Цель океана - чувствовать себя живым

Сейширо покинул Камакуру в четырнадцать. Он оставил позади улицы, знакомый шум города, и он оставил Рина. С тех пор его дни тянулись безрезультатно и размыто, как будто кто-то поставил его жизнь на паузу. Он не то чтобы ничего не делал — ел, спал, тратил часы на телефон, — но каждый день был похож на предыдущий. Часы таяли друг в друге, и он чувствовал себя отрешенным, словно дрейфуя в тусклой дымке. Мир вокруг него продолжал вращаться, но Наги не мог заставить себя беспокоиться. Он скучал по Рину. Он скучал по нему так сильно, что это стало тихой болью в груди, тупой пульсацией, которую он никак не мог унять. Он не ожидал, что расстояние сделает всё таким пустым. Ему было всего семнадцать, но время, прошедшее с тех пор до сегодняшнего дня, напоминало замедленное лимбо. Годы, проведенные без него, опустошили Сейширо. Он был похож на раковину, которая двигалась по кругу, а его мысли постоянно возвращались к одному и тому же человеку. Они по-прежнему иногда переписывались, но уже не так часто, как раньше. Да и сообщения были уже не те, словно кто-то заменил их обычные разговоры напряженными фразами. Наги хотелось услышать его голос, спросить, как прошел день, почувствовать присутствие Рина рядом, как раньше, лежа на кровати или дремля посреди разговора. Тогда им не нужно было много говорить. Просто быть рядом с Рином было достаточно, чтобы всё стало на свои места. Но сейчас, даже через экран, в нем было что-то другое. Наги не мог этого объяснить, но Рин не был похож на того мальчика, с которым он вырос. Перемены не были постепенными, как, например, смена времен года, к которой постепенно привыкаешь. Нет, это было внезапно. Резко. В один день они шутили над каким-то дурацким мемом, а в другой Рин отстранился, оставив Наги гадать, что он упустил. Он мог точно определить день, момент, когда всё перевернулось. Первый день снега, два года назад. Он пытался расспросить Рина об этом, пытался понять, что произошло. Но в ответ получал лишь отрывистый и пренебрежительный ответ, а затем — молчание на несколько дней. После этого ему становилось всё труднее и труднее чувствовать, что он всё ещё знает его. Сейширо чувствовал себя одиноким, и это пугало его, но он не мог объяснить, почему. Отсутствие грызло его, постоянно напоминая о том, чего не хватает. Это удушало, но в то же время он не мог заставить себя протянуть руку помощи больше, чем уже протянул. Что, если Рину уже всё равно? Что, если он уже двинулся дальше? Однажды днем, пытаясь заполнить пустоту, Наги купил кактус. Он не особо интересовался растениями, но этот был маленьким и колючим, а главное, не требовал много внимания. Он назвал его Чоки, потому что две его колючие руки напоминали ему знак мира. Это было не так уж много, но забота о нем давала ему возможность чем-то заняться. Хоть на несколько минут каждый день он мог чем-то занять свои мысли. Но как только он усадил Чоки на свой стол, он вернулся к своей обычной рутине. Бесцельное существование, которое он вел вот уже три года. И только в тот день, когда он, как обычно, сидел на верхней ступеньке школьной лестницы и смотрел на свой телефон, ситуация несколько изменилась. Мальчик, которого он едва узнал, столкнулся с ним, отчего телефон выскользнул у него из рук. Не задумываясь, Наги двинулся. Он оттолкнулся ногой и поймал телефон в воздухе, балансируя им так, словно это было в порядке вещей. Мальчик — Микаге Рео, если Сейширо правильно помнил, — смотрел на него с удивлением и восторгом. Богатый, фиолетововолосый и явно заинтригованный, Рео начал говорить. — Ух ты, ты потрясающий! Ты должно быть очень хорош в футболе. Наги просто смотрел на него. Футбол? Почему этот парень заговорил о футболе? — Какая морока, — Наги пробормотал себе под нос, присев на ступеньку лестницы и держа телефон. Мальчик, всё ещё глядя на него так, словно только что открыл для себя нечто невероятное, наклонился чуть ближе. — Ты когда-нибудь играл? Наги медленно моргнул, не зная, как ответить. — Эм… наверное, раньше. — Больше нет? — Ммм, нет. Он играл, вроде как, но только из-за Рина. В те времена, когда всё было только ради него. Не то чтобы Наги заботился о спорте как таковом — скорее о том, как Рин смотрел на него. Как загорались его глаза, когда Сейширо соглашался играть. Даже если это было утомительно, и Наги всегда выдыхался уже через двадцать минут, вид раскрасневшихся щек Рина и его крошечной, редкой улыбки стоил того. Каждый раз. Наги был готов на всё, лишь бы Рин снова посмотрел на него так. Но те дни давно прошли. Он вздохнул и отвернулся от Рео, уже устав от разговора. Рео ещё секунду смотрел на него, прежде чем Наги почувствовал вибрацию телефона. Новое сообщение. Он проверил его, наполовину надеясь, что это Рин, хотя знал, что это не так. Но это был не он. Он сунул телефон обратно в карман. Глаза Рео загорелись, когда он заговорил, его голос был полон воодушевления и энергии. Он хотел стать лучшим нападающим в мире. Он хотел выиграть Чемпионат Мира. И, судя по всему, для этого ему нужен был Наги. Слова надолго повисли в воздухе, а Сейширо просто смотрел на него, пытаясь осмыслить всё это. Были ли такие мечты нормальными? Такими обычными? Наги уже сталкивался с подобными амбициями, когда часами наблюдал за игрой Рина и Саэ, слушая их разговоры о том, как стать лучшими. Футбол поглощал их так, что Наги никогда этого не понимал. Но Рин и Саэ были особенными. Они всегда были особенными. Наги не был похож на них. Он ненавидел физическую работу. Она казалась ему бессмысленной, изнурительной и в конечном итоге не стоила затраченных усилий. Но… он колебался. Если он примет предложение Рео, это будет означать участие в матчах, в турнирах, может быть, даже в национальных соревнованиях. Рин играл в них. Наги пришлось бы встретиться с ним лицом к лицу. Он мог увидеть его снова. Одна эта мысль всколыхнула что-то глубоко внутри него, что-то, что было похоронено в течение долгого времени. Если бы Наги снова играл в футбол, это могло бы стать способом воссоединиться с Рином. Футбол был миром Рина, тем, вокруг чего вращалась его жизнь. Может быть, есть крошечная вероятность, что, если Наги войдет в этот мир, они смогут найти путь друг к другу. Чем больше он думал об этом, тем меньше мог игнорировать такую возможность. Поэтому в конце недели, после долгих уговоров фиолетововолосого мальчика, он принял предложение Рео. Но он не рассказал Рину. Ни о Рео. Ни о футболе. Ни о чем из этого. Он не мог заставить себя. Рео не терял времени даром. Он создал клуб, собрал товарищей по команде и пытался объяснить Наги правила, рассказывая о формациях и стратегиях так, словно это были самые важные вещи в мире. Наги было всё равно. Половину времени он даже не слушал. — Ты не знаешь правил? Разве ты не сказал, что раньше играл? — Рео спросил, искренне озадаченный. — Только 1 на 1 против друга. — Ух ты, у тебя есть друг?! Сейширо на мгновение задумался, вспоминая Рина, единственного друга, который когда-либо имел для него значение. — В моем родном городе. — О, объясняет, почему я не видел тебя с ним. Наги ничего не ответил на это. Он лишь неопределенно кивнул и позволил Рео говорить. Объяснять было бессмысленно. Да и он сам не хотел слишком много об этом думать. Они тренировались и играли матчи против других сильных команд, но всё оказалось не так плохо, как представлял Наги. Рео был хорош, очень хорош, и вместе они составляли невероятный дуэт. Они с легкостью выигрывали все матчи, а Рео заботился обо всем. Он выполнял все прихоти Наги, обращая внимание даже на самые мелкие детали. Когда Наги уставал, Рео безропотно нес его на руках. Он покупал ему еду, следил, чтобы у него было всё необходимое, даже отвозил его домой. Было странно, когда кто-то так много делал для него, но Наги не возражал. Это было удобно. Но в глубине его сознания засела мысль: если Рео теперь его друг, то кто тогда Рин? Он отгонял эту мысль каждый раз, когда она всплывала, не желая с ней сталкиваться. Он не хотел думать о том, что это может означать. Неважно, сколько матчей он выиграл и как сблизился с Рео. Это не заполнит пустоту, которую оставил после себя Рин. Однажды ему и Рео пришли письма. Наги читал его рассеянно, его глаза сканировали подробности о каком-то проекте под названием «Blue Lock». Это был тренировочный центр, построенный с единственной целью — создать лучших футболистов Японии. Согласно письму, приглашенные должны были жить в этом центре и следовать строгой индивидуальной программе тренировок, разработанной парнем по имени Джинпачи Эго. Наги не знал, что и думать об этом. Звучало всё очень хлопотно, а от мысли, что он застрянет в каком-то тренировочном лагере без всякой свободы, у него сводило живот. Но Рео, что вполне предсказуемо, был в восторге. Его волнение было заразительным, и не успел Сейширо обдумать всё до конца, как Рео уже убедил его поехать. Ему пришлось напомнить себе, что это ещё одна возможность сблизиться с Рином. Поэтому, неохотно вздохнув и с трудом сдерживая любопытство, Наги согласился. Он не стал рассказывать об этом Рину. По крайней мере, пока.

