Безбожные

Ночью приходили люди. Серые, искалеченные, озлобленные и причину всех своих страданий они видели во мне. Одни сменялись другими, некоторые оставались подольше, но их поток не прекращался. Фигуры тянулись ко мне, в надежде избавиться от нескончаемой боли и обрести долгожданное успокоение. Лёжа, будто прикованный, я не мог пошевелить и пальцем, а даже если бы и смог, я бы ничего им не сделал. Невесомые руки толпы смыкались на шее, перекрывая воздух, а сами люди впивались в меня белёсыми глазами, наслаждаясь возможностью навредить. Пусть это были бестелесные духи, пусть их лица были искажены, но я без труда смог их узнавать, хоть и видел впервые. «Женщина. Во времена реформ она укрывала мужа волшебника и обратилась за помощью. Через месяц я убил его. Как потом оказалось, бессмысленно. Мужчина. Ох уж он и хлопот доставил. Привёл братца лечить от хвори, а на том проклятие. Дёрнуло же дурака помочь, сам потом мучался месяц. Вот ещё один. Прознал про колдуна всемогущего и давай в ученики напрашиваться. Сам виноват, что голову на плаху положил. Мне как раз тогда силы нужны были, а парень с потенциалом попался. Его хватились потом, правда. Пришлось и от остальных избавляться. Много таких было...» Некоторые являющиеся не задерживались дольше мгновений, мелькали, только для того, чтобы я их увидел. Вот только не я виноват в их гибели. «Сами идиоты, не смогли отпор дать... НЕ Я... Не...» Сознание затуманилось, лица стали расплываться и не пойми откуда я начал вспоминать... Я всю жизнь был изгоем. Никто не способен понять человека в творческом поиске. Вот и меня тогда не поняли. Паотто почивал на королевской должности в ледниках, а Фассари пресмыкался и выслуживался перед властью на родине. Куда им до чего-то великого? Они отреклись от духа и погрязли в материальных усладах. Не то что я. Гордым и одиноким странником я ушёл из семьи и посвятил всю свою жизнь поиску вечного. Все незначительные жертвы лишь приближали меня к великому. И в один день я понял, что бессмертие доступно не только лешим, водяным или прочим их роду. Если захотеть, чужая жизнь может стать продолжением твоей собственной. Спустя треть жизни я, казалось, наконец, нашёл то к чему стремился! Но это было ещё не всё. Это не было бессмертием вечным и никогда бы не стало им. Я продолжил поиски. Сколько я перебрал заклинаний, сколько сотворил собственных, всё было напрасно. Я был раздавлен, сначала от меня отвернулась удача, а потом и братья. Заклеймили безумцем, ха, им просто стало завидно. Они отказали в помощи, им же хуже, а я в одиночестве продолжил свою миссию. Прожив достаточно долгое время на одном месте я заметил, что чья-то смерть всегда сопровождалась прилётом воронов. Мне никогда не нравились эти твари. Ни одна нормальная птица не может достигать двух метров в высоту, а уж волочь за собой дымку, словно от костра, и подавно. Следовательно, боги всегда были неподалёку, а мы были так слепы. Выход был очевиден. Заманив ворона в ловушку я напал. Тварь, хоть и была застигнута врасплох, сдалась не сразу. Его не брало обычное оружие, он таил в себе неестественно сильную магию. Сомнений не оставалось, они обличье смерти. Но и моему могуществу был предел. В одиночку перебить их всех было невозможно, и я стал искать единомышленников. Не магов, нет, этим трусам было не понять великой идеи, я обратился к несчастным – к людям. И они меня приняли, пошли за мной, верили, внимая каждому слову! Я подарил им цель в жизни, дал оружие, заботливо привёл на поле боя. Пришлось организовать несколько жертв, чтобы первые вороны точно прилетели за душами, а скоро остальные уже летели на зов их умирающих товарищей. Нас не пугало, что с каждой минутой тьмы вокруг становится всё больше, людская вера придавала мне сил, а я вдохновлял их и наконец остался лишь один. Последний ворон, последнее из воплощений богини разрушения. Всего один шаг нас отделял от бессмертия. Я заношу клинок и... Птица обращается в светловолосую девушку. Не было никаких сомнений, что перед нами на коленях сейчас сама Смерть. Всего одно движение, и все закончится... «Э.. то... не... я.