Подпольные власти

Они подъехали к большому многоквартирному дому, и всё сначала шло по плану — но план оказался хитрее участников. Боб потянулся к звонку, собираясь стукнуть в дом, но машина, будто бы посовещавшись с кем-то невидимым, сама плавно покатилась вперёд. Колёса мягко проскользнули по подъездной плитке, и машина заехала прямо в гараж под домом. Четверо даже не успели толком выйти — водительская дверь уже сама открылась, и оттуда, в полумраке, как будто из-под старого портала, выглянул Димыч: в руках у него была книга, на коленях — пульт дистанционного управления, а взгляд — спокойный и чуть ехидный. — Ого, у тебя команда, — удивлённо произнёс он, — Пендос, ты западный или как? — Димыч поморщился на слово, но в голосе прозвучало искреннее впечатление. — Вообще-то я русский знаю, — ответил Оливер ровно и чуть учтиво, чтобы хоть капельку вежливости появилось. Он отвёл взгляд от яркого неонового лого дома и заметил в отражении стекла своё уставшее лицо. — Да ну и ладно, — нехотя отмахнулся «Новосибирская язва» — так команды у нас и не бывает. — Он, казалось, с трудом удерживал улыбку. — Как всё прошло? — Идеально, — ответил кто-то из компании. — На военном аванпосте «Светлого будущего» произошёл хаос. Чувствую — это ещё не всё. Димыч отложил книгу, щёлкнул пультом, и машина плавно заглушилась. — Это хорошо, — сказал он с тёплой улыбкой. — Пойдёмте ко мне, я думаю, вы голодны. А куртку тебе, Пендос, постирать надо — она вся в чем-то… как вас зовут-то? — Уокер. Оливер Нил Уокер. — Лиам Райт, — втиснул своё имя второй. — Лидия Сара Уайт, — добавила девушка, поправляя шарф. — У нас в стране тоже есть Лидии! — неожиданно произнёс Димыч. — Но у нас их в основном бабушками зовут. Лидия фыркнула недовольно: — А к чему этот факт? — Не знаю, — пожал плечами Димыч. — Пойдём уже, дома никого нет: жена у мамы, дети — тоже. Язык у Димы был коряв; английский у него — только базовый запас. Но общий язык они как-то нашли: жесты, слова-переводы, смешные погрешности в произношении — всё это склеивало компанию. Они зашли к нему, поели, и Димыч помог «Дориану» (то есть Оливеру) привести куртку в порядок. Потом друзья решили прогуляться — миссия ещё не была окончена, но краткая передышка никому не повредит. Парк был тёмен и пахал сырой листвой; фонари отсвечивали на мокром асфальте тускло-голубым светом. Разговоры текли легко: от шуток о родных городах до серьёзных наблюдений о людях и привычках. — Я слышал, что Новосибирск — это русский Чикаго, — пытался пошутить Боб, — так что я тут почти дома, просто в другой стране. — А я вот думала, почему в России частные дома ограждены высокими заборами, — задумчиво сказала Лидия, глядя на одну стройку сквозь деревья. — Потому что здесь нельзя доверять людям, — мягко произнёс Дориан. — Люди боятся карманников, грабителей… иногда — ещё каких-то страшил. Хотя главная проблема сейчас — не это. У нас в России есть куда серьезнее темы: экстремизм, политические качели… В Москве да, в Питере — школьники еще умудряются прятать пакеты в земле — это просто жесть… — Стойте! — внезапно перебил Лиам, резко повернув голову. — Вы видите это? — Что случилось? — голос Дориана стал тихим, напряжённым. — Там, — Лиам указал на дорожку, — двое из той организации. Они идут за каким-то мальчиком. Лидия, которая и раньше снимала с себя наблюдательную маску, узнала в них знакомые фигуры: — Павел и Иван, — сказала она тихо. — С ними в карты играли. Жуткие парни. — А почему ты решил, что они преследуют его? — спросил Дориан. — Они слишком