мгновение ока исчезла.— Очень паршивенько... — Ты чего тут забыл? – прошипел снеговик выталкивая его обратно за дверь. Джаст легко стряхнул чужую руку и хмуро уставился на него. — Пусть останется...– пролепетал Секби, вновь стараясь привстать. Алфёдов метал недобрые взгляды то к одному Дровосеку то к другому и взбалмошено всхлипнул. Он раздосадовано помял переносицу, собираясь высказать очередной нравоучение, но Секби перебил его. — А где остальные дровосеки? — Практически за дверью стоят. Позвать их? – Джаст только наклонился, чтобы потянуть ручку двери как Алфёдов вновь преградил ему путь. Его лицо кипело от злости, а снег слегка подтаивал. — Ему вообще сейчас нельзя посетителей. Он только очнулся! Вы оба, совсем уже? Джаст вновь уставился на Секби, то ли спрашивая, то ли прося поддержки. Это было неожиданным. — Я в порядке, – вновь повторил он. Чёрт принял это как за согласие и вышел за дверь. Алфёдов недовольно цыкнул и в очередной раз сел на стул. — Сколько я проспал? — Пять дней, – Секби пробежался глазами по комнате и только сейчас заметил корзинку фруктов у койки. Уголки губ тронулись. — Что-то выяснили? — Секби... Ты только очнулся, не думаю, что стоит сейчас об этом спрашивать... — Неважно. Алфёдов, что-то выяснили? – с нажимом повторил он. Снеговик вымотанно откинулся на стульчик и покрутил у виска. — В первый и в последний раз иду тебе на уступки. Взрыв произошел из-за Иерихона, пушка целилась ровно на то место где ты был. Так что покушение точно на тебя. В общем, все подозрения пали на Заквиеля, но тот все активно отрицает, – Алфёдов заговорил голосом, которым всегда отдавал отсчёты Альцесту. Последний раз такой тон своего товарища, он слышал ещё далёко во втором сезоне, когда тот работал в совете. — Заражённые, к слову, сбежали. Мы думаем, что Заквиель посредник их побега вот и устроил шоу. Секби...Может все таки потом? – он замолчал ожидая ответа, но получил в ответ лишь моток головы. Его глаза изнурено уставились на потолок. Больше всего он ненавидил эту грёбанную упертость в Секби.— После взрыва мы поздно заметили, что они сбежали и не успели их догнать. Все? Достаточно? Альцест, кстати, очень зол. Очень. Когда появятся твердые доказательства про того, кто устроил подрыв, я уверен, он ему или ей бошку оторвёт. И в добавок всем "вспомогателям" тоже. — Это ещё мягко сказано. – послышалось из-под двери. Альцест с важным видом зашёл в комнату, а позади него тянулись Джаст с Сантосом. Альцест не выглядел злым, как утверждал Алфёдов, он скорее выглядел разбитым и смертельно уставшим. Под глазами лежали сильно выделяющиеся синяки, а вид его был потрёпанным. Хотя если присмотреться все они выглядели изношено и утомлено. — Как самочувствие? Голова не кружиться? — В порядке. Альцест закатил глаза и встал рядом с кроватью. — Ты несколько раз просыпался, бормотал, что ты в порядке и вновь терял сознание. А теперь ещё раз, как ты? Секби неловко опустил взгляд. Он просыпался? Но он этого совсем не помнил. Наверное они сильно переволновались за эти дни. Альцест склонился над ним, как над ребенком и недовольно помотал головой. В его глазах пробежала секундная злость и он изнеможено вздохнул. — Правый глаз вряд-ли будет нормально работать. А может вообще не будет работать. – продолжил Дровосек. — Твоя левая рука сломана, но это поправимо. Пару рёбер тоже, но вот на их счёт, я не уверен. — Его брови мрачно изогнулись. Неутешительные прогнозы. Но он и вправду был благодарен Альцесту за то, что тот не стал утаивать от него правду. За то, что был честен, хотя наверное странно благодарить того кто абсолютно всегда был честен, не так ли? Краем глаза Секби заметил, что снеговик