…» Но внезапно меня отбрасывает в сторону, а все мои соратники разом валятся замертво. С небес в ослепляющем сиянии сходит женщина. «Н..ЕТ... Я.…» Меня бьёт осознанием – обознался! Мы только что перебили всех приближенных Богини. Она разгневана, и гнев её вот-вот обрушится на меня во всей своей мощи... — Нет! – Я вырвался из кошмара, словно вынырнул из ледяной воды. Но боль не исчезла — наоборот, она впилась в левый глаз раскалённым осколком, пульсируя, накатывая, затмевая всё остальное. Пальцы метнулись к лицу — сначала судорожно, потом осознанно, в попытке унять боль. Я потерял способность им видеть и как это исправить не имел понятия. В порыве агонии я не заметил, как в руке появился нож и слишком поздно осознал, что не властен над своими действиями. Блеснуло лезвие, как бы я ни пытался, сопротивляться не удавалось. Внутреннюю панику подавила чужая решимость. «Почему я не могу контролировать ни тело, ни голову! Что, во имя Аилихара здесь происходит?!» Но всё, на что я был способен, это уменьшить глубину пореза. Хотя шрам теперь всё равно останется. Нож шёл медленно, и только когда он дошёл до скулы, я смог разжать пальцы. В миг очнувшись от навождения я отбросил оружие. В ужасе, пытаясь отдышаться, я забыл про боль. На постель упало несколько алых капель. Когда дотронулся дрожащей рукой до лица на пальцах тоже осталась красная жидкость. — Чёрт. Не придумав ничего лучше, я оторвал кусок простыни и скомкав ткань прижал к ране. Из комнаты была дверь в отдельную ванную поэтому оставалось надеяться, что я не разбужу соседей шумом воды. «Ну, Галлери, удружил, ничего не скажешь. Нет, чтоб подохнуть по-человечески, так ты мне в мозги залезть решил?!» Я предполагал, что изменение радужки – не единственное влияние камня, но делить своё сознание с кем-то ещё не был намерен. Промыв порез я понял, что перевязывать нечем. Подозрительно вовремя сообразил, что в хранилище видел руководство для магов-целителей. Так как одной рукой я всё ещё держал стремительно краснеющую тряпку, искать по темени нужную книгу было очень неудобно. Достав ещё пару свечей, дабы не слепиться в темноте, я зашуршал страницами. Содержимое больше напоминало бред некроманта, чем какое-то там руководство. «Можно попробовать взять заклинание и разбить на необходимые части... Главное понять, какая за что отвечает.» Экспериментировать на себе не хотелось, но выбора не было. «Вообще, идея шаманить с организмом достаточно сомнительная, но иначе в следующие полчаса я продолжу заливать всё кровью. Кажется нашёл подходящее.» Я решил не мудрить и только остановить кровотечение, дальнейшее заживление уже дело иммунитета. Понадеявшись на удачу, я сконцентрировал необходимое количество энергии в руку возле глаза и стал раз за разом повторять отдельные замысловатые фразы. Слова щипали язык, но струя тепла уже расползалась от пальцев. Сработало... Слишком быстро, слишком правильно... Я не понимал насторожиться мне или радоваться. — Молодец... – Прозвучал до ужаса знакомый хрип. Свечи дрогнули, как от сквозняка. Я дёрнулся оглядываясь. Никого. Комната не изменилась, но воображение невольно придавало теням в углу жуткие силуэты. «Совсем крыша скоро поедет...» Почти успокоившись я начал собираться, как вдруг по комнате отчётливо пронёсся сдавленный смех. Нет, сомнений не могло быть. Не