***

Комната опустела, но Наги остался сидеть, уставившись на газон под ногами. Игра с командой Z была непредсказуемой — он никогда раньше так не проигрывал, и это тревожило его так, что он не мог объяснить. Дело было не только в том, что они проиграли. Было что-то в Исаги, что-то в его манере игры, что будоражило разум Наги. Это чувство не покидало его с тех пор, как игра закончилась, и преследовало его. Он думал об этом во время тренировок, о том, как Исаги двигался на поле, как он видел то, чего не видел никто другой. Из-за этого футбол казался не столько мучением, сколько головоломкой. Впервые Наги почувствовал проблеск желания стать лучше. Он не знал почему, но тренировался усерднее, двигался быстрее, заставлял себя больше, чем обычно. Затем Эго позвал их в комнату, чтобы объявить о начале следующего этапа. Наги едва успел осознать инструкции, как всё произошло. Он увидел его. Сейширо моргнул, его дыхание застряло в горле. Посреди толпы, словно тень в море игроков, стоял он. Рин. Его Рин. Это было безошибочно, несмотря на то что многое изменилось. Рин стал выше, стройнее, его волосы стали немного длиннее. Наги не мог видеть его глаза со своего места, но ему это и не требовалось. Он знал эти глаза, как свое собственное отражение. Это был мальчик, с которым он провел почти всё свое детство, мальчик, чья улыбка когда-то была центром мира Наги. Но теперь это знакомое тепло исчезло. Рин пнул мяч в сторону экрана, его голос был холодным, жестким и властным. Наги застыл, и все его внутренности вдруг сжались от боли, которой он не испытывал уже много лет. Этот голос… он принадлежал не Рину. Не тому Рину, которого он помнил. Но Боже, его сердце болезненно сжалось в груди. Это он. Это Рин. Тот самый мальчик, с которым он проводил всё свое время, о котором думал каждый день с тех пор, как они расстались. Что он здесь делает? Была ли это какая-то судьба? Странное совпадение, которое вновь свело их вместе спустя столько времени? У Сейширо сжалось горло, когда он смотрел, как Рин исчезает в дверях. Он не мог говорить, не мог пошевелиться. Какая-то часть его души хотела позвать его, но слова застряли в груди, и он уже исчез. Вдруг раздался голос Рео. — Наги, что случилось? Ты выглядишь так, будто увидел призрака. Наги ничего не ответил. Его взгляд всё ещё был прикован к двери, через которую только что прошёл Рин. В голове у него крутилась одна и та же мысль, повторяющаяся снова и снова: Рин, Рин, Рин. Он едва слышал Рео. Всё, о чем он мог думать, — это лицо Рина, его голос, то, как сильно он изменился. Сердце бешено колотилось, и вдруг ему показалось, что всё вокруг движется слишком быстро и слишком медленно одновременно. — Я иду следующим, — он сказал, не видя вопросительного взгляда Рео. Он не помнил, как забил сто голов. Всё было как в тумане, тело двигалось на автопилоте, а в голове бушевал шквал вопросов, воспоминаний и «что если». Каждый гол казался механическим, словно конечности действовали без него, движимые одной-единственной мыслью: Что скажет Рин? Как он отреагирует? Заботит ли его то, что Сейширо здесь? Боже, как много изменилось между ними! Его грудь сжималась с каждым голом, пока наконец он не закончил. Наги прошел испытание и перешел в следующую комнату, где объяснялись правила второго этапа. Рео прошел следом за ним и подошел прямо к Наги. Он смотрел на него с тем же нетерпеливым, полным надежды выражением лица, но что-то в нем изменилось. Он знал, что обещал Рео. Они должны были остаться вместе, пройти весь путь до вершины. И Наги хотел выполнить это обещание, действительно хотел. И он собирался его выполнить. Но Исаги — то, как он играл, то, как он давил на себя, — заставил Наги кое-что понять. Ему нужно было нечто большее, чем то, что он имел сейчас. Ему нужно было развиваться, развиваться дальше. И Исаги мог дать ему это. Игра с ним сделает Наги лучше. Это было необходимо для их мечты, для мечты Рео и для самого Наги. Поэтому, когда пришло время выбирать, Наги не стал колебаться. Он пошел с Исаги и Бачирой. Он чувствовал на себе взгляд Рео, в котором угадывалось предательство, но Наги продолжал идти. Это было то, что он должен был сделать, даже если это было больно. «Не делай такое лицо, Рео». Пока они шли по коридору к следующему этапу, мысли Наги возвращались к Рину. Он не видел его с того момента в толпе, и какая-то часть его души задавалась вопросом, будет ли у него ещё шанс поговорить с ним. Коридор казался бесконечным, шум других игроков стихал, а сердце колотилось в ушах. Но эти опасения были недолгими, потому что по ту сторону двери стоял Рин. Он стоял спиной к двери, его поза была спокойной, а присутствие — заметным. Сердце Наги подскочило к горлу, и, прежде чем он успел остановить себя, слова вырвались наружу. — …Рин? Рин замер. Медленно повернувшись, он встретился взглядом с глазами Наги. На мгновение мир словно замер. Рин моргнул, его лицо исказилось от удивления. — …Ты? У Сейширо перехватило дыхание. Эти глаза. Те самые глаза, по которым он так долго скучал, которые он три года представлял себе, теперь смотрели прямо на него. В его голове пронеслась тысяча мыслей, что сказать, но слова не приходили. Он мог только стоять и смотреть на него, в воздухе словно повисла тяжесть их общей истории. Боже, как же ему его не хватало. Наги чувствовал на себе любопытный взгляд Бачиры, но его внимание было полностью сосредоточено на Рине. Он стоял всего в нескольких футах от него, но, казалось, словно в целом мире. Рин сильно изменился — стал выше, резче, отстраненнее. Голос, который когда-то приносил Наги утешение, стал ещё холоднее. Сердце защемило от тоски и неуверенности. — Ты знаешь его? — Бачира спросил, его голос был легок и полон любопытства, как будто это была обычная встреча. В то же время голос Рина прорезал воздух, резкий и прямой. — Что ты здесь делаешь? Рот Наги открылся, но слов не последовало. Его мысли неслись вскачь, ошеломленные моментом. Он хотел подойти к Рину, сократить расстояние между ними и… что? Обнять его? Прикоснуться к его плечу? Просто быть рядом с ним, как раньше? Но он не мог пошевелиться. Его ноги были прикованы к полу, и всё, что он мог делать, — это смотреть. — Э… он мой друг, — Наги ответил Бачире, его голос был мягче, чем обычно. Было странно называть Рина так. Был ли Рин по-прежнему его другом? Мог ли он вообще называть его так после стольких лет? Глаза Бачиры загорелись. — А! Друзья, ха? Это так круто! — Он улыбнулся, как будто это было какое-то захватывающее откровение, совершенно не замечая напряжения в выражении лица Наги. Исаги, прищурившись, посмотрел между ними, словно пытаясь понять динамику. — Рин? — Его голос был тихим, словно он размышлял вслух. — Ты дружишь с ним? Прежде чем Наги успел ответить, двое мальчиков рядом с Рином заговорили. Высокий парень с длинными волосами издал странный смешок, жестом указывая на Наги. — Аххаха! Какой фешн! Друзья встречаются в таком месте. Я не ожидал такой драмы, но, полагаю, я не должен быть удивлён. В конце концов, это Блю Лок. Какой элегантный поворот судьбы. Другой парень, невысокий, но мускулистый, неловко перебирал пальцами. — Э… я не думаю, что это так уж и важно, — он пробормотал, нервно скользя глазами между Наги и Рином. — У нас у всех есть друзья, верно? Верно же? Они были странными. Они так отличались от того, что Наги ожидал увидеть рядом с Рином. Не успел Наги осознать всю абсурдность момента, как Рин снова вклинился в разговор, его голос был холодным и, казалось, отстраненным. — Заткнитесь. Я пришёл сюда не ради общения. Я пришёл сюда, чтобы уничтожить вас всех. — Его глаза наконец-то остановились на Наги, и от интенсивности его взгляда у Наги перехватило дыхание. — Ты, Наги. Что ты здесь делаешь? Наги сглотнул, пытаясь сохранить голос ровным, но эмоции захлестывали его. — А, Рин, — он начал, шагнув чуть ближе, и его сердце заколотилось о ребра. Он не знал, что сказать — да что там, он вообще не знал, что может сказать. Не так он представлял себе встречу с Рином. Не в этом холодном, конкурентном месте, где их окружают незнакомые люди, где Рин смотрит на него так, словно он всего лишь очередной соперник, которого нужно уничтожить. Всё было не так. Когда они виделись в последний раз, между ними было тепло, даже если иногда отношения были немного отдаленными. Но сейчас Рин выглядел потерянным под этой холодной внешностью, словно на нем была маска, скрывающая всё то, что когда-то связывало их. Сейширо хотел пробиться сквозь эту маску и найти того Рина, которого он знал под ней. Но мог ли он это сделать? Существовал ли тот Рин вообще? Так не должно было быть. Если Наги и представлял себе, что снова увидит Рина, то только в тихом месте, где они могли бы просто поговорить перед матчем. Наверстать упущенное. Посмеяться о прошлом и, возможно, восстановить утраченное. Но здесь всё было холоднее. Был ли Рин все тем же человеком, по которому он так скучал? Или футбол поглотил его, как это всегда бывает? Рин смотрел на него. Что он здесь делал? Он не знал ответа. Пришел ли он сюда, чтобы победить, как Рин? Или просто потому, что это был единственный способ снова