Музыкальный слух

***

      — Ты никуда не пойдешь! — запротестовала Бекки, она скрестила руки на груди стоя перед Фрин, — даже не смей. Я тебе этого не прощу, — голос боязливо дрожал, но девушка стояла на своем.       В это время Фрин почти не слушала ее и кидала свои вещи в сумку, как будто ей дали на это одну минуту и со всем содержимым пришлось бы выживать в пустыне последующие пять лет. Прямо так и выглядело. Или же как будто она как в детстве собирала чемоданчик чтобы «переехать» от злых родителей. Потому что те заставили убираться в комнате.       Но ей двадцать четыре и у нее ревнивая девушка. Та, которая переживает после того обморока так сильно, что Фрин это стало конкретно бесить. Она не могла ничего сказать, но и быть самостоятельным человек тоже. Хотя, какая-то часть мозга говорила ей, что Бекки права. Потому что Фрин собиралась на встречу с Кармен.       Как только Бекки услышала с кем Фрин будет какое-то время, она сначала, конечно же, не с первого раза поняла. Аппараты подвели ее искусственный остроконечный слух, зато после повторного произношения имени незнакомки, Бекки взбесилась. Как так?! Зачем ей с ней видеться? Та чуть не угробила Фрин! Но почему-то Сароча решила, что будет лучшим решением если она пойдет погулять с Кармен и нормально поговорит после того сумбурного звонка.       — Бек, хватит меня отговаривать. Она не хочет зла.       — И откуда ты знаешь? Я не хочу чтобы эта незнакомка, — пожалуй, пора было называть ее по имени, но Бекки упорно хотела не знать его, — ухудшила твое состояние. А ты просто идёшь мне наперекор. Зачем, Фрин?       Девушка надела сумку на левое плечо и попыталась обнять ее на прощание, однако та отошла назад:       — Фрин, я серьезно. Если с тобой опять что-то случится я клянусь, я…       — Не случится. Поверь мне.       Бекки ни за что в жизни не хотела бы надеяться на такой минимальный процент. Смысл? Опять увидеть ее в обмороке, опять ждать часами ответов от врачей, подвергать опасность здоровью? Для чего это все? Неужели такая прямо вот необходимость говорить с источником стресса?       — Малышка, — вылетело из уст Фрин, — ты же понимаешь, что не можешь всегда оберегать меня?       — Я с тобой не разговариваю, — Бекки окончательно обиделась, — все, иди.       Девушка попыталась обнять ту, что обиженно отвернулась от нее, но Бекки не поддавалась и ушла в другую комнату. Фрин громко вздохнула и поудобнее надев сумку, вышла из своего дома.       Всю дорогу Фрин слушала музыку в наушниках и много думала. Ей определенно нужно было встретиться с Кармен. Она из того звонка вообще ничего не поняла и поэтому нужно прояснить произошедшее. Фрин не любила недосказанности, хоть и боялась их решать. Но постоянно оглядываться назад и думать о прошлом — хуже, чем если просто поговорить.       Тогда, а прошло уже несколько недель с того обморока, Фрин запомнила свой звон в ушах. Проще сказать, жуткий гул. Какие-то извиняющиеся слова доносящиеся из трубки телефона, которые она почти забыла. Фрин много думала с того момента как началась вся эта санта-барбара и у нее уже ломался мозг. А он ей, всё-таки, будет пригождаться.       Зачем вообще ее бывший устроил это? Он мог просто по-человечески прояснить все. Хотя Фрин бы тут же выгнала бы его из кабинета. Она размышляла и над тем — а стоило, может, уволиться раньше чем все это произошло? Но тогда бы она не встретила Бекки… Время отмотать назад нельзя, однако Фрин не желала этого. Больше всего ей запомнился собственный вывод: «при любом раскладе я бы не отдала свое место». Однако, реальность более сурова.       