POINTLESS

10:17

Джоске отправляется на кладбище, испытывая страх, но в то же время гордясь собой. По пути он то и дело одёргивает и поправляет рубашку, на случай, если вдруг встретит Рохана, и, проходя мимо магазинов, с улыбкой разглядывает своё отражение в каждой витрине. Но вот одна изящная лавочка, в частности, привлекает внимание. Это небольшой цветочный магазинчик, где в многочисленных керамических горшках красуется приличный выбор самых разных цветов. Перед глазами мелькает этот приятный цветочный калейдоскоп, и в голове Джоске внезапно рождается мысль: а не подарить ли Рохану скромный букетик? Он вспоминает, что Рохан, кажется, в последнее время очень любит аромат растений, учитывая, как сильно от него самого ими пахнет. Так что, по мнению Джоске, это вполне логично и уместно. Он входит в магазин, и почти тут же следом за ним вбегает какой-то другой мужчина, заставляя Джоске вздрогнуть от неожиданности. — Добрый день, извините, у меня вообще-то закрыто. Я на доставке был. Джоске резко разворачивается на каблуках и удивлённо наклоняет голову, когда замечает невысокого, интеллигентного вида мужчину, который с затаённым восторгом прижимает к груди шикиши. — Сорри, братан… просто дверь была открыта, ну, я и вошёл. Слушай, а это случайно не от Кишибе-сенсея? Джоске готов поклясться, что заметил на шикиши этого мужчины Heaven's Door, то есть героя Pink Dark Boy, и любопытство берёт над ним верх, ну никак не удержаться. — Ага! Тоже фанат, получается? Я вот только что ему доставку делал, прямо к нему домой. Нифига себе, Рохан у нас, оказывается, большой фанат цветов. А не будет ли слишком, если я куплю ему ещё? Наверное, будет перебор. Джоске прикидывает, что, в принципе, хуже точно не станет, ведь этот небольшой разговорчик — уже сама по себе удачная случайность, своего рода, счастливое совпадение. — Ага, он классный мужик. А какие цветы он брал, не подскажешь? — О, Вы хотите приобрести букет? — Да, так, по мелочи… ну, для признания. Хозяин магазина весь сияет, словно начищенный самовар, и жестом приглашает Джоске пройти за ним к своему рабочему столу. — Вот и хорошо, обоим выгодно. У Кишибе-сенсея некоторые цветы имеют отношение к любви, а у меня как раз остались. Надо же их куда-то девать. А то боялся, что придётся выбросить. Рохан думает о любви? Смеяться над этой мыслью было бы не очень уместно, поэтому Джоске прикрывает кулаком нос, пряча довольную ухмылку. Он так и знал! Рохан запал на него. Возможно, его предположение немного преждевременно, но он ничего не может с собой поделать. Сердце подпрыгивает от радости, а разум тут же подтрунивает над ним за то, что он замер посреди разговора ради своего маленького триумфа. — Видимо, сама судьба меня к тебе привела. Они вместе смеются, пока флорист достаёт из-под прилавка несколько цветков. — В какую обёртку завернуть? Джоске на мгновение задумывается; он чуть не выпаливает «в зелёную», вспоминая глаза и волосы Рохана. Но тут в памяти всплывает образ дома Рохана. У него мебель и шторы отделаны бирюзовыми деталями. Рохан, кажется, бирюзовый любит. Да и цветы сине-фиолетовые, бирюзовый будет хорошо смотреться. Он же художник, оценит. — Бирюзовый. — Превосходный выбор, очень смело. Что ж, это логично. С букетом идти на признание — это смелость нужна. Особенно после той истории, как хулиган какую-то красотку отшил, когда она ему сакуру подарила. Знаете эту историю? Блять, ради всего святого… — Да. Да, слышал что-то такое. Флорист снова смеётся, а затем протягивает Джоске готовый букет. Принимая небольшую композицию и любуясь ею, Джоске приходится признать, что у Рохана прекрасный, но весьма своеобразный вкус в цветах. Букет выглядит довольно необычно; он не роскошный, но милый. Джоске предполагал, что это будет что-то банальное, вроде лилий или орхидей. Хотя, поразмыслив, он понимает, что у Рохана есть особые предпочтения во всём, в основном поэтому он порой бывает тем ещё занудой. Он ни за что не стал бы использовать шаблонные идеи в своих проектах, даже самых маленьких. Джоске легко представляет, как Рохан изучает информацию о цветах и прочих премудростях, чтобы продумать какую-то концепцию до совершенства, которую он определённо преследует этой композицией. Мысль заставляет парня улыбнуться. Он поднимает взгляд на флориста и достаёт бумажник. — Дам скидку, если зарегистрируетесь у нас. Двадцать процентов каждый месяц, считая и эту покупку. Мужчине не нужно больше ничего говорить. Джоске, недавно окончивший школу, слышит слово «скидка» и тут же хватается за эту возможность. — Ещё спрашиваешь, чел? Флорист интересуется его именем и номером телефона, на что получает быстрые ответы. Но когда продавец видит адрес Джоске, он замирает. — Что? — бурчит Джоске, немного смущённый тем, что мужчина внезапно остановился. — Просто адрес какой-то знакомый. Может, я и ошибаюсь. — Может. Джоске отдаёт продавцу деньги и небрежно разворачивается к выходу. Открывая дверь, он слышит, как флорист что-то перекладывает, но не придаёт этому значения. Колокольчик звенит, и он отправляется на кладбище, чтобы навестить дедушку и Рохана. — Вы с Кишибе-сенсеем не знакомы, случайно? Он просил Вам доставить цветы, если он не… А, уже ушёл. Странно… Флорист возвращается к своим повседневным делам, размышляя, не случайное ли это совпадение.

