Часть 1
7 апреля 2025 г., 00:59
***
Темное помещение амфитеатра озарялось вспышками заклинаний, и различить, где люди, а где их обнимающие тени, было почти невозможно. От сводов отражался высокий сумасшедший смех тетушки Беллатрисы. Гарри был внизу, в самой гуще молчаливой схватки. Невидимый остальным Драко спустился по гладким ступеням, запнувшись лишь раз, — из-под капюшона белели знакомые локоны. В сердце кольнуло болью. Как бы горько ему не было, зная, каким фатальным окажется промах отца, он не мог помочь здесь. Его целью был Поттер. Героический придурок одновременно пытался спасти неуклюжего идиота Лонгботтома, отбиться от самых опасных Пожирателей — Долохова и Макнейра, и спрятать бесполезное Пророчество. — Беги! — едва ли не в ухо Драко проорал Люпин. Драко дернулся вниз — увидеть здесь его мог лишь Поттер, но, видимо, и для этого нужен был прямой контакт. Забыв о предупреждениях, он схватил Гарри за руку: мгновения замедлились — узнавание, недоумение, гнев… От этой реакции почти так же больно, как от предательства. Чертов Дамблдор появился во всем сиянии, но танец смерти прервать не мог: Сириус бесконечно медленно падал в арку, бешено хохотала Белла, Гарри каменел в своем горе, сочась бесконечной влагой отчаяния. — СИРИУС!!! — Драко загородил ему путь, беззвучно шептал слова утешения, удерживал взглядом, и проваливался, проваливался в слепящий свет. «Я не выпущу тебя, пока ты меня не выслушаешь…» Голос доносился из ниоткуда. Драко вертел головой, пытаясь понять, кто это говорит, потому что спокойный и невозмутимый голос не мог принадлежать Гарри. «В смерти Сириуса виноват я…» «Я ошибся…» У его ненависти вкус крови из прокушенной губы. *** — Главное в его сознании будет сокрыто слоями защиты. Тем, что причиняет боль, — голос Снейпа звучит глухо и устало, словно он не верит в успех их затеи. Не верит в способность Драко вытащить Гарри из тех глубин, в которые тот добровольно погрузился. — Помни, что он находится в идеальной для него форме реальности. И выйти оттуда тоже должен добровольно. *** Сначала пришла боль. Затем в сознание ворвался крик. Исступленный, пронзительный. Драко казалось, что кричит он сам, корчась под ударами бесстрастного: «Круцио!» Он открыл глаза и отшатнулся, едва не закричав на самом деле — рядом лежал Седрик Диггори. Мертвый Седрик Диггори. С легкой красивой улыбкой на навсегда застывшем лице. Вокруг снова колыхались тени. Черные мантии и белые маски Пожирателей смерти, они, словно дементоры, обступили Волдеморта и корчившегося у его ног Гарри Поттера. Ненависть придала сил — Драко метнулся мимо отца, надеясь, что Гарри увидит его и сможет ощутить поддержку. Если бы он мог перенести их в спасительную темноту подземелий, обнять содрогающегося от рыданий возлюбленного, утешить его, осушить слезы поцелуями… Но неуловимый, словно снитч, Поттер снова ускользнул. За спиной что-то ехидно шипел Волдеморт, но Драко слышал в его голосе раздраженные нотки. Красный обжигающий луч прошел сквозь Драко и разбился о надгробие. Следом ударило еще одно заклинание, расколов плиту, за которой скрывался Поттер. И он — вот ведь безрассудный идиот! — вместо того, чтобы бежать, петляя и путая следы, поднялся во весь рост и проорал: «Экспеллиармус!». Пространство вокруг наполнилось золотым сиянием и вибрирующей мелодией, Поттера обступили призрачные фигуры, заслоняя его от разъяренного Волдеморта. Драко встал в их круг. Мелодия и свет текли сквозь него, оседая крохами надежды: Гарри выжил тогда, а значит и сейчас все получится. Призраки говорили, что-то обещали, нежно гладили Гарри по лицу. Драко поймал его взгляд, прошептал: — Любимый! — и снова мир залил слепящий свет. «Воздух насквозь провонял виной…» «Возьмем его вместе…» «Убей лишнего…» У его отчаяния вкус кладбищенской земли. *** Снейп устало трет переносицу. — Я не могу пойти туда вместо тебя. С