увидеть Рина? Но прежде чем он успел ответить, Исаги шагнул вперед, его глаза решительно сузились. — Если ты так намерен уничтожить нас, тогда давай посмотрим на твою попытку. Сыграй с нами. Напряжение в воздухе сменилось. Наги моргнул, выныривая из своих мыслей, когда до него дошла реальность ситуации. Времени на личные встречи не было. Это был Блю Лок, и единственное, что сейчас имело значение, — это последующие этапы. Голос Исаги был тверд, и в этот момент Наги понял, что решение принято. Они будут играть против Рина. Матч будет проходить между их командами — три против трех. Победит та команда, которая первой забьет пять голов, а выигравшая команда возьмет себе одного игрока из проигравшей. Наги снова взглянул на товарищей Рина по команде, ощущая странное несоответствие между новой версией Рина и той, которую он знал раньше. Если они проиграют, захочет ли Рин видеть его в своей команде? Или он теперь просто очередное препятствие? От этой мысли у Наги защемило сердце, но времени на раздумья не было. Матч был назначен, и у них было всего несколько часов на подготовку. Наги чувствовал, как нарастает напряжение — не только от предстоящей игры, но и от всего, что осталось недосказанным между ним и Рином. Они ушли собираться, а Наги всё не мог успокоиться. Он не мог перестать думать о Рине — о том, что он скажет, как поведет себя, каким другим он кажется сейчас. Воспоминания о резких словах Рина эхом отдавались в его голове, смешиваясь с образом маленького мальчика, которого он знал раньше. Что произойдет, если они снова заговорят? Признает ли Рин ту связь, которая их когда-то связывала, или она стерлась под воздействием времени и расстояния? Наги не был уверен. Но пока они готовились к матчу, было ясно одно: это тот самый момент, которого он ждал, пусть и не так, как ему хотелось. Будь то футбол или слова, он собирался добраться до Рина. И он сделает так, чтобы Рин увидел в нем не просто соперника или игрока, которого можно раздавить, а друга, который когда-то был ему дороже всего на свете. Матч был напряженным с самого начала. Наги чувствовал, как воздух наполняется энергией, каждый из них двигался рассчитанными шагами. Исаги и Бачира обходили его с флангов, но его внимание постоянно переключалось на другую сторону поля — туда, где стоял Рин, оркеструя каждое движение, словно кукловод, дергающий за невидимые ниточки. Его присутствие доминировало на поле, и он избегал смотреть прямо в глаза Наги, но это не мешало Наги наблюдать за ним, когда он мог. Рин всегда был таким, даже когда они были детьми. И даже когда рядом был Саэ, Сейширо всегда считал Рина самым удивительным игроком на поле. Он притягивал к себе так, что невозможно было отвести взгляд. И сейчас, даже когда они стояли по разные стороны, та же тяга охватила Наги. Но что-то изменилось. Всё в Рине изменилось, по крайней мере, со стороны. Его движения, манера командовать на поле, холодная, почти механическая точность. Теперь в нем была какая-то грань, что-то острое и непреклонное, чего не было раньше. Мысли Наги представляли собой беспорядочный клубок воспоминаний и вопросов. Они пересеклись во время матча, достаточно близко, чтобы почувствовать, как между ними возникло напряжение. Голос Сейширо прозвучал мягче, чем он ожидал, когда у него появилась возможность заговорить, словно он не хотел разрывать тонкую нить, связывающую их. — Что с тобой случилось? Рин даже не вздрогнул, его взгляд всё ещё оставался сфокусированным. — Я не знаю, о чем ты говоришь, — он холодно ответил, словно отмахиваясь от вопроса, прежде чем тот успел задаться. — Рин… — голос Наги едва пробился сквозь шум игры. Но Рин уже ушел, пройдя мимо него, его мысли были сосредоточены на матче. Остальная часть игры прошла как в тумане, в потоке голов и промахов, когда Наги пытался не отставать от подавляющего присутствия Рина. Что бы они ни делали, команда красных всегда была на шаг впереди, а Рин был тем, кто руководил всем этим, без особых усилий ведя за собой Арю и Токимицу, как будто он заранее спланировал все возможные исходы. К тому времени, как всё закончилось, команда Рина одержала победу. Наги обнаружил, что лежит на земле, уставившись на светильники на потолке над полем. Его тело было измучено, но голова всё ещё кружилась. Он едва ощущал горечь поражения; всё, о чем он мог думать, — это о Рине, о том, как близко, но в то же время недосягаемо он был. Его пальцы судорожно шарили по земле, желая дотянуться до чего—то — или кого-то — кого там больше не было. Но затем, прежде чем кто-либо ещё успел заговорить, голос Рин прорезал туман. — Наги Сейширо, пойдём со мной. Глаза Наги расширились. Он моргнул, лампы на потолке вдруг стали слишком яркими, слишком далекими. На секунду он подумал, что ему это показалось. Он приготовился к безразличию, к отказу — потому что именно этому его научила их дистанция. Но Рин всё ещё нуждался в нем. Он перевел взгляд на Рина, ища на его лице хоть что—нибудь, что могло бы это объяснить. После стольких лет, после слов, которые они не произнесли, после расстояния, которое растянулось между ними, как бесконечная пустота… Рин всё ещё хотел, чтобы он был рядом. На него нахлынуло облегчение, но это было не то облегчение, к которому Наги привык. Это было тихое, почти незнакомое тепло, медленно разливающееся по его груди. Это было тяжелое, горько-сладкое чувство, как будто он получил что-то драгоценное, чего, он не был уверен, заслуживал. Наги медленно поднялся с пола. Его ноги были тяжелыми, но на сердце стало легче, чего он не испытывал уже много лет. Он коротко оглянулся на Исаги и Бачиру, которые стояли там, измученные, и наблюдали за ним. Но Наги ничего не сказал. Что он мог сказать? Это было то, чего он ждал и на что надеялся. Он двинулся вперед, шагая в ногу с Рином, а Арю и Токимицу следовали за ними. В коридоре было тише, чем следовало, и единственным звуком было эхо их шагов. У него были вопросы, чувства, в которых он не позволял себе признаться, и всё же между ними была стена, которая с годами росла кирпичик за кирпичиком. Это было невыносимо. Он больше не мог этого выносить. — Нам надо поговорить. Рин не остановился, даже не повернул голову. — Здесь не о чем говорить. Этот холод — такой небрежный, такой пренебрежительный — вызвал у Наги острую вспышку разочарования. Он ненавидел это. Он ненавидел то, что Рин, казалось, хотел держать его на расстоянии, ненавидел то, что их связь, когда-то такая естественная, превратилась во что-то, чего он не мог понять. Не раздумывая, Сейширо протянул руку и схватил Рина за руку, его хватка была твердой, но не агрессивной — отчаянной. Толчок от соприкосновения, знакомого и в то же время чужого, заставил их обоих замереть. Тело Рина замерло, мышцы под рукой Наги напряглись, но он не отстранился. — Прекрати, — голос Наги дрогнул, теперь он звучал тише, его обычное безразличие исчезло. В его тоне чувствовалась уязвимость, которой раньше не было. Он чувствовал, как нарастает разочарование, но это был не просто гнев, а что-то ещё. Все эти вопросы, одиночество, годы разлуки. — Поговори со мной, Рин. На мгновение маска Рина слетела. На его лице промелькнуло что-то похожее на разочарование, но в то же время в нем была нерешительность, чего Наги не замечал в нем с тех пор, как они были детьми. Обычно Рин был таким уверенным в себе, таким непоколебимым. Но это было так давно. И всё же в этот краткий миг Сейширо увидел мальчика, которого знал. Рин отвел взгляд в сторону, его челюсть напряглась. Наги подумал, что он действительно может сказать что-то настоящее, что-то честное. Но вместо этого Рин резко выдохнул и сдавленным голосом пробормотал: — Сначала прими душ. Мы… поговорим позже. Он вырвал свою руку из хватки Наги, но не сильно. Ровно настолько, чтобы снова увеличить расстояние между ними. Наги стоял неподвижно, его рука всё ещё висела в воздухе, там, где только что было тепло Рина. Наги слышал, как позади них Арю и Токимицу перешептываются, но их голоса были слишком тихими, чтобы разобрать слова. Ему было всё равно. Сейчас всё это не имело значения. — Хорошо, — он пробормотал, и слово сорвалось с его губ прежде, чем он успел об этом подумать. Его голос был мягким, почти покорным, как будто он отказывался от чего-то, чего до конца не понимал. — Позже. Он повернулся, чтобы уйти, в груди у него все еще было тяжело, сердце бешено колотилось в ожидании и неуверенности. Что бы сказал Рин? Раскроется ли он, хотя бы немного? Сможет ли Наги пробиться сквозь эту стену? Он не знал. Но, несмотря ни на что, он должен был попытаться. Наги двигался так быстро, как только мог, почти не обращая внимания на льющуюся на него воду. Он бросился в душ, не потрудившись как следует высушить волосы, прежде чем надеть обычную голубую пижаму. Его мысли были сосредоточены только на Рине. Всё это время мысли об их разговоре крутились у него в голове. Когда он, наконец, вошел в комнату, всё было именно так, как он и надеялся — пусто, если не считать Рина, который сидел на одной из четырех кроватей, слегка ссутулившись и уперев локти в колени. Атмосфера между ними теперь казалась другой. Арю и