***

10:29

Джоске нервно вышагивает по кладбищу. Заметив машину Рохана у ворот, он решает, что получил зелёный свет. И несмотря на страх, он жаждет подбежать к мужчине и излить все свои чувства. Размышляя, где может быть Рохан — у могилы дедушки или где-то в глубине кладбища, — Джоске замечает зеленоволосого мужчину, лежащего перед могилой, в нескольких рядах от участка, где похоронен его дед. Он вспоминает, что Рохан как-то упоминал о посещении могилы Рейми, и колеблется, не зная, стоит ли нарушать уединение мужчины. Джоске идёт дальше, намереваясь сначала проведать дедушку, а потом уже действовать, но, бросив взгляд назад, задумывается: а не облака ли Рохан рассматривает, лёжа на земле? Остановившись, Джоске чувствует, как любопытство, вызванное эксцентричностью Рохана, берёт верх. Пожав плечами, он направляется к могиле Рейми. Он какой-то слишком… неподвижный. Вскоре он уже стоит над мужчиной, видя рядом с могилой девушки отставленный розово-чёрный букет. Джоске поправляет цветы, решив, что их сместил ветер. Он спит? Джоске садится рядом с мангакой. Вокруг разбросаны лепестки, и Джоске представляет, как романтично было бы разбудить Рохана, положив букет ему на грудь. — Рохан. Рохан, просыпайся, — тихо произносит он, бережно помещая цветы на неподвижное тело. И этого достаточно, чтобы Джоске понял: что-то не так. Горло Рохана покрыто красными царапинами, а на губах, хоть и накрашенных фирменной зелёной помадой, высыхает тёмная кровь. Тревога захлёстывает с головой в ту же секунду. Вскрикнув, он призывает Crazy Diamond. — Рохан! Рохан! Краснота на шее мангаки исчезает — и это единственное изменение. Джоске наклоняется, чтобы нащупать пульс. Пульса нет. И парень немедленно принимается за дело. Он ведь не зря проходил курсы первой помощи после битвы с Кирой. Если уж не может спасти друзей с помощью Crazy Diamond, то должен хотя бы попытаться, используя свои скудные познания. Он с силой делает полные тридцать нажатий на грудную клетку Рохана. Затем запрокидывает голову мужчины, зажимает ему нос и приоткрывает рот. Вот только Джоске забыл о самом главном правиле оказания первой помощи. Убедись в собственной безопасности. Вокруг Рохана рассыпаны лепестки. На языке — ещё один, такой фиолетовый, что он кажется почти чёрным на фоне зелёных губ. Он задохнулся из-за цветов? Джоске вытаскивает лепесток в недоумении. Вопросы роятся в его голове, но сейчас не время для размышлений — Рохан не дышит. Поэтому он наклоняется, чтобы вдохнуть в него воздух. Я так хотел тебя поцеловать, ты бы знал, но не так, вообще не так. Он безмолвно молит все высшие силы, чтобы всё оказалось не так серьезно, как ему кажется. Во рту у Рохана привкус крови. Воздух, который вдыхает Джоске, не проходит в лёгкие, а попадает в желудок. Полная закупорка дыхательных путей. — Сорри, сенсей, сейчас будет больно. Извиняясь за то, что собирается сделать, Джоске с новой силой надавливает на грудную клетку — рёбра могут не выдержать. Но он не может позволить Рохану умереть. По крайней мере, не раньше, чем признается ему в своих чувствах. После нескольких изнурительных нажатий на грудь, из горла Рохана показываются новые лепестки, яркими кончиками пробиваясь наружу. — Блять, что это, — шипит Джоске, приказывая Crazy Diamond вытащить лепестки. Одновременно он поворачивает