ним не работают обычные методы. То, что звучит в глухом голосе, откровенно похоже на страх. Драко знает, что Снейп пытался, в первые дни пытался проникнуть в разум Гарри. Но что-то пошло не так. Не удивительно, учитывая их отношения все эти годы. Но доверяет ли Гарри самому Драко? Может ли тот краткий миг счастья, что был между ними, затмить годы ненависти? Драко бродит по Хогвартсу, прячется в укромных закутках, злится на Грейнджер и Уизли, на Снейпа и Дамблдора, на колдомедиков, которые ничерта не делают, только сочувственно смотрят бессмысленными овечьими глазами. *** С каждым разом ощущений все больше. Мерзлая земля, запах тлена и сырости, тяжелая, пропитанная влагой, мантия и холод. Обжигающий, режущий до костей, обнажающий нервы, уничтожающий все живое. Сотни дементоров чернильными кляксами парили на фоне сгущающихся туч. Тяжелые ледяные капли падали на лицо Драко, и он надеялся, что это только дождь со снегом, а не мерзкая слизь, покрывающая балахоны нежити. Их присутствие затуманивало разум смертельной тоской, перед глазами мелькали заплаканные лица матери и Гарри, мертвое лицо отца. Неспособный пошевелить и пальцем, он даже не представлял, где его волшебная палочка. Да и чем он мог помочь? Он не умел вызывать Патронуса, и если сейчас кто-нибудь не придет к нему на помощь, то сам он уж точно никого не спасет. Он никчемен. Вся его самоуверенность зиждилась на авторитете отца, но — Мерлин помоги! — он не мог даже поймать снитч, чтобы доказать отцу, что способен быть лучшим. Разве может он спасти Поттера? Рядом кто-то скулил на одной протяжной ноте, и Драко не был до конца уверен, что не он сам издавал эти душераздирающие звуки. Хотелось сдохнуть от безысходности в этой ледяной грязи. Сияние чужого Патронуса разметало дементоров. Его сила настолько велика, что они лопались и сгорали в огне чужого неподдельного счастья. «Гарри!» — облегченно выдохнул Драко и с благодарностью позволил свету поглотить себя. «На моей мантии и без тебя достаточно грязи!» «Я все равно что убил их…» «Вот в чем моя вина.» Страх на вкус как вода Черного озера. *** — Он должен согласиться пойти с тобой. И будет сопротивляться не только тебе, но и своему подсознанию. Возможно, даже атаковать. Если у тебя получится… — Снейп не смотрит на него, никогда не смотрит в глаза. — Все, что ты там увидишь — его воспоминания, его опыт. Ты не можешь ничего изменить. Не должен ничего менять. Главное не звучит — Снейп дал достаточно книг, чтобы Драко понимал без слов. Гарри может защищаться. Гарри может напасть на него, обнаружив извечного соперника. Или его подсознание будет защищаться. Драко может застрять, заплутать в его разуме навечно. И тогда их никто не спасет. Иногда он думает, что это лучший выход. Умереть вместе в лучшем из мест. В том прекрасном сияющем мире, где только они вдвоем, мягкая постель, вино и хлеб, и нет никакого противостояния, нет Волдеморта, нет Магического мира с безумными требованиями к одному хрупкому, израненному подростку. *** — Урод! Ненормальный! Паршивый щенок! Драко стоял в небольшой маггловской гостиной. Огромный мужчина с побагровевшим лицом держал заплаканного маленького мальчика за воротник рубашки, то и дело приподнимая и встряхивая так, что ребенку приходилось вставать на цыпочки. Высокая худая женщина визгливым голосом причитала над осколками какой-то тарелки с остатками еды. Драко шагнул вперед, не веря своим глазам: это Гарри? Ребенок, которому суждено было избавить мир от Темного Лорда, о котором слагали сказки и говорили, что он живет как настоящий маленький принц, тряпичной куклой болтался в руках мерзкого маггла? Где, Мордред побери, Дамблдор со своими речами о любви? В горле клокотало от возмущения, омерзения, ярости, сердце сжималось от боли за любимого. Желание уничтожить этих мерзких магглов, Дамблдора, который не мог не знать о методах