Страх и ненависть дома Делламорте

      Ледяные объятия безжалостно давят на грудь; лёгкие режет; даже Злость, буйный подселенец, притих, и его присутствие отзывается лишь назойливой вибрацией под черепной коробкой.       Глядя на зеркальную поверхность льда, Луканис видит за едва заметным отражением собственного исхудалого лица — отрастил-таки бороду, а, Илларио? — троих венатори. Они что-то бормочут, укрепляют его новую холодную темницу. «Из тюрьмы в тюрьму», — издевается карманный демон: «Мы так не договаривались! Прочь, ПРОЧЬ ОТСЮДА! ПЕРЕБИТЬ УБЛЮДКОВ! СБЕЖАТЬ! ПРОЧЬ!»       Луканис хочет дёрнуться, но не может; только чувствует, как струйка крови течёт из правой ноздри и тут же застывает.       Глыбу льда окутывает алое сияние, и виски в ответ на магию пронзает острая боль. Мышцы, хоть и недвижимые, напрягаются до предела, ведь демон не дремлет и отчаянно рвётся на свободу.       «Кровь... Пахнет кровью! Мало, нужно больше, БОЛЬШЕ КРОВИ! УБИТЬ! БЕЖАТЬ! ПРОЧЬ!»       Боль в висках и затылке становится невыносимой до искр в глазах, и Луканиса подташнивает. Ему кажется, что он вот-вот потеряет сознание; он рефлекторно сжимает зубы, чтобы прикусить щёку, но ничего не может поделать.       Знали бы Вороны, что Луканис Делламорте, внук Первого Когтя, убийца магов, знаменитый «демон Вирантиума» на самом деле умрёт бесславной смертью — видимо, от переохлаждения в результате простейших чар. Катерина бы стыдилась, наверное, а Илларио...       Он бы смеялся громче всех, но никогда — всерьёз.       Занятый собственными мыслями, Луканис не сразу замечает, что головная боль отчего-то ослабла. Магия больше не сдерживает его! За прозрачной тенью его лица замаячила, помимо трёх фигур в капюшонах, ещё одна, смутно знакомая — рослая и седая. Кажется, мужчина.       «Это шанс. СЕЙЧАС!» — рычит Злость; его гнев ошеломляюще отзывается ударом в затылке и очередным приступом тошноты, но Луканис собирается с силами. Лёд начинает таять, и ему приходится признать, что демон порой бывает прав.       Не испытывая ни малейшего сожаления, он впервые за долгие месяцы расслабляется и спускает Злость с поводка.       Следующие несколько секунд незнакомое ранее ощущение пронзает всё его естество. Его тело будто бы принадлежит уже и не ему вовсе; наливается мощью настолько неудержимой, что её хватает с лихвой пробить ледяной конус и вырваться на свободу — в голове такой шум, что ликования демона даже не разобрать — а затем он делает глубокий вдох и снова забывает, каково это, дышать, потому что стремительно взмывает в воздух. Из-за спины его разливается яркое лиловое сияние; розовые блики пляшут на остатках подтаявшего льда.       Ворон оперился — за спиной Луканиса раскинулись два сильных теневых крыла.       «В АТАКУ!» — в экстазе ревёт Злость, и Луканис позволяет птице-трупоеду напиться крови.       Он резко спикирует на одного из венатори, хватает его за шею и, ощутив под ногами твёрдую почву, разворачивается в тот же самый момент, когда другой маг собирается вонзить ритуальный кинжал ему в спину. Лезвие входит аккурат под ребро захваченного врага легко и плавно — как в масло.       «Первого бей, чтобы рот не разинул».       Луканис бросает труп на пол и толкает неудачливого нападавшего прямиком на ледяные колья; со сдавленным хрипом тот окрашивает лёд алым.       «Второго застань врасплох».       Краем глаза Луканис замечает ещё двоих по левую сторону от ледяной темницы. Mierda. И как это он их сразу не приметил?       «Третий умрет – и еще один сгинул».       Они пытаются зажать его с обеих сторон — предсказуемо — он успевает достать кинжалы из ножен, со свистом крыльев ныряет вперёд, пропахивает острыми лезвиями податливую плоть.       «Четвертого бей, чтобы сдох».       Злость ликует при виде вывороченных наружу кишок, и это едва не отвлекает Луканиса от последнего противника; он сжимает мага в смертельном объятии теневых крыльев и вскрывает ему горло. Кровь брызжет на лицо, и под гремящий вопль Злости — «ДА! ЕЩЁ КРОВИ!» — Луканис отшатывается назад, понимая, что секундный выплеск энергии стоил ему слишком много сил.       Убитый маг мешком валится ему под ноги.       «Пятого в Тени демоны ждут»...       Слабаки. На них даже детской считалочки не хватает.       — Луканис!..       Он даже не сразу понимает, что нежданный свидетель, который отвлёк от него внимание венатори, зовёт его по имени.       Ну конечно. Кто же ещё мог кинуться за ним в Костницу под толщу морской воды, чтобы совершить невозможное?       Перед Луканисом стоит опытный Ворон из дома де Рива — седые волосы и старческие морщины на загорелой коже ничего не значат при таком азартном блеске в глазах.       — Рук... Катерина послала?       Злость мечется и плюётся ругательствами, жаждет крови, бьёт набатом в виски, но Луканис усилием воли вынуждает его замолчать.       «Сейчас не время. Мы почти на свободе».       Когда в помещение входит подозрительного вида тевинтерская женщина с протезом вместо правой ноги, Луканис вновь готовится к атаке, но Рук останавливает его уверенным жестом.       — Спокойно. Это друг. Луканис, что они с тобой...?       — Я знаю, у тебя много вопросов, — кивает Луканис, прислушиваясь к себе в попытке отдышаться. Злость затих; притаился, пока снова не позовут пировать.       — Но для начала я должен выполнить контракт.       Когда Луканис произносит это, их с Руком взгляды встречаются, и они едва заметно улыбаются друг другу:       — Ведь Вороны не нарушают контрактов.