долго идут за ним, — пояснил Лиам. — И это не их маршрут. Они целенаправленно преследуют. — Нужно предупредить его! — воскликнул Оливер. — Лиам, ты же можешь что-нибудь сделать? Хакер, где ты там? — Не все мы — пауки в сети, которые могут найти кого угодно по щелчку, — хмыкнул Лиам. — Но ладно, я попробую. Дай-ка мне минуту. Он быстро пробежился по телефону, нашёл профиль и открыл мессенджер. Оливер — в чате: «Берегись! Тебя преследуют.» Андрей — через мгновение: «И без тебя знаю. Но оборачиваться нельзя. Эти уроды хотят меня похитить. У них вроде в правилах — детей не трогать, но они не церемонятся.» Оливер напрягся, пальцы судорожно сжали телефон. В ту же секунду двое мужчин, которые потом окажутся Павлом и Иваном, шли, обсуждая между собой: — Так что мне эта сучка ещё ответит за те пятнадцать тысяч! — злобно фыркнул один. — Я так и не понял, про кого ты? Про ту рыжую с заграницы? — второй прищурился. — Нет, про Юлю. Тёлка Юры Тумана. — А кто такой Юра Туман? — Ты что, в натуре? — раздался смех. — Ну, тот самый. — Лад, — один из них кивнул и сбросил шаги. — Смотри, он обернулся. Давай действовать. Мальчик замедлил шаг, почувствовав неладное. Пока двое приближались, компания уже двигалась наперерез. Димыч вышел вперёд первым, будто бы невозмутимый прохожий; Дориан и Оливер — рядом. Когда преследователи приблизились, герои резко вмешались, и двое преступников, заметив людей в форме (или тем, кто на них походил), поморщились и, не рискуя ввязываться, бросились врассыпную. Мальчик, хоть и испуганный, но понял, кто перед ним. Он был лет тринадцати: короткие тёмные волосы, одежда местами порвана, лицо изрезано мелкими царапинами, а руки — грязны. Он дрожал, как будто внутри у него ещё бушевала буря. — Андрей? — спросил Оливер тихо. — Это ты, да? Мальчик с трудом кивнул: — Я — Андрей. Меня похитили… меня и родителей. Я сбежал. Живу, как могу. — Спокойно, — сказал Оливер, мягко и спокойно. — Мы тебя не тронем. Мы из США. Я говорю по-русски — мама у меня оттуда. Мы поможем. Андрей посмотрел на них с недоверием, но слово «поможем» звучало как обещание безопасности. Он сглотнул. Его голос был тонким, нервным: — Вы не знаете, кто такие Александр и Николай Беспаловы? Они контролируют это всё. — Я знаю только одно имя — Михаил, — ответил Оливер. — Но слышу от тебя совсем другое. Расскажи. — Они — племянники Михаила, — Андрей говорил уже быстрее, как будто слова срывались, — работают в разных местах. Александр в офисе в Москве, Николай — там, где держат пленных. У них есть порт и лидеры. Я не знаю главного имени, но это одна организация. Нельзя дать им сделать задуманное. Они не просто управляют — они разрушают страну, придумывают законы, что душат людей. Никто не знает об этом, пока «Светлое будущее» не перестанет всё ломать. — Такой маленький, а всё знаешь, — похвалил его Оливер, и в голосе его прозвучало и восхищение, и печаль. Боб в этот момент схватил телефон: — Димыч! — громко позвал он. — Ты не можешь тут одному справиться? Помоги мальчику, разберись! Димыч мгновенно откликнулся: его глаза сузились, руки сжались на пульте. Он посмотрел на Андрея и кивнул. — Дай мне телефон, — сказал он. — Я попробую собрать больше данных. Но осторожно: мы не можем сейчас устроить охоту в открытом доступе. Тут нужна голова, а не порыв. Оливер положил руку на плечо Андрея, и мальчик наконец немного выпрямился. В воздухе запахло дождём и нервами, но и искрой надежды: если у маленького Андрея есть хоть ниточка правды — значит, у ребят теперь есть направление.