малым усилием я взял себя в руки, стараясь сохранять ясность ума. — От себя не сбежишь, мальчик мой. Не противься. «Да откуда этот звук?» Я опять осмотрелся. — Ты только оттягиваешь момент неизбежного. Хе-кхе-хе. – К горлу уже подступало раздражение. – Не сегодня, завтра я подчиню тебя и... Говорил шкаф. Пропуская пустые издёвки я снова призвал нож и подкрался поближе. — Впрочем, ты приятно удивил меня... – Наконец потеряв терпение от его издёвок, я занёс оружие и распахнул дверцу... Но внутри оказалось пусто. «Что...?» — Почти, мальчик мой. «Зеркало!» — А-а! – От неожиданности я неудачно отпрянул и свалился напротив открытого зеркала. В стекле, как за обычным окном, в натуральную величину меня поджидала сгорбленная фигура в свисающем потрёпанном балахоне. Галлери выглядел ещё хуже, чем, когда мы его закопали. Картину усугублял обезумевший оскал. — Ну здравствуй. – Улыбка стала донельзя широкой. – А ты смышлёный, я погляжу... — Откуда ты здесь? – Слушать этот мешок с костями не было никакого желания, но какая-то часть меня всё же обрадовалась возможному диалогу. — Ты знаешь ответ, мальчик мой. Прими последствия своих решений. Теперь я неотъемлемая часть твоего подсознания! — Тут он опять залился скрипучим смехом. – Ты так отчаянно сопротивлялся, а теперь сам впустил меня... Смех прервался чудовищным кашлем. Говорил старик самоуверенно, безусловно, но будто уверенность это была не больше чем пылью. — Не сходится твоя песня. – Галлери вновь открыл рот, но я перебил, решительно посмотрев на старика. – Тогда, в особняке, ты сказал, что слабеешь и без меня обречён. Если я правильно понял, вобрав силу камня, вместе с силой я подчинил себе остатки чужой души... Вещь наипротивнейшая, как я уже выяснил. За столько тысяч лет от тебя не осталось ничего, кроме гнили и попыток оправдать собственную глупость. Если бы ты был в состоянии, вернул бы себе контроль ещё днём. Я поднялся, подойдя ближе, с удовольствием отметив про себя, как старик еле заметно вжал голову. — Подумай усердней, кто в чьей власти. Вопрос времени, когда я пойму, как от тебя избавится. Так что сиди молча и не высовывайся. – От нарастающего напряжения зеркальная поверхность завибрировала. — Ты забываешься, паршивец! – Покойный повысил голос от чего у меня загудело в голове, но я не подал виду. – Я всё ещё в состоянии превратить твою жизнь в ночной кошмар. Ты слеп и неопытен! Не понимая к чему клонит старик я решился первым задать вопрос. — Вы как будто... Хотите помочь...? Галлери осёкся. Открыл и закрыл рот, вздохнул и наконец начал: — Я просто не хочу, чтобы все мои труды сгинули. Ты... — Мне не нужны твои исследования по бессмертию. — Не перебивай! – На секунду он сорвался, но тут же вернулся к мысли. – Можешь отпираться, но в настоящее время ты единственный, кто способен продолжать колдовское дело во всей его мощи. И единственный, кому я могу оставить наследие. — С какой стати мне тебе верить? – Я настороженно оглядел его. Такая благотворительность была ни разу ему не свойственна. — Не отнимай у себя силу ради сомнений. У меня было время не раздумье после смерти и поверь, последнее, чего бы мне хотелось, это чтобы твой талант зарыли вместе с хозяином, когда он заново не отладит погоду. — Не хочешь чтобы зарыли? – Я опешил и указал на повреждённую часть лица. – Да ты меня сам только что чуть не угробил! — Это не я! Да и не хотел вовсе. – Галлери неумело стал оправдываться. – Просто... По машинальной памяти! «Охотно верю, садист.» — Я всё слышал. — Хочешь, вслух повторю? – Я опять внимательно посмотрел на уже порядочно теряющего терпение колдуна. – В чём заключается помощь? — Тебе откроется всё, что что я знал, касательно магии, опытов, заказов и острова. Но