подслушано Коктебель

На стуле сидит сгорбленная фигура, смотрящая в тусклый монитор ноутбука, и резво двигает пальцами колесико мышки. Из дешевых наушников слышится громкая музыка. Он трясет ногой, кусает заусенцы на пальцах свободной руки и переходит в другую вкладку с диалогами. Тут уже начинают бегать глаза от одного человека к другому. Рука переходит с мышки на клавиатуру и начинает быстро набирать текст. Теперь музыку перебивало клацание клавиш. Вы: я лолирую с этих долбаебов Ответ от собеседника приходит не сразу. Парень откидывается на стуле, смотрит в чат, снова дрыгает ногой и ожидает реакции. Вы: ты че уснул хинкалина? там в прослушке пиздец а ты как обычно блять как до утки на десятые сутки В этот раз ответ приходит спустя секунд десять. Боря Хэнкин: Я тоже читал только что, но я не удивлен особо Типа Кто-то реально думал, что Анжелка просто так с этим мужиком ошивается? Парень довольно улыбается, снова сгибается над столом и быстро-быстро набирает текст. Вы: а я всегда говорил что она тпшка и шкура обыкновенная че только по ней Мел убивался хуй пойми Боря Хэнкин: Да ну тебя, Кис Сердцу не прикажешь Вы: ага и богу не докажешь она только перед Мелом недоступная пизда а на деле… она либо пусть крестик снимет либо трусы наденет честное слово Киса отлипает от экрана, ставит плей-лист на паузу, хрустит шеей и тянется всем телом. Время уже было за десять вечера, а нужно было еще помыться, погладить толстовку и помыть кеды. Про домашнее задание он даже не вспоминает. Рюкзак с двух часов дня стоит не разобранный у двери. Киса прислоняется к спинке стула, откидывает шею и вверх ногами рассматривает скудный интерьер. От вида становилось тошно: старый кальян на подоконнике около балкона вгонял в тоску по старым добрым летним временам, три зеленые стрелки из бумаги напоминали лагерь, а валяющийся на тумбочке у вентилятора черный чокер возвращал к июльской интрижке с девочкой из параллельного класса. Лето было недавно, но уже недосягаемо далеко. Даже июньские экзамены и метания в середине августа с колледжем и окончательное решение идти в десятый класс не омрачали воспоминаний, а наоборот делали жизнь жизнью с падениями и взлетами. В ноябре все превратилось в серое невнятное пятно, которое изредка разбавлялось вписками у незнакомцев или одноклассников на хате. Десятый класс был похож на мамину овсянку, приготовленную на воде и без грамма сахара, потому что у Кисы с детства страсть к сладкому и кариес на половине зубов. Его не напрягали экзамены, но задалбывал вопрос «а куда ты будешь поступать?». Да блять на сварщика. На повара, но не кондитера. Он пошел в одиннадцатый класс, потому что все кореша не захотели уходить после девятого, но захотели каким-то образом продлить детство и пораскинуть мозгами, чтобы не ошибиться с выбором профессии. Это было смешно. Киса смотрел на Хэнка, но видел его отца. Киса смотрел на Мела, но видел амбиции Анжелы и желание уехать из города. Киса смотрел на Гендоса, но видел общее лицо их городка без перспектив и трезвой молодости. Киса поднимает голову и ловит взглядом маленькое зеркальце, сворованное у матери, чтобы давить прыщи. Он смотрит на себя, но абсолютно ничего не видит. У него нет ни отцовской фигуры, которая могла бы направить или помочь с выбором; ни любимого человека, ради которого он начал бы что-то делать; ни смелости принять участь обычного человека из провинциального городка без денег и будущего. От этого воротило, но больше бесило, что у него нет даже мечт, планов и целей. Он не хочет быть представителем большинства, но не знает и не понимает, что ему делать с собой. — Ванюш! Ты когда купаться пойдешь? Я там новые бальзамы с работы принесла, потом расскажешь, — голос мамы отрывает от очередного эпизода самобичевания, — а то у меня три пера на голове, один фиг результата не почувствую, а у тебя вон какие волосы красивые и густые, — она встает в проеме между его комнатой и коридором и тоже пробегается глазами по комнате, — только ты давая бросай вот это вот, — Ваня поднимает брови в недоумении, а после замечает, что мама смотрит ровно на электронку на столе, — иначе вся эта красота пропадет, сам видишь. Женщина медленно подходит, останавливается за спиной и кладет руки на голые плечи. Она нагибается, чтобы поцеловать сына в макушку, но вместо этого ударятся с ним носом. — Ты у меня самая красивая, поэтому не говори так про себя, я могу обидеться, — мама целует его в лоб и поглаживает по волосам, — и волосы у тебя тоже хорошие, я весь в тебя пошел, а не в этого… — Иди мыться, — она убирает руки и начинает двигаться в сторону выхода из комнаты. Плечи ее заметно опустились, голова поникла, а движения стали заторможенными. Блять. Снова. Снова он сделал матери больно. Снова она будет лежать на диване и вместо сна плакать, винить себя и какое-то время прятать глаза от сына. Киса понуро плетется в ванну, закрывает дверь, достает из тумбочки с прокладками матери и прочими предметами гигиены трусы, медленно раздевается и смотрит в зеркало. Кажется, что теперь он может из абсолютного ничего увидеть разочарование. Он включает горячую воду, игнорируя ужасно текущий смеситель, и пялится в бежевую плитку с черными пятнами на стыках. На ощупь выбирает шампунь, выдавливает немного и мылит голову. Усиленно трет, пальцами ощущает обильную пену и с каждым новым движением пытается посчитать волоски. У матери даже на фотографиях с молодости волосы тонкие и сухие. Пена лезет в глаза, Киса вытирает их мыльной рукой. Опускается на нос, трогает крепкую переносицу с горбинкой. У матери маленький аккуратный носик, вздернутый вверх. Двумя руками впивается в линию челюсти, она у него массивная. У матери было маленькое лицо и острый подбородок. Глаза ужасно жжет. Он ужасно похож на отца. Воздуха в крохотной комнатке безумно мало. Горячая вода уже обжигает. Он продолжает стоять и терпит, пока шампунь полностью не смывается с волос, а голова не начинается кружиться от недостатка воздуха.