готов был взорватся, казалось, что все с ума посходили. Секби - только, что очнулся, эта информация явно не нужна в первые минуты чистого сознания, но пожалев бедные барабанные перепонки Секби, он проглотил это недовольство. Это было даже мило. — И Секби... пожалуйста, не ври на счёт своего состояния. Особенно сейчас. Ящер удивлённо поднял взгляд, Альцест никогда и никому не говорил "пожалуйста". И никогда Секби не видел, это сломанное выражение лица. Он неосознанно хотел протянуть к нему руку, но болезненно зашипел когда двинул ей. — Катастрофа, – пробормотал Альцест и от его угрюмого лица не осталось и следа. Его уголки губ приподнялись и он осторожно вспотрошил ему причёску. — Отдыхай, и не волнуйся, ты в безопасности. Мы находимся за тысячи километров от спавна и тебя здесь никто не побеспокоит. — Помимо нас. – добавил Джаст. — Мы его выгоним от сюда и мешать он тебе не будет. – пообещал Алфёдов и потянул чёрта, как маленького, за руку в сторону двери. За дверью послышались недовольные шипения Алфёдова, который все дальше и дальше отдалялся. Альцест, что-то прошептал Сантосу на ухо и тот покорно кивнул, садясь на то место где пару секунд назад сидел Алфёдов. Бывший президент по быстрому оглядел комнату и посоветовал ящеру поспать. Пока Альцест не успел выйти, Секби ему прокричал: — Не убивай их. — Кого? – нахмурился Дровосек. — Ты всё понял, не так ли? С ними нельзя решать дела насильственно. Подождите пока я отлежусь, я поговорю с ними. — Если задели одного дровосека, — он повернулся, гневно смотря ему прямо в глаза — Значит, задели всех. — Альцест, моя последняя просьба. Просто подождите, я сам все решу. – Сантос недоуменно переглядывался. — Секби ты просто ещё не видел себя. Ты не видел, что они сделали с тобой и, что они заставили нас пережить эти пять дней. – не дожидаясь ответа Секби, Альцест хлопнул дверьми, на последок сказав: — Ты слишком добрый. Не всегда людям или точнее заражённым можно давать второй шанс. Особенно если они сотворили такое. Отдыхай. И ушел, громко топая сапогами. Секби кипел, глаза сверкали злобой и он хмуро надулся. Альцест как обычно шёл вопреки его мнению и как обычно все остальные дровосеки поддержат его. Ну разве они не понимают, что это не выход? Почему нельзя просто мирным путём все решить? — Он прав, – сказал Лорд, проверяя капельницу. — Ты и вправду слишком оптимистичный. И вот сразу же поступило подтверждение. Конечно Дровосеки поддержат бывшего президента, как обычно. И как обычно Секби будет долбиться в стену и все равно его не услышат и не поймут. Его злость все больше и больше разрасталась, до тех пор, пока он не услышал тихий голос. — Мы думали ты умер. Знаешь вроде бы секундная мысль, а уже казалось немыслимо страшной. Так, что не сердись на него. Ты просто не видел с каким лицом он выносил тебя из зала суда, – он с бесстрастным выражением заменял капельницу, только вот дрожащий голос его подводил его. Все эмоции Секби тут же улетучились и он обессилено рухнул на постель. И как он мог только сердиться или обижаться? — На самом деле это чудо, что ты смог отделаться не полностью переломанным телом, не смотря на то, что взрыв произошел прямо над тобой. Вообще чудо то, что ты выжил. Мне жаль, что я этого не предусмотрел. Последние слова были совсем бесшумные и Ящер их никак не мог разобрать. Сантос тоскливо провел по носу и тут же сменил настрой. — Ладно, я наверное слишком много говорю. Я пойду. – Секби хотел было его остановить и сказать, что все в порядке, он не против послушать болтовню Сантоса. Но глаза сами наваливались свинцом и он уже не мог открыть их вновь. Он был без сознания все пять дней, а усталость так и не прошла.