Токимицу нигде не было видно. Возможно, они решили оставить их наедине. Наги был благодарен за это. Рин поднял голову, как только он вошел, и его глаза встретились с глазами Наги — тихо и осторожно. Не говоря ни слова, Наги подошел и сел перед ним на кровать. Между ними повисла тишина, но она не была неловкой — пока. Что-то балансировало на грани, угрожая вырваться на свободу, и Наги не был уверен, готов ли он к тому, что произойдет, когда это произойдет. Он сглотнул, звук был оглушительным в тишине. Как вообще можно начать что-то чинить, если не знаешь, где что сломалось? Наги рассеянно изучал Рина, восхищаясь тем, как он выглядит сейчас. Его темные волосы всё ещё были немного влажными, а лицо в тусклом свете комнаты в общежитии выглядело мягче. В его глазах было что-то знакомое, хотя они и казались настороженными. Наги знал его слишком давно, чтобы не замечать малейших признаков нервозности — то, как его пальцы слегка постукивали по колену, или как он слегка ерзал на стуле. Это было незаметно, но Сейширо знал Рина. Он мог читать его так, как никто другой, кроме Саэ. Взгляд Рина скользнул по его влажным волосам, и он слегка вздохнул, покачав головой. — Ты по-прежнему не сушишь волосы. Ты ничуть не изменился. Наги наклонил голову, уголки его рта чуть приподнялись. — В отличие от тебя. Рин нахмурился, откидываясь на спинку кровати. — Я не изменился. Я всё тот же человек. Наги медленно покачал головой, не отрывая взгляда от лица Рина. — По крайней мере, со мной. Последовала пауза. Рин сжал губы и отвернулся, выражение его лица стало напряженным. Он вздохнул, явно разочарованный, прежде чем пробормотать: — Я не понимаю, о чем ты говоришь, Наги. У нас всё так же хорошо, как и всегда. Наги мог бы перечислить все мелочи, всё то, как Рин изменился за эти годы. То, как он называл его по имени, то, как они разговаривали обо всем без этой странной дистанции между ними. — Раньше ты называл меня Сейширо, — Наги тихо сказал, наблюдая, как Рин удивленно моргает. Рин опустил взгляд, стиснув зубы, словно не хотел признавать сказанное Наги. — Это было, когда мы были детьми, — он пробормотал, понизив голос. — Но ты говоришь, что не изменился, — Наги заметил, слегка наклонившись вперед, и его взгляд смягчился. — И я тоже не изменился. Рин, я не знаю, что произошло за те годы, что я не был с тобой, но я… — Он замолчал, его слова повисли незаконченными, как тихая мольба. Рин ничего не сказал. Его пальцы замерли, а выражение лица оставалось непроницаемым. Но затем, мало-помалу, Наги заметил, что выражение его лица смягчилось. Напряжение в его глазах смягчилось, и впервые с тех пор, как они воссоединились, Наги смог увидеть проблески того мальчика, которого он знал раньше. Сдержанная дистанция не исчезла, но теперь она казалась менее непроницаемой. Рин медленно, почти неслышно выдохнул, встал и направился в угол комнаты, где на столике лежал небольшой фен. Ничего не сказав, он взял его и вернулся к кровати. — Ты всё ещё безнадежен в этом деле, — Рин пробормотал себе под нос, садясь позади Наги и включая фен. Его пальцы скользнули во влажные волосы Сейширо, нежно, знакомо, как будто ничего не изменилось. Глаза Наги почти сразу закрылись. Знакомое ощущение, когда Рин сушил ему волосы, навеяло воспоминания о тех ночах, когда он обычно оставался ночевать у Рина, и мама Итоши следила за тем, чтобы он принимал душ перед сном. Рин всегда был тем, кто сушил ему волосы, его пальцы двигались осторожно и всегда нежно. На заднем плане тихо жужжал фен, и Наги расслабился под прикосновениями Рина. Усталость, накопившаяся за день, сказалась на нем, теплый воздух и ровный ритм движений пальцев Рина навевали на него дремоту. От этого его всегда клонило в сон. Он скучал по этому больше, чем мог выразить словами. На сердце у Наги стало легче, всего на мгновение, когда он сидел там, позволяя присутствию Рина успокоить его. Может быть, они ещё не вернулись к тому, к чему привыкли, но сидеть вот так — тихо, вместе — было похоже на первый шаг. Когда Рин вытирал волосы Наги, он заметил, что голова Наги начала опускаться, глаза закрылись, плечи поникли. Типично. Он всегда был таким — готовым задремать в ту же секунду, как кто-нибудь его побалует. Рин выключил фен с тихим щелчком и со вздохом отложил его в сторону. — Ты вот-вот заснешь сидя, — Рин пробормотал, глядя на Наги. — Ммм, — Наги промычал, едва поднимая голову, — тепло… Рин закатил глаза. — Иди в свою постель. Твоя кровать рядом с моей. Наги сонно моргнул, а затем, не теряя ни секунды, пробормотал: «Но я хочу спать здесь. С тобой». Он посмотрел на Рина так, словно это была самая очевидная вещь в мире. — Нет. — Ответ Рина был мгновенным. — Эээ, почему бы и нет? Мы привыкли спать в одной постели. — Тон Наги был жалобным, в его голосе проскальзывали едва уловимые нотки скулежа, когда он заерзал на кровати, явно не прилагая никаких усилий, чтобы лечь в свою. — Я скучал по тебе… Рин бросил на него равнодушный взгляд. — Мы больше не дети. У тебя есть своя кровать. Но когда Рин подошел, чтобы положить фен на маленький столик у кровати, Наги воспользовался случаем. Одним плавным движением он плюхнулся на кровать Рина, растянувшись на ней так, словно это была его квартира. Рин уставился на него, и выражение его лица стало угрожающим. — Наги. Наги просто взглянул на него. — Я уже здесь… Рин вздохнул, потирая переносицу. Прежде чем Наги успел устроиться поудобнее, Рин пнул его ногой — не сильно, но ровно настолько, чтобы он с глухим стуком свалился с кровати на пол. — Ой! — Наги драматично вскрикнул, потирая плечо, как будто его только что тяжело ранили. — Так грубо! Грубый, грубый Рин! — Он заскулил, растянувшись на полу в преувеличенном поражении. Рин сухо взглянул на него и растянулся на своей кровати, явно игнорируя театральные выходки Наги. — У тебя есть своя кровать. Пользуйся ею, — он саркастически произнес, закидывая руки за голову. — Или тебе нужны указания? Но, конечно, Наги был не из тех, кто так легко сдается. Не говоря ни слова, он поднялся, с излишней показухой отряхнулся и плюхнулся обратно на кровать рядом с Рином. Прежде чем Рин успел возразить, Наги обхватил его руками, заключая в свободные, но крепкие объятия. — Злой Рин, — Наги снова пробормотал, на этот раз тише, его голос был приглушен плечом Рина. Рин замер в объятиях Наги, его тело внезапно напряглось. Наги сразу почувствовал это — напряжение в позе Рина, то, как слегка участилось его дыхание, как будто он больше не привык к таким прикосновениям. Конечно, Наги заметил. Он всегда замечал, когда дело касалось Рина. Но Рин не отталкивал его. Он только вздохнул, борьба покинула его, и он немного расслабился, позволяя Наги обнять его. Казалось, некоторые вещи действительно совсем не изменились. — Ты никогда не слушаешь, — Рин пробормотал, хотя в его словах не было настоящей злобы. Наги слегка сжал его, положив подбородок на плечо Рина. Он хотел что-то сказать, что угодно, но слова застряли у него в горле. Вместо этого он просто позволил себе почувствовать тихий комфорт от того, что снова был рядом с Рином. После долгого молчания Наги спросил мягким голосом. — Что случилось, Рин? Рин некоторое время молчал, его тело было напряжено, пока он обдумывал, как ответить. В конце концов, тихим, неуверенным голосом он признался: — Прошло много времени с тех пор, как кто-то… держал меня вот так. Сердце Наги упало. Он проглотил комок в горле. — Так много? — он спросил, его голос был едва громче шепота. После паузы Рин ответил: — Три года. Эти слова эхом отдавались в голове Наги, давя на него такой тяжестью, к которой он был не готов. Не задумываясь, он крепче обнял Рина, уткнувшись лицом ему в шею. Как до этого дошло? Три года разлуки, молчания, когда он позволял Рину ускользать от него. Он должен был что-то сделать. Должен был стараться больше. Должен был остаться. Наги издал тихий звук, который едва достиг его собственных ушей, когда его грудь болезненно сжалась. Всё это время он отмахивался, убеждал себя, что расстояние не имеет значения, что Рин прекрасно справится и без него, и вдруг это обрушилось на него, как волна. Он должен был бороться за то, чтобы остаться. Быть единственным человеком, который не исчез. Он должен был сделать больше, сказать больше, что угодно, чтобы удержать Рина рядом. Сожаление грызло его, заставляя проглотить все слова, которые вертелись у него на языке. Он ничего не сказал. Вместо этого он просто прижался к Рину, ещё глубже уткнувшись лицом в плечо, как будто это могло компенсировать всё то время, которое они потеряли. Рин вздохнул, почувствовав тепло прижавшегося к нему Наги, его мягкое и ровное дыхание на своей шее. — Давай, слезай с меня, — пробормотал Рин, хотя его голосу не хватало обычной резкости. Он слегка толкнул Наги локтем. — Ты слишком тяжёлый. — Ммм… — Наги заворчал, но не сдвинулся с места, продолжая прижиматься к нему, как излишне большой кот. — Удобно… Рин закатил глаза, хотя его губы слегка дернулись. — Если ты собираешься остаться, то хотя бы заберись под одеяло. Наги неохотно отпустил Рина, чтобы тот мог пошевелиться. Он отодвинулся, наблюдая, как Рин