Обманывая себя

Агата была права — Вероника не собиралась ей звонить. Придя домой, она сняла себя плащ, стянула по пути ботинки и тут же завалилась спать на диван, так и не найдя в себе силы дойти до спальни. Организм требовал своё и у Вероники больше не было сил ему сопротивляться. Девушка не знала сколько часов она проспала, но разбудил её дверной звонок, который всё гудел и гудел никак не переставая. Вероника хотела игнорировать его и дальше, но от этого звука у неё разболелась голова и не осталось иного выбора как встать и открыть дверь. На пороге стояла Агата, в руках она сжимала телефон и выглядела очень встревоженной. По её виду было понятно, что ещё немного и она была уже готова звонить во все службы спасения. — Что тебе нужно? — сказала Вероника вместо приветствия, совсем не обрадовавшись появлению своей новой знакомой. Голос её звучал чуть хрипловато после сна, а сама она выглядела помятой и ужасно недовольной, что её разбудили. — Ты не отвечала почти двое суток! На эти слова Вероника лишь изогнула бровь, совсем не разделяя её волнений и словно спрашивая, что в этом такого. — Ты пришла только из-за этого? — спросила она, всем своим видом давая понять, что сейчас захлопнет дверь, — как видишь, я в полном порядке, так что до скорого. — Постой, — Агата пришлось припереть закрывающуюся дверь рукой, — надо обсудить документы. В другой руке Агата, действительно, держала дипломат. Вероника одарила её долгим задумчивим взглядом, прежде чем нехотя отойти в сторону и всё же пропустить внутрь. Агате показалась, что в этом взгляде мелькнула настороженность, словно она была несчастной овцой, которая по собственной воле, впускала волка в дом. — Обувь можешь не снимать. Здесь пыльно, — сказала она и, бросив на Агату взгляд через плечо, добавила обвиняющим тоном, — у меня не было времени убраться. Говоря про беспорядок, Вероника не скромничала. Квартира и правда выглядела так, словно на неё налетел ураган — эпицентром его, кстати, судя по всему, была гостиная. Она выглядела печальнее всего — чего здесь только не было и обуви, которую девушка явно стянула тут по пути и уже знакомого плаща, уныло лежавшего на полу, и одежды, так и сваленной в кучу на стуле. Веронику этот беспорядок, казалось, совсем не смущал. Она молчала уселась на диван, который, судя по всему, служил ей ещё и кроватью, и выжидающе уставилась на Агату. Последней ничего не осталось, как сесть чуть подоль от неё, предварительно отодвинув постельное белье в сторону. Агата открыла дипломат и начала разбирать бумаги, которые тёта сунула ей в руки, когда она бегала в издательстве, спрашивать адрес Вероники. Некоторые бумаги Агата решительно отмела в сторону, посчитав, что в них нет необходимости, самые приличные же — отложила Вероники на подпись. Агата возилась недолго, но, когда оторвалась от бумаг, поняла, что Верника снова уснула. Во сне она выглядела гораздо милее — её вечно напряжённое лицо наконец-то расслабилась и приняло совершенно умиротворённое выражение. Агата не стала её будить — лишь накрыла пледом, лежавшим неподалеку, и села рядом. Агата знала, что Вероника её недолюбливала — это было понятно по её настороженный взглядом, полном скрытого презрения. И причина такого отношения была очевидна — Агата позиционировала себя как открытая лесбиянка, когда Вероника была ярая гомофобка. Агата не раз слышала, как Вероника негативно отзывалась на подобный счёт и поэтому знала, что не стоит ждать хорошего отношения, но видеть в её глазах призрение и непринятие, было всё равно обидно. Хоть Вероника и не доверяла, это не помешала ей вот так заснуть, пока чужой человек был в её доме. Такая беспечность не могла не удивлять. Агата подсела к ней поближе и переложила голову к себе на плечо. Ей нужно было сделать фото — Лидия Николаевна требовала приступить к работе с сегодняшнего дня и, зная характер женщины, с этим лучшее было не затягивать. Агата поправила на девушке плед и убедилась, что кадре было видно лишь