Рохана на бок, чтобы сила тяжести помогла ему. Что происходит? Джоске не понимает, что означают эти лепестки, пока не видит целый бутон. Он тут же реагирует, позволяя Crazy Diamond восстановить один из лепестков. Из горла Рохана появляется ещё один цветок, выталкивая за собой другие. Джоске продолжает вытаскивать лепесток за лепестком, восстанавливая цветы с помощью Crazy Diamond, чтобы освободить дыхательные пути Рохана. Проходит почти минута, прежде чем он снова начинает массаж сердца. Он спешно делает тридцать нажатий на хрупкую грудную клетку Рохана и, отдышавшись, снова приступает к искусственному дыханию. Первый вдох не даёт результата, приходится поправить голову Рохана. Джоске надеется, что он убрал достаточно цветов, чтобы мужчина смог дышать. Один спасительный вдох в его губы — и оглушающая тишина. Второй… и по-прежнему ничего. Джоске был настолько уверен в своём успехе, что отсутствие судорожного вдоха, жадной попытки глотнуть воздух, опускает ледяную тень на его плечи и селит в его душе робкий росток сомнения, заставив неприятный холодок пробежать по спине и шепнуть ему на ухо тревожную мысль. Всё окей. Всё в порядке, Джоджо. Просто продолжай, не останавливайся. БЛЯТЬ, НЕ СМЕЙ ОСТАНАВЛИВАТЬСЯ! Парень вкладывает все свои силы, всю свою энергию, стараясь безукоризненно выполнять искусственное дыхание и непрямой массаж сердца, но всё тщетно. Его надежда стремительно тает — утекает, словно песок в часах, отсчитывающих последние оставшиеся секунды, которые у него есть, чтобы вернуть Рохана к жизни. Пожалуйста. Пожалуйста, Рохан, не делай этого со мной. Рохан, я умоляю тебя, не умирай. Слёзы текут по его лицу, соль смешивается с металлическим привкусом крови у них на губах, от чего он плачет ещё сильнее и горше. — Рохан! РО, ПОЖАЛУЙСТА! Его мольбы бессмысленны и ничего не меняют. Душа Рохана уже покинула этот мир, и под ним лежит лишь остывающий труп с переломанными рёбрами, украшенный и воняющий цветами. Впрочем, его крики привлекают внимание Окуясу, который всё это время безустанно ищет их обоих. — Джоске! Джоске, где ты?! Джоске вздрагивает и оживляется, услышав своё имя, и зовёт друга подойти ближе. Через несколько мгновений Окуясу уже скатывается по склону рядом с ним и застывает, видя, как отчаянно Джоске продолжает терзать тело Рохана в попытке вырвать его из лап смерти. Окуясу начинает трясти, когда до него доходит, что происходит. Он видел сердечно-лёгочную реанимацию по телевизору — врачи и полицейские героически спасают пациентов. На экране всё выглядит так легко, персонажи спокойны и собраны. Он никогда не видел, как это на самом деле отражается на самих спасателях. Лицо Джоске багровое от слёз и нечеловеческого напряжения. Его губы испачканы зелёной помадой и кровью, размазанной по их лицам бесчисленными вдохами в тщетных попытках сделать Рохану искусственное дыхание. Окуясу понимает, что его лучший друг уже давно пытается оживить Рохана, а значит, они опоздали. Гениальный мангака, человек с величайшей и невероятной гордостью, сам подписал себе смертный приговор. Сердце Окуясу колотится оглушительно громко, но даже оно не может заглушить душераздирающие рыдания его друга, от которых сотрясается всё его тело. — Оку, он не просыпается! Он не возвращается! Слова, хоть и вполне понятные, тонут в прерывистом, полном