накрывает их обоих зеленым одеялом. Не теряя ни секунды, Сейширо тут же прижался к нему, снова обняв, а его голова удобно устроилась на плече Рина. — Ты невозможен, — пробормотал Рин, почти смирившись. В глубине души он не возражал. Если быть честным с самим собой, он скучал по этому больше, чем когда-либо признавал. Ему не хватало теплоты Наги, его спокойной манеры, с которой он, казалось, всегда понимал Рина без лишних слов. — Я скучал по тебе, — пробормотал Наги, уткнувшись в ткань рубашки Рина, его голос был едва слышен. На мгновение слова повисли в воздухе, тяжёлым бременем от того, что они потеряли столько времени. Рин молчал, устремив взгляд в потолок. Он тоже скучал по Наги — скучал так, что до сих пор даже не осознавал этого. Но произносить это вслух было слишком… больно. Слишком реально. Вместо этого он немного подвинулся, его тело расслабилось в объятиях Наги, позволяя своим действиям говорить вместо слов, которые он не мог заставить себя произнести. Они лежали в тишине, и единственным звуком, который нарушал тишину ночи, был тихий гул, окружавший их. Дыхание Наги было ровным, его хватка слабой, но достаточно крепкой, чтобы напомнить Рину, что он всё ещё здесь, всё ещё рядом. Затем, спустя, казалось, целую вечность, Наги заговорил снова, его голос был мягким, почти неуверенным. — Ты расскажешь мне? Тело Рин слегка напряглось. — Что именно? — Что произошло… два года назад. В тот первый снежный день, — пробормотал Наги. Его теплое дыхание коснулось шеи Рина. — Ты не отвечал на мои сообщения несколько дней. А потом ты начал вести себя по-другому… Сердце Рина сжалось в груди. Он боялся этого, момента, когда Наги спросит о том, что он прятал глубоко внутри, о чем он даже думать не хотел, не говоря уже о том, чтобы говорить. Наги всегда быстро улавливал его настроение, его перемены, даже когда Рин пытался их скрыть. — Это не важно, — сказал Рин напряженным голосом. — Для меня важно, — ответил Наги, слегка сжимая Рина в объятиях, как будто боялся, что он отстранится. Долгое время Рин молчал. Он не знал, как всё объяснить — не знал, как выразить словами то, что произошло, то, как Саэ вернулся из Испании и разрушил мир, который они построили вместе. Но то, как Наги держал его, так близко и терпеливо, заставило что-то внутри него сломаться, совсем чуть-чуть. Рин с трудом сглотнул, уставившись в потолок, и заговорил тихим, сдержанным голосом. — Саэ вернулся из Испании. Наги слегка подвинулся, положив подбородок на плечо Рина. — В тот день? — Да. — Голос Рина звучал отрывисто, его челюсть сжалась при воспоминании. — Он сказал мне… что нашей мечте пришел конец. Что ему больше не нужно, чтобы я играл ради него. Что стать лучшими нападающими вместе теперь невозможно, — слова были горькими на языке, и в каждом из них чувствовалось разочарование, которое он так старался скрыть. — Он сказал, что играет на позиции полузащитника, и я должен с этим смириться. Наги на мгновение замолчал, осмысливая слова Рина. Он чувствовал, как в нем закипает гнев, как сильно Рин старается скрыть обиду. Он всегда знал, как много Саэ значил для Рина — как Рин строил всю свою жизнь в соответствии с ожиданиями своего брата, с одобрением своего брата. — Что ты сделал? — Наги тихо спросил. Глаза Рина слегка сузились, взгляд стал отстраненным. — Я не смирился с этим. Я сказал ему, что он не прав, и я собираюсь доказать, что он не прав. Мне было всё равно, что он думает. Я собираюсь сокрушить его. Я собираюсь стать лучшим нападающим в мире, даже если он больше не верит в меня. В голосе Рина послышались резкие нотки, которых Наги раньше не слышал. Это было не просто разочарование — это было отчаяние. Необходимость что-то доказать, не только Саэ, но и самому себе. — И… ты думаешь, это нормально? — Наги спросил мягким голосом, хотя в нем слышалась нотка беспокойства. Рин напрягся от этого вопроса. — Это не имеет значения. Это то, что я должен сделать. Сейширо нахмурился, но настаивать не стал. Он мог сказать, как сильно Рин сдерживается, как глубока его обида. — Если ты считаешь, что так будет лучше… — пробормотал он, хотя в его голосе не было полной уверенности. Рин закрыл глаза и медленно выдохнул. — Так и есть. Наги ослабил хватку, одна рука скользнула под чужую рубашку, его пальцы слегка коснулись кожи на талии. Рин вздрогнул от прикосновения, у него перехватило дыхание, но он не отстранился. Вместо этого он позволил руке Наги прикоснуться к его коже, согревая ее. От этого ощущения по его телу пробежала дрожь, и, несмотря на всё ещё сохранявшееся между ними напряжение, Рин почувствовал, что слегка расслабляется. Прикосновение, каким бы простым оно ни было, принесло знакомое утешение. Кончики пальцев Наги нежно скользнули по нежной коже. Впервые, казалось, за многие годы, Наги почувствовал себя… полным. Как будто он вернулся туда, где ему было самое место. Пустота внутри него, которая грызла его всё это время, наконец-то успокоилась. Присутствие Рина придавало ему сил, как ничто другой. — Знаешь… ты не должен отгораживаться от меня, — пробормотал он мягким голосом. — Теперь я здесь. Рин не ответил, но напряжение в его теле немного спало. Он не знал, что на это ответить — не тогда, когда он так долго убеждал себя, что ему больше никто не нужен. Но присутствие Наги, то, как он обнимал его, ничего не требуя взамен, мешало ему поддерживать стены, которые он возвел вокруг себя. Наконец, Рин вздохнул и ещё глубже вжался в кровать. — Засыпай, Сейширо. Наги что-то промычал в ответ, его глаза уже закрывались. В комнате воцарилась приятная тишина, они оба лежали рядом под теплыми одеялами, и их дыхание медленно выравнивалось в ночной тишине. Впервые за долгое время Рин позволил себе расслабиться, хотя бы на мгновение. Боль прошлого всё ещё не утихла, но теперь, когда Сейширо был рядом, она уже не казалась такой тяжелой. Когда сон начал овладевать им, голос Наги пробормотал что-то, едва слышное в тишине. — Скучал по тебе, Рин… Глаза Рина закрылись, с его губ сорвался тихий вздох. Он не сказал этого вслух, но в глубине души признался в правде, которую так долго скрывал. «Я тоже скучал по тебе, Сейширо»

***

Наги всё ещё крепко спал, обхватив Рина руками и уткнувшись лицом в подушку. Всё было мирно, пока тишину не прорезал голос. — Ну и ну, что тут у нас? — Голос Арю был полон любопытства и веселья. Рин пошевелился первым, его бирюзовые глаза медленно открылись, и он увидел Арю, стоящего в изножье кровати, уперев руки в бока. Позади него Токимицу нервно переминался с ноги на ногу, переводя взгляд с одного мальчика на другого и нервно перебирая пальцами. — О, это довольно элегантная сцена! — Арю воскликнул, театрально взмахнув рукой. — Я так и знал, что между вами что-то происходит. — Что? — Рин моргнул, явно раздраженный вторжением, и нахмурился, когда до него быстро дошло, на что намекает Арю. Токимицу, с другой стороны, выглядел так, словно хотел исчезнуть. — Я… я не думаю, что нам стоит… говорить об этом, Арю-кун… это не так важно… — пробормотал он, глядя куда угодно, только не на кровать. Рин разочарованно вздохнул и высвободился из объятий Наги, садясь с хмурым видом. — Ещё слишком рано для этой чепухи, — пробормотал он, проводя рукой по своим взъерошенным волосам. Он спустил ноги с кровати и встал, свирепо глядя на Арю. — Мы просто друзья, идиот. Арю вскинул бровь. — О, вот как? — Его голос сочился весельем, полностью игнорируя раздражение Рина. — Друзья, которые просто случайно спят в одной постели, прижавшись друг к другу? Рин бросил на него взгляд, который мог убить. — Заткнись. Наги, всё ещё полусонный, перевернулся на спину, глядя на Арю и Токимицу затуманенными глазами. — А? — Его голос был вялым, он всё ещё не до конца проснулся. — О чем они говорят? — Они хотят знать, встречаемся ли мы, — проворчал Рин, уже направляясь к двери. — Вставай, Наги. Мы завтракаем. Арю наклонился к Токимицу и взволнованно прошептал: «Он сказал мы!» Он принял стильную позу, изобразив пальцами сердечко, как будто раскрыл какой-то великий секрет. Глаза Токимицу расширились от паники, и он тут же закрыл уши, явно нервничая из-за реакции Рина. — Арю-кун! Прекрати, он собирается убить нас! — с тревогой прошептал он в ответ, его взгляд метался между Рином, Наги и Арю, как будто он в любой момент ожидал взрыва. Рин бросил на них ещё один свирепый взгляд. — Я слышал это. Наги лениво моргнул, его глаза были полуприкрыты, пока его мозг медленно переваривал слова Рина. — Встречаемся? А? — пробормотал он, всё ещё не понимая. — Это… трудно. Рин остановился в дверях, оглянувшись с раздраженным видом. — Просто поторопись. Наги тяжело вздохнул и с явной неохотой вылез из постели. — Такой властный по утрам… — Он потянулся, закинув руки за голову, и громко зевнул, поднимаясь на ноги. Арю игриво подмигнул ему, явно наслаждаясь представлением, а Токимицу пробормотал что-то о том, что ему пора уходить, и быстро ушёл. К тому времени, как Наги, всё ещё протирая заспанные глаза, добрался до столовой, Рин уже сидел там. Как и ожидалось, в кафетерии не было никого, кроме них двоих — было ещё рано, и они были первой командой, которая