***

— Вам тоже матери классуха про собрание написала? — Киса передает Хэнку электронку и лезет в карман за телефоном, — мне вот эта тема вообще не улыбается, я и без того вчера с мамкой поцапался. — Пиздец ты копилка, — комментирует Хэнк список сообщений у Вани в телефоне, замечая красный маленький значок с цифрой 128, — ой ну деловой! — Да, деловой, — парень отворачивает экран от друга, — ты знаешь, сколько мне восьмиклассниц пишет? — Это зашквар, бро. Не пробовал с ровесницами пообщаться? Они замолкают и продолжают идти дальше к школе. Тишина приятно обволакивала и не создавала ощущения неловкости. Хэнк шел справа от Кисы и изредка вкидывал шутки и пытался сделать подножку, а Мел просто смотрел под ноги и всматривался в пыльный асфальт. Дождя не было практически с начала осени. — Думаете, что вчерашнее обсуждать будут? — подает голос Мел, — про всю ситуацию с режиссером этим? Тишина становилась неловкой. Киса смотрел на Хэнка, Хэнк смотрел куда угодно, но не на друзей. Вывозить Егора и его философию Ваня никогда не умел да и не особо хотел. Он чувствовал фальшь и излишнее желание пожалеть себя, а этого ему хватало дома. — Скорее всего, — говорит Хэнк и еще сильнее прячет голову в капюшоне толстовки, — мне Оксанка сказала, что даже у них в шараге шумиху подняли, и гадают, кто мог этот пост написать. — Я плохо скажу, — начинает Киса, — но я считаю, что по делом ей, — после этих слов Мел останавливается и оборачивается к парням, — Егор, ну правда! Сколько она тебя уже динамит? Месяц? Два? Полтора, сука, года! Полтора! Эта шлюха тебя френдзонит, пользуется, а ты все это хаваешь и каждый раз бежишь к ней! — Кис… — шепчет Егор, а Хэнк пытается удержать Кису на одном месте, — даже если так, зачем это сливать? Зачем позорить перед всеми? Пусть присылают мне, зачем это на всеобщее обозрение всему городу показывать? Хэнк переводит глаза с Мела на Кису и видит, что у Кислова снова раскрывается рот. — Пошли отсюда. — Не указывай мне блять! Мне настоебало, что моего друга в хуй какая-то шмара не ставит, а он и рад стараться! — он вырывается из чужих рук и отталкивает от себя Хэнка, — а ты хули молчишь? — Пусть Мел побудет наедине с собой, пойдем отсюда, — Хэнк игнорирует вопрос и снова хватает друга за рукав и тянет на себя. Тот наконец-то слушается. Они оставляют Егора и идут вдвоем. Киса часто дышит и сжимает кулаки. Приливы его ярости и агрессии всегда проходят долго. — Зачем ты это сделал? — спрашивает Хэнк у гаражей школы и останавливается. Киса хочет пройти дальше, но его ловят за руку и возвращают на место. Хэнк хватку не расслабляет, сжимает с каждой секундой молчания сильнее. Приходится поднять голову и оценить масштаб чужого негодования. Хэнкин всегда такой. С холодной и ясной головой и типа критическим мышлением, но абсолютно не читаемым выражением лица. И вот у него слегка нахмурены брови, гуляют желваки, и Киса понимает, что лучше сейчас просто ответить и не выебываться. — Что именно? — Хэнк его встряхивает, и Киса убеждается в своих мыслях, — я не только ее слил, а еще этого гандона, который трахает малолеток, — хватка на мгновение становится слабже, — и раскрыть наконец-то глаза Егору. Или ты не согласен с тем, что ее отношение к нему просто распиздос? Сзади слышится чужой смех и девчачьи голоса. Хэнк громко сглатывает, отпускает руку и кивает на ворота школы.