Девушка скучала по тому как люди обращались к ней «Мисс Сароча». Она привыкла к такому обращению, к тому, что все ее приказы выполнялись. Все до единого. И чувство власти было свойственно, но она умело держала коллектив и не перебарщивала. Кажется, она не ценила что имела, а имела Фрин многое. С ужасом обнаруживала, что нужно искать новую работу, снова ходить на собеседования, пытаться освоиться на новом месте.       Фрин ощущала дикую вину, что и Бекки это тоже коснулось. Причем, прямым образом. Бекки тоже ушла с работы, а могла остаться, но поступила по своим истинным принципам. К чему такие жертвы, разве Фрин заслуживает такого отношения? Она иногда думала, что не знает чем получила такого человека. Сомнения, что и Бекки тоже могла оказаться «ложью» — просачивались. Но ее девушка всегда замечала изменения в поведении Сарочи и постоянно разговаривала об этом.       Дойдя до места встречи Фрин увидела Кармен и помахала ей. Они остановились в ближайшем кафе и заказав себе еды, начали отвлечённо разговаривать на другие темы:       — Как ты? — задала вопрос Кармен. Она не знала о том, что произошло несколько недель назад, поэтому Фрин вздохнула и начала рассказывать.       — Нормально. Я побыла в больнице, — она сделала паузу, а девушка округлила глаза, — все хорошо. Теперь хорошо. Мне стало плохо тогда, — ещё несколько минут объяснений и девушка напротив, кажется, избавилась от всех появившихся вопросов.       В помещении было тепло, как и любит Фрин. Ей всегда нравилось когда температура выше, холод вообще не то, что входило в список важных вещей. Бекки же, наоборот, чаще всего включала кондиционер на низкую температуру, из-за чего другой приходилось сильнее натягивать на себя одеяло.       — Прости, я не знала, — Кармен снова извинялась, — если б я сказала раньше, может, все было по-другому…       — Случилось так, как случилось, — заверила Фрин, отпивая напиток, который им принесли, — ты хотела поговорить. О чем?       — Фрин, ты не представляешь что вообще творилось все это время. Я думала, что когда Хенг обратился ко мне, то это самое малое, что он хотел сделать. Понаблюдать, хотя и это безумно странно. Я отказалась, о чем я и говорила тебе. Но потом, начали появляться жалобы на тебя, какие-то крысиные отзывы. Мы знакомы с тобой мало, но я понимала, что ничего подобного ты не делала. Вся его «деятельность» почти была прикрыта моими ответами, я предоставляла доказательства. А он в ответ просто не смог сделать того же. И я думала, что Хенг просто отстанет. Но в итоге… — Кармен грустно посмотрела на собеседницу.       — Как же я устала от его мелькания… — на выдохе прошептала Фрин, — Бек из-за него тоже потеряла работу.       — В смысле? — девушка прищурила взгляд, — а она почему?       — Не хочет, сказала, чтобы он являлся ее начальником. Я просто знаю, как ей было нелегко, и как сейчас будет непросто, мне кажется, я все испортила.       Кармен слегка улыбнулась.       — Ты вроде говорила, что вы поссорились и вряд ли помиритесь. У вас все хорошо? — с надеждой спросила она.       — Ну так, сколько времени прошло, — усмехнулась Фрин.       А правда? Как много уже прошло недель с их первого разговора при собеседовании… Когда Фрин увидела эти карие глаза, нервную улыбку и четкий, звонкий голос. Румянец, так мягко облегающий ее щеки, и некоторое смущение. Фрин встала в ступор при первой их встрече, но быстро собралась, чтобы провести беседу с будущей учительницей. Тогда она и представить не могла что им придется вместе пройти. Только им вдвоем.

— Я беру ее, — громко сказала Фрин и взяла из рук Мистера Бонда и Асаварида резюме.

— Но Мисс Сароча! — Хенг возмутился.

— Она отличная специалистка.

— Вы не можете знать наверняка, — за Ассаварида вступился мужчина и попытался поменять мнение своей начальницы.

— Вы тоже не можете. Я ее принимаю.