не сразу. Магия любит, когда её ищут. Она даёт намёки. Я же покажу тебе, куда смотреть, а дальше сам пойдёшь, коль духу хватит. — В чём подвох? — Я бы его так не назвал. – Вдруг ухмыльнулся он. – Полученная тобой сила – мой жизненный путь, а значит и суждения. Если не схватишь раздвоение личности, то образ мышления точно изменишь. — А ты благополучно продолжишь у меня в башке сидеть? — Нет. – Впервые завесь диалог я уловил болезненно правдивое сожаление. – Два сознания на один дар – это невозможно. Как только ты, мальчик мой, подстроишься и научишься работать с обретённой силой я растворюсь и... Впрочем, это уже будет не важно. Повисло неловкое молчание. Я стоял меж двух огней. «Самостоятельно я пока мало на что способен, но если приму помощь... Я получу доступ не просто к силе...» Галлери ждал. Он прекрасно знал, что я приму условия. И оказался прав. Я согласился. Последнее, что помню, как протянул руку зеркалу, а уже в следующую секунду пространство начало сворачиваться и я снова оказался на кровати. Окно заливало комнату солнечным светом. Слишком жёлтым, слишком живым. После вчерашнего казалось, что он давит. «Раздражает.» Умывшись я убедился, что рана действительно на месте. А значит случившееся не было сном, оно не было бредом. И Галлери со своими кошмарами, и выбор... Вслед за осознанием проснулся азарт. «Нужно же как-то эффект проверить. А с моим запасом литературы...». Попробовать хотелось многое, но я сосредоточился., а именно на погоде. Ещё вчера я отобрал потенциально полезную литературу, но сейчас руки сами открывали необходимые страницы будто по старой памяти, а заклинания уже не казались хаотичным набором звуков. Одно, другое, следующее... Некоторые из них мне даже не нужно было проговаривать. «Вот оно! Старик был прав, отказ от подобного выставляет людей идиотами. Магия всесильна... И теперь только мне она подчиняется...!» Я перестал дышать. «Где сила, там и власть. Но хочу ли я этой власти?» — Нет. – Я захлопнул учебник и вернул в пустоту. «Этой власти жаждал обезумевший, от количества лет прожитых зря, дух. Меня же это не интересовало с самого начала.» В дверь постучали и в проёме показалась знакомая фигура: — Доброе утро. Это был тот же... парень(?) да, скорее всего парень. Тот что принёс нам вчера документы. Тогда я не особо обратил на него внимание и сейчас даже немного растерялся. Он выглядел... Не сказал бы, что не правильно, но уж непривычно так точно. Весь гардероб больше подошёл бы девушке. Особенно рубаха с рюшами на рукавах и вороте из слишком тонкой ткани. Неестественно аккуратные, почти женские черты лица... сбивали с толку. Всё это не выглядело нарочито, наоборот, от него исходила спокойная, почти равнодушная уверенность. Тут я поймал себя на том, что рассматриваю его слишком долго. — Закончил? – Явно довольный моим ступором, человек сообщил: – Вакет тебя ждёт у себя к 11. — Понял, а... – Уже хлопнувшая дверь заново открылась, но с явным нежеланием. – А как вас зовут? Просто, похоже мы не редко будем пересекаться и... Меня прервали страдальческим вздохом. Парень скучающе осмотрел меня, что-то недолго обдумывая и уточнил: — Ты же шаманишь у нас теперь? Я кивнул. — Что-то вроде... — Пошли. – Махнув рукой он опять скрылся за углом. Я вышел следом, заперев дверь. Как вскоре выяснилось, парня зовут Томмо и в ближайшее время мне предстоит ходить за ним по пятам с целью ознакомления с частью внутренних дел «Семьи». Так они себя называли. — Краткий экскурс! – Как только мы вышли за территорию особняка он бросил в мою сторону плоский округлый предмет размером с ладонь. – Лови, жетон Семьи. Собачке твоей я отдал уже. Они на первое время, дальше, если приживётесь, не понадобятся. Но терять не