***

В бок впилась пружина, в электронке закончилась жижа, ноги промокли от сильного дождя, начавшегося сразу после уроков, живот крутило от голода, телефон находился на последних пяти процентах. Все было какое-то тяжелое и монотонное. От признания Хэнку легче не стало, да и открывшаяся всем правда не особо что-то изменила. Егор все еще защищает человека, который его не ценит; Хэнк вообще не принимает никакой стороны и просто стоит в сторонке; толпа просто высмеивает и гнобит девушку. Но ведь Киса не хотел этого! Он хотел пристыдить, проучить и раскрыть глаза, однако получилось как обычно. Внутри что-то противно ёкало, а сердце быстро стучало и отдавало в уши. На телефоне мигает фонарик и разносится по всей комнате громкий звук оповещения. мамуля любимая: Ванюш, ты не знаешь, кто у вас главный в группе вконтакте, где ужас про туриста и Анжелу Бабич выложили? Из ушей сердце соскальзывает куда-то в горло. Ладони мгновенно потеют, живот скручивает спазмом. Его начинает тошнить, и тем самым сердцем в глотке он уже ощущает обжигающую кислоту желчи. Что это? Карма? Но он ведь не сделал ничего плохого! Пусть обвиняют админа! Это ведь он одобрил и выложил пост! Пусть он несет за это ответственность! Это не Ванина группа, не его проблемы! Киса вскакивает с дивана и направляется к окну. Ему кажется, что под окнами уже стоит армия людей и тыкает на него пальцем. Он отодвигает занавеску, а сам встает сбоку, чтоб его нельзя было увидеть. Во дворе пусто, видно только парочку идущих домой или в магазин людей. Как же Киса им завидовал! Они могут спокойно идти домой, там отдохнуть и расслабиться, вместо душевных терзаний и осуждения и обсуждения своего поступка в голове. мамуля любимая: Ты не знаешь, кто это выложил? Нас классный руководитель спрашивает. Почему мама такая спокойная? Она не понимает, что ее просто пытаются вывести на чистую воду? Что люди, которые не знают предыстории и не понимают смысл поступка, просто хотят всех собак повесить на Кису? Ведь виноват админ! Это же он выложил! Телефон никогда не ощущался настолько инородно в руках. С третьей попытки он вводит пароль, заходит в чат с мамой и пытается написать ответ. Несколько раз он печатает три буквы, стирает их, но в итоге выжимает из себя сухое «нет». Мама читает сразу же, но молчит ровно столько, сколько Ваня пытался родить ответ. мамуля любимая: Ок, спасибо! Я после собрания в магазин, тебе купить что-нибудь? Тебя первый раз после третьего класса похвалил учитель по математике, хочу тебя порадовать! Что это значит? Последний ужин перед казнью? Почему беседа класса молчит? Почему ему до сих пор ничего не написали Анжела, ее родители, режиссер этот поганный и Егор с обвинениями? Что тут блять творится?