безнадёжности дыхании и кашле Джоске. У парня больше нет сил делать вдохи, и он в отчаянии просто поднимает сцепленные руки и обрушивает их на грудь мангаки. Тело Рохана подпрыгивает от ударов, но сердце так и не заводится. — Оку, перехвати на секунду. Мне передышка нужна, и я опять примусь. Шустрее. Окуясу уже видел этот взгляд. Словно самый страшный кошмар, ему в память врезается тот момент, когда он сам вернулся с того света, когда Джоске спас его от неминуемой гибели. Всю свою надежду тогда Джоске вложил в него, израненный до неузнаваемости, истекающий бардовой кровью, но продолжающий сражаться с тем ужасным серийным убийцей, Кирой. — Джоске, стоп, — Окуясу говорит так тихо, и Джоске не слышит его из-за своего тяжёлого дыхания. — Давай, Окуясу. Живо! Джоске продолжает давить на грудь Рохана, и Окуясу, с испуганным выражением лица, морщится и вздрагивает от каждого жестокого, бессмысленного толчка. — Джоске, блять, мать твою, просто остановись! — он кричит, прижимая руки друга к его широкой груди. Джоске пытается вырваться, и Окуясу изо всех сил удерживает его. То, что ему удаётся сдержать Джоске, который гораздо крупнее и сильнее его, говорит о полном изнеможении его лучшего друга. — Пожалуйста, Джоске, остановись. Остановись, Джоске. — Я не могу… я не могу дать ему умереть! Я, БЛЯТЬ, ЕЩЁ НЕ СКАЗАЛ ЕМУ! ОН ДОЛЖЕН ЗНАТЬ! Их обоих трясёт, и ни один из них уже не пытается ни вырваться, ни подавить другого. Они оба понимают, что происходит, и разговор продолжается с трудом. — Он мёртв, Джоджо. Он знал, что умрёт. Вот почему я здесь. Сердце Джоске обрывается, и весь мир вокруг него меркнет, разбиваясь на тысячи мелких кусочков и утопая в серой пелене. Рохан знал. И это всё, о чём Джоске может думать. Как он мог позволить себе умереть? Рохан же такой рассудительный человек. Почему он никому ничего не сказал? Может быть, его можно было спасти? — Нам нужно доставить его в порт. Будут проблемы, если нас тут увидят с трупом. Внезапно в груди Джоске вспыхивает едкое пламя, и он вырывается из ослабевшей хватки Окуясу. — Рохан — не труп, он… он не мёртв! Я отказы… — Отказываешься от чего, Джоджо, блять! Сколько ты пытался его спасти здесь? Он был жив, когда ты нашёл его? Джоске не обращает на него внимания. Он просто хватает Рохана и крепко прижимает к себе. Голова Рохана безвольно падает набок, руки бессильно разжимаются и медленно выскальзывают из объятий. Джоске перехватывает его поудобнее, чтобы художнику было комфортно. Поднимает его на руки, устраивая ноги Рохана поверх своих. Рыдания Джоске сотрясают бездыханное тело, но тепло Рохана больше не передаётся ему. Жар уходит из обмякшей плоти, постепенно покидает огненную натуру Рохана, и Джоске больно от понимания того, что он никогда не узнает, каково это — обнимать Рохана, прижимаясь грудью к груди, и чувствовать исходящее от него тепло. Вместо этого в его руках — лишь холод и тошнотворно сладкий аромат цветов. — Джоджо… Имя друга срывается с губ Окуясу, словно капли свежих слёз с глаз Джоске. Он и подумать не мог, что Джоске и Рохан были так близки, но потом Джоске замолкает, целует художника в лоб, и всё становится до ужаса очевидным. Джоске любил Рохана. Любил, как что-то прошедшее, безвозвратное, ведь сад жизни, полный прекрасной флоры и ярких идей, увял, оставив их всех позади.