      Тогда, в кабинете она увидела в Бекки стержень, готовность к любым препятствиям. Фрин тут же осознала, что доверила бы девушке детей. Самых маленьких, совсем еще не знающих даже азы музыки. И Сароча не ошиблась, при взгляде на один конспект урока решила, что перед ней тот человек, который не совершит глупую ошибку.       — …И она моя девушка, — с нескрываемой радостью отметила Фрин после быстрых воспоминаний в голове, — ты была права. Все встало на свои места.       С ярким энтузиазмом обе девушки обсудили все, что накопилось за все то время, что они не разговаривали. Фрин просто расслабилась и отдалась моменту. Вроде все налаживается.       Неподалеку заиграла громкая музыка. Фрин инстинктивно зажмурила глаза и заткнула пальцами уши. Снова этот противный шум от которого ей придется мучаться с болями и не знать куда себя деть.       — Все в порядке? — поинтересовалась Кармен, когда Сароча убрала ладони и просто смирилась с тем, что ей опять придется пережить звон.       — Да, пока что да, — кивнула Фрин.       На самом деле она уже неделю как не принимала Лисонтон, но улучшений не наблюдалось. Вообще, Фрин, конечно, избегала любого шума, чтобы просто смочь нормально жить, однако по сути все осталось на своих прежних местах. Фрин пришла к выводу, что лучше уж так, чем хуже.       Девушка как смертный приговор ожидала следующих мучительных минут, в течение которых ее накроет с головой тиннитус. Сначала стрелка часов в кафе указала на без пяти минут четыре, затем без четырех… Как назло они перестали идти и люди, работающие здесь, сняли их со стены ища батарейки. Фрин просто выдохнула и продолжила общаться с Кармен.       Немного осталось до конца нормального дня. Секунды тянулись бесконечно, складывались в бесконечное, тянущееся время. Фрин прекрасно знала себя и свой организм, потому что сначала ее встретит сильный звон в ушах, затем боль в голове, потом снова пульсирующая, словно зудящая рана, жалкая мука.       Но этого не произошло. Музыка на фоне бешено играла, люди вокруг умиротворенно общались, а тиннитус… Не появился. И через две минуты, и через пять, даже через двадцать минут все было в порядке.       Фрин ничего не сказала собеседнице, ссылаясь на свою великую занятость и поиск работы, помчалась домой. Она хотела рассказать об этом самому дорогому человеку, вместе порадоваться. Ведь это забытая роскошь для нее — приходить домой не к одиночеству. Она уже давно не одна.       За время ее дороги обратно домой, девушка безумно сильно боялась, что организм просто пошутил. Словно являлся отдельной личностью, которая полюбила над ней поиздеваться. Фрин все время прислушивалась, нет ли звона? Но он ушел и девушка просто не могла нарадоваться.       Открыла дверь своего дома, окликнула Бек. Но никто не отозвался. Она еще раза позвала ее по имени, однако сплошная тишина. Фрин любит тишину, но сейчас это было пугающе.       Она подошла к зеркалу, чтоб поправить макияж и будто взглянуть на себя без этого тиннитуса. Ощущение, что Фрин уже стала другим человеком. Более свободным, счастливым…       Однако, тревожная часть всегда оставалась на плаву. Но не по поводу здоровья, а насчет Бекки… Куда та ушла, почему ничего не сказала? Фрин не нравилось, что ее контролирует Бек, а сама она же не могла не переживать из-за того, что девушка вышла из дома. Ее распирало от радости и одновременно благодаря противному волнению, второе было как ложка дегтя в бочке меда.