|—***—|

В очередной раз смотря на себя через зеркало, его тошнило. Реальность вновь уходила из под ног и он стиснул края раковины. Он попытался унять начинающий приступ, но эти попытки гложили его только сильнее. Мерзость. Даже не смотря на то, что у него работал только один глаз, он видел все это уродство. Тянущийся ожог по правой стороне лица, который занимал большую часть. Неработающий правый глаз, который был на половину открыт и застыл в одном положении, отказываясь хоть как-то работать и реагировать. Обгорелые плечи, в которых отсутствовали мышцы и выглядели ужасно жалко. Отсутствие пары рёбер тоже выглядили отвратительно, кости выпирали ведь теперь кожа была ужасно изуродованной и тонкой из-за ожогов . Вытянутое ухо было полностью выжженно, но кожа все таки смогла восстановиться. Большая часть повреждений спала, ведь Секби - ящер. Раз в год его кожа спадает и на её место приходит новая. Но в этот раз одной линькой не обойтись. Ожоги насколько сильно впитались в тело, что тут ничего не поможет. Правой руке так точно. Проще говоря все эти повреждения останутся омерзительными шрамами, который он никогда не сможет отмыть. Прошло уже много времени со взрыва, но он до сих пор просыпался по среди ночи в холодном поту. Но он до сих пор не мог не вздрагивать когда слышит громкие звуки. Но он до сих пор не мог перестать сторониться и держаться подальше от спавна, чтобы не теряться и не паниковать от звуков. Время прошло, а страх так и не ушёл. И отвращение от своего тела, тоже. Никогда бы он не подумал, что будет считать себя - уродцем. Чудовищем с полумертвым телом. После взрыва он обычно не выходил в люди. Прикрывал своё лицо, когда его грудь разрывало от смеха. Носил закрытую одежду, которая полностью скрывала ожоги. Черная перчатка на правой руке, была обезатетельна и без неё он никуда не выходил. И часами рассматривал свое поломанное тело. Дровосеки все прекрасно видели. Видели как Секби мрачно темнел как только мельком замечал себя в зеркале. Видели как тот больше не показывался Майншилдовцам, помимо Дровосеков и заперся у себя в доме. Видели как тот иногда, как ребенок, закрывал уши, чтобы не слышать никаких звуков. Видели как его мутило от вида ТНТ. Они все знали. Но Секби не был тем человеком который поверит на слово. Так что говорить, что Секби вовсе не урод и то, что эта катастрофа давно прошла и никто не желает ему зла - бесполезно. Так, что они решили действовать из далека. Звали на прогулки, где они гуляли только своей компанией. Невзначай делали комплименты и даже перестали над ним язвительно шутить. Иногда Джаст расслабляясь по привычке начинал подкалывать его и быстро замолкал. Это было так странно, что все казалось будто он во сне. А может даже в кошмаре. Секби не был глупым и быстро понял план эти придурков, но никак не мог сформировать своё мнение об этом и молчал. Бесконечно долго молчал, особенно после взрыва. Иногда спорил с Альцестом на счёт того, что делать с Душенькой и Обси, иногда говорил строго по делу и никогда не говорил о чем-то ещё. Просто молча слушал других, иногда печально улыбаясь. Секби сломал этот взрыв, а Дровосеки не знали, что с этим делать. Так, что действия в его сторону делали осторожно. Алфёдов так вообще носился над ним, всегда с мягким взглядом провожая его. Будто они с Джастом не шутили над ним больше всех. Но Секби это не волновало, его волновало совершенно другое. ——— Костер приятно потрескивает, его теплое сияние освещает окружающее пространство, а мягкий свет танцует на лицах собравшихся. Запах дымка и жареной еды наполняет воздух. Секби выдохнул с облегчением. Крики двух придуроков только дополняли приятную картину. Возможно когда-то давно он бы разнял их и посадил бы в разные углы, но не сейчас. Ящер искренне не понимает как эти два балбеса живут вместе и ещё не поубивали друг