преодолела третий этап. Наги, шаркая, подошел к своему подносу, выбирая еду, которая доставляла меньше всего хлопот. Его движения были медленными, и чувствовалось, что каждое действие требует огромных усилий. Он с тяжелым вздохом опустился на стул рядом с Рином и поставил поднос на стол, как будто даже это было непосильной работой. — Я устал… — Наги проворчал, отодвигая тарелку. — Ты всегда усталый, — Рин сухо заметил, даже не поднимая глаз от своей тарелки. Он уже наполовину покончил с едой, методично поглощая ее с той же сосредоточенностью, с какой относился ко всему остальному. Наги слегка поерзал на стуле, сильнее навалившись на стол, его серые глаза внимательно следили за Рином. — Накорми меня. Рин замер, его палочки для еды зависли в воздухе. Он повернулся и бросил на Наги равнодушный взгляд, на его лице было раздражение. — Сделай это сам. Тебе уже не одиннадцать. Наги тихо заскулил, плюхаясь на стол и прижимаясь щекой к прохладной поверхности. — Но я устал… — Его голос звучал приглушенно, почти по-детски. Рин только закатил глаза, явно уже привыкший к выходкам Сейширо. — Ты смешон. — Грубо, — Наги пробормотал, глядя на Рина из-под полуопущенных век. Его взгляд задержался на Рине, и он заметил, как тот уплетает еду за щеку — привычка, от которой Рин, похоже, так и не избавился. Взгляд Наги смягчился. Он подумал, что эта новая версия Рина тоже была очаровательной. Он скучал по маленькому мальчику, который обычно смотрел на него своими яркими глазами, раскрасневшимися щеками и доброй улыбкой. Мальчик, который так легко прильнул к нему, который безоговорочно делился с Наги всем, что касалось его самого. Но даже сейчас Рин оставался Рином. Наги опустил лицо на ладони, восхищаясь мальчиком, сидящим рядом с ним. Ему нравился Рин. Это была простая истина. Ему всегда нравился Рин. Вот почему его жизнь так сильно вращалась вокруг него. Но в глубине души он знал, что где-то там всё ещё живет тот же ребенок. Тот, кто когда-то полностью доверял ему, кто смотрел на него так, словно он был одним из немногих людей, которые имели значение в его собственном мире. — Ты пялишься, — пробормотал Рин. Наги пожал плечами, откидываясь на спинку стула и лениво пережевывая кусок хлеба. — Просто задумался. Рин приподнял бровь, искоса взглянув на него. — О чем? — О том, как сильно ты мне нравишься, — Наги прямо ответил, его голос был мягким, но прямолинейным, как будто это была самая очевидная вещь в мире. Глаза Рина на долю секунды расширились, он был застигнут врасплох, но затем выражение его лица быстро изменилось на хмурое. — Не будь странным. Но Наги только пожал плечами. — Я не веду себя странно. Просто ты мне нравишься. И всегда нравился. Рин снова отвернулся, бормоча что-то себе под нос и продолжая есть. Но Наги заметил, как щеки Рина слегка порозовели, и не мог не испытывать некоторого удовлетворения. Рин мог бы попытаться оттолкнуть его, но Сейширо больше никуда не собирался уходить.

***

После завтрака они вдвоем отправились в зал для углубленных тренировок Блю Лока. Помещение было огромным, наполненным гулом тренажеров, беговых дорожек, весов для жима и жужжанием различного высокотехнологичного оборудования. Такое место, от которого у любого спортсмена загорелись бы глаза. Здесь было все, что нужно футболисту, чтобы выйти за пределы своих возможностей. Для Наги, однако, это было ещё одним напоминанием о том, как много предстоит сделать. У Рина, конечно, была совершенно иная реакция. Он направился прямо к гирям со своим обычным решительным выражением лица, уже собранный и готовый к тренировкам. Наги, напротив, плелся за ним, слегка волоча ноги. Его глаза лениво осматривали комнату, но было ясно, куда устремлено его внимание. Он наблюдал за Рином. Трудно было удержаться. Наги не мог не заметить, как с годами развилось тело Рина. Подтянутые мышцы рук и ног, то, как изгибалась спина каждый раз, когда он поднимал вес, — всё это отличалось от того Рина, которого он помнил, мальчика, который гонял с ним мяч на поле после школы. «Прекрасно», рассеянно подумал Наги, следя взглядом за капельками пота, стекающими по шее Рина. Он не сказал бы этого вслух, но никто не мог обвинить его в том, что он заметил. Рин поймал его взгляд и приподнял бровь, вытирая пот со лба. — Ты собираешься тренироваться или просто собираешься простоять там весь день? Наги моргнул, выходя из транса. Он взглянул на ближайший набор гантелей, но одна мысль о том, чтобы поднять их, заставила его почувствовать усталость. Наги пожал плечами, взял гантель в руку и принялся бесцельно ею размахивать. — Она тяжелая, — пробормотал он. Рин закатил глаза. — Она и должна быть тяжелой. В этом и есть суть. Наги на мгновение уставился на гантель, прежде чем со вздохом положить ее на стол. — Так хлопотно. Рин подошел к беговой дорожке, настраивая настройки на ходу. — Если это так хлопотно, почему ты вообще здесь? — Его голос был спокоен, но в вопросе было больше смысла, чем казалось на первый взгляд. Это был тот же самый вопрос, который задал Рин, когда они встретились вчера. Наги на секунду замер. Почему он был здесь, в Блю Локе, или почему он был здесь с Рином? Технически, Рео привел его в Блю Лок. Они должны были выиграть Чемпионат мира вместе, таков был план. Мечта Рео. — Я не знаю, — Наги наконец признался, запрыгивая на беговую дорожку рядом с Рином, хотя и установил ее на максимально низкую скорость. Рин приподнял бровь, но не стал давить на него дальше. — Ну, раз уж ты здесь, то задумайся. Наги лениво склонился над беговой дорожкой, наблюдая за ровным темпом Рина. — В чем твоя проблема? Рин даже не взглянул на него. — Что ты имеешь в виду? — Ты заставляешь себя так, будто от этого зависит твоя жизнь. Рин не замедлил шаг. — Потому что так оно и есть. Наги наклонил голову. — Ты действительно так думаешь? Если ты не будешь становиться лучше с каждой секундой, то потеряешь всё? Взгляд Рина не отрывался от дисплея беговой дорожки. — Такова реальность. Здесь ты либо двигаешься вперед, либо вылетаешь. Наги на мгновение замолчал, наблюдая за сосредоточенным выражением лица Рина. — Ты думаешь, Саэ наблюдает? — Наги внезапно спросил небрежным, но многозначительным тоном. Рин поднял бровь. — Какое отношение Саэ имеет к этому? Наги пожал плечами. — Ты хочешь раздавить его, да? Взгляд Рина на мгновение метнулся к Наги, но он ничего не ответил. Наги откинулся на спинку беговой дорожки, позволяя медленному темпу нести его. — Знаешь, Рео похож на тебя. Он сказал, что мы выиграем Чемпионат мира вместе, и он только об этом и говорит. — Кто такой Рео? Наги слегка пожал плечами. — Он мой друг. Думаю, я здесь из-за него. Он хотел победить, и я решил ему помочь. — Это не причина, — Рин твердо сказал, ускоряя шаг. — Для меня этого достаточно. Рин снова взглянул на Наги, на этот раз более испытующе. — И это всё? Ты здесь только из-за Рео? Ты поэтому играешь в футбол? Нет. Сейширо уставился на него непроницаемым взглядом, и воспоминания затопили его разум. Дни, проведенные за игрой в мяч в пустом парке, не потому, что он любил футбол, а потому, что Рин попросил его об этом. Потому что это делало Рина счастливым. Это всегда было связано с Рином. Губы Наги слегка приоткрылись, как будто он собирался что-то сказать, но остановился. Должен ли он это сказать? Что он начал играть, потому что это заставляло его чувствовать, что всё может вернуться на круги своя? Что где-то в глубине души он всегда надеялся, что они снова найдут друг друга? Вместо этого он медленно выдохнул. — Не знаю. Рин продолжал смотреть прямо перед собой, но в его шаге возникла небольшая пауза. Они вошли в ритм, гул машин вокруг них заполнил тишину. Наги наклонился вперед, положив руки на ручку своей беговой дорожки. — Почему ты спросил меня, почему я здесь? — Наги спросил, снова нарушая тишину. — Ты, кажется, не очень удивился, увидев меня. Рин слегка замедлил бег, переводя дыхание. — Я не был удивлен. Я просто хотел узнать, есть ли у тебя причина. Наги наклонил голову. — Это имеет значение? Рин на секунду встретился с ним взглядом, выражение его лица было трудно прочесть. — Думаю, нет. Наги проследил взглядом за Рином, когда тот сошел с беговой дорожки, и приглушенный гул тренажеров отошел на задний план. Ритмичный стук его сердца теперь казался громче, а в мыслях крутились мысли о том, чего он никогда не говорил, но всегда хотел сказать. Вопрос Рина всё ещё не выходил у него из головы. У Наги не было ответа, который имел бы смысл, по крайней мере, такого, который он пока не дал. Он наблюдал, как Рин вытирает полотенцем шею, и в слабом свете, проникающем в комнату, блестели капельки пота. То, как напряглись и расслабились мышцы Рина, было таким знакомым. Было что-то более мягкое в том, как слегка опустились его плечи, как будто этот вопрос тоже лишил его сил. Возможно, пришло время быть честным. Возможно, Наги ждал достаточно долго. — Я… — голос Сейширо был тихим, неуверенным, как будто эти слова могли разрушить хрупкий момент между ними. Рин взглянул на него, приподняв бровь, но ничего не сказал. Наги сошел со своей беговой дорожки и подошел ближе, но на этот раз в его