***

      — …Да, я ничего не хочу ей говорить, — послышалось в другой комнате, — …просто не надо, — девушка медленно, словно это услышит Бекки, открыла свои глаза и огляделась.       Фрин уснула, скорее задремала. В гостиной слышен голос девушки, и она продолжала вслушиваться. Чтобы лучше ее слышать, Фрин подошла к двери спальни и приложила ухо к нему:       — …Она не должна знать, — продолжала Бекки, — …хорошо, спасибо, я всегда на связи, — по звукам Фрин догадалась, что звонок был прекращен.       Чтобы не вызывать подозрений она отпрянула от двери и быстро легла на кровать. Накинула на себя одеяло, и притворилась дремлющей. В голове обдумывала план и порядок действий. Бекки что-то скрывает. Но что? Это оставалось неизвестным. А Фрин боялась подобного, везде искала подвох.       Она хотела верить, что как в романтичных фильмах ее девушка готовит какой-то сюрприз и Фрин остается только лишь ждать его исполнения. Но она жила с Бекки какое-то время и умела различать волнение или предвкушение в голосе. Сейчас это была нервная дрожь, та, которая так знакома Фрин. Ее тревожная натура могла преувеличить то, что она услышала, но вряд ли так сильно.       Дверь открылась, зашла Бекки спокойным и размеренным шагом. Она легла рядом, аккуратно расположившись лежа за спиной у Фрин и нежно приобнимая ее за плечи. Та сделала вид, что только что проснулась и повернулась к ней лицом:       — Ты обычно не спишь днем, — прокомментировала Бекки, — что-то случилось?       Случилось. Произошла самая яркая новость, которой так хотелось поделиться. Фрин свободна от звона в ушах. Теперь она была в этом яро убеждена, так как даже после пару часов сна ничего не произошло. Никаких помех. Абсолютная тишина, не включая размеренного дыхания Бекки и шуршания мягкого одеяла.       Однако, Фрин была взволнована тем разговором. И не могла оставить это просто так. Она положила на второй план радостную новость и прошлась взглядом по Бекки. Ничего по ней не видно. Также улыбается, также тянется ее обнимать, также всегда рядом.       Внизу у Фрин появились «бабочки в животе». Она знала, что это означает, ведь они после того раза в душе больше не занимались сексом. Бекки видела, что та из-за лекарства безумно сильно хочет спать и просто была рядом. Фрин, несмотря на все свои появившиеся подозрения, захотела ее. И притом, очень сильно.       Ей так нравилось быть с ней. Только с Бекки. Видеть ее довольную ухмылку после пика удовольствия, быть причиной такого наслаждения. Заботиться о ней наилучшим образом, заставлять шептать Бекки ее имя… Ничего красивее этого она в жизни не видела. И прямо сейчас она знала, что может снова лицезреть это.       Но собрав всю оставшуюся волю в руках Фрин почти безэмоционально ответила:       — Все хорошо.       На лице Бекки читалось легкое недоверие. Дабы чтобы это не заметила Фрин, она снова мягко приподняла уголки губ:       — Точно? — Фрин очень даже убедительно кивнула, — как там встреча? — задалась вопросом Бекки и внимательно всмотрелась в собеседницу.       — О, я узнала много нового о Хенге, — хмыкнула Фрин, — но факт остается фактом, я была дурой, что ничего этого не видела.       — Не говори так, — рука, которая гладила Сарочу по щеке вдруг слегка начала дрожать. Бекки ее тут же убрала и более отстраненно улыбнулась, — расскажешь мне все?       Фрин поддалась и спустя недолгий рассказ Бекки стала более странной. Что-то непонятное творилось в голове той. Из-за этого Фрин почувствовала тревогу. Она терпеть не могла тревожиться по причине Бекки, ведь та являлась ее зоной комфорта. Вернее, не так. Единственной зоной комфорта.       Бекки отлучилась на минуту в кухню чтобы покормить собак, а в это время у Фрин назрело странное желание. Девушка оставила свой телефон на кровати и Фрин хотелось его включить и прочесть переписки. Она никогда так не делала, но тревога давала о себе знать. Ей было неловко за свои мысли, а ещё более противно, что она хочет им следовать. Но другого выбора у нее не осталось.       