друга? Секби всего пару раз в жизни видел как они не подкалывали друг друга и общались спокойно и то, чтобы объединиться против него и нагадить в его базе. Или кому-нибудь ещё. Альцест жадно смотрел на тарелку супа, которая жарилась на костре и Сантоса который подкидывал туда различные овощи. После второго сезона у них появилось правило, что Сантос, если они совместно куда-то собираются, всегда. Всегда готовит им еду, а Алфёдов помогает. Только вот снеговик был занят борьбой с чёртом и Лорд в этот раз был один. Конечно распределяли они обязанности равномерно. Кухня на Сантосе и Алфёдове, а остальное, в зависимости чем они будут заниматься - на оставшихся. Только вот в этом походе что-то пошло не так. Секби освободили от всех обязанностей и заставили просто отдыхать. Он хотел было сказать, что он в абсолютном порядке, его тело, но его будто бы и не слушали. Просто мило улыбаясь подсовывая ему фрукты. Дровосеки в очередной раз вытащили его из дома и в очередной раз он болтается без дела. Неожиданно, чья-то веснушчатая рука встрепенула ему волосы и он не смог хотя бы попытаться инстинктивно отпрянуть от неё. Сантос заметив это и глазом не повел, лишь молчаливо протянул ему тарелку с супом. — Спасибо. – поблагодарил его Секби и неуклюже уткнулся в тарелку. По какой-то причине у него была слишком большая порция, но он и не смел жаловаться. По бокам от него, расселись Алфёдов и Джаст, быстрее поднося свои пустые тарелки. Сантос их слегка подразнивал тем, что наливал мучительно медленно, а те недовольно бурчали, но не смели делать ничего большего, ведь имели риск остаться без невероятно вкусного ужина. Солнце уже село и над ними образовалось темное, безоблачное небо, практически ничего не было видно, только яркий свет отходил от огня. Секби не любил ночь, не любил этот ночной холодок, темнота теперь нагоняла страх. Не любил. Ненавидел. Терпеть не мог. Но... В этот раз все по-другому. Секби оглянулся по сторонам, вглядываясь в каждое родное лицо. Лица которые светились от смеха, от очередной историей Альцеста, от очередной глупой шутки Джаста, от странной улыбки Алфёдова и от черных анекдотов Сантоса. Он не мог ненавидеть этот момент. Просто понимать, что ты часть всего этого - немыслимо приятно. Его взгляд неосознанно потянулся в сторону обнаженной кисти и он мрачно поморщился. Только вот знать то, что именно твоя часть портит момент - ужасно. Ужасно чувствовать себя белой вороной, которая своими перьями загрязняет все и всех вокруг. Он не знал с каких пор его преследует это чувство. Возможно с тех пор когда он стал значительно больше молчать. Возможно с начала реабилитации. А возможно он знал ответ, просто не хотел признавать. Он так хотел хоть раз забыться обо всем. Забыть этот проклятый суд. Забыть свою молчаливость и как дровосеки в первые дни вытягивали из него слова. Как просили поговорить его хоть немного, чтоб хотя бы убедиться, что он живой. Забыть как впервые увидел свое до ужаса отвратительное отражение. Забыть. Забыть. Забыть. Забыть. Забыть. Забыть. Забыть. Забыть. Забыть. Он так хотел забыть. Разве он просил многого? Он бы даже не впрочь забыть о тех деньках до суда. О тех деньках когда он искренне улыбался и когда его не воротило от собственного тела. Тяжело вздохнув, Секби покачал головой. Мысли завернули не в ту сторону. В темный угол, который совсем не является спасением. Конечно он знал, что ему стоит не забыть, а принять. Принять то, что случилось. Не мечтать все забыть или изменить, а именно принять. Только вот понять что делать и начать делать - разные по сложности действия. Он знал, что пора это прекращать. Он наверняка заставляет свою семью волноваться о нём. Наверняка они боятся, боятся видеть его некогда тусклое лицо, которое раньше светилось от счастья. Всегда оптимистичный Секби резко скал безразличным и