часть профиля. От этих манипуляций Вероника даже не проснулась, лишь немного повозилась и уткнулась носом ей плечо, как слепой котёнок, в поисках тепла. Агата сделала пару снимком и, выбрав самый удачный, опубликовала в Инстаграм, никак не комментируя, лишь отметив Веронику в хэштегах. Проделав всё это, она не хотя вернула голову Вероники в законное положение, а сама отсела, сохраняя привычную дистанцию. Теперь она могла полностью осмотреть квартиру. Не смотря на поверхностный бардак, гостиная выглядела очень пустой — никаких картин и лишних украшений — абсолютно ничего, чтобы зацепило взгляд и оставила хоть какое-то впечатление о владельце. Самым обжитым уголком, пожалуй, был рабочий стол, на котором стоял ноутбук и небольшая полка с книгами, заставленная, преимущественно, классикой — такой же сухой и сдержанной. Глядя на разбросанные вещи, Агата не смогла подавить себе желание прибраться. Хоть это было и не культурно — хозяйничать в чужом доме — Агата не знала, чем ещё заняться. В защиту Вероники, стоило признать, что в квартире и правда было не пыльно — больший беспорядок создавали лишь вещи, лежавшие ни на своих местах. Агата управилась меньше чем за тридцать минут и оставшиеся время решила посвятить готовке. Агата не знала, как на всё это отреагирует Вероника, но не могла подавить в себе этот малодушный порыв о ней позаботиться. На одном интервью Вероника как-то говорила, что любит лазанью. Что это блюдо ассоциируется у неё с чувством тепла и домашнего уюта. Агата не знала, было ли сказанное тогда правдой, но решила рискнуть. Позволять этой глупышке и дальше питаться газировкой и батончики было преступлением. На кухне царила почти стерильная чистота. Не сложно было догадаться, что Вероника бывала здесь очень редко, если вообще бывала. Холодильник, ожидаемо, был пуст. Продукты пришлось заказывать онлайн. *** Во второй раз Вероника проснулась от странно аромата, пропитавшего весь дом. Пахло чем-то знакомым и родным, тем, чем пахнуть в этом квартире явно не могло. Веронике поначалу показалось, что она ещё спит, но запах был слишком реальным, а на кухне раздавался характерный шум. Полная надежды, она стала с дивана и направилась на кухню, но, к её разочарованию, фигура, стоявшая там, вовсе не была её матерью. Это была её новая знакомая, имя, которой, Вероника так и не потрудилась запомнить. Увидив её, Вероника хотела возмутить, накричать и спросить какого чёрта она делает. Но язык словно стал ватным и не желал слушаться, силы покинули тело и единственное, что она могла делать, это просто стоять и молчать. — Проходи и садись. Агата заметила её появление и пригласила к столу. Вероника слегка поколебалась, но всё-таки села. Нос её не подвел — на столе и правда стояла лазанья, а в добавок к ней синнабоны. Последние заинтересовали Веронику гораздо сильнее, настолько, что ей даже стало всё равно, кто был поваром. Но снять пробу ей не дали, Агата шлёпнула её по руке и строго сказала: — Сначала основное блюдо. Вероника хотела было возмутиться, но встретившись с ней взглядом, всё-таки не стала спорить. Вместо этого она спросила совсем другое: — Я тебе нравлюсь? Агата знала, что Вероника никогда не любила ходить вокруг да около и всегда говорила прямо. За это многие её не любили — её правда часто граничила с грубостью. Агата ждала от неё этого вопроса, но он всё равно неприятно резанул по сердцу, особенно, тон, которым его задали. — А сама как думаешь? — Агата предпочла не лгать прямо, а просто дать истолковать свой ответ по-своему. Её голос про звучал расслаблено и чуть насмешливо, глаза ни чем не выдали. Вероника, посмотрев на неё пристально, видимо, не заметила ничего странного. — Думаю, нет. — наконец-то подытожила она, заметно расслабившись и приступив к еде. От её расслабленного вида Агате стало ещё хуже. Решив, что она и так достаточно тут задержалась, девушка решила уйти. — Я ухожу, — уведомила она, ставая с места, — прочитай бумаги и подпиши, завтра утром их обсудим.