***

11:30

Как бы Коичи ни старался, он не неуязвим и не так уж и взрослый, как все говорят. Он всё ещё подбирает пижаму под цвет нижнего белья и напевает простенькие мелодии в душе. Он по-прежнему пьёт молоко, читая мангу, в надежде, что ещё подрастёт, и предпочитает аниме обычному телевидению. Коичи умеет держать удар, способен справиться с испугом и даже готов пожертвовать собой, чтобы раскрыть личность убийцы. Но все эти его героические поступки — минутный порыв, почти необдуманный, импульсивный. А вот это… этого он должен был ожидать, предвидеть хоть в какой-то мере, и отреагировать так же быстро, как и во всех остальных случаях. Он знал. Он знал, что Рохан влюблён в Джоске. Ему не нужно было никакого глупого завещания и письма с объяснением. Парень понял это с того самого момента, как увидел эти рисунки. И что он сделал? Он просто наблюдал, как всё медленно рушится и сгорает в огне. Импровизация в этот раз не сработала, и теперь он едет в порт, а на его бёдрах покоится безвольное тело быстро остывающего и бледнеющего друга. Хватка Коичи на ногах Рохана — проверка на прочность, пока Окуясу лихо мчит к порту. Инерция каждого резкого поворота заставляет всё вокруг раскачиваться, подобно рою мыслей в его голове. Единственной неподвижной фигурой остаётся Джоске, вцепившийся в голову художника и дверцу машины мёртвой хваткой. Коичи когда-то читал о трупном окоченении, но сейчас, когда он сам усаживается в машину, чувствуя, как не гнутся одеревеневшие суставы Рохана, когда перекладывает его ноги себе на колени, его охватывает настоящий животный ужас. Его девушка сидит впереди на пассажирском сиденье, полная паники — и это совсем другое, чем простецкая книжка. А когда Джоске, которого всего бьёт дрожь, пока он передаёт тело сотрудникам фонда Спидвагона, вдруг в последний момент срывается и отказывается отдавать Рохана, с отчаянием прорываясь к нему обратно и вцепляясь в него, — Коичи накрывает волной такого разъедающего стыда и покаянного сожаления, каких он не испытывал ещё никогда в жизни. Он сыграл свою роль в смерти Рохана. Он мог бы сказать Джоске, что Рохан интересуется им, или, ещё точнее, просто без ума от него. Возможно, всё сложилось бы иначе, чем сейчас, когда он смотрит на то, как закрывается тяжёлая дверь корабля, навсегда отделяя их от любимого мангаки. Может быть, тогда бы боль в груди не разрывала бы его на части, как сейчас. Я должен был видеть улыбку Джоске в ответ на чувства Рохана, а не стиснутые зубы. — Мне жаль… Я… я… я не думал, что всё закончится так. Он говорит это не только безжизненному Рохану, но и всем собравшимся. Его лидерские качества, его влияние… Если бы он только сказал раньше, что беспокоится о мангаке, они бы все действовали сообща. Он видит, как Окуясу не может оторвать взгляд от земли; напуганный парень и так уже слишком много смертей пережил. А Юкако, чужая Рохану больше остальных, стоит в молчании, всё ещё сжимая его завещание, злая. Очень, очень злая. — Он нам всё отдал, в курсе? Только гляньте, что он устроил. Наверное, Юкако не хотела, чтобы её слова прозвучали так резко, когда она сообщала эту новость. Но от щедрости Рохана её просто тошнит. — Отдал… что? — выдавливает из себя Джоске, крепко обнимая собственные плечи. — Его состояние, блять. Всё поделено между нами. — Что? Почему? — спрашивает Окуясу, подходя ближе к остальным, вытирая нос тыльной стороной рукава, а затем пряча в этот же рукав озябшие ладони. На этом продуваемом всеми ветрами причале ужасно холодно. Но их не пускают внутрь, потому что они дети. Вот и остаётся им только стоять здесь, вместе, дрожать и тихо плакать. — Дом тебе, Коичи — проекты, Джоске — тачки и прочее барахло, мне — тряпки с мебелью. А по какой причине — не знаю. — Мы все знаем почему. Хотел, как лучше для нас, вот и всё, — Коичи перебивает их, ему совсем не хочется порочить имя Рохана и очернять его намерения, ведь тот умер меньше часа назад. Остальные уже готовы раскрыть рты, чтобы задать новые вопросы, но тут раздаётся оглушительный грохот со стороны грузового люка. Похоже, двигатель снова завёлся, потому что из трубы валит густой дым. Все взгляды устремляются к сотруднику фонда, чьи глаза скрыты под полями шляпы, а лицо — в тени от козырька. Его голос, чёткий и резкий, разносится по всему пустому пирсу, но сами слова звучат отрывисто и грубо. — Разбредайтесь. Все. Тело подготовят, как Куджо-сан велел. Вам тут быть незачем, люди заметят. — И капли жалости нет. У нас