молчаливым. Секби который в первую очередь старался доказать свою точку зрения, после "разговора" с заражёнными, соглашался теперь со всем. Сначала казалось, что ящер был обижен на Альцеста, что тот в очередной раз сделал все по своему и подставил заражённых. Но нет, Секби было на самом деле все равно. Впервые за жизнь ему было плевать. Будто бы он ходил по сну, где его совсем не смущали окружающие его безумства. Это было странно даже для самого Секби. Знал, что надо это прекращать но попросту не мог. Ему не хватало толчка. Надёжной точки опоры от которой он мог свободно оттолкнуться и пойти дальше. В какой-то момент все затихли и Секби не спеша отложил пустую тарелку где-то у ног и осмотрелся вокруг. Он слишком глубоко задумался и не заметил как стало необычайно тихо. Альцест и Сантос тихо переговаривались и смеялись. Кажется, дровосек выпытавал у Лорда ещё сварить чашку супа, но тот только качал головой и подговаривал Альцеста самому попробовать приготовить что-нибудь. Тот напрочь отказывался. Только через пару секунд он понял в чём причина такой тишины. Самых главных и шумных раздражителей не было. Всего лишь пустые тарелки стояли на их местах. Даже не удосужились донести их до тазика с водой, вот два болвана. Ящер слегка прикрыл глаза, качая хвостом и умиротворенно вслушивался в чужую, бессмысленную болтовню. Напряжение в плечах спало и сам он расслабился. Секби знал, что сейчас он в полной безопасности. Он знал, что в случае чего за него встанут горой. Знал, что сейчас он может не следить за всем глаз до глаз. Он впервые за эту напряжённую неделю позволил себе расслабиться. В какой-то момент он случайно заметил смешок в глазах Альцеста, который смотрел куда-то за его спину и когда тот заметил его взгляд, отвернулся, продолжая болтать с Сантосом. Интерес взял вверх и ящер медленно повернулся. Будь там волк, медведь или какой-либо другой хищник, Альцест сразу бы вскочил на ноги, защищая его своей спиной, но раз он лишь ловко отвернулся, значит опасности нет. Только вот как он повернулся, сразу же его лицо коснулась белая ткань и уже через секунду он был укутан в чье-то одеяло. — Эй- Какого? — На него сразу же кто-то навалился, не давая встать и они покатались по полу. Сверху послышались два протяжных смеха, которые не возможно было не узнать. Вот же, ну все его терпение закончилось на этом моменте. Он итак долго терпел баловство ребят, но сегодня он отомстит. Так как тело над ним совершенно не было холодным, а наоборот - горячим, значит можно не бояться, что он случайно оставит мятины на чужой рыхлой коже. Его руки вывернули из под одеяла и направились прямо-таки в самое слабое место Джаста. Энди недовольно пискнул и отпустил жертву, когда его начали щекотать. Секби так и не смог снять с себя покрывало и ему приходилось на ощупь сражаться и мучать Чёрта. Джаст сквозь истерический смех молил Алфёдова помощь ему, но тот только хихикал над этой картиной и наоборот подбадривал Секби. Джаст, разочарованный предательством друга, начал давать заднюю, но только вот теперь Секби не остановить. Они катались по всей поляне и однажды чуть не налетели на костер, но Альцест их выпнул и строгим голосом сказал беситься подальше от огня, впрочем он и сам подсмеивался над этой драмой. Конечно получил не только один Джаст, когда Секби уже душил черта тем же пыльным одеялом, снеговик решил подключиться и напал на ящера со спины. В конечном итоге два балбеса лежали на траве и устало выдыхали, пот струился с лица Джаста, а Алфёдов просил льда, чтобы немного восстановить свою кожу. Сантос недовольно бурчал на то, что они снесли все палатки и их придется вновь переустановливать, а Альцест угорал над тем, что побитый Секби уложил двух здоровых придуроков. Ящер смотрел на них сверху вниз и улыбнулся. Искренне улыбнулся. Вот она, та самая точка опоры.