воспитания, всех мерзких притворщиков, которые окружали Гарри, но только вредили ему, Волдеморта, который лишил Гарри детства в любящей семье, поглотило его целиком. Волшебная палочка сама прыгнула в руку… — Я сдам этого выродка в приют! — проревел маггл. Женщина обернулась к нему и нервно взвизгнула: — Нет, Вернон! Мы не можем!!! — Я не боюсь их, этих ненормальных! Пусть только сунутся!.. — Нет! Подумай о Дадли. Маггл подтащил Гарри к двери под лестницу и буквально зашвырнул его внутрь. Драко шагнул следом в темный пыльный чулан. Гарри, его Гарри, его маленькое солнце, сидел на тонком тюфячке и беззвучно рыдал, зажимая рот ладошкой. Другую руку он болезненно прижимал к груди. Драко опустился перед ним на колени и осторожно прикоснулся к плечу. — Папа! — прошептал ребенок, глядя на него расширенными глазами. — Тссс… — Драко покачал головой. — Я не твой отец, родной. Надежда, вспыхнувшая на мгновение на детском лице, тут же угасла. Драко глубоко вздохнул, стараясь унять злость, чтобы не напугать малыша еще больше. Сел рядом, аккуратно обнимая дрожащего ребенка. — Ты ангел? Ты заберешь меня к маме и папе? — Нет, Гарри. — Драко чувствовал, как щиплет в носу. Слишком велик был соблазн обмануть, выманить его, увести за собой. Схватить его в охапку, закрыть всем собой, всем телом, спрятать под кожу. Как бы он хотел забрать его боль, утешить, пообещать, что скоро все закончится, — но не мог солгать. Только не ему. Отсюда не было выхода. Драко не был уверен, что им не придется возвращаться той же дорогой, какой он попал сюда. Что сможет удержать Гарри, спасти от боли, потерь и ужасов. И последствия?.. Что будет, если в тело взрослого Гарри Поттера вернется не его любимый, а запуганный малыш? Драко не мог рисковать. Он должен был идти дальше, падать в темноту его кошмаров. Найти то место, где скрывалась взрослая версия его любимого. Но выпустить Гарри из рук, оставить одного сейчас не мог. Ребенок тихо всхлипывал у него на груди, комкая мантию, а Драко тихо напевал колыбельную, которую в детстве пела ему мать, и ласково водил пальцами по худенькой спинке. У него был краткий миг, когда Гарри уснул, чтобы положить ребенка и прикрыть залатанным обветшалым пледом. Бессилие горчит хлебной плесенью. *** — Ты не можешь никого убить или изменить его воспоминания. Знание и память вступят в конфликт, если он очнется. — Драко почти ненавидит Снейпа за это «если». — Поттер ушел в выдуманный мир только из-за неверной новости о тебе. Что произойдет с ним из-за смерти кого-либо другого — неизвестно. Впрочем, сомневаюсь, что тебе будет доступно какое-либо взаимодействие на проекции разума. А вот он может влиять на тебя, защищаться, ранить. — Снейп запинается, машинально перекладывает пергаменты с одного края стола на другой, и продолжает: — Не думаю, что сможет убить, но будь осторожен. Его подсознание… Увидишь сам. *** Сияющее ничто. Стерильное ослепляющее пространство. Пустота. — Гарри! — без надежды на ответ позвал Драко. Голова болела, словно в нее прилетело бладжером. — Гарри! Иллюзия пошла рябью, изломалась причудливыми углами оригами, выросла стенами лабиринта из ненужных вещей, сменилась тренировочным залом с манекенами, затем — величественным залом с колоннами, снова пустым ничто, будто Выручай-комната не могла определиться, какую версию помещения заказывал пользователь. И наконец-то сформировалась в спальню, залитую нежными рассветными лучами. На огромной кровати сплелись в обнаженном объятии двое. Драко залюбовался бы, если бы не понимал, что сражаться за любимого придется с абсолютным идеалом. То, каким Гарри видел его в своих мечтах. Вся страсть, нежность и доверие Поттера сейчас были адресованы его двойнику. Драко чувствовал сжигающую ревность. Мечта, поманившая за собой, снова казалась несбыточной. — Драко, мой Драко, мой любимый… — шептал его Гарри не ему. И стройное