движениях было больше целеустремленности. Он остановился чуть ближе, чем следовало, и пространство между ними заполнил запах пота и чего-то явно кричащего Рином. Пальцы Наги сжались, когда он заставил себя продолжить. — Я начал играть в футбол… из-за тебя. Рин моргнул, его рука застыла на полпути, когда он вытирал лицо полотенцем. Его взгляд метнулся к Наги, и обычная жесткость в его глазах на долю секунды смягчилась. — Что? Наги отвел взгляд, на мгновение уставившись в пол, прежде чем вновь посмотреть на Рина. Теперь его сердце колотилось громче, чем беговые дорожки, громче, чем что-либо ещё. Он чувствовал себя беззащитным, как никогда раньше. Но он справится. — Тогда мне это не нравилось. Это было… утомительно, и я ненавидел бегать. Но… — он сглотнул, его голос слегка понизился, — я играл, потому что хотел чувствовать себя ближе к тебе. Глаза Рина расширились, его рука медленно опустила полотенце, и он пристально посмотрел на Наги, более пристально, чем раньше. — Я много думал об этом, — Сейширо продолжил, его голос стал немного тверже, хотя сердцебиение всё ещё учащалось. — После того, как ты ушел, я подумал, может быть… может быть, есть шанс, небольшой шанс, что я увижу тебя снова. Что мы… — его голос слегка дрогнул, удивив даже его самого, — что мы снова сыграем. Молчание затянулось, тяжелое и отягощенное всем тем, о чем они так и не сказали. Наги почувствовал, как по шее поднимается жар, но не отвел взгляда. Он не мог. Выражение лица Рина смягчилось, в его взгляде появилось что-то теплое и почти ранимое. Его взгляд смягчился, чего Наги не видел уже много лет. Рин не пошевелился, но его поза изменилась, он придвинулся ещё на дюйм, словно магнит притянул их друг к другу. — Ты думал об этом? — В голосе Рина звучало недоверие. Это не был вопрос, рожденный сомнением, это было что-то более близкое к удивлению или, может быть, к надежде. — Да. — Губы Сейширо изогнулись в слабой улыбке, которая не совсем коснулась его глаз, но в которой был весь смысл того, что он не мог сказать. — Гораздо больше, чем ты думаешь. Это всегда был ты, Рин. Всё… это было из-за тебя. Какое-то мгновение Рин просто смотрел на него, забыв о полотенце в руке. Воздух между ними словно сгустился, наполненный тяжестью всего, что так долго оставалось невысказанным. Теперь Наги видел, как смягчился взгляд Рина, точно так же, как это бывало в детстве, когда они были только вдвоем, пинали мяч в парке, не заботясь ни о чем, кроме этого момента. Рин подошёл на шаг ближе, и это снова напомнило о тех днях, когда всё было просто, когда Наги сделал бы что угодно, лишь бы увидеть улыбку Рина. — Знаешь, ты мог бы просто сказать это, — пробормотал Рин. Наги пожал плечами. — Слишком хлопотно. Рин закатил глаза, но было что-то такое в том, как его губы приподнялись, совсем чуть-чуть. Он отбросил полотенце в сторону, и расстояние между ними стало меньше, чем раньше. — Ты всё такой же. Взгляд Наги задержался на лице Рина, и у него слегка сжалось горло. — Думаю, я никогда не переставал ждать, — признался он, и слова вырвались прежде, чем он успел подумать. Дыхание Рина едва заметно сбилось, но этого было достаточно. Его взгляд на секунду опустился, голос стал тише, почти неуверенный. — Правда? Сердце Наги бешено заколотилось в груди. — Ммм. — Его голос был тихим, но теперь в нем не было колебаний. — Всегда. Долгое время никто из них не двигался. Мир вокруг них — тренажеры, гул спортзала, тяжесть самого Блю Лока — растворился в ничто. Были только они, как и всегда. А затем губы Рина медленно изогнулись в легкой, редкой улыбке, которую Наги не видел уже много лет, но никогда не забывал. — Это глупо, — Рин пробормотал, хотя его тон был слишком мягким, чтобы быть резким. Но его глаза ни на секунду не отрывались от Наги, и улыбка не сходила с его лица, теплая и искренняя. И на этот раз Наги не чувствовал себя уставшим. На этот раз всё казалось стоящим того.

***

— Ты слишком полагаешься на свои инстинкты, — Рин прямо заявил, стоя перед ним. — Вот почему ты не развиваешься. Наги моргнул, слегка наклонив голову. — Меня всё устраивает, — он невозмутимо ответил. — В чем проблема? — Проблема в том, — начал Рин, щелкая Наги по лбу при каждом слове, — что ты не думаешь. Ты просто реагируешь. Никакой стратегии. Никакого творчества. Ты растрачиваешь свой потенциал впустую. Наги уставился на него. Никто раньше не говорил ему подобное. Рео был доволен тем, что он такой, какой есть — талантливый от природы, способный доминировать, не особо напрягаясь. Но, конечно, Рин никогда не принадлежал к большинству людей. Рин не стал дожидаться ответа. Он бросил мяч на землю и подтолкнул его к Наги. — Давай я покажу тебе. Смотри, — приказал Рин, двигаясь с мячом и начиная демонстрировать. Его движения были точными, не просто быстрыми или мощными, но и рассчитанными. В каждом прикосновении была цель, каждый шаг продуман. — Ты должен думать наперёд. Наги следил за Рином взглядом, наблюдая за тем, как он управляет мячом, как его мозг работает на два-три шага впереди того, что делает его тело. Рин двигался не просто ради движения. Он создавал возможности, создавал пространство, предвидел реакцию игроков, которых в данный момент даже не было на поле. Рин остановился и повернулся к Наги, глядя ему прямо в глаза. — Футбол — это не просто реакция. Нужно создавать моменты, а не просто ждать, когда они возникнут. Тебе не нужно полагаться ни на меня, ни на… Рео. Ни на кого другого. Наги моргнул, почувствовав легкий приступ разочарования. — Не думаю, что я смогу это сделать, — пробормотал он, пинком возвращая мяч Рину. Выражение лица Рина не изменилось. Он пристально посмотрел на Наги своими бирюзовыми глазами. — Я знаю, на что ты способен. И ты тратишь свой потенциал впустую. — Он подтолкнул мяч обратно к Наги. — А теперь попробуй. Наги на мгновение уставился на мяч, испытывая странную смесь эмоций. То, как Рин разговаривал, то, как он давил на него… Как будто Рин увидел в нем что-то такое, чего не видел никто другой. Тихо вздохнув, Наги шагнул вперед и взял мяч. Рин внимательно наблюдал за ним, прищурив глаза, и Наги почувствовал его ожидание. Сначала он двигался медленно, пытаясь подражать тому, как Рин подходил к полю, думая о пространстве и возможностях. Это было нелегко. Он попытался подумать, предугадать, что бы сделал Рин, если бы он защищался. Разочарование Наги росло, когда он просчитал ход, и мяч выскользнул из-под его контроля. Он остановился, нахмурившись. — Это раздражает, — пробормотал он. — Конечно же, — сказал Рин спокойным голосом. — Так и должно быть. Но именно так ты и растёшь. Наги посмотрел на него с легким любопытством на лице. Это напомнило ему о том времени, когда они были детьми, когда Рин так серьезно относился к футболу, что мог часами проводить время на поле, пытаясь отточить хоть одно движение. Наги никогда не понимал такой самоотдачи. Но теперь, снова стоя здесь с Рином, он начинал понимать, почему это имело значение. — Еще раз, — приказал Рин, скрестив руки на груди. — Подумай о следующем шаге. Что ты пытаешься сделать? Наги снова вздохнул, но подчинился, послав мяч вперед. На этот раз он старался думать наперед, предвидеть пространство перед собой. Он чувствовал на себе взгляд Рина, слышал его шаги, когда тот следовал за ним по пятам, но не пытался перехватить мяч. Он хотел, чтобы Наги сам во всем разобрался. После нескольких попыток Наги, наконец, смог выполнить движение, которое было не просто инстинктивным. Он остановил мяч, используя пространство перед собой для создания проходной полосы, представляя, как к нему приближаются защитники. Рин кивнул в знак легкого одобрения. — Уже лучше, — сказал он, делая шаг вперед. — Но тебе всё равно нужно тренироваться. Эта нерешительность дорого тебе обойдется в матчах с более сильными командами. Наги вытер пот со лба, чувствуя знакомую усталость. — Это сложнее, чем я думал, — признался он. Выражение лица Рина оставалось серьезным, но его тон немного смягчился. — Это потому, что ты привык к тому, что тебе все дается легко. Так ты растешь, Сей. В футболе главное не просто быть талантливым. Всё дело в том, как ты используешь этот талант. Поэтому в течение следующих нескольких дней Рин ставил перед собой задачу обеспечить, чтобы Сейширо тренировался должным образом, как его личный тренер. Всё началось с простых упражнений — передачи, позиционирования, дриблинга, — но метод Рина был неумолим. Каждое движение должно было быть продумано, каждый шаг просчитан. Нельзя было двигаться по инерции, нельзя было полагаться на инстинкт. Наги приходилось использовать свой мозг так, как он никогда не использовал на поле, и это было утомительно. После обеда Рин тащил его в комнату мониторинга, чтобы просмотреть записи старых матчей. Комната была слабо освещена, на большом экране мерцали повторы игр, которые Наги никогда раньше не смотрел. Рин сидел рядом с ним, скрестив руки на груди и не отрывая взгляда от экрана. Он ставил видео на паузу в ключевые моменты, объясняя расположение, разбивая стратегии и показывая, как игроки создают пространство. — Вот так, — говорил Рин, указывая на мальчика