|—***—|

Ноющая боль в лопатке выпустила его из своих мыслей. Секби недовольно зашипел, заметив что все это время ему в спину упиралась кора дерева. Он хмуро отряхнул свой кардиган и откинул топор куда подальше. Он не знал почему именно эти воспоминания всплыли у него в голове и не знал почему они настолько сильно его заглотили. Единственное, что он знал - им надо поговорить. Его легко отпустили, а сам он – нет. Две недели пролетели незаметно и он нашёл удобный момент, чтобы поговорить с Альцестом. С тем мужчиной которого он теперь совсем не понимал. Холодный ветер мягко бил по щекам, а листья хвои приятно шелестили. Звонкий голос Альцеста, казалось бы, разносился по всему лесу, а эхо трезвило в ушах. Кажется он говорил об этом сумасшедшем который обитал у них на острове, и что-то говоря про мнения игроков, но ящер его совсем не слушал, он собирался с мыслями. Секби пришел сюда чтобы поговорить о Дровосеках, а не о Лоре, ему было совершенно плевать на лор и прочее, его терзали только Дровосеки, только его бывшая семья. Но Секби не мог себе позволить прервать монолог Альцеста. Он чувствовал уловимую вину, которая душила его изнутри. Это чувство было таким знакомым и ненавистным. Чувство от которого он избавлялся ещё давным давно на третьем сезоне. — Почему? – наконец-то спросил он посреди разговора, отметая всех своих тараканов в голове. – Почему я против того, чтобы навалять этому сумасшедшему морду? – отозвался Альцеста ставя печку возле своего грузовичка. — Почему вы так легко отпустили меня? – Дровосек сразу понял о чем речь и обернулся. Его морщины неожиданно разгладились и его хмурый тон резко переменился на плавную улыбку и спокойный голос. Будто бы пару секунд назад он не ненавидел весь остров и не проклинал всех матом. — Потому, что это твое решение? – смеясь, предположил Альцест. После этих слов, Секби словно прорвало. — Почему? Ты ведь...– Секби устало прислонился к грузовичку. — Это ведь ты был тем кто вечно не понимал меня, не понимал мои позиции. Это ведь ты в первую очередь считал, что уход из организации - это самое жесточайшее предательство. Это ведь ты держал меня всеми руками и ногами, боясь, что я уйду. Разве не помнишь все наши ссоры на собраниях? Так почему ты так легко меня отпустил? Почему когда я объявил о своем уходе у тебя было такое спокойное лицо, в отличие от всех? Альцест опустил взгляд. Секби не мог прочитать эмоций на его лице. Оно не было растерянным или злобным, лицо было до ужаса понимающим. Словно Альцест готовился к этому разговору. Дровосек тоже упёрся на собственный грузовичкок и сел поодаль от него. — Я ведь не мог не заметить, что ты хочешь уйти, все таки я же лидер. – нервно посмеялся Альцест, неосознанно теребя свою бороду. — Я ещё давно это понял, и если честно я был зол. Очень зол, мне и вправду казалось, что это предательство. Ведь мы столько лет были вместе, бок о бок, рука в руку, плечо об плечо, как семья, знаешь...И тут в какой-то момент этот член семьи хочет уйти, отстраниться от всех. Ох, это задевало мою честь. – Секби склонил голову и поджал колени. Это было больно слушать. — После того ивента с Надзирателями, я и вправду подумал, что ты с Джастом нас предали. Что это было настоящее предательство и в тот момент я многое переосмыслил. Я понял, что много лет был не прав и понял, что ужасно боюсь вас потерять. Что эта наша невидимая связь навсегда пропадет, что все не будет как прежде. Но как видишь это не так? Ничего не изменилось с твоего