белоснежное тело изгибалось на простынях, оплетало руками и ногами, отдавалось с порочными жаркими стонами. — Драко… Завороженный зовом, Драко шагнул вперед, положил руку на плечо Гарри. Тот отшатнулся так резко, что чуть не свалился не только с любовника, но и с кровати. — Какого черта!!! — Поттер вскочил на ноги по другую сторону кровати, тяжело дыша и переводя взгляд с обнаженного, идеального, сияющего Драко, лениво закинувшего руки за голову, на настоящего. Сдернул простыню, обмотал вокруг бедер, заливаясь потрясающим смущенным румянцем. — Что, черт возьми, происходит? Кто ты? — В руках у него появилась палочка, а на носу — раздражающие круглые очки. — Ты знаешь, кто я, — раздражение опередило разум. Драко тут же пожалел о своих словах, видя как сузились зеленые глаза и поджались яркие зацелованные губы. — Отличная шутка… Это оборотное? Драко? — Поттер покосился на двойника, держа Драко под прицелом. — Я — Драко, — лениво растягивая гласные, ответил двойник. — Не думал, что тебе мало меня. — Не мало, — буркнул Гарри, поворачиваясь к Драко. — Кто ты? Кто тебя подослал? Волдеморт? — Не Волдеморт. Я пришел сам. Ты запутался, Поттер, — Драко понимал, что ситуацию совершенно не проясняет, но раздражительность и злость на Поттера брали верх. Он говорил все медленнее, цедя слова по капле. Привычка. — Что последнее ты помнишь? Гарри скривился, провел ладонью по лицу, словно стряхивая налипшую паутину. Невесть откуда взявшийся ветерок растрепал его волосы. Драко любил его. И верил, что он сможет разобраться в собственной голове. — Мне сказали, что ты умер, — неуверенно сказал Гарри, и его лицо исказилось от боли. — Но ты — не умер? Комнату заволокло дымом. Драко почувствовал, что грудь сдавили невидимые обручи. Гарри тряхнул головой, теперь вместо простыни на нем была привычная потрепанная одежда. Двойник перетек за его спину и властно обнимал, что-то нашептывая на ухо. Палочка Гарри все еще была нацелена на Драко. — Легилименция. Мы в твоей голове, Поттер. Это все не настоящее — твое воображение, проекции мозга. — Значит, Волдеморт добрался до меня и использует иллюзии, чтобы еще больше запутать, — Гарри отрицательно тряхнул головой, заставляя доппельгангера замолчать. Дымные струи превратились в клубок змей, шипение и шелест чешуи сплетавшихся тел напоминали потрескивание огня. — Нет, ты сам. Они ошиблись. Грейнджер и Уизли подслушали кусок разговора — и ошиблись. Вспомни… Я пришел к тебе. — Ты тоже проекция? Двойник звонко чмокнул Поттера в шею и мерзко хихикнул. Пространство снова изменилось, принимая вид площадки Астрономической башни. Серое небо висело над головой бетонным потолком. Запахло прелыми листьями и грибами. Гарри оттолкнул двойника и сел на каменный пол, привалившись спиной, устало уложив руки на колени. Драко опустился перед ним, сжал плечи. В расширенных зрачках отражался он сам — бледный, растерянный, в мятой мантии. — Поттер, ты же занимался окклюменцией! — Драко дернул его за прядь волос. — Я — это я. Твой Драко. И пусть я предпочел бы Хогвартс или манор, но то, что говоришь мне ты, и то, что говорю я, — правда. Вспомни, что ты мне сказал. Вспомни, что я тебе ответил. — Я не успел… — Вспоминай, Гарри. — Я не успел. — Плевать! Еще скажешь! — Драко не удержался: ласково взъерошил и без того растрепанные волосы, прижался лбом ко лбу Гарри, краем глаза заметил, как истаивал, растворялся, окутанный змеящимися тенями двойник: — Мы найдем выход. Гарри покачал головой: — Не хочу. — Тогда я тоже останусь здесь, — решительно произнес Драко. Он пересел рядом с Гарри, обнял его за плечи, вспоминая другие, хрупкие, почти птичьи, косточки, позволил уложить голову на свое плечо. — Но ты сказал, это лишь иллюзия. Обман. Значит, ты снова исчезнешь? Драко погладил его по щеке, чмокнул в склоненную на плечо макушку, сладко пахнущую солнцем и пирогом с