советую, голову откушу. Наша задача на ближайшие полтора часа — нанести визит Госпоже Злате, а потом приобрести 16 тысяч в Баирской валюте от многоуважаемого гражданина Надира и Ки-а-ри-ли-я. Смешное имя, скажи? «Собачке?!» Я даже опешил. «Прошло меньше суток, а Тэйгану уже прозвище дать успели?!» Но я уже быстро забыл об этом так как принялся изучать полученную вещицу. Черный металл казался свежим и это настораживало. «С какой это стати им раскошеливаться на новые?» С одной стороны на жетоне был выгравирован Семейный герб: коронованный череп на чаше весов, который перевешивала капля «Это... Вода или кровь...?» На обороте же красовались пока не ясные условные обозначения. Покрутил, всматриваясь, но, не найдя больше ничего интересного, убрал в карман. Томмо был у Вакета личным помощником. Почти секретарём. Но это было не совсем честное описание. В клане он был скорее вездесущей сорокой: знал обо всём происходящем, кто кому сколько должен, почему у столовой свет мигает после обеда, и как разговаривать с бухгалтером, чтобы не вычли лишних сумм. Язык у него был абсолютно без костей. Но как это редко бывает болтал он хоть и много, но не в пустую. То, что его взяли на должность по родственным связям он не скрывал и совершенно не стеснялся, как будто бы это наоборот было каким-то достижением. — Киарилий, – повторил он, усмехаясь. – И это не прозвище, прикинь. Родился с этим. Это же как его мать не любила? Томмо шёл уверенно, неутомимо болтал и, кажется, вовсе не для меня — просто мысли его требовали выхода, а воздух вокруг, видимо, подписался слушать это на постоянной основе. Концентрацию на выливающейся информации я утратил уже на пятой минуте, поэтому решил просто понаблюдать за собеседником. Сомневаюсь, что бежевое пальто давало хоть немного тепла в это хмурое утро, зато прекрасно подчёркивало чужую фигуру. Волосы, слегка вьющиеся, он всё время поправлял, чтобы разбирать дорогу. Разглядывая слегка бледноватое лицо, я вдруг подметил неожиданное. «Это что... Макияж?» И действительно, глаза подведены, кожа без изъянов... «Неожиданно...» Высокий, чуть худощавый, на первый взгляд я бы дал ему 217... «Нет. Надо перестраиваться. Лет 27-25 наверное...» В скором времени мы остановились возле неприметной гостиницы. — Ты слушаешь меня вообще? – Возможно, он посчитал неуважением, что я постоянно отвлекаюсь и ухожу в себя. — Д-да. – Машинально кивнув я перестал изучать оконные пролёты вернув взгляд собеседнику. – Сейчас к Злате... А как по Фамилии? — Не позорься, прошу тебя. – Томмо опять сделал страдальческое выражение лица. – Всё что от тебя потребуется это молча стоять в стороне. Стой, слушай и запоминай. понял? Пока я не передумал и не ушёл, он вцепился в рукав рубашки и потащил меня ко входу. Но дальше тамбура мы не прошли. За серым и обшарпанным недоразумением притаились массивные металлические двери. «Нет, даже не так. ДВЕРИ! Нет, чудовища! ДВЕРИЩИ.» И пока я старался не потерять себя в этой давящей коморке Томмо успел отчеканить шифр. Исполины тут же пришли в движение, расступаясь в гробовой тишине, являя за собой не холл, вопреки моим предположениям, а уходящую вниз бетонную лестницу. Стоило нам сделать пару шагов, как пути отступления были отрезаны. Хотя нуждался в них только я один. Было заметно, как мой драгоценный напарник давится смехом и изо всех сил сдерживается, наблюдая за моей реакцией. Видеть ступеньки и не переломать ноги позволяли 2 слабые лампы на стенах. Одна на середине пути, а вторая в самом конце у выхода. Томмо без зазрения совести лыбился во все 32 зуба, то и дело поглядывая на меня. На такой же обшарпанной как и снаружи двери красовалась совершенно не уместная прямоугольная вывеска с золотыми буквами: «Добро пожаловать!». «Очень ободряюще» Пронеслось в мыслях, но вслух я ничего не сказал. Мы вышли к арене. В центре огромной залы, в углублении подсвечивалось пространство, обнесённое высокой металлической проволокой. От него вверх уходила пара десятков рядов трибун. Место явно пользуется популярностью, судя по протоптанным дорожкам чуть светлее по тону, чем изначальное покрытие на полу. Томмо дал мне пару минут осмотреться, но практически сплошная темнота мешала. — Это, мой дорогой друг, — Видимо, просто молча стоять без дела было для парня просто непосильной ношей. Отстранившись от ближайшей стены, он горделиво обвёл рукой помещение. Его голос эхом ударил в бетонные стены, как будто он выступал перед невидимой публикой: – Это уникальное место! Здесь проводятся суды, решаются судьбы! Люди теряют и приобретают всё в один кратчайший миг... — Томас! Мы вдвоём обернулись на внезапный возглас. На другом конце зала, где лязгнула металлическая дверь, я разглядел что-то похожее на рубку для наблюдений. Оттуда вдоль стены шла длинная лестница и по ней стремительно спускался человек. Я вопросительно глянул на спутника. Завидев идущего в нашу сторону, Томмо на секунду скривился в отвращении и, закатив глаза, вышел вперёд меня, предупредив внезапно серьёзным тоном: — Стой с уверенным видом да помалкивай. Подошедший незнакомец протянул ему руку, но Томмо лишь кивнул в знак приветствия, демонстративно убрав руки в карманы верхней одежды. И без того хмурый мужчина не добро ухмыльнулся и сделал тоже самое. — Мы ждали тебя два дня назад. — Не хотелось отвлекать бумагами во время важного боя. Мои поздравления, кстати. — Кха, не хотелось ему. – Мужчина, казалось, даже одним тоном нарывался на конфликт. Я заметил, как Томмо напряг плечи и от этого стало не комфортно. – Только и думаешь о своих цацках вместо работы. А Вакет ждёт, а время – деньги. Удивительно сколько от тебя головной боли. И как он не попёр ещё тебя? — В прошлый раз все ваши так напились, что я решил, будет лучше, если новый контракт будет составлен на трезвую голову. – Бросил Томмо пренебрежительно. – И без вас дел полно. Злата у себя? Он хотел обойти собеседника, но мужчина преградил дорогу. — Хозяйка на время передала мне решение всех вопросов. Поэтому, если вы и дальше хотите сотрудничать, у меня новые условия. — Из ума выжил?! – Томмо, опешив с такого заявления, отступил. – Тебя в вольере передержали, что мозги как у блохастых теперь? Ты понимаешь кому отказываешь?! — Что сказал?! Сорвавшись, бандит схватил парня за ворот и, вероятнее всего, ударил бы, но я среагировал быстрее. Я не успел подумать, как напряжение со злостью уже сами нашли выход в нужном заклинании. Мужчину почти сразу же сбило с ног. Он отлетел в сторону и с глухим звоном врезался в железные ограждения. «Или это у меня в ушах зазвенело?» Сердце колотилось как бешеное. Пытаясь отдышаться, я боялся посмотреть на Томмо. «Сказано же было, не мешаться... Вдруг зря полез? Отчитает?» Но нет. Подняв глаза я понял, что он даже не смотрел на меня. Невозмутимо убрав в рукав изогнутый нож, который я не заметил, парень поправил волосы и развернулся к выходу, бросив короткое безразличное «— Пошли.» Единственное, что его выдало, это нервно дрогнувшее плечо. И не было понятно, злость это или запоздалый страх. Когда мы вновь оказались на улице он вытащил спички, пачку с сигаретами и протянул мне с немым вопросом. — Н-нет, спасибо. — Зря. – Вынув белый цилиндрик он закурил и спрятал остальное обратно. – Тебе спасибо. Больше он ничего не сказал, а я побоялся отвечать или что-то спрашивать. Мы молча продолжили путь. «— Всегда пожалуйста. – Галлери внезапно подал голос: – Не тормози в следующий раз, на репутацию