А если Бекки все это время притворялась, что любит ее? Если она просто не хочет с ней быть, а вдруг сделает больно? И ведь именно Бекки могла бы создать рану в сердце Фрин такую большую, что она бы вряд ли смогла бы оправиться. Нет, нельзя надеяться на хороший исход, можно только ждать худшего. Снова боль, снова предательство…       Виня себя во всем в чем только можно, Фрин все же взяла телефон в руки и разблокировала его. Она знала пароль, Бекки сказала его на экстренный случай. Возможно, сейчас был не совсем он, но Фрин попыталась оправдать себя. Она просто больше не могла терпеть навязчивые мысли.       Девушка зашла сначала в звонки. Последний являлся неподписанным, просто набор цифр, незнакомый ей. В переписках же, ее ждал сюрприз. Не совсем в типичном понимании этого слова. Наверху висела беседа с Хенгом, с Нам, с ещё кем-то, кого Фрин пока что не разглядела. У нее застучало сердце от волнения. Зачем Бекки общалась с ее бывшим и почему это скрыла? Тут же появлялись не самые хорошие мысли, что так затуманивали разум Фрин. Она почти нажала на открытие переписки, но ее окликнула Бекки:       — Фрин? — девушка подняла глаза на нее, — ты серьезно? — Бекки недовольно посмотрела на нее, — зачем ты взяла мой телефон?       — Э-э… — только и смогла выдавить из себя Фрин, — я просто хотела узнать куда ты уходила.       — Ты мне не доверяешь? — Бекки впервые за все время задала этот вопрос. Обычно она просто уверяла, что все в порядке, — Фрин? — попыталась вынести из нее хоть слово.       Напряжение повисло в воздухе питая обеих девушек. Фрин нервно сжимала в кулаках одеяло и после попытки смолчать, все же заговорила:       — Я слышала ты с кем-то разговаривала, — глаза Бекки округлились, — это насчёт меня?       — Фрин…       — Просто ответь. Это касается меня? — девушка внимательно вгляделась в глаза той ища любые ответы на свои вопросы.       — Касается, — одним словом ответила Бекки, а Фрин ещё более недоверчиво отнеслась к такому ответу. Что он ей дал по сути? Мнимая правда, но ничего непонятно.       — Бек, что ты имеешь ввиду? Что-то плохое? — встревоженно хотела узнать девушка, но Бекки резко поменялась в лице.       — Все хорошо, давай поедим? — натянутая улыбка не внушала доверия совсем, — ты не ела, тебе нужны силы.       — Нет, мне нужно узнать что происходит, — настаивала Фрин, — скажи мне.       Девушка подошла к Сароче, медленно взяла свой же телефон из ее рук и засунула в карман брюк, отводя взгляд. Она ничего не говорит и вряд ли скажет потом. Прямо сейчас Бекки подпитывала тревожность Фрин так яро, что та будто была на иголках. Черт, что вообще происходит? Может, ей угрожают, может, она в опасности? А если является не тем человеком за которого себя выдает? У Фрин моментально вылетали всякие разные мысли, смешивались с друг-другом, превращались в кашицу. Нет, так просто она это не оставит, это уж точно.       — Бек, я серьезно. Ты в порядке? — девушка включила свой телефон и звук уведомления нарушил ее молчание. Пришло какое-то сообщение, от которого Бекки заметно погрустнела, — скажи мне, — просила Фрин.       — Какое тебе вообще до этого дело? — неестественно по-злому заговорила Бекки, — это моя пространство, просто не лезь туда. Не бери мой телефон и даже не смей ничего больше читать. То, что я твоя девушка это не даёт тебе права на это.       — Как я могу знать что ты в порядке, если что-то происходит, а я не знаю что! — Фрин повысила тон, — ты даже не отвечаешь на мои вопросы, ты просто издеваешься надо мной!       — Я никогда над тобой не издевалась, — Бекки говорила тише, но вкрадчивее, — думаешь, мне приятно когда ты идёшь на встречу с этой незнакомкой, которая чуть тебя не угробила? Почему ты думаешь о своих чувствах, а о моих никогда? Я что, всегда буду стальной и делать вид, что меня не обижает твое недоверие ко мне? Я такой же человек как и ты! — последнее предложение сопровождалось едкими слезами у говорящей. Она их умело смахнула, — я просто устала.       — От меня? — зачем-то спросила Фрин. Она не хотела знать ответа на этот вопрос, — скажи честно, Бек.       — Да! Я устаю от тебя. От твоего вечного недоверия, от каких-то опасений на мой счёт. Тебе вообще все равно на меня.       — Это тебе все равно, — чуть боязливо произнесла Фрин, — ты просто могла сказать, что происходит. Все. Больше от тебя ничего не требуется.       — Не все можно рассказать, — Бекки окончательно положила телефон в карман и больше не вслушивалась в звуки уведомлений, — и не все можно доверить.       — Круто, то есть ты меня обвиняешь в том, что я не умею хранить молчание… — пробурчала Фрин, отчего Бекки занервничала, — в чем тогда смысл всего этого если ты даже не можешь нормально поговорить со мной?       — Твое недоверие все ухудшает в разы. Просто поверь на слово, то, что ты слышала тебя касается. Но я сейчас не буду об этом говорить, — запротестовала Бекки.       — Да почему?! — выкрикнула Фрин. Они никогда так не ссорились. Из-за этого в горле бурлила обида, ком и непринятие ситуации. Что вообще происходит?       — Фрин… Все в порядке, — попыталась успокоить Бекки, однако Фрин уже была достаточно взвинчена, — правда, все хорошо.       — Ты общалась с Хенгом, — выпалила Фрин, — зачем ты ему писала? Что вы затеяли? Я ничего не понимаю, — девушка пыталась сохранять спокойный тон, но выходило кое-как. Вернее, вообще никак.       После нескольких минут спора Бекки просто не выдержала и ушла к себе домой. Без истерик, без громких слов — сказала, что уходит. И действительно так поступила. Фрин не пыталась ее как либо остановить, она уже не верила во что-то хорошее для них. Бекки скрывает от нее что-то важное, почему Фрин не должна знать это? Тем более, если это напрямую касается ее? Вопросов так много, что кипела голова.       Девушка села на пол возле кровати и просто заплакала от усталости. Слезы катились градом, смывали остатки хорошего настроения с утра. По крайней мере, до того момента, как Бекки запрещала увидеться ей с Кармен. Все было не так. Буквально ВСЕ. Все вокруг что-то скрывают, таят, не говорят правду. А Фрин достается самой первой и последней. Она надеялась на то, что Бекки так не сделает, что всегда будет говорить ей правду. Ведь она ее любит, всегда любила и даже сейчас продолжала. Глупые надежды на лучшее. Такого не бывает и быть не должно.       Не так она себе представляла первый день без тиннитуса. Фрин редко думала о таком, чтобы лишний раз не подвергать себя вере в чудо, не подпитывать мнимую радость за свое будущее. Хотя ей больше даже не хотелось радоваться. А зачем, если самый нужный человек ушел и даже не подумал о ней?.. Разве так поступают близкие люди? Или это происходит только с ней, а она верит и ждёт, что хоть что-то изменится?       Фрин с ужасом понимала, что Бекки устала от нее, как и сказала ей минутами раннее напрямую. Вымоталась, выдохлась… Что вообще означает вот это вот «устала»? Она больше не хочет быть с ней вместе? Как хорошо было бы знать ответа наперед, чем появлялись болючие вопросы. Тревожность накалялась, сердце бешено стучало, словно ударяясь о стенки груди. А в голове полная тишина. Давно забытая роскошь превратилась в пугающее «ничего». Ничего не болит физически, морально хотелось вырезать душу и больше ничего не чувствовать.       Так определенно стало бы легче.       Ей было неловко, что она нарушила личное пространство Бекки, но внутренне Фрин себя оправдывала и почти не чувствовала укол совести. Было противно, что Бекки общалась с ее бывшим. С напоминанием о ее прошлой кошмарной жизни. Хотя, с такими событиями, и настоящая жизнь не была уже так сладка.