ухода, мы не перестали общаться или не отдалились друг от друга, так? Секби промолчал и Альцест вопросительно выгнул бровь. — Только не говори, что как только я избавился от этих глупых мыслей они передались тебе? Секби... — Почему ты так резко поменял своё мнение? Это ведь не только из-за того ивента, не так ли? – мужчина неопределенно покачал головой и отвёл свой взгляд от ящера. — Я тогда поговорил с Модди, –признался Альцест. — Я рассказал ему всё. Абсолютно всё и он меня строго отсчитал. Я со злости выплюнул про то, что как он сам почувствовует, когда расстанется со своими любимыми Надзирателями, они ведь тоже неимоверно близки. Модди рассказал мне многое, да и открыл глаза мне тоже на многое. Надзиратели и с самого начала не планировали на четвёртом сезоне вновь соединяться вместе. Я спросил: «Это как? Разве вы не перестанете меньше общаться? Разве ты не боится потерять с ними связь?» Он посмотрел на меня как на глупца и с безнадежным вздохом, процедил «Раз уж вы такая крепкая семья, так почему организация и подпись на бумажке должна быть единственной причиной почему вы до сих пор вместе?» знаешь...и я словно прозрел. И теперь, какого-то черта, это теперь ты ослеп? Секби, не молчи. Голос стал хмурым и Дровосек потряс того за плечи, стараясь хоть немного поднять чужую голову. Секби стыдливо всхлипнул и отодвинулся. — Значит я не предатель? – Альцеста словно током прошибло и он нервным голосом начал метаться вокруг него. — Конечно нет! Мне очень стыдно за себя прошлого, ты не должен был вдалбливать себе в голову мои слова. Мы всё ещё семья, Секби, ничего не изменилось. Не думай об этом. – когда Секби так и не поднял взгляд, Альцест, дрожащими от волнения руками, осторожно обнял его. — Прости... Правда прости. Ты всё ещё дорог нам и не в коем случае не предатель. Альцест бормотал ещё много утешающих слов и звучал так, как будто сейчас сам заплачет и Секби не смог сдержаться. Он тихо хихикнул и обнял того в ответ. Дровосек явно плох в поддержке. — Какого? – тихий смешок Секби не укрылся от его взора. Он недовольно отпустил его. На лице ящера не было не намёка на слезы, только хитрая улыбка. Секби видел как лицо Альцеста покрасилось в красный, словно томат. — Ты...то есть...когда я сидел, душу изливал ты лишь притворялся? — Конечно нет. – Секби вновь притянул его за плечи. — Просто ты сам себе там напридумывал и сделал вывод. Я все тебе честно сказал. — Придурок, я до смерти напугался. Ты у Джаста такому научился? — Частично. Спасибо...за эти слова, я возможно именно их и ждал. — Альцест первый встал с шелушащейся земли и протянул своему товарищу руку. — Спасибо Модди, что открыл глаза. Он сказал, что я похож на мамочку которая боится отпускать своего ребенка в темный, страшный мир, когда тот уже вырос из гнезда. И наверное так все и было...Мне теперь ужасно стыдно. Они вместе отряхнувшись остались стоять все у того же бедного грузовичка, на котором остались следы из спин. — То есть я твой ребенок? Альцест резко вспыхнул и поспешно отвернулся, направляясь к своему верстаку. — Нет. Они оба знали, что он врёт. Секби краем губ улыбнулся и поспешил за ним. Альцест был прав. Их связывает не только организация и подпись на бумажке. Их связывает долгая история, которая тесно переплетается между собой. И то, что на самом деле все в порядке. Они все ещё товарищи и не важно если в какой-то момент, в будущем, они будут по разные стороны. Они все ещё семья. Это все ещё был его дом. Не чужой дом, а родной.