влияет. — Учту.» Разговаривать не хотелось. Даже в уме. Тем более, я опасался, что чем-то могу себя выдать и меня сочтут психом с раздвоением. «Хотя, по сути так и есть наверное...» Улицы постепенно оживали, наполнялись людьми. Нам пришлось сойти на обочину, ведь мимо то и дело стали проноситься безлошадные экипажи. Я таких раньше никогда не видел. Знал, что здесь и в Зейхеле уже появилось такое чудо техники, но, чтобы они вот так проезжали перед самым носом, никогда бы не поверил. И теперь глазел на каждый с открытым ртом. Несколько раз Томмо, недовольно бурча, даже оттаскивал меня за шиворот от дороги, чтобы ненароком не сбили. Вопрос, почему мы всё ещё передвигаемся пешком напрашивался всё больше и больше, но так и застревал в горле, стоило мне только посмотреть на раздражённого спутника. Миновав несколько кварталов мы вышли к ещё одному имению. Такой же черный, как и большинство окружающих его зданий, фасад лаконично вписывался в пейзаж города, но и не выглядел угрожающе. Подойдя ближе я даже отметил небольшую схожесть с домами на континенте. Как и возле особняка Вакета, нас встретила и досмотрела охрана, но теперь они были ещё и с собаками. Здание имело «п»-образную форму и, поскольку расстояние от тротуара до парадной было не большим, я решился предположить, что внутренний двор был у хозяев весьма завидный. Открыла дверь и проводила в прихожую нас прислуга. Пока Томмо уверял, что забирать верхнюю одежду не ужно, я не упустил возможности оглядеться. Мы стояли на пороге огромной, но очень уютной гостиной. Всю противоположную стену занимало окно в пол, выходящее на сад. На светлом бархатистом ковре друг напротив друга стояли два длинных дивана. А багровые стены были увешаны картинами с... «собаками?!». Под каждым холстом блестела табличка с именем и датой. Раз за разом глаза цеплялись за элементы декора, также выполненных в собачей тематике. Один только вид этой комнаты стоил баснословных денег. Справа и слева начинались коридоры. — Я сообщу хозяйке, что вы пришли. – Низко поклонившись девушка в фартучке удалилась. Только переступив порог Томмо снова ожил. Без зазрения совести он по-хозяйски вышел в центр, вскинул руки и крикнул: — Графиня, душечка? По началу никакой реакции не было, но тут справа послышался шум и в помещение резво вбежал черный щенок добермана. Суетливо покрутившись и обнюхав гостей пёс звонко лая стал носиться по комнате, но Томмо быстро подхватил его на руки, чтобы животное не испортило мебель. — Куда это мы собрались, красавица? – Чмокнув собаку он снова позвал, но уже подойдя ближе к коридору. – Злата? Это мы. В глубине дома послышался резвый топот, а за ним звук каблуков. Уже через секунду к нам выбежал ребёнок и с разбега врезался Томмо в ноги, обнимая его, да так, что парень еле удержал равновесие, но всё равно засмеялся. — И тебе привет, одуванчик. На, — он протянул ему вырывающегося питомца, — она без тебя и минуты не просидит. — Герта, не хорошо убегать без разрешения! – Поучающе заявил мальчик и перенял щенка. Лица его я так и не видел, всё это время они стояли ко мне спиной и я уже начал чувствовать себя каким-то бедным родственником. «Может под шумок получиться вернуться в особняк?» Но у Томмо видимо были другие планы: — Тэуфел! – Будто прочитав мысли, он обернулся, подзывая жестом поближе, и снова опустил голову к ребёнку. – Знакомься, наш новый коллега. Будет захаживать к вам иногда, так что собак не натравливай. А я пока маму твою пойду поищу. Мальчик смеётся, кивает и наконец оборачивается, поднимая на меня глаза. Свои разного цвета глаза. «Что?!» — Ньют?! – Я похолодел. Теперь всё сложилось. И растрёпанные светлые кудри, и знакомый смех, и веснушки, синий и зелёный глаза...