на экране, глаза которого были прикрыты темными волосами, — ты управляешь игрой. Посмотри, как он читает поле — он не просто реагирует на происходящее. Он контролирует игру. Каждое движение имеет значение. Наги слушал, хотя часть его мыслей блуждала, он смотрел на экран, не совсем понимая, что происходит. Но по прошествии нескольких часов всё начало понемногу проясняться. Чем больше он наблюдал, тем больше замечал закономерности, то, как определенные игроки, казалось, всегда оказывались в нужном месте в нужное время. Это была стратегия. Когда они не были в комнате мониторинга, Рин совал свой телефон под нос Наги, показывая ему основные моменты со старых турниров. Рин постоянно повторял название «FC Barcha», и Сейширо заметил волнение в голосе Рина, когда тот рассказывал о каком-то парне по имени Месси. Но что действительно привлекло внимание Наги, так это глаза Рина. Они загорались каждый раз, когда он говорил о стратегии, позиционировании или манере игры Месси. В них была какая-то острая, почти электрическая сосредоточенность, которая заставляла Рина выглядеть по-другому, ярче, живее, что на мгновение ошеломляло Наги. И, как обычно, Наги списывал странное тепло у себя в груди на то, что он просто восхищен тем, насколько страстным был Рин. Ощущение, что его сердцебиение участилось, когда Рин поворачивался к нему с горящими от возбуждения глазами, было просто… нормальным. Верно? Сейширо не был уверен, почему ему всегда хотелось смотреть в эти яркие бирюзовые глаза, но он был слишком ленив, чтобы думать об этом больше. — Тебе нужно научиться следить за игрой, — говорил Рин, просматривая различные видеоклипы. — Месси… посмотри, как он контролирует пространство. Посмотри, как он выжидает, как заставляет защитников подходить к нему, а затем перемещается, когда они оказываются не на своей позиции. Он думает о будущем, создает шансы. Наги кивал, даже если не понимал всех деталей. Рин был неумолим, и, хотя это было утомительно, Наги обнаружил, что его странным образом тянет к этому. Может быть, дело было в том, что страсть Рина сквозила в каждом его слове, а может быть, дело было в том, что, несмотря на его отчужденность, Рин не просто так давил на него. Однажды днем, когда они сидели в комнате мониторинга, Наги лениво откинулся на спинку стула, просматривая очередное видео. — Зачем ты это делаешь? — он внезапно спросил, лениво растягивая слова, но в его голосе слышалось неподдельное любопытство. — Зачем так сильно стараешься ради меня? Рин не отрывал взгляда от экрана. — Потому что, если ты хочешь стоять рядом со мной в этом мире, тебе нужно быть способным идти в ногу со мной, — ответил он странно спокойным тоном. — Если ты станешь кем-то отстойный, я тебя брошу. Это привлекло внимание Наги. Он слегка выпрямился, взглянув на Рина, который по-прежнему был сосредоточен на матче, проходившем перед ними. Слова не были резкими, но они были уверенными. В мире Рина не было места посредственности. Это было либо всё, либо ничего. Наги моргнул, осмысливая весомость заявления Рина. Стоять рядом с ним… Эта мысль не выходила у него из головы. Дело было не в том, чтобы превзойти Рина или даже произвести на него впечатление. Дело было в том, чтобы быть рядом с ним, быть тем, на кого Рин мог положиться. И да, для него это было достаточной мотивацией. С этого момента Наги стал по-новому относиться к тренировкам. Он по-прежнему жаловался, по-прежнему волочил ноги, но когда он был на поле с Рином, он думал об игре по-другому. Он пытался предвидеть, видеть возможности до того, как они возникали, создавать моменты, как это делал Рин. Ему пришлось научиться полагаться только на себя. Теперь усталость приходила быстрее, но это был другой вид истощения. Он чувствовал, что растет, что он, наконец, выходит за рамки своего природного таланта и переходит к чему-то более глубокому. И хотя Рин по-прежнему отчитывал его, когда он запинался, теперь между ними было тихое взаимопонимание. Да, Наги делал это для себя. Но также и для Рина. Но когда, наконец, наступил матч с командой Исаги, Наги не был уверен, чего ожидать. За последние несколько дней он многому научился, но применение всех этих новых тактик в реальном матче было совсем другой историей. Наги привык полагаться на инстинкт, на свой природный талант, но на этот раз он заставил себя думать дальше, предвидеть ход игры, создавать моменты, как учил его Рин. Исаги и его команду было нелегко победить. Исаги был быстр, сообразителен и обладал сверхъестественной способностью разбираться в обстановке, что напоминало Наги Рина, но не совсем. Это сделало игру более сложной, более захватывающей, чего Наги раньше не испытывал. И всё же, несмотря ни на что, им удалось победить. Пусть и с трудом, но удача была на стороне Наги, но победа есть победа. Когда прозвучал свисток, Наги почувствовал тихое удовлетворение, понимая, что он сделал больше, чем просто отыграл весь матч. Он работал головой. Это было… в некотором роде забавно. После матча Рин был спокоен, как всегда, но когда он взглянул на Сейширо, в его глазах промелькнул слабый огонек — знак одобрения, который Наги мгновенно уловил. Они прошли второй этап. Исаги, зарекомендовавший себя, присоединился к их команде, выбранный Рином, и переход прошел относительно гладко. Первые несколько дней они провели вместе, приспосабливаясь к новой обстановке. Эго заставило их учить английский, и это было не так плохо, как казалось. Наги подобрал более чем достаточно, играя в видеоигры, а Рин, как и ожидалось, уже был экспертом. Однако первая ночь Исаги с ними оказалась более интересной. Наги не придал этому особого значения, когда забрался в постель Рина, как делал это каждую ночь с момента их воссоединения, погружаясь в знакомый комфорт матраса под собой. К этому времени это уже стало привычным. Ему не нужно было спрашивать, и Рин никогда не говорил ни слова об этом. Он просто присоединялся к нему через некоторое время, как делал всегда, молча лежа рядом с Наги, пока они погружались в сон. Исаги, однако, такое явно показалось странным. Наги заметил шокированное и озадаченное выражение на его лице, когда тот увидел, что они делят постель, и это его несказанно позабавило. Арю, всегда вежливый, объяснил ему это тихим голосом: «Похоже, так поступают нормальные друзья». Наги подавил смешок. Нормальные друзья? Он не был уверен, подходят ли они с Рином под какое-либо определение «нормальных», но это не имело значения. Между ними всегда было так, близость, в которой никто из них не сомневался. Итак, тема была закрыта, и вечер продолжался как обычно. Вскоре после этого пришло настоящее испытание. Им противостояла команда из пяти международных профессиональных игроков. Наги почувствовал всю тяжесть матча, когда они вышли на поле, особенно когда один из игроков, испанец по имени Луна, привлек его внимание. Луна, казалось, знал Саэ, но от того, как он держался — такой добродушный, но грубый, излучающий высокомерие, — у Наги по коже побежали мурашки. Он сразу же начал презирать его. Он не знал почему, но все в Луне вызывало у него неприязнь. И что самое худшее? Они проиграли. На следующий день после поражения Эго собрал всех оставшихся игроков в комнате. Затем последовало объявление. Им предстояло сыграть матч против сборной Японии до 20 лет. И, судя по всему, против Саэ. Сейширо практически почувствовал, как в комнате повисло напряжение, когда было упомянуто имя Саэ. Выражение лица Рина посуровело. И, учитывая знания, которыми обладал Наги, этого следовало ожидать. Эго продолжил, объяснив, что перед матчем будет проведена серия тестов, но внимание Наги привлекло следующее объявление: топ из 6 лучших игроков Блю Лока, составленный по личным критериям Эго. Список раскрывался один за другим, и, как и ожидалось, имя Рина гордо стояло на первой строчке. Наги всегда знал, что Рин лучший, и то, что его признали таким образом, только подтвердило то, во что он всегда верил. Но тут появился этот парень, Шидо. 2 ранг. Наги едва обратил внимание на то, как прозвучало имя Рина, но когда Шидо подошел ближе, он заметил, как близко тот подошел к Рину. Слишком близко. Наги слегка прищурился, наблюдая за тем, как Шидо маячит у него за спиной. Было ли так необходимо дышать Рину в затылок? Наги почувствовал странную боль в груди, к которой он не привык. Раздражающе. Он не знал, что такого было в этом парне, но что-то в том, как он крутился вокруг Рина, действовало ему на нервы. Волна раздражения промелькнула на обычно бесстрастном лице Наги, его пальцы слегка сжались, когда он засунул их поглубже в карманы. Шидо взглянул на Рина, одарив его дерзкой ухмылкой, и Наги почувствовал, как у него сжались челюсти. Он переступил с ноги на ногу, пытаясь избавиться от этого чувства, но его взгляд продолжал возвращаться к ним двоим. Рин, конечно, казался невозмутимым, такой же спокойный и собранный, как и всегда, но внимание Наги было приковано к раздражающей близости Шидо. А потом появилось его собственное имя. 6-е место — хорошо. Он не был таким целеустремленным, как Рин, но, несмотря на свою лень, он был доволен тем, что занял столь высокое место.