***

На обеденном столе лежит три кусочка хлеба, стоят три стакана с водой и две тарелки с едой. — Борь, тебе еще котлету положить? — откуда-то сбоку материализуется отец со сковородкой, — мне мать сказала, чтобы мы все съели! В тарелке появляется третья котлета, которую ему положила Оксана. Боря уже думает возмутиться, но видит у нее в тарелке уже две котлеты и принимает свою участь. Отец готовил редко, но метко, котлеты у него всегда получались вкусные, но жирноватые. — Ешьте, ешьте! Когда еще папка вам котлет нажарит? Хэнк медленно отламывал по кусочку, наблюдал за счастливым отцом, который ел прям из сковородки, и сестрой, которая тоже не особо торопилась уходить из-за стола. Эта идиллия была такой светлой и доброй, что создавалось ощущение настоящего счастья. На фоне бубнил ментовской сериал или новости — Боря не вслушивался, а просто впитывал такой редкий лучик теплого семейного очага. В штанах вибрирует телефон. Приходится отвлечься, глазами посмотреть на отца с сестрой и извинительно улыбнуться. Мама: Боря, нас классный руководитель просит у вас спросить насчет человека, который опубликовал какие-то гадости про Анжелу. Ты знаешь, кто это? После прочитанного улыбка мгновенно сползает с лица, уступая стиснутым зубам. — Ты чего? — спрашивает Оксана, замечая перемены в брате. — Да мама про ситуацию с Анжелкой спрашивает, — он поднимает глаза и видит печальный взгляд Оксаны и нахмурившегося отца, — их классуха наша спрашивает. — А ты чего? Знаешь, кто выложил? — отец откладывает вилку на стол, вытирает рот полотенцем, которым до этого держал ручку сковородки, и выпытывающе смотрит на сына, — Бабич просто так это не оставит, он режиссера этого посадить хочет, а того, кто снял и выложил… Кожа начинает невероятно зудеть. Боря стискивает зубы и глотает густую кислую слюну. По капиллярам то и дело пробегают маленькие блохи и вши, проедающие кровеносные трубки до дыр и прогрызающие путь наружу. — Не-а, там ведь в этой группе все анонимно, никто не может узнать точного автора, только догадываться, — отвечает за Хэнка Оксана, — плюс Анжела… у нее очень много… По лицу отца Боря понимает, что все находится под относительным контролем, и Хэнкин старший ни о чем не догадывается. — Очень много «кого»? — давит отец, — любовников? Ухажеров? — Недругов, — вмешивается Боря, — она же богатая, красивая, у нее много, как ты сказал, ухажеров. Подружка скорее всего какая-то и слила, это обычное дело. — Я одного понять не могу, зачем вы только всякие сообщества закрытые создаете, — отец вновь берет вилку в руки и накручивает макароны на нее, — если есть какие-то вопросы или претензии, то подойди и скажи человеку, а то скрываться как крыса… не по-пацански что ли.