друг умер, а вы нас гоните?! — взрывается Джоске, парируя и быстро шагая к судну. Коичи и Окуясу сразу же бросаются следом и семенят за ним, пытаясь остановить разъярённого Джоске, но в конечном счёте это Юкако не даёт ему совершить опрометчивый поступок. — Джоске, стоп, — произносит она спокойно, обвивая его запястье своими волосами. Джоске замолкает и замирает на месте, но Юкако чувствует мелкую дрожь, пробегающую по его телу. Она рада, что остальные стоят к ним спиной, ведь ей откровенно хочется плюнуть на труп Рохана за все те беды, что он принёс им всем, особенно Коичи. Её парень всегда будет жалеть о произошедшем, этот случай оставит глубокий шрам на его юном сердце. Она клялась защищать его от любых невзгод, но этот художник разрушил все её планы. Юкако едва не фыркает, сдерживая усмешку, когда видит, как ребята пытаются удержать Джоске. В голове проносится мысль: а был бы Коичи таким же, умри она? Сама Юкако знает, что никогда не смогла бы сохранять такое спокойствие, как Джоске, ведь та небольшая реакция, которую он проявляет, — лишь десятая доля его настоящей боли. Какое лицемерие — заставлять друга молчать и сдерживаться, когда она прекрасно понимает, что на его месте поступила бы так же. — Ты увидишь его ещё раз, но позже, — шепчет Окуясу, держа Джоске за плечо. — Но… — Вали домой. Какая, нахер, разница. Рохан-сенсей знал, что сдохнет, и никому даже не пикнул. Письмецо, блять, чёртово накатал и денежки оставил, вот и весь он, — Юкако, и так всегда холодная, никогда не казалась ребятам настолько бесчувственной. Она замечает их потрясение и, швырнув письмо на бетон и потоптавшись на нём, стремительно уходит. Коичи хочет броситься за ней, но точно знает — она накричит на него, если он сейчас попытается остановить свою девушку. Поэтому он даёт себе слово, что примчится к ней сразу же, как только разберётся с двумя другими. — Джоске, игнорируй. Она просто… Ладно, мы все… Блять, это просто нечестно. — Вы оба правы. Это нечестно. Я был там, Коичи. Его тело ещё не остыло, когда я дотронулся. Я проебался. Я говорил ему, что он не умрёт; что он будет в безопасности, пока я рядом — и где он теперь? Почему, Коичи? Если он знал, почему он хотя бы тебе ничего не сказал? Джоске всегда такой искренний, словно ген Джостаров делает его более благородным, галантным, или, по крайней мере, целеустремлённым. Его нервы гораздо крепче, закалённые боевой кровью Джостаров. Он, как и следовало ожидать, выглядит растерянным, но всё же умудряется держать себя в руках. Коичи почти завидует его способности не рассыпаться, ведь самому Коичи хочется плакать и кричать, хотя Рохан ему не особо нравился и он точно не любил его, в отличие от Джоске. — Окуясу, иди в машину Рохана. Поедем к нему домой. — Окей. Окуясу вытирает слёзы и медленно бредёт прочь. Ему проще сосредоточиться на чём угодно, только не на друзьях, но, уходя, он всё же бросает на них печальный взгляд через плечо. Как только он скрывается за ящиками, отделяющими их друг от друга, Коичи падает на землю, разбивая колени, и раскаивается, моля прощения от всей своей души. — Я знал. Я видел часть проблемы. Но не смел вмешиваться в ваши отношения напрямую. — Чего? Что ты имеешь в виду? Ко, пожалуйста, блять, прекрати извиняться. Объясни. Джоске тоже опускается на землю. Его любимые джинсы, надетые, чтобы произвести впечатление, пачкаются о пыльный бетон. Джоске вспоминает, что Рохан был одет в белое. И к чему этот ангельский наряд перед тем, как ты ушёл к ним? Вопрос лишён смысла, но не выходит из его затуманенной головы. Это невероятно злит и одновременно разрывает на части. Коичи роется в кармане пальто и протягивает ему смятое письмо, на котором красивым каллиграфическим почерком выведено имя Джоске. Джоске быстрым движением рвёт конверт; из него выпадает несколько листов, и оба парня бросаются их ловить, чтобы те не унесло морским ветром. Позже, прочитав письмо, Джоске не раз проклянёт этот день и тот порыв ветра, что оказался недостаточно силён, чтобы вырвать у него из рук чёртовы страницы и унести их в море. Признайся Рохан хоть на миг раньше, поступись он своей гордостью, Джоске бы стал его героем. Но вместо этого они превратились в палачей друг друга. Рохан слепо умер из-за любви и во имя своей идиотской веры, бездушно оставив Джоске захлёбываться в расплате и вечно нести этот крест — жгучую, сокрушающую ненависть к ним обоим: к Рохану, который всё разрушил, и к себе, который позволил этому случиться.