патокой. — Нет. — Тебе не позволят… — Я уже здесь, — почти зло перебил Драко. — И я не уйду без тебя. Даже если сам Волдеморт придет за мной. Так и будем лежать рядом в Мунго, пока не умрем от истощения. — Драко… — Молчи, Поттер. Ничего не говори. Я хочу быть с тобой. И буду с тобой. До конца. — И что с нами будет? — Не знаю. Разве это имеет значение, пока мы вместе? Холодные камни сменились мягкостью простыней. Драко прекрасно понимал желание Гарри не возвращаться в холодный, неуютный, враждебный мир, которому он невесть когда задолжал быть героем. Менее подходящего человека на эту роль и выдумать было сложно. Но Драко любил его не за это. И собирался любить, пока может. Не было ничего, кроме влажного жара его рта, вкуса его кожи, бьющейся под губами жилки на шее, яркого запаха возбуждения. Твердый сосок сжался под языком. Гарри прикрыл глаза и толкнулся бедрами навстречу. Драко с восторгом ощущал гладкость золотистой кожи, напряженных мышц, ловил шумное тяжелое дыхание и невнятные просьбы. Нет ни боли, ни страха, ни долгов. Мир — это они, реальность там, где они вместе, важное — то, что только между ними. Драко притерся щекой к тонкой коже, взъерошил кончиком носа колкую дорожку волосков ниже пупка — Гарри уперся в его плечи твердыми ладонями, не отталкивая, но удерживая: — Драко… Драко, постой! Да постой же! — Ну что еще? — недовольно буркнул Малфой. Терпкий аромат возбуждения туманил разум, в груди вновь ворочалось что-то темное, жадное, требуя подмять под себя, попробовать на вкус, вылизать, выпить до донышка. — Драко! Мы — в Мунго? — Мгхм… В Мунго. — Драко тряхнул головой. — В Мунго, лежим на соседних койках. О том, что за сеансом погружения в чужой разум наблюдает Снейп, он благоразумно умолчал. Но Гарри догадался сам: — Они видят, чем мы занимаемся? — Стыдливый румянец залил его лицо и даже часть груди, подсветил кончики ушей. Драко залюбовался: его Гарри был таким открытым, таким беззащитным, таким… своим. — Конечно, видят. — Пусть… — Драко вновь потянулся губами к манящей золотистой коже. — Не важно. — Ну, Драко, — хныкнул Гарри, выгибаясь навстречу порхающим поцелуям: — Это важно! Я не хочу, чтобы на нас смотрели. — Здесь, — Драко веско выделил слово, — никого нет. И никого не будет, кроме нас. Теперь это не имеет значения. Вокруг колыхнулись тени, встали стеной призрачные силуэты, зашуршали шепотки. Драко выпрямился и сел, тяжело дыша от клокочущего раздражения. — Твой мир, Гарри, твое сознание, твои, — он махнул рукой в сторону — спасибо, Мерлин! — безликих теней, — кошмары и видения. И только в твоих руках наше будущее. Я люблю тебя и приму любое твое решение. Лицо Поттера болезненно исказилось. Драко знал, что лжет: он не примет, он будет бороться за них, за каждый вздох, каждый миг, вопреки самому Гарри, но найдет способ вытянуть его наружу. Ему только надо немного времени. Он убедит Гарри, что его любовь за пределами иллюзий разума не изменится. Малфои не сдаются! Малфой опустился на кровать рядом с Гарри, раскрыв объятия: — Иди сюда, горе мое! Гарри уткнулся носом в его грудь и лежал так, не шевелясь. Разговаривать не хотелось. Злое раздражение постепенно схлынуло, оставив усталость. Должно быть Драко задремал ненадолго, потому что очнулся внезапно от того, что Гарри пошевелился в его руках и сел с решительным выражением лица. — Как долго я здесь? — Почти две недели, — Драко нахмурился. Снейп предупреждал его, что время здесь текло иначе, чем снаружи. И зависело лишь от владельца разума. С равной степенью вероятности в этих глубинах могли пройти годы, тогда как в их мире не прошло бы и часа, а могло быть наоборот — минуты здесь могли обернуться годами в реальности. Но раз они оба еще здесь, значит в Мунго поддерживают их бренные оболочки. — Где ваше сокровище… — непонятно пробормотал Поттер. Поднялся и протянул руку Драко. — Мы возвращаемся.***