***

Свой рабочий стол Хэнк очень любил, потому что это то немногое, что ему разрешили выбирать и обставлять самостоятельно. Здесь ничего особенного нет — только компьютер да парочка учебников с тетрадками. Где-то еще был пушистый пенал, доставшийся в наследство от Оксанки, но Боря предпочитает ходить в школу с одной ручкой и бесполезным ластиком в виде смайлика. Он включает компьютер, заходит в браузер и открывает вкладку с ВКонтакте. Рядом с графой сообщений красовалась трехзначная цифра, но Боря их честно не копил и старался чистить. Заходит в профиль Кисы, у которого в статусе транслировался Трилл Пилл с «Я не ребенок», и сразу же лезет в сохры. У Вани это было хобби и лишним поводом повыебываться, но всем он пиздел про отражение внутреннего мира и эмоций. Возможно, что это когда-то было правдой. Возможно, что обилие фоток с дорожками белого порошка и грустными цитатами на фоне были не только из-за желания сделать вид, что он что-то там употребляет. Хотя последнее время Гендос подозрительно смотрит на Кису и на его желание чем-то угоститься по старой дружбе. Хэнк листает еще парочку фотографий и переходит в сообщества, потому что совсем скоро должен начаться судный час для всех грязных сплетен и новостей. Он листает до поста с Анжелой и решает почитать комментарии. Такого актива не было со временем их выпускного из девятого класса. Люди пишут оскорбления в преимущественной степени только Анжеле, про режиссера упоминает парочка оригиналов с ВКшной собакой на аватарке, предложившему новость человеку кидают респект и просят такого контента еще больше, а админа поздравляют с порцией отменного треша. В комментариях Боря видит и знакомые лица. В том числе и фейковую страничку Кисы. Фотография там очевидно из интернета, где видно только трешер и бутылку лимонного гаража. Этим профилем Ваня пользовался нередко, потому что ругаться в интернетах он любил, а дополнительные лайки и анонимные подарки всегда будут кстати. Тут уже сохры и стена поинтереснее. Альбом с сохраненными фотографиями открыт только для Бори. Грусти там не меньше, но без порошка, жоп взрослых тетенек и цитат про рассветы и закаты, а в статусе играет песня без названия и автора — просто зайцев точка нет. Вы: Ты чего с этой? Видел твое геройство в комментариях Артем Воскресенский: ток не тролль пж и так хуева Вы: Че случилось? Мне мама сказала, тебя сегодня математик хвалил Артем Воскресенский: ага а еще искали всей школой я еще блть вот думаю а хули все ищут того кто предложил а не того кто выложил? пусть админа и ищут шавки ебучие а бабич пусть за своей дочуркой лучше смотрит Хэнк читает поток сообщений и закусывает губу. Поступок друга он не одобрял, но понимает, что переубеждать Кису и объяснять, что таким образом помогать не надо, бесполезно. Так было всю жизнь. Ваня не мог адекватно словами через рот, он всегда обгонял преследующие его умные мысли и помогал вопреки. В Борю влюбляется девочка, которой он не может ответить взаимностью? Не проблема! Киса уже идет ей пояснять и разъяснять, что она шлюха и пусть отстанет по-хорошему. Хэнк смотрит на время и выплевывает снюс в руку, вытирает вытекающие слюни футболкой, достает шайбу и укладывает пак к новым и чистым. Губу жечь еще не начало, но нужно было экономить и растягивать один раз на несколько. С деньгами было туго, но было круто с запросами на моду. Боря был благодарен, что Ваня не кидает снюс, но пиздец расстроен тем, что тот ебучий модник. Киса пытался быть оффником, но его быстро заставили пояснить за оригинальный стонник. В итоге около футболисты просто избили его до кровавых соплей, потому что подлинность проверить никто не мог. Поэтому он просто решил носить модное, но не такое опасное с точки зрения пиздюлей. На деле Киса просто стал тем, кто осуждает и бьет, а Хэнк был обязан соответствовать. И собирать деньги на оригинальный трешер. За мыслями прошло минуты три, а Кисины сообщения так и висели без ответа. Вы: А смысл искать админа? Может быть, он вообще не из нашего города Артем Воскресенский: ну хз кому нахуй наш мухосранск нужен тут либо Раульчик какой-нибудь либо взрослый бородатый дядя Вы: Либо Гендос Артем Воскресенский: бляяяя ору я какое-то время рял думал что это он админ но так не точно не он Вы: Хз Артем Воскресенский: лан я спать день пиздец был разбуди меня в 4:20 когда посты новые будут спок: * Хэнк снова смотрит на время, быстро отвечает Кисе и идет смотреть новые посты. Где-то в два часа ночи публикуется пост про Кису и наркотики.